come back to me

— С возвращением, Сань Лан! Восторженная улыбка озарила лицо Се Ляня, когда он услышал, как Хуа Чен заходит. Се Лянь считал удивительным, что они могли провести всего один вечер отдельно друг от друга и все равно были по-прежнему счастливы увидеться вновь — воссоединение с мужем никогда не перестает ощущаться как особо счастливый момент. — Я дома, гэгэ. На губах Хуа Чена играла искренняя теплая улыбка, когда он подошел к Се Ляню и нежно его обнял. — Ты закончил свои дела в городе? — спросил Се Лянь, прильнув к своему возлюбленному и аккуратно сжав его в ответном объятии, желая согреть после пребывания на улице в холодную погоду (Се Лянь начисто проигнорировал здравый смысл, напомнивший ему, что Хуа Чену не нужны источники тепла, дабы согреться; точнее, не нужно беспокоиться о тепле в принципе. Это имеет значение.) — Да, все в порядке, — Хуа Чен поцеловал его щеку. — Извини, что так долго. — Хмм, ничего страшного. Я тоже вернулся буквально недавно. Некоторое время они стояли в коридоре, наслаждаясь близостью друг друга. Се Лянь улыбнулся, глубоко вздохнув, и казалось, все, что его беспокоило, исчезло, сменившись теплотой объятий возлюбленного. Это беззаботное ощущение продлилось недолго. Когда он прижался к Хуа Чену, то заметил кое-что, заставившее его разжать руки, обеспокоенно нахмурившись: — Сань Лан… ты несколько теплее обычного, все хорошо? — Хм? — Хуа Чен улыбнулся ему. — О, гэгэ не о чем беспокоиться. Думаю, я переработал, и мое тело несколько перегрелось, — он снова наклонился к Се Ляню, уткнувшись носом в его шею. — Или может быть, температура поднялась из-за красоты гэгэ… — Сань Лан, — уже тверже сказал Се Лянь. — Мы оба знаем, что у тебя нет начальной температуры тела, — он провел рукой по щеке Хуа Чена. — Давай честно сейчас. Ты хорошо себя чувствуешь? Хуа Чен посмотрел на него, и расслабленная улыбка на его лице слегка померкла.  — Гэгэ тонко чувствует, как всегда, — произнес он, — Ладно. Я немного устал. Однако это всего лишь небольшая простуда, и гэгэ не нужно волноваться. — Позволь мне судить самому, — Се Лянь отвел в сторону слегка растрепавшуюся на ветру прядь волос Хуа Чена. — Давай поедим и пойдем в кровать… — Хмм… Это звучит очень хорошо, — пробормотал Хуа Чен, наклоняясь ближе, чтобы вновь прижаться к лицу мужа и аккуратно прикусить его ухо. Се Лянь покраснел. — Ничего такого, Сань Лан! Тебе нужно отдохнуть, ладно? — он покачал головой и быстро обнял Хуа Чена, прежде чем взять его за руку и потянуть в столовую. — Я приготовлю, что захочешь, а потом позабочусь о том, чтобы ты как следует отдохнул. Мне бы не хотелось, чтобы эта простуда превратилась во что-то более серьезное. — Хорошо, гэгэ, — Хуа Чен улыбнулся, послушно следуя за Се Лянем, — Должен признать, быть побалованным тобой - тоже неплохо. Как только они закончили с едой, Се Лянь сделал то, что обещал, и повел Хуа Чена в их спальню. Он укрыл мужа самым теплым одеялом, которое смог найти, лег рядом с ним и обнял. Однако через мгновение передумал и отпустил Хуа Чена, слегка отодвинувшись. — Тебе удобно, Сань Лан? — спросил он, — Может, тебе нужно больше пространства? Я могу подвинуться еще, чтобы ты смог лучше отдохнуть… — Гэгэ, — произнес Хуа Чен, — последнее, что поможет мне чувствовать себя лучше, это быть отдельно от тебя, — он улыбнулся с озорным огоньком во взгляде, хотя выглядел непривычно усталым. — Разве ты не будешь обнимать и утешать меня? Уверен, я сразу поправлюсь, если смогу провести ночь рядом с гэгэ. — Хорошо, — Се Лянь вновь придвинулся к Хуа Чену, садясь рядом и заключая его в осторожные нежные объятья. — Если ты уверен. — Я абсолютно уверен. Это то, что нужно, — Хуа Чен прижался к нему так сильно, как только мог, и облегченно вздохнул. Се Лянь какое-то время молча смотрел на него, выискивая любые признаки дискомфорта; он не мог отрицать, что был обеспокоен, увидев заболевшего мужа. Нечасто простая болезнь могла сразить Князя Демонов, но такое уже случалось несколько раз прежде, и Се Ляню никогда не нравилось смотреть, как его возлюбленный страдает. — Спокойной ночи, Сань Лан, — сказал он, оставляя поцелуй на лбу Хуа Чена; он казался неестественно теплым, когда губы касались бледной кожи. — Спокойной ночи, гэгэ, — Хуа Чен закрыл глаз, все еще улыбаясь. — Не переживай. Бьюсь об заклад, я буду как новый утром, выспавшись в объятьях гэгэ.

