На острие чувств.

Липкое одиночество и неприязнь ко всему живому... Ну, кроме Хизаши разумеется. Это всё, что в нём осталось. Даже абсолютная пустота не может сравниться с этим чувством. После возвращения из школы хочется просто завалиться на кровать и часами смотреть в серый потолок. Но раз за разом Шота встаёт, чтобы вновь увидеть светловолосого юношу. Он словно ласковое и тёплое солнце. Но сейчас небо заволокли тучи, небесное светило пропадает из поля видимости. Но это не беда. Нужно всего лишь разогнать тучки. Две недели. Ровно столько уже длится персональный ад брюнета. И ровно столько Ямада водится с той чертовкой, Кадзуки. Но не стоит винить его за это. Каждый может рано или поздно сбиться с пути. Хизаши не виноват, что поддался чарам рыжей ведьмы. Вроде не так уж и много прошло с тех пор, как всё было хорошо. Но прошлое уже кажется далёким. В четверг блондин пропустил традиционное собрание на крыше. Вместо возможности провести своё время с друзьями, он ушёл помогать Миямото. Айзава хотел как всегда проследовать за возлюбленным, но его остановила вышедшая с больничного несколькими днями ранее Каяма. Это начинает заходить далеко. Пора бы прекращать. Шота не уверен что спал на этих выходных. В голове проносились тысячи планов по избавлению от соперницы. Можно утопить... Скинуть с крыши... Придушить собственными руками, в конце концов. В этом мире есть столько способов лишить живое существо жизни! Но существуют и более мирные решения. Просто припугнуть или сделать так, чтобы девушку отчислили. Но это невероятно скучно и не капли не интересно. Ох Миямото Кадзуки... Ты подписала себе приговор ровно две недели назад, когда посмела столкнуться в коридоре с Ямадой. * * * Понедельник. Занятия прошли точно так же, как и вчера. И позавчера... Иногда создаётся ощущение, что в первой половине дня ты находишься в некой временной петле, и начинаешь жить лишь после выхода из школы. Какой бы элитной и перспективной Юэй не была, она всё равно остаётся таким же учебным заведением. Вновь библиотека. Перед глазами учебник истории, но в ушах всё равно отдаётся счастливый смех этих двоих. Интересно, зачем девчонке всё это?... Она же его не ценит. Не дорожит воспоминаниями о днях, проведённых в его компании. У неё не сбивается дыхание, сердце не стучит с утроенной силой... Впрочем, неважно. Снова он отвлёкся от темы. За окном стремительно вечереет. На этот раз что-то они очень задержались. Телефон уже разрывается от уведомлений. Это Немури. В последнее время она начала замечать подавленность друга. Чтобы хоть как-то заменить Ямаду, ученица общфака начала ходить вместе с ним домой. Это немного помогает, Шота очень благодарен своей подруге детства. Мобильник ещё несколько раз вибрирует, говоря тем самым о наличии новых сообщений. Юноша вздыхает, но всё же открывает переписку с девушкой. От: Немури «Ластик, ты там скоро?» «Мой клуб закрылся полчаса назад, я стою на улице.» «Шо, уже вечер. Нам ещё уроки делать, пойдём.» Каяма как обычно была уж слишком заботливой. Ей всегда было дело до криво завязанного галстука, до небольшого пореза... До всего Айзавы. Она прекрасный друг. Задумавшись, парень напечатал лаконичный ответ подруге. От: Ластик «Можешь не ждать меня. Пожалуйста, иди домой. Я пойду вместе с Хизаши и Кадзуки.» Сообщение было сразу же прочитано. Спустя несколько секунд собеседница начала набирать ответ. От: Немури «Ладно, если тебе этого хочется... До завтра)))» От: Ластик «Пока.» Скривив губы в жалком подобии улыбки, юноша убирает телефон в карман. Очень хотелось бы улыбнуться как Ямада... Искренне так, лучезарно... Брюнет решает не думать об этом, сосредоточившись на слежке. Сейчас рыжая не стала рисовать Хизаши. Она притащила какую-то книгу со своего факультета, и небольшую разработку оттуда же. Эти двое рассматривали картинки диковинных изобретений и беседовали о чём-то. Хотя говорила в основном Миямото, что очень удивительно. Она рассказывала об учёбе на своём факультете, про разнообразные смешные или же неловкие ситуации. Нечестно. Почему какой-то цундерочке удаётся приковать к себе внимание светловолосого? Чем он хуже? Волосы? Аккуратность? Общительность? Что? Все эти вопросы вскрывали зажившие буквально вчера раны, вываливая на свет поток тёмных, и отнюдь не радостных мыслей. Спустя примерно полчаса, голубки наконец начали собираться домой. Закинули канцелярию в рюкзаки, девушка подхватила свою книжонку. Шота за ними. Самое интересное в этой ситуации – его никогда не прогоняли с таких вот посиделок. Темноволосый всегда сопровождал своего возлюбленного словно тень – присутствуя, но