Хассан Безмятежности

Будто сдавленное терновой лозой, сердце обливается горячей кровью, бешено колотясь в груди от переполняющей печали. Стекающая по щеке слеза оставляет соленый привкус на побелевших губах и плотный ком в горле, мешающий хриплому прерывистому дыханию. Голос, дрожащий от скорого срыва пытается вымолвить хоть слово, но звуки утопают в безмолвном вопле страдающей души. Грех уныния — самый страшный для одинокого человека. Он, словно яд, которым она, одинокая девочка, покрытая с ног до головы, разрушает человека изнутри, словно коррозия, разрушающая даже самый крепкий металл. Печаль уничтожает человека, превращая его в пустую оболочку, потерявшую интерес к миру вокруг. Вызванная заточением в своем внутреннем мире, печалью словно неприступная стена, запирает внутри себя, лишая шанса на спасение. И человек тонет во всепоглощающей тьме собственных слабостей и страхов. Носящая маску в виде черепа будто сама воплотила в себе первородный грех печали. Не может коснуться, не может обнять. Даже простое присутствие ее смертельно. Не имея возможности обнять того, кто был к ней добр, не имея возможности просто коснуться, она все больше погружается в пучины своего греха, становясь безликой тенью самой себя, теряя остатки своих чувств, поглощаемых ненасытной грустью в ожидании, пока сквозь толщу страхов и печали пробьется луч счастья, вырвав ее из цепких лап грусти, ледяными когтями сдавливающей душу одинокой девушки, беззвучно молящей о спасении. Но спасение не придет. Тепло счастья никогда не согреет покрытую льдом душу, пока ее тело отравляет мир вокруг нее, как Печаль отравляет ее душу и разум, сводя с ума. Выдавливая слезы из ставших сухими глаз. Пока безмолвный крик разрывает тишину, одиночество станет ее тюрьмой, а тело — оковами.