Идеальный кандидат в мужья

      — Забирай все свои шмотки и проваливай нахуй!       На крик из телефона оборачиваются все в гостиной. Вэй Ин неловко хихикает, почёсывая нос и пряча лицо за густой чёлкой.       — Чэн-Чэ-эн, — тянет Усянь примирительно. Но его игнорируют, продолжая на повышенных тонах ругаться.       — Хоть к маме, хоть к папе, похуй мне. Такую блядину я терпеть не собираюсь.       В ответ мужчине что-то возмущённо пищат и всхлипывают. Лань Сичень незаметно придвигается ближе к Вэй Усяню и его телефону, вслушиваясь в этот грубый хриплый голос.       — Пошевеливайся и выметайся, иначе найдёшь свои тряпки на ближайшей помойке, — шипит злющей змеёй тот самый Чэн-Чэн.       Лань Хуань сдерживает хихиканье, представляя этот голос и милое детское имя. И почему-то ему это жутко нравится. Он и не замечает, как почти прислоняется ухом к динамику телефона Вэй Ина. Тот удивлённо зыркает на брата своего мужа и ставит на громкую. Хотя его собеседника и так было отлично слышно.       Лань Ванцзи делает глубокий вдох и медленный выдох, обратно уткнувшись в ноутбук. Пока его муж и брат разгребут скандал, пока Вэй Ин успокоит своего сводного братца, можно закончить с работой за всю неделю и написать трёхтомную книгу.       — Плевать я хотел на причины, — снова подаёт голос Цзян Чэн. Уже более спокойно, без ноток истерики. — Пф-ф-ф, можешь всю родню свою позвать, армию собрать, министру написать, мне плевать, но чтобы ни шагу к моей семье.        Вэй Усянь пытается угадать, сколько раз Цзян Чэн успел закатить глаза за десять минут, которые длился скандал и сборы в свободное путешествие последнего его парня. Усянь даже не помнит, когда и как Ваньиня занесло, что он с этим танцором встречаться начал.       На заднем фоне звучит что-то о семье, Цзян Чэн вспыхивает мигом. По звукам Лань Сичень и Вэй Ин понимают, что пошло рукоприкладство.       — Чэн-Чэн, стой, погоди, не надо бить, подумай об А-Лине! — торопливо вскакивая с дивана, уговаривает Усянь, братья Лань напрягаются, уставившись на парня с телефоном.       — Не смей своим поганым ртом произносить мою фамилию! Услышу оскорбление в сторону моей семьи, и придётся тебе ползком с лестницы спускаться, — чеканит Ваньинь, а спустя минуту и ещё несколько выкриков оглушительно хлопает дверь.       Вэй Усянь нервно вслушивается в тяжёлое хриплое дыхание брата, вспоминая, где оставил кошелёк и местоположение ближайшего алкомаркета.       — Вэй Ин, давай я тебе…позже наберу, — почти шёпотом произносит телефон, а Усянь понимает, что хреновы дела. — Мне ещё А-Лина забирать из садика. И…ладно, пока.       Звонок завершается. Вэй Ин быстро тараторит извинения Сиченю, коротко чмокает мужа и предупреждает, что сегодня не вернётся домой. Ванцзи и объяснять не нужно, он хорошо понимает, что в таком состоянии неадекватном Цзян Чэн много чего может вытворить, случайно сорваться на племяннике. А Усянь отлично справляется с ролью няньки для своего шиди, если очень постарается и ситуация того потребует.

