По ту сторону

Отчетливый звук чьих-то шагов нарушал привычную тишину заброшенного здания, в котором единственным привычным звуком были капли воды, послушно скапливающиеся в луже после проливных дождей. Остатки стен крепко пропитались сыростью, отчего внутри всегда было холодно и влажно, несмотря на погодные условия. Это место, словно старый фотоальбом, хранило в себе множество воспоминаний, однако, в отличие от привычных попыток запечатлеть только счастливые моменты, оно в точности наоборот запоминало только самое темное. Сильная разрушительная энергия поддавалась не каждому приходящему, поэтому часто предателей отправляли именно сюда. Среди песка, пыли и осколков лежало бездыханное тело, полностью пропитавшееся здешней энергией. Звук тяжелых шагов стих как раз рядом, подкрепляя приход глухим звуком удара, а тело в ответ лишь сдавленно простонало. — Поднимайся, — тихий властный голос ниточками закрадывался в тело, заставляя двигаться, словно марионетку. Когда-то крепкое тело еле двигалось, пытаясь принять хоть какое-то положение, помимо лежачего. — Дэ… Дэмона, — прохрипел мужчина, все еще пытаясь сесть, — Помоги мне… — послышалось сквозь сухой кашель. — Твои просьбы дошли до меня аж с Земли, — привычно закатила глаза ведьма, присаживаясь на корточки, — Ты разве еще не понял, что тебя сюда умирать отправили? Смирись уже и дай тьме поглотить тебя. — Я… Не хочу, — он продолжал беспомощно дрожать, пытаясь опираться на руку, но Дэмона лишь хмыкнула, взмахивая палочкой, и треск костей эхом прошелся по всему периметру разрушенного здания, еще больше подпитывая присутствующую тьму. Сдавленный стон вырвался из груди, и без того слабое тело вновь рухнуло на землю, поднимая в воздух облако пыли. Ведьма недовольно цокнула, отряхивая рукава мантии, пока мужчина продолжал еле слышно молить о пощаде. — Твои разговоры только истощают тебя, — подсказала Дэмона, рассматривая неестественные изгибы сломанных рук, — Так ты быстрее умрешь. — Я чувствую тьму, — еле слышно прошептал мужчина, хрипя, словно его крепкой хваткой держали за горло и пытались задушить, — Она ужасна. — Не ужаснее, чем преступления, которые ты совершил, — начала вдруг отчитывать его ведьма, — Почувствуй ее. Ощути, каково это, — властно вздернула подбородок девушка, медленно стягивая капюшон, — Одно дело создавать тьму, совсем другое быть ею. Заметив движения со стороны ведьмы, мужчина резко вздернула голову к ней, собираясь кричать о пощаде, но тут же замер, испуганными глазами уставившись на прекрасное тело девушки с роскошными прядями, так послушно спадающими на плечи. Бледное фарфоровое лицо, украшенное черными пульсирующими ниточками, которые хаотично проходили по лицу стекаясь вниз вдоль шеи под мантию. Словно тонкие веточки дерева они струились по бледной коже, страшно разрастаясь и разветвляясь. Страх полностью захватил его тело, стоило ему только посмотреть в глаза, полные тьмы. Она сама была тьмой, поэтому так спокойно находилась здесь. От осознания того, что он пытается спастись от тьмы, прося пощады у самой тьмы, внутри все скрутилось болезненным узлом. Еще никогда прежде он не был так близко к смерти, и все же внутри была надежда. — Я уже поплатился сполна за содеянное, — выплюнул мужчина скопившийся сгусток крови, — Разреши мне уйти. — И как же ты поплатился, дорогой? Повалялся тут неделю без сознания? Ты даже не боролся, — лениво пересказала ведьма, вздыхая, — Никто не уходит отсюда, — она хладнокровно осмотрела, как он давится кровью, делая шаг вперед и наступая на его сломанную руку, порождая вымученный крик боли, — Смирись и умри. — Прости, — чуть ли не плакал мужчина, корчась от боли, — Прости за шрам. Я не знал… — Не интересует. — У меня… У меня есть информация по поводу камней! — словно ужаленный воскликнул мужчина из последних сил. — Что тебе известно? — повысила голос ведьма, сильно давя на руку, — Рассказывай. — Я был в поместье Красной Дамы, — чуть ли не пища от боли пытался рассказать он, сил много говорить не было, поэтому это были лишь невнятные отрывки, — Они с братом нашли место… — Детали! — чуть двинула палочкой Дэмона, вызывая короткий прерывистый хруст пальцев. Обвиняемый уже совсем не слышал ничего вокруг от боли, но голос Дэмоны звучал где-то в голове, поэтому он продолжал выдавливать из себя слова. — Возьми мои воспоминания, — только и смог произнести мужчина, прежде чем снова начать кашлять кровью, — Я был там. Только пощади… — Возьму, не сомневайся, — совершенно потеряв интерес к пыткам, девушка осмотрелась, убеждаясь, что их никто не подслушивает. — Неужели в тебе совсем не осталось жалости… — продолжал откуда-то черпать силы на разговоры мужчина, тяжело дыша сквозь зубы. Он сильно жмурился от неистовой