Хассан Безмятежности

Организация убийц, основанная первым Хассаном существовала долгие годы. За это время многие люди успели встать во главе этой организации, получая взамен своего имени — имя основателя. В зависимости от особенностей нового Хассана, ему давалось прозвище. Каждый Хассан был превосходным убийцей, который овладел демонической силой, прозванной Забания. Шедшая по пустому коридору Халдеи девушка носила прозвище Безмятежность, являясь одним из опаснейших Хассанов, как для врагов, так и для союзников. Перед ней шла похожая на нее женщина, являющаяся, как и Безмятежность, одним из Хассанов. А конкретно Столикий Хассан. Единственная из всех, носящих маску в виде черепа, кто родился с силой Забании, а не получившая ее через тренировки. Серенити восхищалась этой женщиной и... завидовала ей. Благодаря своей Забании, она никогда не будет одинокой, в отличии от Серенити, Ядовитое тело которой вынуждало ее держаться в стороне от других слуг, ограничивая свою социальную жизнь. Но истинное восхищение у нее вызывал их основатель. Первый Хассан, который управлял самой смертью, будто она была его игрушкой. Он сам решал, кому жить, а кому умереть. В отличии от нее, убийцы, которая могла одним своим присутствием навредить даже друзьям. Это могущественный человек, ставший первым из Хассанов, пример для каждого, кто носил это имя после него. И Серенити не исключение. Верность своим принципам и правилам организации, установленным им же, непоколебимая вера и безграничная сила. Это и многое другое восхищало малословную убийцу, с упоением наблюдающая за сражениями своего идейного предка, за его демонстрацией силы. — О чем задумалась, Безмятежность? — спросила проходящая мимо открытой двери Столикая, увидев свою коллегу, стеклянными глазами смотрящую куда-то в пустоту. Ее голос не сразу достиг ушей той, кому был адресован вопрос. — А? — темные глаза девушки прояснились и она перевела взгляд на стоящую в проходе Столикую, которая, скрестив руки на груди, уперлась плечом в дверной косяк. Эта женщина казалась Серенити кем-то вроде старшей сестры, постоянно беспокоясь о ней и чаще остальных, не считая мастера, говорившая с ней. Чувство, что испытывала к этому Хассану Серенити нельзя было назвать восхищением. Это было чувством, куда сильнее. — Я думала, насколько же наш Основатель великий человек... — уклончиво ответила девушка с мягкой улыбкой, переводя взгляд на обеспокоенное лицо Столикой. Несмотря на то, что ей проще всего быть лицемерной, она очень искренний товарищ. О лучшем Серенити и мечтать не могла.