***

Когда Се Лянь проснулся, было не намного ближе к утру. Первое, что он заметил — он больше не обнимал Хуа Чена, а лежал на своей половине кровати, не ощущая ни капли тепла чужого тела. Обычно они никогда не отделялись друг от друга во сне, и особенно странно это было сейчас, когда Се Лянь был намерен быть рядом с Хуа Ченом, пока тот плохо себя чувствовал. Сразу насторожившись, Се Лянь моргнул, давая глазам привыкнуть к темноте. У него возникло дурное предчувствие, словно вот-вот произойдет нечто ужасное — он полагал, что Хуа Чен сам оттолкнул его, и ввиду некоторых причин, это не предвещало ничего хорошего. — Сань Лан? — тихо позвал Се Лянь. — Сань Лан, ты в порядке? Стремительно растущее чувство тревоги затопило Се Ляня, когда он увидел супруга на другой стороне кровати. Он тут же придвинулся ближе, и стало очевидно, что что-то не так — Хуа Чен сидел на кровати, схватившись за голову, как если бы его мучила мигрень; он был напряжен, а его дыхание было тяжелым и прерывистым. — Сань Лан, что происходит? — произнес Се Лянь, аккуратно обнимая Хуа Чена за плечи. Он нахмурился, почувствовав неестественное тепло, исходящее от тела мужа. — Тебе приснился кошмар? Тебе больно? — Его Высочество… — пробормотал Хуа Чен; его голова все еще была низко опущена, и Се Лянь не мог видеть его взгляд. — Его Высочество… я… я должен помочь… — Помочь кому? — Се Лянь забеспокоился еще сильнее. Хуа Чен звучал крайне встревоженно, почти испуганно, и его слова не имели смысла. Се Лянь не был уверен, проснулся ли тот полностью. — Сань Лан, ты меня слышишь? Тебе что-то приснилось? Все в порядке, обещаю. Я здесь. Я с тобой. Его слова не возымели эффекта. Хуа Чен вздрогнул, внезапно резко отвернувшись от Се Ляня. — Ваше Высочество..! Я… не переживай, не бойся, я сейчас приду. Я тебя спасу. Я приду к тебе… Се Лянь был в замешательстве и молчал, удивленный, когда Хуа Чен стряхнул его руку с плеча и отстранился. Голос Хуа Чена был столь настойчивым и отчаянным, что от одного его слова сердце Се Ляня сжалось в беспокойстве. Ему снова снится, как меня ранят? — Сань Лан! Пожалуйста, посмотри на меня, проснись… Я здесь! Мне ничего не угрожает! Наконец, Хуа Чен остановился, на какое-то мгновение оставаясь полностью неподвижным, перед тем как медленно повернуться и посмотреть на Се Ляня. Сердце последнего же почти болезненно колотилось; он хотел снова приблизиться, обнять своего возлюбленного, утешить и успокоить его со всей любовью, что в нем была. Но кое-что сдерживало его — странное тревожное, беспокойное чувство, что что-то не так, даже хуже, чем ему казалось. Взгляд Хуа Чена упал на Се Ляня, и тот, оставаясь на кровати неподвижным, словно находясь под действием заклятия, увидел его взволнованное лицо и напряженные плечи. — Сань Лан, пожалуйста. Слова Се Ляня замерли на губах, и его охватил ужасный холод, когда он увидел взгляд Хуа Чена. Это был самый холодный и полный ненависти взгляд, которым Хуа Чен когда-либо на него смотрел. Он был полон презрения, которое не сглаживалось даже усталостью на лице. Не осталось ничего от привычных тепла, любви и преданности. Се Лянь слегка резко выдохнул, инстинктивно отстраняясь. — Сань Лан- — Кто, — перебил Хуа Чен, и его голос был ледяным, — ты такой? За всю жизнь слова редко ранили Се Ляня так же сильно, как сейчас. Его глаза распахнулись от шока, и с губ сорвался