***

      — Ну вот примерно с тех пор я начал замечать, что твой шиди… — Лань Хуань смущённо прикрывает глаза, но выдавливает на ультразвуке, — привлекает меня.       Ситуация, которую вспоминал Сичень, была заочным его знакомством с братом Вэй Ина и спусковым крючком. С того дня уже полтора года прошло, и он решился рассказать о своей симпатии самому Усяню, чтобы попросить совета. Наивный Хуань и не подумал ни разу, к кому за помощью в любви обращается.       — О, — глубокомысленно выдаёт Вэй Ин, зависает на минутку, а потом полный воодушевления облизывает губы (чем привлекает внимание мужа, который очень хотел отгородиться от безумных идей благоверного и строго следил, чтобы другие не пострадали). — Для начала тебе стоит знать, что А-Чэн вот ни разу не сахарный. Взять хотя бы тот разрыв его с этим танцором блядским. Оказывается, Чэн-Чэн сломал ему нос на прощанье и выкинул с балкона какую-то там хуету дорогущую. Из-за чего у него были проблемы с полицией. А ещё для него всегда на первом месте будет семья.       Сичень внимательно слушает и серьёзно думает, не стоит ли записать. Усянь замолкает ненадолго, даёт осмыслить своему слушателю. В эту паузу Ванцзи покидает их комнату, получив воздушный поцелуй от мужа. Как только младший Лань скрывается за дверью, весёлая улыбка пропадает с лица Вэй Ина. Он заваливается на кровать звёздочкой и продолжает вещать о брате уже серьёзно:       — Ну, ты знаешь же, что с нашими родителями произошёл несчастный случай… Самолёт разбился, — тут парень не смог удержать ровный голос. — Кхм… Короче, Чэн-Чэна слегка не в ту сторону занесло после этого. Если бы не Ян Ли и её поддержка, вышло бы боком обоим нам. Тогда сестре перешёл бизнес семейный, как совершеннолетней наследнице. А нас хотели под опеку забрать. Ну я и свалил по-тихому в другой город, бросил, в общем их… Цзян Чэн никогда не рассказывал, как они справлялись в тот период, но через два года я узнал случайно о свадьбе Ян Ли с каким-то богатым павлином. Разозлился, успокоился, вернулся, как раз в день церемонии попал. Если коротко, мы снова стали семьёй, осознали, что роднее нас нет и тд. А-Чэн бухтел, правда, ещё долго, предателем называл, потом, как видишь, успокоился. И всё нормально было бы…было бы, но оказалось, что Цзинь Гуаншань, дед А-Лина, не умел член в штанах держать, и один из его отпрысков отомстить решил. Семья Цзинь проводила какой-то корпоратив-хуератив, конечно же, любимый сыночек-наследничек с женой должны были быть там, А-Чэн остался с мелким сидеть. Я вроде в тот вечер снова уехал к Вэням, забрать А-Юаня к нам сюда. Вернулся, а сестры нет. В здании, где проводился банкет, устроили взрыв, вообще никто не выжил. Даже охрана на входе.       Усянь надолго замолчал, закрыв глаза. Несколько лет прошло, но у него перед глазами всё те же обгорелые развалины, крик двухлетнего А-Лина, белый, словно смерть, Цзян Чэн, который на трясущихся ногах даже половины дорожки не прошёл — упал, задыхаясь.       Сичень с трудом сглотнул. Конечно, он помнил ту шумиху в новостях, во всём городе. Лань Чжань тогда только-только начал общаться с Усянем, однако за секунду сорвался с семейного совещания, чтобы как-то помочь ещё другу.       — А-Чэн постоянно напряжён, быстро выходит из себя, часто говорит, потом думает. С ним сложно поладить, ибо он подозревает даже мимо пробегающую кошку, если та посмотрит на него косо. Как я уже говорил, семья на первом месте, то есть А-Лин. Полюбил моего пришибленного братца, будь добр принять и мелкого. Он тоже не подарочек — гены вкупе с воспитанием и обстоятельствами. Но ничего, я верю, ты справишься. Тем более что у тебя есть гениальный я и мои не менее гениальные идеи по завоеванию сердца и задницы Чэн-Чэна!       Удивительный Усянь вскакивает вновь и уже откуда-то из шкафа радостно щебечет о чём-то непонятном для Хуаня и его неопытного в этом плане мозга. Удивительный он потому, что находит в себе силы с каждым ударом под дых от жизни улыбаться шире и всё более искренне.       На кровать падает куча блокнотов, альбомов и пеналов с ручками и карандашами. Следом за этим барахлом прыгает Вэй Ин, тараторя о первом плане и что надо всё идеально и с первого раза, иначе не покатит.       Сичень неуверенно улыбается в ответ на вдохновение и напор своего советчика. Надо же… Недавно он помогал брату побороть смущение и неловкость, чтобы привлечь внимание Усяня, а теперь вот так вышло…

