Жнец на кровавом поле

Дни бы и дальше шли привычным чередом, и мне бы пришлось прервать рассказ про самого яркого и эксцентричного жнеца, если бы не письмо, однажды пришедшее на почту к семье Мэйси рано утром. Оно было очень помятым, а в местах, где бумага была особенно скомкана, и вовсе грязным. «Кажется, оно пришло из Франции, или что-то вроде того.. — размышлял молодой человек, нервно вращая глазами. — Не припомню кого-то из моего окружения, кто бы жил там. Может, почтальон ошибся адресом?» Но, убедившись, что на конверте чётко и весьма густо был выведен знакомый адрес, Мэйсон занервничал и покрепче сжал находку в руках. Им овладели смешанные чувства, заставившие одновременно испугаться и возрадоваться тому, что письмо попало прямо в его руки с момента прибытия, а не было передано через такого ненадёжного посредника как, например, Барнетт или даже матушка. Но тут Мэйсон почувствовал тяжесть на своей спине и с отчаянием понял, что уже несколько секунд находится в заложниках у дурной двоюродной сестрёнки, которой к шестнадцати годам не дали должного воспитания. — Бааа! — завопила она. — И что это тут у нас?! Любовное послание? — А ты слышала, что лезть в чужие дела нехорошо? — огрызнулся Мэйсон и попытался отобрать у Барнетт злосчастный конверт. — Какие мы стали скрытные.. — запела она и облизнулась, довольствуясь своим главенствующим положением. — Небось письмецо от того маргинального оболтуса, которого ты втайне боготворишь?! Как его? Гм.. Grell Slutcliff? * (* от англ. «slut» - шл*ха) Глаза Мэйсона будто налились кровью и вскипели адским пламенем; девушка заметила это. — Ну ну ну.. Я знаю, что ты не навредишь своей двоюродной сестре, которая в любой момент может вышвырнуть тебя и твою мать на улицу, — прошипела вдруг Барнетт и, приблизившись к брату, повела по его горлу острым краем бумаги. Нет, адское пламя горело вовсе не в очах Мэйсона. Весь Дьявол был в ней. — Ты.. Бессовестная тварь! — вскипел Мэйсон и буквально выдернул конверт из девичьих рук. Ещё бы немного и он без всякого сожаления влепил ей хорошей пощечины. Девушка лишь захихикала и пошатнулась, будто и не заметила недовольства брата и не сделала ничего из ряда вон выходящего. Через несколько минут ей и вовсе стало скучно и, многозначительно хмыкнув, она оставила его наедине с заветным письмом. — Что? Приглашают на работу?! — обрадовался Мэйсон, внимательно изучавший содержание столь неожиданного письма. — Но.. Кто бы это мог быть? Тут в его памяти вспыло размытое детское воспоминание, а именно мамин голос, который говорил кому-то :'' Месье Шивалье — хороший друг нашей семьи, а также владелец нескольких мясных лавок... " И правда, письмо было отправлено от некого Шивалье, и потому простым совпадением это никак быть не могло. Месье Шивалье был упитанным мужчиной средних лет с несменной улыбкой на лице и рыжими волосами с проседью, которые он нередко обрамлял какой-нибудь цветной лентой. Кроме того, как истинный француз, он был весьма обходительным, галантным, но немного ленивым. Кажется, у него ещё была дочь по имени Луиза — прехорошенькая девчушка с золотыми локонами; настоящая принцесса, которую с детства «сводили» с Мэйси, хоть он никогда её и не видел. О работе во Франции можно было только мечтать, не говоря уже о том, что эта работа у давнего знакомого покойных родителей. Едва оторвав глаза от письма, Мэйсон тут же мысленно переместился прямиком в Париж, где бы попивал вино из лучших погребов и понемногу перенимал французский менталитет. Вот только.. Сердце его ёкнуло, когда пред ним резко предстал образ Грелля, что одиноко слоняется по улочкам Лондона и медленно угасает, пока ветер обдувает его уже выгоревшие рыжие волосы. Парню стало даже дурно от натуралистичности этих печальных грёз, от этих воспалённых зелёных глаз, что то ли враждебно, то ли жалобно смотрят в самую душу и задают лишь один вопрос: «Почему?». Но тут гнетущие фантазии рассеялись, потому что настала очередь второй атаки Барнетт, которая появилась из ниоткуда и наконец-то выхватила письмо, хотя брат ей более не противился. На этот раз её руки были мокрыми из-за стирки, так что ледяные капли воды мигом обдали лицо Мэйсона. — Хоть бы руки вытерла как следует, дура. — плюнул парень и резво встал, чтобы уйти от Барнетт куда подальше и не выдать ещё больше дурных слов в её адрес. — Обойдёшься! — съязвила она, рассматривая брата с головы до ног. — Таким как ты как раз необходим холодный душ.. Гм, гм.. Работу предлагают?! Тут её глаза жадно, и, можно сказать, алчно засияли от прочитанного. Некогда стервозная и вредная девушка вдруг стала весёлой и миловидной, ибо спровадить брата куда подальше — это отличный шанс избавиться не только от него, но и от старушки-матери, а также поиметь со всего этого выгоду. — Как же хорошо! Как же хорошо! — запела она и всплеснула руками, прыгая перед Мэйсоном словно маленькой непослушный ребёнок. —Ты же, я надеюсь, не дурак, и обязательно согласишься? Тут сказано, что тебя примут как родного, так что можешь собираться хоть сейчас. Но потенциальный гражданин Франции ничего не ответил ей и пожал плечами, уныло опустив голову. Барнетт тут же осознала в чём дело и скривила нахальную улыбку. Переживания брата будто обрадовали её и подарили жизненные силы, так что девушка заметно оживилась, сбросила с себя передник и стремглав бросилась вниз по лестнице. — Ты куда в такую-то рань? — равнодушно бросил Мэйси, будто бы и не желая услышать ответ. — За продуктами. — неоднозначно воскликнула Барнетт и выдавила из себя усмешку, настолько ужасающую и сумасшедшую, что у человека, не привыкшего к её причудам, волосы бы непременно встали дыбом, но Мэйсон даже бровью не повёл. А ведь это было очень зря..