не вмешиваясь в ситуацию. У Ямады не возникало вполне закономерных вопросов о том, что же Айзава в этой компании забыл, когда найдёт искомое да свалит. Вот и сейчас всё было точно так же. Эти двое шли очень близко друг к другу, буквально на расстоянии небольшого шага. Он же находился в трёх или четырёх метрах от этих двоих. Со стороны наверняка было похоже на то, что Шота случайно проходящий мимо прохожий, который знать не знает прогуливающуяся чуть впереди парочку. Выяснилось, что Кадзуки по невероятному стечению обстоятельств живёт в том же районе, что и они с Хизаши. Отлично... Теперь в копилочку депрессивных и неприятных мыслей добавляется знание о том, что эта су... Щая рыжеволосая ведьма ещё и проживает на расстоянии нескольких улиц. Вот и получается, что его блондин идёт под ручку с двуличной цундере, а сам он, Шота, вынужден плестись поодаль и прожигать своим взглядом дыру в идущих впереди спинах. Отстой. Пытаясь хоть немного отвлечь себя, юноша решает поглазеть на окружающие пейзажи. Они, к слову, явно неплохи... Период той самой «золотой осени», которым так восхищаются поэты, уже прошёл. С некоторых деревьев слетела вся листва, открывая взору извилистые и гибкие ветви, тонкие стволы. Но на особо стойких растениях всё ещё остался роскошный головной убор из листвы всевозможных мастей и оттенков. Иногда с них, покачиваясь и кружась на ветру, плавно опадали листы, как слезинки. Или нежные как лепестки сакуры в весеннюю пору... Прошедший несколькими днями раннее дождь оставил после себя кучу мелких луж, по которым обожает скакать детвора. Да и в воздухе всё ещё осталась эта свежесть, что бывает лишь после хорошего ливня или грозы. Уже смеркается. Когда небольшая компания молодых людей дойдёт до своих домов, и вовсе окончательно стемнеет. Но пока горизонт озаряют всё оттенки красного, оранжевого и розового. Солнце бросает свои последние лучи на землю, будто прощаясь до наступления рассвета. Вдалике виднеются тусклые силуэты первых звёзд и одинокий серп бледного месяца. Наконец, в веренице абсолютно эдентичных небольших домиков, показалось знакомое жильё светловолосого. В наступающей темноте его видно плохо, даже не смотря на горящие фонари. У мелкого двухэтажного дома светлые бежевые стены и алая черепица. Он окружён таким же бежевым забором, в тон стен. За ним виднеется аккуратно подстриженный газон. В общем, обыкновенный домишко из тихого района. Правда внутри Шо по какой-то причине никогда не был. Постоянно их компания проводит своё время в школе, дома у Каямы, или на худой конец в кафе. Но ведь он с Хизаши дружит не так уж давно, верно? Каких-то жалких два месяца... Ничего, в будущем успеет побывать. Блондин тепло попрощался с ними обоими. «Вау, он забыл про тебя не до конца! Тебе, о жалкий смертный, даже досталось прощальное слово от своего друга!» – ехидно пропищал злорадный Внутренний Голос где-то на краю сознания, в то время как Ямада уходил вглубь своего жилища. Некоторое время Айзава пялился на закрытую входную дверь. Примерно в это время рыжая фыркнула что-то и удалилась. Что это вообще был за Голос? Или это он начинает постепенно сходить с ума? Возможно, в какой-то мере высказывание Голоса верно, но думать о чём-то подобном слишком обидно и почти физически больн... Ау! Разворачиваясь, темноволосый вписался в ранее незамеченный, стоящий у забора чей-то велосипед. Транспорт с неприятным металлическим лязгом повалился на землю. Хорошо хоть Хизаши не успел этого заметить, иначе обязательно посмеялся бы... Да и Кадзуки точно выдала бы что-то едкое, с той противной цундерской ухмылочкой. Поднимая велик, юноша заметил на рукаве своей светлой рубашки непонятное коричнево-чёрное пятно. Чёрт... Если Аяно увидит это, то открутит голову. Причём сначала в переносном значении, а потом и в прямом. Она-то может. Ну, заявляться домой с подобной красотой уж точно не нужно. Обдумывая план своих действий, Шота припоминает, что буквально через несколько домов он видел небольшой фонтанчик с водой. Отлично! Конечно, проблема не будет полностью решена, но станет менее заметно. Быстрым шагом, едва не переходя на бег, Айзава добрался до нужного ему источника воды. Закатав чистый рукав, обладатель антрацитовых глаз стал пытаться смыть неприятное пятно. Вода уже начала остывать, неприятно обжигая руку холодом. Ну, вроде стало лучше. Ненамного, но всё же. Достав мобильный и посмотрев на нём время, юноша едва не застонал от своей неудачливости. Семь, мать его, часов! Всё, ему точно не спрятаться от разъярённой сероволосой фуррии, которую все зовут Аяно Аиши. Теперь уже переходя