боли, не желая вновь открывать глаза, чтобы смотреть на ведьму. — Не так ты говорил на той неделе, убивая ни в чем неповинных детей-сосудов, — перенося вес тела на его руку шипела ведьма, сильнее давя, — Где была твоя жалость, когда ты отрезал им конечности? Или, когда дело доходит до себя любимого, все тут же превращаются в трусов? Ты жалок, — заключила ведьма, — Такой же нелепый, как и твои попытки выжить сейчас. Окончательно насладившись словесным ядом, который она пустила ему по венам, Дэмона медленно подняла палочку, начиная хаотично рассекать косые линии в воздухе. Каждая линия сопровождалась громкими криками мужчины, кровь которого хлестала в разные стороны, непозволительно сильно пачкая стены здания и мантию ведьмы. Каждая линия проецировалась новым порезом на теле мужчины, который сквозь крики все еще пытался молить о пощаде. Грациозно замахнувшись палочкой над головой, собрав достаточно энергии в палочке, Дэмона резко, словно мечом, рассекла воздух, с наслаждением наблюдая, как голова медленно отделяется от тела по абсолютно точной и ровной линии. — Даже не дрогнула, — усмехнулась сама себе ведьма, отмечая, что с каждым разом у нее получается все лучше, — Если бы знала, что он испачкает мне мантию, поиграла бы подольше, — разочарованно выдохнула она, осматривая одежду, — Ему просто повезло, что у меня сегодня хорошее настроение. Среди убийц была легенда, что всякий выживший среди губительной энергии этого здания достоин второй жизни, значит он доказал свою силу, значит он имеет право на второй шанс. Как жаль, что всякий, отправляемый сюда Дэмоной, никогда не выживал. Дэмона напрочь отказывалась верить во всякие легенды, которые с детства рассказывал ей отец на ночь. Выросшая в семье убийц ведьма уже с детства привыкла к сказкам про жестокие расправы с предателями, однако рассказы про то, что даже у самого гнилого и недостойного на жизнь может появиться шанс на спасение, вызывали у нее странные чувства. Особенно эти чувства обострились, когда, войдя во взрослую жизнь, она окончательно и бесповоротно убедилась, что никаких вторых шансов не бывает и предателей обычно убивают на месте, не моргнув и глазом. Годы шли и способы убийств становились все изощреннее, появлялись жестокие ведьмы, ужасным образом пытающие своих жертв, пока те сами добровольно в мир иной не отойдут. Вместе с ними и сама Дэмона становилась черствее, с каждым разом наблюдая за все более кровожадной расправой. Работать рука об руку с такими безжалостными свихнувшимися на голову ведьмами не доставляло никакого удовольствия, в первую очередь душевного, поэтому ведьма частенько пыталась сменить род деятельности по обыкновению попивая чай у подруги Фрэнсис в призрачном городе. — Надоело быть палачом, — так и сказала Дэмона, отпивая крепкий чай из беленькой фарфоровой чашечки, — Ты же знаешь, что это не мое. — Это ваша сущность, — совершенно удивленно встрепенулась подруга, копоша свое гнездо руками, дабы привести его в божеский вид, — Творец предопределил… — Уже слышала, — недовольно отмахнулась Дэмона, демонстративно отводя голову в сторону, — Они просто играются с ними, как кошка с мышкой, это бесит. Подруга с любопытством рассматривала ведьму, постукивая ноготочками по деревянному столу, а веселые чертики в глазах довольно выплясывали. — Твоя душа живая, Дэмона, — мило начала Фрэнсис, — Мне это в тебе нравится. Надеюсь, что спустя много-много лет ты все также будешь возмущаться их жестокости. Сохрани в себе это. — Невозможно стать такой жестокой, — хмыкнула ведьма, многозначительно смотря на подругу, — Уж поверь, со мной такое никогда не произойдет. А потом начались войны. Знакомых и товарищей истребляли только так. Дэмона и глазом моргнуть не успела, как в душе скопилась огромная туча злости и обид на врагов, которые в итоге оказались ее бывшими товарищами. Началось кровопролитное месиво, где не ясно было, кто друг, а кто враг, верить было нельзя даже самому себе, полагаясь только на инстинкт самосохранения. Самое главное было выжить, а уж на мораль всем было плевать с высокой колокольни. Жалость в окружающим была похоронена на том поле боя вместе с большим количеством жертв. Именно тогда Дэмона отметила выступающие на руках черные вены, заметно пульсирующие сквозь полупрозрачную бледную кожу. Темная энергия настолько глубоко засела в ее теле, что уже слилась с кровью, смешалась, спокойно протекая по венам. Так и начался ее путь беспощадных убийств, которые постоянно стояли у нее перед глазами, а мозг все еще не до конца осознавал то, что это на самом деле происходит с ней. Чем больше убийств, тем больше сносило крышу. Хотелось мстить за всех, кто честно и храбро отдал жизнь в борьбе за город и мирную жизнь, хотелось