вздох. — Сань- Сань Лан… это я… разве ты не видишь? Это я, я здесь… Хуа Чен еще секунду смотрел на него, не меняя выражения лица. Затем он отвернулся с равнодушным взглядом и попытался подняться с кровати. — Ваше Высочество… — пробормотал он снова, его голос был полон боли. — Ваше Высочество… не волнуйся, я сейчас приду. Этот Сань Лан сделает все, чтобы спасти тебя… Увидев, что Хуа Чен поднялся и направляется к двери, Се Лянь стряхнул с себя пораженное оцепенение. Он тоже встал, поспешив к Хуа Чену. — Сань Лан, нет, — сказал он, схватив Хуа Чена за руку. — Пожалуйста, проснись! Это все просто сон! Это наверняка кошмар — Се Лянь не видел другой причины такого тревожного поведения Хуа Чена. — Это я! Я Се Лянь, я здесь, твой гэгэ с тобой… Хуа Чен посмотрел на него с раздражением во взгляде, высвобождая руку из хватки. — Прочь с дороги. — Сань Лан! — Се Лянь резко выдохнул. — Пожалуйста, послушай! Ты не видишь? Это я… Хуа Чен, казалось, совершенно не слышал и не понимал слов, он больше даже не смотрел на него, снова пытаясь пройти к двери. — Мне нужно… мне нужно к Его Высочеству… — Ты не можешь уйти, Сань Лан, ты болеешь, — сказал Се Лянь. — И ты меня там не найдешь. Я здесь с тобой! — он подошел и встал прямо перед дверью, преграждая дорогу и пристально глядя в лицо Хуа Чена, словно пытаясь прорваться сквозь то, что мешало возлюбленному узнать его. Но его надежды не оправдались; увидев, что путь заблокирован, Хуа Чен вновь пристально посмотрел на Се Ляня. — Уйди, — произнес он. — Я нужен Его Высочеству! — Это действительно так, — сказал Се Лянь, и в его голосе сквозило напряжение. — И он прямо здесь. Сань Лан… пожалуйста, посмотри на меня. Это же я… — Если ты не сдвинешься, я пройду силой, — пригрозил Хуа Чен, подходя ближе. Он весь был окружен пугающей аурой Непревзойденного Князя Демонов, но Се Лянь мог сказать, что тот не в лучшей форме — все еще утомленный болезнью, и его лицо выглядело даже бледнее обычного, а глазу не хватало некоторой ярости. — Сань Лан… Хуа Чен сделал еще один шаг, оказавшись прямо перед Се Лянем. — Предупреждаю еще раз. Я нужен Его Высочеству. Я должен ему помочь, — его глаз слегка расширился, словно он почувствовал или услышал нечто болезненное, а когда заговорил вновь, интонации его голоса стали еще более озлобленными. — Убирайся! Он в опасности! Он… о, Ваше Высочество, дождись меня, я приду, я приду к тебе… Се Лянь думал, ничто не может ранить его сильнее, чем необходимость смотреть на мужа, который его не узнает, но услышав боль и отчаяние в голосе Хуа Чена, он чувствовал, как сердце рвется на части. Несмотря на болезнь, Хуа Чен не обращал внимание на собственный дискомфорт; его желание добраться до Се Ляня и защитить его были сильнее любого инстинкта выживания. — Сань Лан… я не могу позволить тебе уйти, — сказал Се Лянь. — Пожалуйста… просто поверь мне, прошу, посмотри на меня.! — он вновь потянулся к Хуа Чену и взял его за руки. — Пожалуйста, проснись… — Я сказал тебе пропустить меня! — Хуа Чен зарычал, пытаясь вырваться из чужой хватки. Никогда раньше не происходило ничего подобного — Се Лянь даже в самых своих мрачных кошмарах не мог представить, что однажды увидит Хуа Чена, с отвращением вздрагивающего от его прикосновений; без тени привязанности, делающей их неразлучными. Се Лянь сморгнул слезы, размывающие зрение; не время рыдать. Он