на бег, он как можно быстрее старался добежать до жилища, с целью хоть немного смягчить ожидающую его участь. Сбоку проносились мелкие домики, дворы да заборы. Причём проносились довольно стремительно, благо за пару месяцев учёбы на военном он успел натренировать свой бег до приемлемого уровня. Когда оставалось пробежать всего несколько улиц, Шота не выдержал и остановился чтобы отдышаться. Слабак... Юноша жадно глотал ртом воздух, смотря под ноги. Когда он наконец отвлёкся от созерцания мелкой россыпи камушков на земле, его взгляд зацепился за подозрительно знакомый силуэт. Миямото. Кто же, чёрт возьми, ещё. Она как раз поворачивала за угол в том направлении, которое нужно было Айзаве. Он остался незамеченным, ибо, если его не обманывает зрение, девчонка с кем-то болтала по телефону. Юноша начал тихо приближаться к ней. Конечно, следить за людьми нехорошо... Но, чем лучше ты знаешь соперника, тем, собственно, лучше. Кто знает, о чём она там болтает. Да и участи своей девчонке избежать не удастся, так что можно позволить себе немного наблюдения за вражеской персоной. Гипотеза с телефонным разговором подтвердилась. Кадзуки, если судить по тихим смешкам и непрекращающейся болтовне, ведёт беседу с подружкой. Слышались лишь реплики цундере, ответов невидимой собеседницы было не разобрать. Сначала не происходило абсолютно ничего интересного. Просто какое-то щебетание о парнях, милых шмотках и презрительная критика остальных учениц отдела поддержки, сегодня присутствующих. От этой непрекращающейся болтовни уже плавилась голова. Казалось, мозг сейчас превратится в жижу и станет медленно вытекать из ушей. И как эти девчонки сами не устают, а? Хотелось уже незаметно повернуть куда-нибудь и дойти до дома другой дорогой, старательно делая вид что ты никогда и не слышал всего этого, но тут... – Да, всё-таки какой же он гад! Мог бы хоть сделать вид, что ему понравилась та шутка. Козёл, этот Огура! – Ага, вот и я о том же! Прекращай уже разговаривать с тем оболтусом с общфака! – Что делаю?... М... Ну, иду домой. – Да так. Просто сначала задержались с этим... Ну... А, вот, Ямадой в библиотеке. Потом ещё до дома его шли. Шота мысленно поблагодарил всех существующих и несуществующих богов за то, что балаболка наконец заткнулась, после чего, затаив дыхание, обратился во слух. Сейчас очень важная часть этого разговора... Рыжая собралась обсуждать Хизаши? – Да! Можешь уже прощаться со своими десятью тысячами йен. Этот блондинчик явно на меня запал, я же сказала что смогу влюбить в себя любого! Хотя, лучше бы не западал... Такой странный, честное слово. Постоянно болтает что-то на своём английском, не затыкается никогда! Очень раздражает, если б не наш дурацкий уговор, врезала бы ему уже. А, я же тебе ещё не рассказывала. Друг у него есть жуткий, страшный как смерть. Таскается постоянно за Ямадой, грёбанный сталкер! Неет, серьёзно, это пугает. Про таких говорят, что их взглядом можно гвозди забивать... Рыжая продолжала что-то говорить о нём, но Айзава уже не вслушивался. В голове отчётливо сложилась картинка – двуличная стерва ради денег пытается соблазнить Хизаши, после чего уйти и сделать больно. От какого-то непонятного чувства его руки затрясло. Очень захотелось что-нибудь разбить к чертям. Например, личико одной лицемерки... Не смотря на свидетелей, отсутствие плана или какого-либо алиби, было желание просто подойти и придушить эту гадюку, так пригревшуюся на чужой груди. Не это ли называют «яростью»? Всепоглощающим, застилающим своей мутной пеленой людские умы, и толкающим на безумные поступки гневом? Но Шота упорно продолжал тихо красться за девушкой, пытаясь хоть как-то успокоить бушующую в нём бурю эмоций. Через некоторое время до начавшего остывать и хоть немного рационально мыслить разума донёсся конец злополучного разговора. Практически успокоившись, юноша невольно подметил то, что они почти добрались до его с Аяно дома. Осталось лишь пройти прогулочным шагом мимо пяти-шести небольших домиков. В это же время родился безумный, довольно странный, но чёртовски заманчивый план. Быстро оценив ситуацию – мол, вечер, девушка одна, с Шо вроде как разминулась... Он понял, что ничего не теряет от реализации своей нехитрой задумки. Пожалуй, пришло время вспомнить подзабытые «уроки специально для яндере», и применить полученные ранее знания на практике. Ещё через несколько минут, успокаивая себя и до конца решаясь на авантюру, юноша выходит из тени и начинает шагать вполне себе громко. Кадзуки слегка вздрогнула, после чего быстро обернулась и гневно глянула на испугавший её объект. Айзава