самолично вершить правосудие. Ощущая вкус страха врага, уже не хотелось возвращаться к былой жизни и стоять в сторонке, пока твои соратницы ведьмы терзают всех на кусочки. Смотреть в глаза Фрэни, как мило называла ее раньше Дэмона, уже не было сил, да и смысла в этом не было, те предательски покрылись черным цветом, залились злостью, которая полностью поглотила ведьму. Многие годы она провела одна, самолично вылавливая запомнившиеся ей лица, чтобы вершить самосуд. Это были жестокие расправы, лишенные смысла, до тех пор, пока она сама не поняла, что заходит слишком далеко. Определенно она стала много сильнее, но вместе с тем была сильно уязвима своей вспыльчивостью, несдержанностью и эмоциональностью. Осознавать, что память уже не подавала лиц на расправу, было приятно. Самосуд завершился, правда до конца не было понятно, кто вышел из него победителем. Тогда-то в душе Дэмоны и поселился бесконечный холод, тьма и пустота, которую казалось уже было нечем заполнить. — Я послала за тобой, чтобы обсудить важное дело, — как-то мрачно сказала Фрэнсис, стоя спиной к давней подруге. Делать вид, что она беззаботно смотрит в окно, когда в отражении виднелось равнодушное бледное лицо, покрытое аурой безразличия и холода, было невыносимо тяжело, а осознавать, что это твоя подруга — еще тяжелее. — Говори, — властно потребовала Дэмона, сильно надвинув капюшон на лицо, заметив, что та во все глаза таращится на ее отражение. За эти годы изменилась не только Дэмона. Заметно сбросив в весе, лицо подруги приобрели аристократичный вид, сочетающий в себе надменность, властность и спокойствие. Война тоже сильно влияла на нее, однако ее взъерошенные кудряшки по-прежнему оставались на месте. Хоть что-то не меняется. — Ты надолго отошла от дел, — опустила взгляд Фрэни, как-то по-детски упрекая подругу, — Все думали, что ты мертва. — Ты позвала меня в эту дыру, чтобы отчитать? — словно змея шипела ведьма, — Или чтобы дать задание? — Нужно найти информацию о камнях судьбы, — еще тише добавила девушка, привычно копоша волосы, — Информация не для переписки, сама понимаешь, — она вдруг повернулась, и Дэмона отчетливо прочитала этот взгляд, веселый и немного безумный, словно это восьмое чудо света, — Те самые, которые могут исполнить любое желание. — Да хоть весь мир разрушить, — глухо отозвалась ведьма, — Я поняла. Если что узнаю, сообщу, — и грациозно откинув подол мантии, она двинулась на выход. — Я переживаю за тебя, Дэмона, — чуть ли не пищала ей вслед Фрэнсис. Внутри что-то болезненно сжалось, а сознание попыталось достать до самого дна воспоминаний и откопать то самое чувство, которое раньше так сильно повелевало Дэмоной: переживания за других. Но тьма плотно загородила его от любого вторжения, а потому этот секундный порыв вмиг закончился, и ведьма покинула комнату, так и не ответив. Долгие годы Дэмона искала информацию об этих таинственных камнях, путешествуя по разным городам, общаясь с разными существами. Собеседники попадались абсолютно разные, кого-то приходилось прижимать к стенке и пытать, кому-то достаточно было просто заплатить, и так мало по малому она наконец вышла на земного старика, про которого уже давно ходили слухи в подводном городе. Сама Водяная восхищалась его интересом и тем, как он красиво слагает историю их мира, а потому, сложив два плюс два, Дэмона наконец облегченно выдохнула, поняв, что скоро она сможет узнать великую тайну магических камней. Так началось ее знакомство с предками Илиаса, которые с радостью предоставили ей доступ ко всем книгам и сами с любопытством перечитывали историю, пытаясь помочь найти хоть что-то про те самые таинственные камни. Долгие годы она безнадежно изучала страницы старых книг, пытаясь найти хоть что-то, пока на свет не родился прекрасный светловолосый мальчик, на именины которого пожаловали сами хранители, дабы убедиться в том, что подрастает прекрасная замена нынешнему летописцу. Тогда-то Дэмона краем уха и услышала про то, что они охраняют одну очень интересную вещицу, о существовании которой не дозволено знать никому, даже летописцам, именно поэтому они никогда не передавали исторические сведения для занесения в книгу. Еще никогда в жизни Дэмона не была так близка к разгадке великой тайны о местоположении камней. Жизнь никогда не проходила равномерно, она то затихала, то начинала резко подкидывать различные сюрпризы, постоянно поражая Дэмону. Так произошло и в этот раз. За какие-то десятки лет ей удалось узнать о хранителях, приобрести впечатляющий сосуд и просто хорошего друга, а теперь еще и выдалась честь забрать воспоминания с точными координатами места, куда в скором времени она отправит свой новый сосуд. Да, жизнь складывалась как нельзя лучше.