должен найти способ помочь мужу, вернуть возлюбленного к себе, что-то придумать — Се Лянь резко выдохнул, когда его охватило крайне тревожное чувство. Он крепче сжал руки Хуа Чена, чтобы удержать его, и через несколько мгновений внезапно ощутил что-то темное и незнакомое, исходящее от его супруга. Это не было похоже на то, как обычно чувствуется дикая сила Хуа Чена, которую Се Лянь находил неоспоримой. Это было то, что не принадлежало Хуа Чену ни в малейшей степени; темная энергия, которая, казалось, высасывала воздух из комнаты. Это было чем-то удушающим, угрожающим, неправильным, и оно заставило Се Ляня отшатнуться, как ранее это сделал Хуа Чен. Но Се Лянь не отпускал. Никакое количество тревожной темной энергии или страха не могло быть сильнее его желания защитить возлюбленного, и вопреки всем инстинктам, твердящим держаться на расстоянии, Се Лянь подошел ближе. Это не просто кошмар, вызванный лихорадкой, подумал Се Лянь. Это должно быть какое-то заклинание или проклятье, что-то, что овладело им, — возможно, из-за болезни Сань Лан более восприимчив к таким вещам. Чувствуя, как крепко Се Лянь сжимает его руки, Хуа Чен стал еще более встревоженным. Се Лянь почувствовал резкую вспышку чужой агрессии, когда тот старался вырваться. — Я сказал тебе отпустить меня! — Я не могу, — выдохнул Се Лянь. — Сань Лан, ты не можешь уйти! — он чувствовал отчаяние в каждом движении Хуа Чена; казалось, это вопрос времени, когда Хуа Чен действительно попытается пробиться силой. Се Лянь был почти уверен, что сможет противостоять и удержать, особенно теперь, когда Хуа Чен был ослаблен, но он также не хотел использовать слишком много силы для сдерживания возлюбленного — последнее, чего он желал, это причинение вреда Сань Лану, когда тот уже страдал. Что-то печальное, странно беспомощное промелькнуло во взгляде Хуа Чена, когда Се Лянь встретился с ним глазами. И на секунду он мог поклясться, что видел мимолетный отблеск чего-то вроде нерешительности. В следующую секунду оно исчезло, но этого было достаточно, чтобы небольшая надежда коснулась сердца Се Ляня. — Сань Лан, прошу… Резкий звон перебил Се Ляня, заставив повернуть голову на звук. Его глаза расширились, когда он увидел зловещие, но знакомые очертания сверкающей сабли, приближающейся к нему и Хуа Чену. — Эмин! — Се Лянь вздохнул, инстинктивно отпуская Хуа Чена и делая шаг назад. — Что ты… Его вопрос замер на губах, когда Эмин остановился в воздухе между ним и Хуа Ченом. Ятаган был прислонен к стене в спальне, но услышав просьбы Се Ляня, он бросился навстречу звуку голоса своего бога. Жоэ, свернувшаяся у стены рядом с Эмином, слегка приподнялась и встревоженно дрожала, но не приближалась, очевидно предпочтя наблюдать, вместо того чтобы усугубить хаос. — Эмин! — произнес Хуа Чен, протягивая руку к сабле. — Я не говорил тебе двигаться, но все равно хорошо, что ты здесь. Его Высочество в опасности, мы должны… Его рука остановилась на полпути, когда Эмин развернулся лезвием к Хуа Чену. — Эмин… — прошептал Се Лянь; его дыхание было прерывистым из-за болезненных ощущений при виде Эмина, повернувшегося против хозяина и принявшего защитную стойку. Сабля дрожала, но отказывалась двигаться, не поддаваясь даже гневу Хуа Чена. — Эмин, что, черт возьми, с тобой не так? — дрожащим от ярости голосом произнес Хуа Чен. — Как ты посмел противостоять