невозмутимо прошёл вперёд, притворившись что не замечает врагиню. Та же в свою очередь скривилась в презрительной гримасе, после чего раздражённо шикнула сквозь зубы: – Ты что, следил за мной, сталкер на голову ушибленный? – Нет. Я просто иду домой, – безразлично пожал плечами брюнет. Девушка недовольно вздохнула, после чего заметно прибавила своему шагу темп. Нет, так просто она не уйдёт. Юноша ненадолго замер, после чего вопросил: – Куда уходишь? – Тц, подальше от таких жутких личностей, как ты. Я смотрю, не только Ями обожает тупые вопросы, – презрительно выкрикнула она, не сбавляя скорости. Темноволосый же остановился, и скрестив руки на груди возразил: – Это конечно твой выбор.... Просто ты не думала о том, что сейчас темно? И в этой самой темноте хватает куда более жутких личностей, чем я. Маньяков например... «И один будущий сейчас прямо перед тобой,» – ухмыльнулся тот самый Внутренний Голос... Ладно, наверняка уже крыша едет, причём в какие-то дебри. Миямото остановилась, явно обдумывая слова случайного собеседника. Не комментируя или же объясняя свои действия, она развернулась и подошла к Шоте. Он и сам старался ничего не говорить – любое особо резкое слово легко может задеть её и заставить быстрее уйти. Несколько домов молодые люди прошли в полнейшей тишине. Пару раз брюнет почти передумал – ведь так легко всё испортить и выдать себя... Что он вообще творит? Но к сожалению на этот раз разум в сухую проиграл тому странному чувству, которое монотонно твердит придушить стерву к чёрту. – Хватит уже пялиться в одну точку, это жутко. Хотя, другого от тебя и не ожидала, – хм, он опять над чем-то задумался? Лучше как можно быстрее прекращать свои выпады в астрал. Юноша оторвался от созерцания той самой точки, после чего со вздохом выдал: – Ну, какой уж есть. – Пф, уж лучше вообще не жить, чем существовать вот так. Как же хорошо, что я не стою над душой у других людей со стрёмной рожей, – всё так же едко прокомментировала девушка, пиная лежащий на дороге камень. Это поведение начинает раздражать всё сильнее. «Пф, как же хорошо что я не лицемерная дрянь, которая натягивает на себя маску миленькой девочки, чтобы об неё никто ноги не вытирал,» – вновь поддакнул вездесущий Внутренний Голос. Хотя, наверное ненормально думать о своих мыслях как о неком Голосе? Внезапно лицо собеседницы изменилось. Она сначала побледнела, после покраснела из-за мгновенно вспыхнувшего огонька ярости. Девчонка мгновенно толкнула (и откуда в этом коротком куске человека столько силы?) Айзаву на твёрдый асфальт. Тот успел выставить назад руки, и теперь смотрит полулёжа безразличным взглядом снизу вверх. Если юноша встанет, то эта мелкая навсегда ляжет... Но интересно, что же произойдёт если подобная мошка почувствует себя сильной. Она мгновенно подлетела почти к самому лицу, и потянув его за галстук злобно спросила: – Что ты там вякнул?! Оу... Он сказал про лицемерную дрянь вслух? Какая «жалость» то... – У тебя и со слухом проблемы? – вопросил юноша, брезгливо убирая запястье девушки от себя, но не предпринимая попыток встать. Миямото и сама отодвинулась, после чего скрестила руки на груди, пытаясь сделать надменный вид. О, какую же неудачную маску она выбрала... Видно же как её тресёт от гнева, даже глаз начал дёргаться. И чтобы это подметить не обязательно было обладать какой-то исключительной наблюдательностью. Дрожащим от всепоглощающей ярости голосом, девушка начала свой монолог: – Как же жаль что на нашей планете ещё остался такой мусор как ты... Т-только и можешь, что рот свой поганый открывать! Я совершенно н-нормальная, и в отличие от тебя не выгляжу как сатанист или пациент, сбежавший из психбольницы! Постоянно пялишься куда-то в пустоту, как грёбаный шизофреник! И я хотя бы не веду себя как влюблённый сталкер! – о... Да судя по этой гневной тираде, он попал в яблочко с лицемерной, меняющей маски дрянью. В том, чтобы быть безэмоциональным архетипом, есть один неоспоримый плюс – абсолютно любое оскорбление или колкость будет лишь пустым звуком. Ничего не значащим набором букв. А оказывается, очень забавно выводить из себя таких вот неспособных скрывать свои чувства и мысли мелких девчонок. Шота же, в свою очередь, не удержал себя от крайне опасного, но чертовски классного высказывания. Не смотря на тот монолог, юноша улыбнулся (эту улыбку он тренировал перед зеркалом часами, лишь бы не было похоже на кровожадный оскал или жуткое зрелище из фильмов ужасов), окончательно лёг спиной на грязный тратуар, и, раскинув руки, будто собрался делать снежного ангела, поинтересовался: – Почему «как»? – взгляд