казалось, ты всегда была тут

Топчай совсем не понимает все эти обычаи: ленточки, веточки, шарики и мигающие длинные веревки. В чем смысл? Но как бы то ни было, это выглядит фантастически, а воодушевленные торопящиеся окружающие заставляют растянуть рот в широкой улыбке. Вика наблюдает за тем, как Ира прикрепляет один конец гирлянды к гвоздю и протягивает ее прямо в угол потолка. Теперь гирлянда красиво свисает вдоль стены, а Ира довольно хмыкает: — Учитесь. — Надеюсь, она не отвалится, — опасливо заявляет Ким, возникая на пороге комнаты. Ткаченко скрещивает руки на груди, следя за конструкцией, будто готова уже делать ставки, сколько гирлянда там провисит, но в этот момент Ким восклицает: — О, вы же под омелой! — Под чем? — Топчай переспрашивает. Чича же просто вздергивает голову вверх. — Мы ничего такого не принимали. — Мы под веткой омелы, Вик, буквально, — констатирует она факт. Вика следит за ее взглядом, а затем непонимающе косится на Ким. — И что с того? — По традиции, ты должна поцеловать Чичу. Ким похожа на добрую фею с легкой улыбкой на губах и ангельскими глазками, в то время как Бакулина что-то бормочет про попкорн. — А! — Топчай весело хватает за шкирку Чичу, отчего та издает то ли скрип, то ли писк. — Это я могу! И Топчай смачно целует ее в щеку, заставляя ее покраснеть, как рождественский бант на двери, который сюда прицепила Лена. Чича отталкивает Топчай, злобно сужает глаза, хватает ее за ворот и целует прямо в губы. Топчай только смеется в поцелуй, прижимая Чичу к себе покрепче. На фоне раздается хруст — кажется, попкорн. Ким тактично ничего не комментирует. — Знаешь, а мне нравится это странное Рождество, — шепчет Топчай, оторвавшись. Чича ухмыляется в ответ. — Да, наверное, люди чуть менее ничтожны, чем я думала.