Не покидай меня

Арсений наблюдал в окно за прохожими, потягивал кофе и довольно жмурился. Алёна всегда умела вкусно готовить, и не только кофе. Сорваться к ней и Кьяре стало лучшим вариантом, чем страдать и бояться скорых съёмок. Видеть Антона не хотелось до боли в груди. Серёжа такой порыв друга одобрил, помог собрать вещи на пару дней, и дал счастливого пендаля. После развода с Арсением девушка вернулась в Омск, в родные края, поэтому сейчас Арс чувствовал себя дома, находясь среди знакомых улочек, на которых он вырос, где любил гулять. Питер — это любовь, город-мечта, и Арсений никогда его не разлюбит, но так же не забудет и город, в котором вырос. Маленькая Кьяра была отцу только рада, и пусть Арс и ездит к ней постоянно, они всё равно скучали друг по другу. Девочка росла необыкновенно красивой: тёмные волосы, милые ямочки на щеках — от мамы, и такие же яркие голубые глаза — от папы. Она была вылитой копией мамы, за исключением глаз и носа — этим Кьяра полностью пошла в Арсения. Так же, она уже хорошо читала, умела считать, была общительной и светлой, из-за чего Алёна оповестила Арсения о том, что планирует отдать дочь в школу в шесть лет. Арсений же был не против, и чувствовал необыкновенный уют на кухне небольшой квартирки, с кружкой крепкого кофе, пока Алёна разбиралась с работой, то и дело, быстро щёлкая мышкой. Алёна ничего не спрашивала, не лезла с расспросами, она была уютной, милой и невероятно спокойной. С ней было не так, как с другими, с ней был тот комфорт, который возможен только в доме родителей. И эта девушка навсегда останется для Попова первой любовью, самой яркой и самой тёплой, потому что именно эта женщина стала ему женой, родила ему замечательную дочь, и теперь Арсений жалел, что не смог сберечь брак. Должен был, ради неё, ради Кьяры, ради самого себя, но не смог, выбрал вариант поставить печать в бумаге и освободить палец от кольца. И когда он летел сюда, был вариант попытаться всё вернуть, ведь он знал, что Алёна примет. Она простит, даже спустя столько времени — она простит. Потому что вот такой она была — особенной, слишком доброй. Арсений знал, что есть шанс восстановить семью, но вот сердце противилось, потому что как бы он не хотел — он её больше не любит как женщину. Как мать своей дочери, как лучшую часть своей жизни, как самого доброго и светлого человека — да, любит больше жизни, ценит, и никогда никому не позволит её обидеть, но уже не любит как женщину. Его сердце выбрало не её, оно отдано в руки с огромными кольцами, только и тут Арсений облажался — Антону он не нужен. И именно поэтому Попов не собирался просить Алёну принять его назад. Чтобы не портить ей жизнь ещё больше, ведь она заслужила намного-намного большего, чем быть лекарством от неразделённой любви. И втягивать её в замкнутый круг Арсений не станет. Никогда. Она заслужила быть счастливой. — Узнаю этот взгляд, — девушка вскидывает глаза на мужчину и тепло улыбается, заставляя его ответить тем же. — Ты страдаешь, Сень, не хочешь поговорить об этом? И вот ещё один человек, которому позволено его так называть: ей, родителям, иногда Серому, и Антону. Самым близким людям, ради которых он сделает всё. Арсений молчит, чуть жмёт плечами и кидает взгляд снова на кружку в своих руках: красивая, яркая, с какой-то диснеевской принцессой, что вызывает нежную улыбку у мужчины. Это Кьяра одолжила папе свою кружку, говоря, что она самая любимая, но для папы ей не жаль. — Мне знакомо это, — Алёна продолжает, искренне желая помочь. — Я помню эти чувства, когда