Айзавы был устремлён прямо в небо, звёзды на котором больше походили на причудливую серебристую посыпку, нежели на небесные тела. Он попытался сделать как раз то счастливо-глуповатое лицо, которое так часто делали актёришки в каких-нибудь второсортных мелодрамах. Вообще, было немного страшно. Появились весьма обоснованные сомнения в своих силах. Ну а вдруг чертовке удастся уйти в этот раз, и рассказать всё Хизаши? – То есть... – Да. Я имел ввиду именно то, о чём ты сейчас подумала. Девушка сделала брезгливое лицо, после чего, изображая высшую степень отвращения, оттряхнула свои ладони. Шота всё так же смотрел на ночное небо, после чего услышал последующую реплику Кадзуки: – О... Фу, мерзость! Когда приду домой, обязательно помоюсь! Агрх, я трогала своими руками чёртового гея... Это ещё раз доказывает отсутствие у тебя мозгов! Если бы ты не был настолько туп, ничего подобного бы не случилось, – она развернулась, и стремительно начала пытаться покинуть отвратительную компанию ненормального человека «из этих». Как же предсказуемо... Иногда юноша просто поражался, насколько легко можно читать действия определённых людей. Он тихо хмыкнул, после чего, всё так же лёжа на земле, сказал: – Хэй, ты подумала, что я захотел излить душу тебе? – начал он, делая акцент на последнем слове. – Не в этой жизни. У меня есть крайне выгодное предложение, – Миямото фыркнула, после чего повернулась. Судя по отсутствию очередного язвительного комментария, или хотя бы гневного шипения, она таки захотела выслушать продолжение. – Так как тебя не слишком-то интересует тема розовых соплей, сразу перехожу к сути. До вашего знакомства я купил ему одну подвеску... Красивую такую. Ему наверняка бы понравилось. Но Ямада стал проводить много времени с тобой, ты явно его сильно заинтересовала. В общем, в этой войне у меня нет и шанса... Я думаю, что он обрадуется больше, если эту подвеску подаришь именно ты. – прислушавшись, юноша услышал лишь тишину. Определённо хороший знак. Не помешает окончательно склонить собесдницу на свою сторону. – Просто нужно забрать её. Тут недалеко, мы уже подходим. Просто забери подвеску, и больше ты меня не увидишь, гарантирую. Кадзуки, судя по всему, крепко задумалась. Её явно заинтересовало предложение. Ну а что, избавиться от потенциальной помехи, просто забрав крохотную вещицу из его жилища. Это же просто, как дважды два! Но всё же, было странное предчувствие... Какая-то перспектива подозрительная, поздним вечером, в темноте, заходить в дом к жуткому парню. Но природная цундере всё-таки одержала победу над банальной осторожностью. Девушка в очередной раз фыркнула, после чего всё же нехотя выдала: – Ладно, веди уж. Но учти, я тебе не доверяю и слежу в оба! – Хорошо. Айзава лениво встал с асфальта, после чего поплёлся в сторону своего дома вместе с рыжей. Было немного нервно. Ну а что, это же его первое убийство в конце концов... Будто какой-то экзамен, честное слово... Но одновременно с этим дикое предвкушение едва не сводило с ума. Было невероятно интересно. Что же яндере почувствует, как только вонзит острый нож в живот врагине, или великодушно прострелит аккуратную дыру прямо во лбу? Каковы же будут последние слова? Чем Шота решит её убить? Будет ли преследовать вина за то, что лишил живое существо жизни? И множество других вопросов разрывали голову на тысячи кусочков. Вот молодые люди уже проходят к деревянной, выкрашенной в тёмно-зелёный цвет двери. Айзава стучит по ней ровно четыре раза. Это своеобразный приговор. Предупреждение о том, что сейчас в этот дом ведут жертву, но показывать кровожадную натуру пока не стоит. Спустя несколько секунд, Аяно, понявшая послание, открывает дверь. На ней был фартук для готовки, а в руках деревянная лопатка, измазанная в масле. Явно готовит что-то. Невольно становится смешно от внезапной мысли, что было бы неловко, если бы в этот конкретный день сестрёнка тоже нашла бы себе жертву. – О, Шо, ты привёл подружку? – дружелюбно поинтересовалась девушка, уходя обратно на кухню, и хитро стреляя напоследок взглядом. Миямото фыркнула, а сам темноволосый юноша безразлично выдал, неопределённо пожимая плечами: – Не назвал бы её «подружкой». – Ну и где этот твой чёртов кулон? – В комоде, второй сверху ящик, – ответил Айзава, показывая в направлении вышеуказанной мебели. Девчонка ещё раз недоверчиво зыркнула на собеседника, после чего все же полезла за нужной вещью. Там на самом деле был кулон в виде попугая, с тонкой серебряной цепочкой. Некоторое время она крутила вещицу в руках, осматривая и оценивая. В то же время Шота уже доставал приготовленный