мне? Разве ты не слышал, что я сказал? Его Высочество в опасности! Глаз Эмина расширился от волнения, а зрачок напоминал узкую щель, но несмотря на волнение, гневные слова Хуа Чена были проигнорированы; вместо того, чтобы отодвинуться в сторону, клинок поднял лезвие выше, чтобы направить его прямо в грудь Хуа Чена. Тот посмотрел на свое оружие мрачным, полным злости взглядом, но, как ни странно, все еще не сделал ни шага, чтобы схватить Эмина или протиснуться мимо него. Обычно он бы не подумал дважды, прежде чем наказать свое непослушное оружие, но что-то в действиях Эмина, казалось, выводило его из равновесия и заставляло сдерживаться. — Сань Лан… — мягко позвал Се Лянь. Хуа Чен посмотрел на Се Ляня, и вот оно снова — это разочарование во взгляде, мимолетная нерешительность, полностью противоречащая ужасной, удушающей темной энергии и ненависти, окружавшим его. Этого мгновения было достаточно, чтобы Се Лянь принял решение. Он шагнул вперед, потянувшись к рукояти Эмина, и аккуратно взял его. Эмин взглянул на Се Ляня, дрожа от прикосновения, но тот другой рукой успокаивающе погладил ятаган. — Все в порядке, Эмин, — пообещал он. — Спасибо за помощь, но… позволь мне разобраться с этим, — отодвинул саблю в сторону и поставил. Когда Се Лянь отпустил Эмина, ятаган послушно остался висеть у пола, все еще продолжая наблюдать с беспокойством. Се Лянь больше не смотрел на саблю. Его взгляд снова был устремлен на Хуа Чена; сердце буквально дрожало от неуверенности, но также было полно решимости, когда он сделал еще один шаг к мужу. — Сань Лан, — прошептал он срывающимся от эмоций голосом. — Я здесь. Это я. Прошу, ты не… посмотри на меня? Казалось, время остановилось, когда Се Лянь обернул руки вокруг Хуа Чена, крепко обнимая. Хуа Чен напрягся в его руках, словно обнявшись с незнакомцем; от удивления он даже не шевелился. Се Лянь прижался щекой к чужому плечу и высвободил всю свою духовную энергию. Он совершенно не был уверен, сработает ли его идея, но попробовать стоило. Если существовал способ вытеснить тёмную энергию, захватившую Хуа Чена, Се Лянь охотно бы отдал все свои духовные силы, чтобы помочь возлюбленному. — Отпусти меня! — Хуа Чен наконец обрел голос. — Нет, — ответил Се Лянь, посылая еще одну волну своей энергии Хуа Чену, позволяя ей проходить через их объятия. — Я никогда не отпущу тебя, Сань Лан. — Ты -! — Хуа Чен изо всех сил пытался вырваться, но в то же время его движения были нерешительными, такими же неуверенными, как и эмоции во взгляде; как будто он сдерживался от проявления грубости. Почувствовав надежду в сердце, Се Лянь удвоил свои усилия по передаче духовной энергии. Это не было легко; чем больше энергии отдавал Се Лянь, тем больше он замерзал. Он чувствовал, что проклятье вокруг Хуа Чена становится сильнее, и сгущающаяся темная аура начала приносить почти физическую боль, но отказывался отпускать. — Сань Лан, — выдохнул Се Лянь, уткнувшись в грудь Хуа Чена, — Сань Лан, пожалуйста, вернись ко мне. Послушай меня. Это я, Се Лянь, твой гэгэ, твой… твой супруг, — его голос дрожал, — Сань Лан, мой возлюбленный, вернись ко мне! Еще несколько долгих и мучительных мгновений Хуа Чен оставался неподвижным, окаменевшим, застывшим в чужих руках. Се Лянь исчерпал почти всю свою духовную энергию, охотно и отчаянно направляя ее на своего возлюбленного, и на одну ужасающую