мы разводились. Девушка чуть улыбается, опуская взгляд на палец, где когда-то было обручальное кольцо. Теперь тонкий палец украшает обычное кольцо с камнем, красивое, но ничего не значащее. И Арсений опускает взгляд на свои руки, потому что после развода и он сменил обручальное кольцо на обычный перстень. Так бывает, ты привыкаешь за брак носить кольцо на пальце, а после развода ты сменяешь обручальное на простое, просто, чтобы было, чтобы не было пустоты. Так многие делают, когда собираются жениться, но не любят носить кольца: носят простое, чтобы привыкнуть и когда-то сменить его на обручальное. Так делают многие, но не Антон. Арсений знает его кольца наизусть, и Шастун носит много колец на разных пальцах, кроме, безымянного на правой руке. Он считает нужным надеть на него только то кольцо, что будет значить больше остальных. — Я разводилась любя, — девушка выдыхает правду, заставляя Арсения вздрогнуть и поднять взгляд. Алёна мягко улыбается и качает головой. — Да, Арсений, я любила тебя, когда мы развелись. Всегда любила и буду, просто теперь любовь другая. И прошу, не вини себя, мы оба понимали, что это конец. Арсений выдыхает и тянется рукой через стол, накрывая руку девушки своей и чуть сжимая. Алёна шевелит пальцами в ответ, давая понять, что она рядом, и она его простила. Здесь его всегда будут ждать. — Поэтому я знаю эту боль, я слишком хорошо понимаю, что ты чувствуешь, — девушка чуть ведёт плечом и утыкается взглядом в окно позади Арсения. — Но если ещё не всё потеряно — поговори с ним. У нас ничего бы не получилось, уже тогда Антон был тебе дорог, а я знала, но ждала, когда ты сам предложишь то, к чему готова я не была. У нас не было шанса, но может, он есть у вас? Подумай об этом, ладно? Я желаю тебе счастья. Алёна встаёт, мягко поглаживает Арсения по голове, как раньше, и уходит в другую комнату, пока мужчина шумно дышит, почти даже не моргая. Он чувствует вину за то, что когда-то причинил этой удивительной девушке боль. Если бы он только знал, может никогда бы не пошёл на развод, переборол бы глупую симпатию к Антону, и снова жил бы в семье. И с другой стороны, Арсений понимал, что Алёна права как никогда — им стоит поговорить, решить, что делать дальше, но уже окончательно. И даже если Антон выберет Иру — Арсений переживёт. Алёна справилась, простила, приняла его уход, — хотя теперь он понимал, что она тоже страдала, — а значит, справится и Арсений. Останется для Антона лишь хорошим другом, а так же коллегой по работе.

***

Арсений на связь не выходил, сколько бы Антон не звонил. Серёжа красноречиво послал его к чёрту, объясняя всё тем, что Шастун — грёбанный придурок, идиот, урод и ещё куча разных терминов. И Антон даже не пытался обижаться, потому что говорить так имел право не только Серёжа. Дима тоже ничего лучше не придумал, как покрутить пальцем у виска после всего, что Антон ему рассказал. — Знаешь, Шаст, ты мой лучший друг, я слишком хорошо тебя знаю, но ты творишь такую хуету, что даже я не могу больше быть на твоей стороне. Ты подумал об Ире? А об Арсении? Нет, нихера, ты забил на всех, думая лишь о себе. Слишком эгоистично, тебе не кажется? Антон молчал, принимая всё, что говорит друг, и лишь потом поднял взгляд, выламывая пальцы. — Что мне делать? Арс… Он уехал к Алёне, значит, это конец? — голос дрожит, и Дима недовольно выдыхает, но садится рядом с Антоном, кладя руку ему на плечо. — Это ещё ничего не значит, но дело не в Арсе, а в тебе. Тебе нужна Ира? — Антон молчит, и Позов понимающе хмыкает. — Вот