утром шприц. Ранее он находился в кармане висящей в коридоре зимней куртки, чтобы можно было достать без лишних подозрений. Парень налетел на неё со спины, вонзая иглу в шею. Кадзуки предпринимала неудачные попытки закричать или ударить его, но они, как и ожидалось, были тщетными. Как только нужное средство уже было в крови жертвы, Айзава убрал руки и принялся ждать. По предварительным расчётам, девчонку отрубит минуты через две-три, минут на двадцать. Вот было бы здорово, если б можно было как в фильмах ввести хрен-знает-какому человеку хрен-знает-какое вещество в хрен-знает-какой дозе, и получить от этого положительный результат. Но, к сожалению, в реальной жизни это так не работает. Миямото повалилась на пол, хрепя что-то нечленораздельное, и пытаясь добраться до спасительной входной двери. Айзава лишь усмехнулся и сказал: – О, наверное у тебя много вопросов. Как жаль, что ты не можешь их задать сейчас из-за слабости. Не бойся, сейчас тебя ничего не убъёт. Считай, это как наркоз в больнице перед операцией. Я всё хорошенько рассчитал. Не зря же мне пришлось красть твою медицинскую карту из медпункта, – он наклонился ниже, подбирая тот самый кулон с пола. – Тц, ты трогала его своими руками... Придётся выкидывать. Наверняка всё в её глазах расплыается и замутняется. Последнее, что девчонке удалось увидеть перед своим неизбежным сном – то, как темноволосый, ухмыляясь, безжалостно выкидывает злополучную серебряную подвеску в мусорное ведро. – Не... Навижу... – чуть слышно выдохнула Миямото, прежде чем препарат заставил её вынужденно сомкнуть веки. * * * Кадзуки открывает глаза в каком-то незнакомом месте. «Это обыкновенный подвал, который есть в любом жилом доме,» – подсказывает голос разума. Правда, странный он какой-то. Небольшие окна то-ли завешены, то-ли плотно закрашены чёрной краской, а голые стены в непонятных тёмных разводах. Неприятно. Даже страшно. Первый порыв – просто встать и уйти куда угодно, лишь бы подальше. Девушка хотела осуществить свою задумку, но тут же обнаружила себя привязанной к стулу крепкими кожаными ремнями. Подождите-ка... Что только что было? В памяти замелькали какие-то непонятные отрывки воспоминаний... Чёрт! Этот жуткий парень напал на неё, и притащил сюда! Место, куда он воткнул иглу, всё ещё немного кровоточит, да и судя по слабой боли, там уже вовсю образовывается синяк. Конечно, он не мог воткнуть чёртову иглу ровнее. Когда нападаешь, не слишком-то благоприятные условия для уколов. Ещё несколько минут приводя замутнённое препаратом сознание в относительный порядок, Миямото решает оглядеться. Ей до дрожи страшно, но вдруг всё же удастся сбежать. Те самые подозрительные тёмные разводы невольно наталкивают на мысли о крови. На потолке виднеется тускло светящая лампа. Но вдруг, переведя взгляд в противоположную часть помещения, сердцебиение учащается и приходит понимание, что живой из этого места ей не выбраться... В том углу стоит точно такой же стул, к которому сейчас девушка и привязана. И в нём тоже кто-то есть... Вернее, был. В том кровавом месиве было сложно установить пол или возраст, не говоря даже о принадлежности к человеческому роду. Но человек там всё же узнаётся, если судить по количеству алого фарша. Если приглядеться (чего делать ну очень не хочется), то можно увидеть давно прилипшие к кускам разорваной плоти клочки ткани, утопающие в запёкшейся крови. Рядом с этим зрелищем располагался шкаф, тоже явно не обычный. В нём находилось... Оружие. Пистолеты и ружья всех возможных калибров... Разнообразные ножи, от мелких кинжалов до огромных мачетов и клинков. Горло нещадно заболело. Неподалёку послышался душераздирающий отчаянный крик. Только спустя какое-то время стало понятно, что непрекращающийся вопль принадлежит самой девушке. Ну и пусть. К чёрту. Всё равно она здесь как скотина на убой! Чёртов бездушный кусок мяса! Так сильно захотелось домой... Взглянуть в глаза родителей, сказать как же сильно она их любит, и какую же херовую дочь им приходилось терпеть всё время. Но это невозможно. Ее просто прирежут как грёбаную безмозглую свинью, а родственникам останется лишь без конца звонить, и полагать что она вновь тусуется в очередном ночном клубе... Неожиданно, дверь ведущая в подвал открылась, и с небольшой лестницы стремительно спустилась та самая сероволосая девушка, которая и впустила Миямото в чёртов дом. Темноту отчаянья в её голове неожиданно прорвал небольшой лучик света – надежда. А вдруг незнакомка и понятия не имеет о тёмных делах своего брата? Быть может, это её шанс сбежать? Рыжеволосая встретилась испуганным и затравленным взглядом с непроницаемыми глазами той девушки. В то же время лучик угас так же стремительно,.