***

      — План первый! — на всю гостиную провозглашает Вэй Ин, размахивая над головой листочками в клеточку, полностью исписанными и изрисованными. Пальцы и лицо энтузиаста тоже запечатлели его творческо-своднический порыв.       На свой громкий крик Усянь вдруг ловит строгий укоризненный взгляд Ванцзи и резко оседает обратно на ковёр, вспомнив, что время вообще-то позднее и их сын уже спит. Это взрослому мужику с тараканами-революционерами не сидится на жопе ровно.       Иногда, наблюдая за этой молодой семьёй, Сичень думает, что ребёнок тут вовсе не А-Юань, а вот это шебутное нечто с листочками. Однако Вэй Ину не терпится начать, поэтому он ёрзает и всячески привлекает внимание своего «подопечного». Хуань коротко улыбается каким-то своим мыслям и даёт возможность «величайшему стратегу».       — Так вот, — понизив голос максимально, энергично зашептал стратег. — Чэн-Чэна надо ошеломить и брать, пока он в прострацию вылетел, — посмотрев на зависшего Сиченя, Вэй Ин спешит пояснить: — «Брать» в переносном смысле. Не в том, в котором ты мог подумать, судя по твоему лицу. Поэтому знакомство должно быть сногсшибательным. Это, кстати, только реально не сшибай, а то вместо номера телефона получишь сломанный нос или синяк под глазом, — Сичень серьёзно кивнул, записывая в воображаемый список «что делать нельзя». — Надо, чтобы пошёл дождь!       — Зачем? — Хуань поморгал пушистыми ресницами.       — П-ф-ф, не тормози, Сичень! Представь: дождь, Чэн-Чэн бежит с А-Лином из садика или из офиса (там уж как случай пойдёт), а тут ты такой благородный и на машине. Здесь главное взять ситуацию сразу под свой контроль, ну, я говорил уже.       Из дальнего угла комнаты хмыкает один отдельно сидящий Лань Чжань. Да звук издаёт такой издевательский, что сразу ясно — говно план.       — Ну ладно-ладно, — сдаётся Усянь и меняет страницу. — План второй!       — Звучит как война, — нервно хихикает Хуань, поджимая губы и с подозрением поглядывая на бумагу.       — Не ссы, все мои идеи гениальны, просто Лань Чжань не понимает, — надув губы, одновременно показывая и ущемлённую гордость и оптимизм, выдаёт Вэй Ин. «Мгм» звучит в ответ, на что мужчина фыркает и отворачивается. — У тебя первое образование педагогическое, устроишься воспитателем в детский сад, куда Цзинь Лин ходит и оп! Вы будете часто встречаться, каждый день практически, а там уже импровизация и твоя фантазия.       — Не выйдет, — сразу отмахивается Лань Сичень, непроизвольно сморщив нос. — Я с детьми плохо лажу.       — Та в смысле «плохо»?! — вскакивает с громким возмущением Усянь.       — Вэй Ин, — одёргивает его муж.       — В прямом, — сгорбившись, отвечает Хуань.       — У тебя замечательные отношения с А-Юанем, — непонимающе бубнит Вэй Усянь, своими большими ясными глазами не давая мужчине выпрямиться.       — С Сычжуем — это одно. Он спокойный, понятливый, мы как-то само-собой общий язык нашли. А тут детский сад… да там этих детей дох…достаточно много, они все кричат, пищат и требуют внимания. И вообще, я же не работу ищу, в конце концов, - тихо объясняется Лань Хуань. Плохую идею он затеял с помощью этой. Лучше сам как-нибудь. Пусть его пошлют, но позор чисто свой будет, некого винить, только себя.       — План номер три тебе тогда тоже не понравится, — Усянь продемонстрировал обиду на весь мир и отвернулся задницей к обоим братьям Лань. — Не цените вы меня. Никто не любит меня. Всем пофигу на помощь Вэй Ина, никому он не нужен, — запричитал он, надувшись окончательно и замолкнув основательно.       Ванцзи подал признак своего присутствия: тяжело вздохнув, он отложил книги, поднялся с кресла и с невозмутимым видом взял на руки своего драгоценного мужа, прижав покрепче, а то вздумает брыкаться. — Брат. Делай, как чувствуешь. Идеально не бывает, ты знаешь.       Хуань коротко кивает, соглашаясь, желает парочке доброй ночи и утыкается пустым взглядом в ковёр на полу. Лань Ванцзи с полузаснувшей ношей покинул гостиную, думая о том, чтобы научить Вэй Ина соблюдать тишину через их любимый постельный способ.       Когда во всём доме, кроме одной комнаты, гаснет свет и становится тихо-тихо, Лань Хуань сгребает в стопку усяневские почеркушки и подвисает, бесцельно глядя на первую страницу. Думает, что пора тоже на боковую, ибо зрение начинает расплываться, но ленивый мозг вдруг решает проанализировать несколько слов из «гениального плана». Сичень хмурится, промаргивается и вчитывается:       «Цзян Чэну в компанию нужен переводчик» — гласит первое предложение, и мужчина непроизвольно облизывает губы. Ему несказанно повезло. Надо будет купить Вэй Усяню в знак благодарности хорошего вина.