именно, Шаст, хватит трепать всем нервы и мучить девчонку. Не любишь — отпусти. Так поступают любящие, которые не нужны своим избранникам, и если Арс тебя уже отпустил — ты сам виноват. Подумай об этом. И теперь Антон думал. Много, долго, болезненно. В голове был хаос из разных мыслей, и безболезненного варианта всё решить — просто не было. Антон понимал, что с Ирой его ждёт семья, дети, репутация нормального мужика, без нагоняев от Стаса. С ней не нужно скрываться, с ней можно гулять без страха, что налетят фанаты и твоя репутация скатится к чёрту. С Ирой его ждёт спокойствие, тишина и умиротворение. Она умеет готовить, правда не много и не слишком хорошо, но Ира старается. Она милая, очень красивая и добрая. Любит Люка, ухаживает за ним, внимательна к Антону, и теперь навсегда запомнила, что у парня аллергия на крупы. Ира может быть идеальной девушкой. Арсений… У него плюсов не меньше, но есть это «но», почему Антон не считал нужным продолжать их дружбу с привилегиями. Ведь фанаты активны, они словно и не спят вовсе, всё бдят, видят во всём контекст, который там и в самом деле есть. Стас ругается, ворчит, потому что это слишком мешает шоу. Им придётся скрываться, делать вид, играть на публику, а потом снова украдкой целоваться в гримёрке. Каждый от этого устаёт: рано или поздно. Голова идёт кругом, и парень тяжело дышит, не сразу обращая внимания на звонящий телефон. Надежда вспыхивает и угасает мгновенно, ведь вместо любимого «Арс», горит красноречивое — «Пашка». — Слушаю, — выдыхает парень, трёт ладонью лицо и пытается не сойти с ума. Ира уже не лезет, она даже ночевала у подруги, и всё равно Шастун чувствовал себя гадко. Он был словно у подножья скалы, только теперь он не хотел спастись, а мечтал уже разбиться. Он слишком устал. — Здорово, Тох, звоню напомнить, чтобы через неделю был в Главкино, как штык, ясно? — Так точно, — раздражённо бросает парень и слышится шорох по ту стороны, словно Воля очень громко закатывает глаза. — А теперь скажи мне, где Арс, и что у вас случилось? Любовь завяла, прошли помидоры? — хмыкает Паша, а Антон усмехается и жмёт плечами, словно так его и увидели. И только теперь Шастун вспоминает, что приглашения были разосланы не всем, половина так и осталась валяться в ящике. Ведь Ира посчитала нужным отправить сначала самым близким — остальным трём импровизаторам и своим друзьям, поэтому Воля даже не догадывался, что стряслось за этот отпуск. Конечно, он видел, знал про их отношения, потом видел, как они разошлись, но всё равно считал, что это ненадолго. Паша был уверен, что эти два дебилойда будут вместе, потому что эта судьба. Или карма такая. Он сам не знает, но понимал, что там беги или не беги, а всё равно ничего не изменится. — Я предложение сделал… — Ого, и что он ответил? Ну не послал же, да? Он в тебя так втрескался, что вся съёмочная группа уже знает, — Воля смеётся, а вот Антону не до смеха. — Шаст, а ты в курсе, что в нашей стране однополые браки запрещены, пидоры вы мои любимые? — Не ему сделал, Паш, я Ире сделал, — коротко бросает, и Паша тут же замолкает, даже выпрямляется на своём огромном диване. — Хереть драма, — выдыхает мужчина и задумчиво тешет подбородок. — Разошлись, значит? — Не знаю я, блять, не знаю! — Шастун вскакивает и расхаживает по комнате, начиная мелко дрожать от нервов. — Я запутался, я не знаю, что делать, кого выбирать. А он вообще к бывшей жене съебался… Под конец голос Антона затихает и он сжимает кулаки, потому что запутался и в панике. Паша задумчиво жуёт губу и тут