как и появился, а всё из-за одной фразы: – Тц, всегда вы так истошно орёте. Знакомься, её звали Кунатока Шиори. А ты следующая, – Тихо и спокойно выдала сероволосая, окидывая кучку кровавого фарша таким, чёрт бы тебя побрал, спокойным взглядом, будто это абсолютно нормально! Всё. Это конец. Она попала к двум безумным фанатикам-маньякам! – Чёрт возьми, это очень идиотская шутка! Вот вообще ни разу не смешно! А ну быстро развяжите меня, психи, грёбаной психбольницей забытые! Неожиданно, незнакомка засмеялась. Причём заливисто так, будто на представлении комиков. Нет, это не был тот безумный смех, который демонстрируют в дешёвых и ужастиках. Обычный такой голос, который просто посмеивается, не заходясь в истеричном припадке. Только от этого не легче. Наоборот, невероятно жутко слышать во всём этом безумии частицу чего-то нормального и адекватного. – Вы все всегда так очаровательно ругаетесь! Но прошу извинить, сегодня вечеринкой заправляю не я... И где же мой оболтус такую цундерочку отыскал? – вопросила она, всё ещё отходя от того смеха. И что же эти психи такого находят в подобном? Внезапно лицо незнакомки стало чуть серьёзнее, она, повысив голос, крикнула куда-то в сторону двери: – Эй, Шо, давай упокой... Ой... Успокой эту свою пигалицу! – от подобной оговорки стало ещё хуже... Но что делать, если у тебя уже нет сил удивляться или пугаться? Наступило какое-то смирение. Полнейшая апатия наполнила собой разум. А виновник сего торжества не заставил себя ждать. Спустился он в какой-то тёмной одежде, которую даже на огород надеть стыдно. «Наверное, боится испачкаться, пока будет расправляться со мной, вот и оделся в то, что не жалко,»– промелькнула апатичная фраза. Хотя, даже льстит мысль, что своей смертью она этому гаду хотя бы одежду испортит. Та девушка стремительно ретировалась, оставив своего брата тет-а-тет с ней. Брюнет не торопясь, будто растягивая момент, начал надевать медицинские перчатки. И вот, смотря на эту ухмыляющуюся рожу, словно озарение пришло осознание... Что нет, апатия улетучилась словно её и не было! На смену пришла какая-то непонятная смесь страха и ярости. Чёртов истерический гнев! – Так, ублюдок, либо ты сейчас меня отвяжешь, либо очень сильно пожалеешь! Да чтоб ты сгорел в аду, или сгнил за решёткой! А лучше и то, и другое! Грёбаный маньяк! Выходец психбольницы! – то и дело шипела Кадзуки, не отводя испуганного и затравленного взгляда от Шоты. Тот же в свою очередь сохранял каменное выражение лица, не показывая каких-либо эмоций... Чёртова невозмутимость кудере! – С-слышишь?! Я-я требую того, чтобы ты меня выпустил! Или не п-понимаешь, идиот глухой?! – темноволосый начал всё так же молча заходить за спину Миямото, там как раз была слепая зона. Голос начинал звучать всё неувереннее и тише. Наверняка на губах юноши прямо сейчас расцветает широкая ухмылка дикого хищника. Конечно, что девушка цундере может делать в подобной ситуации? Неожиданно его руки легли прямо на плечи рыжеволосой. У самого уха послышался хриплый и тихий голос: – Человеческие чувства стоят десять тысяч йен? – от этих слов пробрало до мурашек. Грубые ладони чуть сильнее надавили на хрупкие плечи Кадзуки. – Ч-что?! Как ты вообще узнал?! – Ответ неверный, – констатировал парень. После этого он в полсилы ударил ребром ладони по животу жертвы. От подобных ударов из-за болезненной агонии не плывут разноцветные круги перед глазами, но ощущения неприятные. Девушка попыталась согнуться вдвое, но этого не дали сделать прочно сдерживающие обе руки кожаные ремни. Чужие ладони легли совсем рядом с прошлым местонахождением, только на этот раз совсем близко к шее, будто вот-вот собираются задушить. – А человеческие чувства стоят человеческой жизни? – продолжил мучитель как ни в чём не бывало. – Н-нет... – немного подумав, хрипло ответила рыжая. Она всё же решила принять правила этой ужасающей игры в шарады. – Ох, ты чертовски права... Но боюсь, что даже если во мне резко проснётся жалость, то будет уже поздно... Ты слишком много знаешь, – эти слова отдались эхом в голове девушки, будто приговор. Хотя, это он и есть. Не в силах выдавить из себя и звука, она просто продолжила слушать, смотря куда-то в сторону ни за что не цепляющимся взглядом. – Возможно в твоей голове множество вопросов... Но, пожалуй, объяснять всё будет уж очень долго. Куда проще показать. Юноша вытащил из кармана своих штанов какую-то странную штуку, очень напоминающую прибор для быстрого измерения температуры в больницах. Да