Рама

Небо распростерлось над миром смертных необъятным куполом, покрывая мир людей будто одеялом бездонно синего цвета. Пышные облака медленно плыли по небесному океану, собираясь в все большие и большие облака, загораживая небосвод. Где-то среди этих облаков затерялись вершины гор, что своими пиками пронзали небо, уходя куда-то далеко. Настолько далеко, что человеческий разум не способен даже осознать. И порой среди этих пиков раздается подобное грому рычание, а солнце затмевает исполинская тень, перелетающая с горы на гору, покрывая сотни йоджан за прыжок. Богоподобная фигура величайшего из воинов обезьяньего племени, сына бога ветра Вайю, богоравного Ханумана. Рама резко останавливается, когда ушей его касается громовой раскат, доносящийся из далеких земель за горизонтом, заставляя идущего следом юношу врезаться в спину слуги, обратившего свой взор на север, откуда ветер принес громогласный рык, заставивший царя Кошалы вспомнить годы своего изгнания, когда подобный рёв был для него приятнее пения птиц. — Что такое, Рама? Почему ты остановился? — спрашивает взволнованный юноша, обходя своего слугу, вставшего на месте как столб. Его голос вырывает Раму из паутины воспоминаний, и он обращает взгляд алых, словно пламя самого Агнидэва, глаз на своего Мастера. Вид его слегка перепуганного лица напоминает Раме, как на него так же, когда-то давно, десятки тысяч лет назад, смотрел его дорогой брат Лакшмана. Лёгкая улыбка проскальзывает на губах царя и он, прикрыв глаза, покачивает головой. — Тебе нет нужды беспокоиться, друг мой. Не беда мой разум потревожила, но приятное воспоминание. — Рама обратил внимание, что лицо его юного мастера выражает непонимание и, не сдержавшись, Рама начинает смеяться, чем неимоверно смутил Рицуку, который лишь беспокоился о своем боевом товарище. — Мы уже много прошли, мастер. — говорит Рама, вдоволь насмеявшись. — Давай присядем. Тебе нужен отдых. А пока твое тело восстанавливает силы, я поведаю тебе, что же в этом раскате грома затронуло мое сердце. — Рама указывает рукой на небольшую полянку у ручья. Устроившись вместе с мастером на нагретых солнцем камнях и разведя огонь для приготовления обеда, Рама, прикрыв глаза, заговорил: — В годы моего изгнания, мастер, мне довелось повстречать прекрасного друга и достойного воина. Сына бога ветров Вайю, богоравного Ханумана. Сильнейшего из воинов обезьян, что я встречал. Ему под силу было вырвать горы из земли и перелетать с ними на огромные расстояния также легко, как тебе легко съесть этот хлеб. — воспоминания о дорогом друге грели душу Рамы, успокаивая его дух. Перед глазами были ярки воспоминания, как они с Хануманом весело болтали по вечерам, ужиная сочными плодами, как Рама завороженно взирал на подобного горе Ханумана, летящего через Океан, в сторону Ланки, как его рык у стен царства Ракшасов сотрясал небесный свод. Погрузившись в свои воспоминания, Рама отсутствующим голосом продолжал рассказывать Мастеру о событиях тех лет, что он провел в лесах, да горах. — Скажи, Рама… – неуверенно сказал Рицука, прерывая рассказ Рамы, заставив того вынырнуть из омута воспоминаний, вернувшись в реальность и обратить свой взор на юношу, который давно уже доел свой обед. — Хануман же бессмертный? Значит ли, что он до сих пор где-то в этом мире? Тебе не хочется с ним увидеться? Вопрос юноши удивил Раму и тот несколько секунд молча смотрел на своего Мастера, после чего усмехнулся и, подойдя к нему, потрепал мальчика по голове. — Всё верно, мой друг! Хануман до сих пор жив и ждёт нашей встречи! Моё сердце трепещет от радости, когда я думаю, что могу в любой момент отправиться к Гималаям и найти там моего друга. Вновь вкусить с ним спелых бананов, вспомнить былое... но —Рама отводит взгляд и, убрав руку с растрепанных волос Мастера, отходит от него, обратив свой взор в небеса, за облака. — Сейчас у меня есть долг, которому я должен следовать, Мастер. – он поворачивает голову к Рицуке, сидящему на камне с пустой тарелкой в руках. — Я должен провести тебя по пути дхармы, мой друг. Стать свидетелем твоей победы. И лишь потом, став свободным от данного тебе обещания, я смогу отправиться к Хануману. Я не знаю, как много времени нам с тобой потребуется, чтобы пройти этот путь. И сколько Хануман будет ожидать меня. Но я верю, что мы встретимся, не смотря ни на что. — Рама вытянул руку в сторону горизонта, смотря на тонкую линию, где небо соприкасается с землей, через пальцы. — Слышишь ли ты меня, мой друг? Однажды мы встретимся. Угостишь ли ты меня сочными плодами и сытными кореньями? Поведаешь ли мне о том, что ты видел за эти тысячи лет? — ответом слуге был раскат грома, подобный рёву колоссального зверя. — Я тебя понял, мой друг! – воскликнул Рама, сжав руку в кулак. — Мы обязательно встретимся! – крикнул он в небо и с широкой улыбкой, сияющей как рассветное солнце, повернулся к Рицуке. — Вставай, Мастер. Нас ждёт долгий путь. Пришла пора явить этому миру мою силу!