же хмыкает. Ему знакомо это состояние, когда-то его трясло просто даже рядом с Ляйсан, но он не струсил в важный момент. Был с ней рядом, доказывая, что будет всегда, даже если она выберет не его, и девушка не ошиблась, когда отдала своё сердце Паше. Он никогда ей не причинит боль. — Знаешь, Антон, расскажу я тебе немного о любви, и уже тогда ты решишь… — Антон не протестует, молчит, и Воля усмехается. — Любовь заключается в тех моментах, когда тебе нечем дышать просто от человека, который стоит рядом с тобой. Его улыбка сносит крышу, мимолётный взгляд напрочь сбивает привычный ритм сердца, а когда ему больно — тебе хуже втройне, ведь его боль ощущается сильнее. Ты готов ради этого человека разбиться на сотни осколков, лишь бы он был в порядке. Именно в этом я вижу любовь, Антон. Именно это я вижу в вас, когда вы работаете вместе. Ты цепляешься за него, смотришь обеспокоенно каждый раз, когда его бьёт током или же мышеловками. И он поступает так же. Голос Паши разбирает Антона на молекулы, но теперь он всё понимает. Вспоминает, как крутился вокруг Арсения, когда тот болел, как внутри умирал от страха за него, как психовал, когда Арсений, раз за разом творил дичь, которая причиняла ему какой-либо вред. Антон готов положить к ногам Попова всего себя, просто потому что иначе не может. И теперь Антон это видит, так отчётливо и ясно, словно прозрел. — Спасибо, просто спасибо, — тихо, так искренне шепчет Антон, на что Воля лишь по-доброму улыбается и отключается, надеясь, что Шастун примет верное решение для всех. Он хочет верить, что эти два дурня друг друга не потеряют.

***

Арсений возвращается в родной Питер лишь через неделю. Кьяра была рада побыть с отцом, они успели даже навестить родителей Арсения, а так же долго гуляли в парке, ели сладости, смотрели мультики. И Арсений чувствовал, что находится дома. Конечно, не было ни дня, чтобы он не скучал по Антону, и глупо было это отрицать даже перед самим собой, но мужчина понимал, что когда-то это пройдёт. Главное, что у него есть удивительная дочь, здоровые родители, верные друзья и работа, которая нравится, а с остальным он справится, и возможно, когда-то будет за Антона искренне рад. Питер встречает промозглой погодой, но Арсений старается игнорировать серость привычных зданий и лёгкую печаль внутри. Перелёт дался тяжело, Арсений был выжат в эмоциональном плане, ведь скакать с хорошего настроения до болезненной грусти — не так просто. Мужчина искренне рад, когда видит перед собой родную квартиру и открывает её, вваливаясь в помещение, которое обдаёт приятным теплом. И Арсений даже не сразу улавливает в квартире лёгкий запах сигарет, который мгновенно заставил подумать об Антоне. — Серый, ты курить начал или что? — Арсений ворчит, но когда проходит дальше — так и замирает, видя как на диване, скрючившись в неудобной позе, спит Антон. Чёлка упала на глаза, руки сложены на груди, а ноги поджаты к себе, ведь ему на таком диване совершенно не хватает места. Он выглядит расслабленным, спокойным, таким уютным, что у Арсения ноет сердце от переполняющей нежности. Против воли, он берёт с кресла плед и укрывает парня, а потом раздевается сам, скидывая пальто на стул, взъерошивает волосы, и идёт на кухню, пытаясь заставить сердце биться. До боли хотелось узнать, что Антон делает в его квартире, почему он не с Ирой, почему вообще не позвонил, да и где Серёжа? Вопросов было слишком много, но будить парня не хотелось. Арсений варит кофе, довольно жмурится, когда в воздухе с запахом сигарет начинает