и делать нужно тоже самое: просто приложить к себе. Если быть точнее – к нужному участку головы. На небольшом экране высветится далеко не температура. Там будет указан архетип человека, к голове которого, собственно, это чудо техники прикладывают. Несколькими простыми движениями Шота просканировался, а после медленно повернул результат к лицу собеседницы. Экран продемонстрировал мигающую красным цветом надпись «Яндере», с несколькими восклицательными знаками. Словно в каком-то ужастике захотелось прорвать гробовую тишь своим отчаянным криком, но не получилось издать и звука. Миямото честно пыталась, но из горла вырывался лишь неразборчивый хрип. В сознании точно таким же красным цветом раз за разом загоралась мысль:«Яндере! Яндере! Яндере!». Она попала к чёртовому яндере!!! Кусочки пазла в одно мгновение собрались в целую картину. Этот грёбаный сталкер просто яндере, и сестра его поехавшая тоже! О господи, зачем она вообще послушала Аками?! Зачем ей нужен был этот блондинестый чудак?! Теперь она сдохнет тут, в тёмном подвале, а никто даже ухом не поведёт! Чёртова свинья, которую сейчас порежут на стейки! А брюнет с каким-то садистским удовольствием наблюдал, как предобморочное состояние Кадзуки сменяется на животную панику, после наоборот. – Ты, конечно, убогая стерва, которая не должна была рождаться... Но у меня нет времени возиться с тобой. Да и потом, будет неловко смотреть в глаза Хизаши, зная что мои руки в крови его подружки. Ты ведь на самом деле ему нравилась... – юноша приблизился к лицу своей жертвы и крепко охватил своими пальцами её подбородок. – Интересно, какого это, осознавать близость конца всего? Понимать, что если бы не глупый спор на деньги, то ты бы тут не сидела? Чем бы занималась? Может, читала новые книги, считала звёзды на ночном небе, или была бы с человеком, предназначенным тебе судьбой? Но нет. Ты просто сдохнешь в стенах этого подвала, только из-за одного поспешного решения. Миямото молчала. Ей нечего ответить этому больному ублюдку. Просто хотелось чтобы это уже быстрее кончилось. Где-то на краю сознания послышался звук перезарядки пистолета. Такой знакомый. Это невольно напомнило о временах, когда отец часто водил её в тир и часами учил стрелять. Но теперь она уже ничему не научится. – Последние слова? – вопросил брюнет, наводя оружие прямо на голову девушки. – Ничего, ты умрёшь быстро. Это сестрёнка любит часами играть со своими. – Он никогда тебя не полюбит... – быстро пробормотала она. – Что? – негромко поинтересовался брюнет, временно опуская свой пистолет. – Он... Он никогда не ответит тебе взаимностью! Ты никогда не прикоснёшься к его золотистым волосам, он не отдаст тебе свой первый поцелуй! Почему? Ты чёртов псих!!! Что бы подумал твой драгоценный Хизаши, если бы увидел это?! Он сдал бы тебя в полицию, и навсегда выкинул из своей головы!!! – начала Кадзуки. Сначала её голос был робок и тих, но с каждой секундой нарастал, словно неудержимая волна в шторм. Пожалуй, она никогда так не кричала. Но ей это даже чем-то нравится. Рыжая бьётся в истерике, на её устах широкая улыбка, а взгляд безумен. Иногда срываясь на смех, она продолжает. – Можешь убить меня! Всадить десяток пуль в лоб! Но знаешь, что?! Это не поможет, и ничего не изменит! Вы не па... – неожиданно, очередной крик прервался, сменившись на болезненный стон. Одна пуля, вторая, третья... Рука темноволосого будто действует самостоятельно. Взгляд его антрацитовых глаз словно проходит сквозь объекты материального мира, не задерживаясь на чём-то конкретном. А руки продолжают своё самостоятельное движение, стреляя в уже и без того мёртвое тело. – Он меня любит... – бам.... От её израненного тела, лежащего на стуле, вот-вот начнут отваливаться целые куски. Или это только кажется? – Он меня любит, – бах... В голове девчонки уже пятнадцатая дырка, которая вместе с остальными образует причудливый кровавый узор. – Он меня любит! – бабах... На идеально чистой блузке не осталось ни единого светлого пятнышка. – ОН МЕНЯ ЛЮБИТ! – бум... Крик окрылённого любовью юноши ещё несколько мгновений отражается от голых стен, а соперница больше не опасна. И что же заставляло Айзаву истязать тело бедной девушки? Ярость. Всепоглощающая. Бесконтрольная. В тот день из глубоких чертогов разума вырвалось нечто тёмное, что всю жизнь копилось где-то в самом потаённом уголке. Тот день, как в чёртовом клише, разделил всё на «до» и «после». В тот день Шота Айзава испытал свою первую сильную эмоцию... Гнев. А ещё, тот день многому научил. Например тому, что кровь очень плохо отмывается от одежды. А от стен ещё хуже.