секунду ему показалось, что все это было напрасным. Может быть, не было способа вытеснить темную энергию из Хуа Чена и развеять ее. Может быть, Се Лянь растратил все свои силы, этим самым сделав себя еще более неспособным помочь своему супругу, когда тот нуждался в нем… Но потом — — Ваше Высочество… Голос Хуа Чена был мягким и слегка удивленным, без следа прежних отчаяния и жестокости. Се Лянь ахнул, разорвал объятия и поднял лицо, чтобы взглянуть на Хуа Чена. — Сань Лан? — Ваше Высочество… Гэгэ… что случилось? — спросил Хуа Чен, и его голос был таким слабым, каким Се Лянь слышал крайне редко, и полным неуверенности. — Что случилось? Ты плачешь? — Хуа Чен поднял руку и дрожащими пальцами смахнул слезы Се Ляня. — Что происходит? Гэгэ, ты в порядке.? — Забудь обо мне! — усталость и страх Се Ляня исчезли в одно мгновение. — Сань Лан, о, ты вернулся, ты на самом деле вернулся… — он схватил руку Хуа Чена, все еще поглаживающую его лицо, крепко ее сжал и повернул голову, чтобы нежно поцеловать ладонь. Глаз Хуа Чена расширился, когда Се Лянь так внезапно и открыто выразил свою привязанность. — Гэгэ… — Ты помнишь, что случилось? — тихо спросил Се Лянь. — О, я так рад, что ты здесь. Я так волновался… — Гэгэ, что произошло? Я не понимаю… — что-то болезненное вспыхнуло в глазах Хуа Чена, и он слегка нахмурился, словно пытаясь уловить воспоминание, оставшееся вне его досягаемости. — Пойдем, Сань Лан, тебе нужно лечь обратно и отдохнуть, — Се Лянь вновь попытался сесть на кровать и потянул Хуа Чена за собой, но тот внезапно застыл, его тело напряглось, когда пустой взгляд сменился потрясением. — Ваше Высочество, — выдохнул он. — Я… я пытался… Се Лянь быстро перехватил ладони Хуа Чена. — Шш, все в порядке. Это из-за болезни, и ты был не в себе по вине какой-то темной энергии и не знал, что делал… — Я не узнал тебя! — голос Хуа Чена был напряженным из-за боли и вины. — Я… Ваше Высочество, мне жаль, мне не следовало- — Сань Лан, это не твоя вина! — возразил Се Лянь, крепче сжимая руки Хуа Чена. — Пожалуйста, не извиняйся… ты пытался меня спасти. Хуа Чен резко выдохнул и секунду колебался, прежде чем наклониться ближе и обнять Се Ляня. — Гэгэ, — выдохнул он куда-то в чужую шею. — Мне очень жаль, гэгэ. Прости меня. — Сань Лан, все в порядке! — Се Лянь поцеловал Хуа Чена в щеку. — Ты не сделал ничего плохого! — Как я мог не видеть гэгэ, когда он стоял прямо передо мной! — Хуа Чен слегка дрожал, не позволяя ни одному из заверений Се Ляня пробиться сквозь завесу ненависти к себе самому. — Как я посмел говорить с тобой с подобной наглостью! — Сань Лан. Пожалуйста, послушай меня, — попросил Се Лянь, отстранившись и обхватив лицо Хуа Чена руками. — Это не твоя вина. Самое главное, что это закончилось, и теперь ты вернулся. Я так переживал, что ты уйдешь и поранишься, но сейчас ты здесь, Сань Лан. Мы оба живы и в безопасности. — Но если бы я ранил тебя -! — Сань Лан никогда не ранит меня, — произнес Се Лянь, внезапно осознав, что верит в это всем сердцем. Вспомнив произошедшее, он понял, что все это время боялся не за себя. Все его страхи и беспокойство были связаны с безопасностью и благополучием Хуа Чена; он ни на секунду не допустил мысли, что Хуа Чен может на самом деле напасть на него или причинить ему вред. — Сань Лан, — мягко позвал Се Лянь. — Я знал, что ты никогда не ранишь меня. И