витать аромат кофейных зёрен. Воспоминания услужливо подкидывают моменты, как Арсений и Антон вместе просыпались утром, целовались подолгу, завтракали, а потом устраивали марафон фильмов, прогулок и фотоссесий для Арсения. Смесь запаха кофе и сигарет ассоциирует не только просто Антона или просто Арсения - она ассоциирует их вместе. Попов греет озябшие пальцы о кружку кофе, смотрит в окно и следит за тем, как ветер качает деревья, как люди кутаются плотнее в куртки, пальто, наматывают на шею шарфы, натягивают капюшоны. — Почему не разбудил? — раздаётся хриплый после сна голос, и Арс вздрагивает всем телом, разве что не проливая горячий кофе на себя. Он скучал по Антону, по его голосу, по этому запаху. Просто по Антону в своей жизни. — Не захотел, — бросает, но не грубо, скорее устало, и даже не поворачивается к Антону лицом. Но Антон не ждёт приглашения, идёт навстречу сам, и крепко обнимает мужчину со спины, вжимая в своё тело. — Я люблю тебя. С места в карьер. Так это называется? Для Арсения это было так, словно его столкнули с обрыва: неожиданно и резко. — Антон… — Помолвка расторгнута, завтра заявлю всем остальным, что свадьбы не будет. Ира в прошлом, мы расстались, окончательно. И если ты ещё примешь меня, если я тебе ещё нужен, Арс, не бросай меня, — Антон утыкается мужчине в шею и шумно дышит. Он боится быть отвергнутым. — Я всё осознал. И выбор никогда не стоял между тобой и ей — я всегда выбирал тебя, но трусил признаться в этом. Но теперь она в прошлом, есть ты и я, есть то, что я чувствую. Не бросай меня, Арс, прошу… Антон целует шею Попова, не давая даже осознать всю ситуацию. В голове медленно крутятся шестерёнки, принимая всю информацию, прокручивая её и раскладывая по полкам. — Почему не сказал сразу? — выдыхает Арс и ставит дрожащей рукой кружку на подоконник, разворачиваясь в руках Антона и смотря в любимые зелёные глаза, в которых таится надежда и боль, страх, любовь и бескрайняя преданность. — А ты меня из чс бы ещё вынес, — хмыкает и ведёт плечом. — А ещё ты был с Алёной, я… - боялся? Наверное, да, боялся испортить тебе отдых с семьёй, но если я ещё тебе нужен, я буду рядом, теперь всегда, — Антон чуть отступает на шаг, позволяя Арсению принимать решение. И разве тут может быть другой исход? Арсений обнимает Антона за шею, встаёт на носочки и крепко целует, разгоняя все сомнения и страхи. Теперь он его. Антон выбрал его. — Как ты оказался здесь? — чуть позже интересуется Арс, пока Антон перебирает его пальцы, тычется вечно холодным носом в шею, гладит по волосам. Антон ласковый, как кот, и не выпускает Арса из рук, наконец, дорвавшись. Они оба были так сильно нужны друг другу, и только теперь они могут забыть обо всех проблемах. Хотя бы временно. — Серёжа позвонил, сказал, когда ты прилетишь, дал ключи и свалил куда-то, — голос звучит приглушённо, потому что Антон не отрывается от Арсения: целует, кусает, тяжело дышит, и пытается запустить руку под кофту мужчины, вызывая мурашки. — А с Ирой… Как всё прошло? — Арсений тихо стонет, когда рука Антона нагло опускается на ширинку. — Нашёл время, — бурчит Антон, чуть отстраняется и прищуривается. — Я скучал, между прочим. — Я тоже, Тош, — смеётся Арс и целует парня в кончик носа, точно в родинку. — Но расскажи мне всё. Антон выдыхает и прикусывает губу, вспоминая. — Антон, прости, твоего любимого не было, я купила… — Ира замирает на пороге комнаты с тортом в руке, видя, как парень собирает вещи. Полки уже опустели, на кровати осталось пару вещей, которые он уже успешно убирает в чемодан. — Антон…что ты?.. Антон ёжится, но оборачивается, опуская взгляд. Смотреть на неё стыдно, потому что сейчас он принесёт ей боль. Снова. — Ир, я…я его люблю, — Антон ерошит волосы, выглядя побитым щенком, пока Ира медленно опирается плечом о косяк двери, сжимая веревочку от торта крепче. — Прости, нам, правда, лучше разойтись. Я так больше не могу, думаю, и ты тоже устала. Ты достойна любви и нормальных отношений, а я тебе этого дать не смогу, как бы ни хотел. Ира дрожит, глаза слезятся, но она молчит. Кажется, скажи она хоть слово — и тут же позорно упадёт в ноги. Её Антон уезжает, он выбирает не её. Её Антон перестаёт быть её. А был ли когда-то? — Значит… всё? Это конец? — всё же спрашивает, чувствуя, как слеза скатывается по щеке. Антон порывается подойти, но тут же отступает. Он не может её утешить, может лишь сделать прощание ещё более болезненным. — Да. Прости, Ир, я верил, что так будет лучше, я бросал его раз за разом, возвращался к тебе снова и снова, но… Я так больше не могу, понимаешь? Я без него всё равно не смогу, даже женившись на тебе, я буду уходить к нему. А ты заслужила большего, чем парень, который тебя не может любить так, как ты этого достойна. Девушка кивает, словно всё понимает, и снимает с пальца кольцо, протягивая Антону. — Ир, я не возьму, — Антон чуть улыбается, но глаза печальные. — Мне жаль, что это зашло так далеко, но кольцо твоё. Выброси или оставь, можешь делать с ним что угодно. — Спасибо, — тихо, еле слышно, и она уходит на кухню, позволяя собраться ему в тишине. С этой болью она справится позже… Арсений внимательно смотрит на Антона, отмечая на бледном лице то, что парень грустит. — Я чувствую вину, — поясняет Шастун и тяжело вздыхает. — А ещё я оставил ей Люка. Правда, когда буду ездить в Воронеж, я буду его навещать, но и ты со мной. Арсений улыбается и кивает, на что Антон треплет его по голове, целует в щёку и стягивает со своего пальца кольцо. Широкое, тяжёлое, броское. — Это моё кольцо. Не купленное, как для Иры, не заказанное, оно — именно моё. Это кольцо у меня с подросткового возраста, именно из-за него у меня такая дикая любовь ко всем побрякушкам. И теперь, Арс, оно твоё, — Антон вкладывает его в руку Арсению, пока тут удивлённо смотрит, забывая даже моргать. — Это… — Считай, я сделал предложение, только спрашивать тебя не стану, ты всё равно мой, — самодовольно хмыкает Шастун, хотя видно, как его пальцы подрагивают от нервов, и как потеют ладони, которые он быстро вытирает о штаны. — Но… Антон, оно же тебе дорого…- Арсений качает головой, хмурится, но Антон закатывает глаза, стаскивает с пальца Арса его перстень и надевает туда своё кольцо, присматриваясь. Выглядит идеально, но это Арс — на нём любые кольца выглядят ювелирным изделием. — Именно поэтому и отдаю, потому что ты мне дорог куда больше, чем кольцо, с которым у меня столько воспоминаний. Я люблю тебя, мой граф, — Антон смеётся, и Арс крепко обнимает парня за шею. Да, теперь всё хорошо. Больше не больно, спокойно, и они оба вовремя поняли, что нужно ценить то, что имеешь, и не боятся рисковать. Когда Антон выбирал между Арсом и Ирой, считая их плюсы: Ира набирала больше положительных пунктов, но победил всё равно Арс, потому что там был всего один плюс, который начисто стирал множество плюсов Иры — Антон любит Арсения. Не Иру, не кого-то ещё, он любит именно Арсения Попова, а другие ему не нужны. — Стаса инфаркт хватит, — Арс смеется, и Антон усмехается, согласно кивая. — Куплю ему успокоительное, а теперь иди ко мне.