видишь? Это правда. Даже несмотря на то, что твой разум был затуманен яростью, ты не сделал ничего, чтобы подвергнуть меня опасности, — он подошел ближе, нежно целуя Хуа Чена. — Я знаю, что когда ты рядом, со мной ничего не случится. — Гэгэ… — в голосе Хуа Чена все еще сквозило напряжение. Се Лянь сел на кровать, притянув Хуа Чена ближе. — Иди сюда, любовь моя, — произнес он. — Тебе нужно отдохнуть. Позволь мне обнять тебя и помочь почувствовать себя лучше. Хуа Чен наконец повиновался и последовал за своим мужем. Они легли рядом, Се Лянь крепко обнял Хуа Чена и позволил ему спрятать лицо на изгибе шеи. — Сань Лан, — пробормотал он, его сердце было переполнено любовью и теплом. — Мой любимый, сильный и заслуживающий доверия Сань Лан. Я люблю тебя. Я так рад, что ты вернулся ко мне. — Гэгэ, я не… — Шш, просто отдыхай, — Се Лянь оставил поцелуй на шелковистых волосах Хуа Чена, успокаивающе поглаживая его спину. — Все хорошо, я обещаю. Уверен, все уже прошло. Тебе просто нужно отдохнуть и восстановить силы. В комнате воцарилась мягкая тишина. Хуа Чен постепенно расслаблялся в объятиях Се Ляня, а ненависть к себе и напряжение таяли с каждым прикосновением чужих рук. Се Лянь очевидно устал, но заставлял себя бодрствовать, вероятно, из-за страха потерять контроль, если снова уснет. — Сань Лан, — позвал Се Лянь. — Пожалуйста, засыпай. Ты должен отдохнуть, а я позабочусь о тебе. Хуа Чен поднял лицо, и в его взгляде плескалось разочарование. — Это я должен заботиться о Его Высочестве, а не наоборот, — его голос был низким и хриплым. — Не после того, что я сделал. — Нет, все в порядке, — сказал Се Лянь, касаясь лба Хуа Чена своим, не только в качестве проявления нежности, но и чтобы проверить температуру. — Ты все еще болеешь, и я хочу защитить тебя, когда ты в этом нуждаешься, — он улыбнулся, слегка отстранился и аккуратно провел пальцами по лицу Хуа Чена. — Давай оба заснем. Как звучит? Хуа Чен вздохнул, потянувшись за прикосновением Се Ляня. — Надеюсь, я встречу тебя во сне. Ожидание утра — долгое время разлуки. — Сань Лань, ты глупенький, — Се Лянь тихонько засмеялся, поглаживая волосы Хуа Чена. Он собирался укрыть их обоих одеялом, но кое-что вспомнил и сел, повернувшись, чтобы посмотреть через край кровати, и его сердце потеплело от нежности. — Эмин? — осторожно позвал он. Едва услышав голос Се Ляня, ятаган придвинулся ближе, моргнув красным глазом. Се Лянь улыбнулся верному оружию, дотронувшись до рукояти. — Спасибо, — произнес он, — за то, что защитил. Теперь все в порядке, — сабля слегка затряслась от нежного прикосновения. — Тебе тоже стоит отдохнуть. Спокойной ночи, Эмин. Ятаган слегка потянулся навстречу касанию Се Ляня, напомнив тому аналогичный жест Хуа Чена ранее, и отступил на свое место у стены. Жоэ осторожно приблизилась к Эмину и обвилась вокруг него в успокаивающем жесте в благодарность за то, что тот так храбро защищал ее хозяина. Се Лянь снова повернулся к Хуа Чену, лег рядом и заключил его в мягкие и теплые объятия. — Хороших снов, Сань Лан, — сказал он. — Разбуди меня, если понадоблюсь. — Гэгэ, — пробормотал Хуа Чен так, словно в любой момент может заснуть в руках Се Ляня, — я люблю тебя. Се Лянь поцеловал его в лоб, вся его душа была преисполнена нежностью. — Я тоже тебя люблю, мой Сань Лан.

***

Се Лянь проснулся с приятным ощущением, расслабленным комфортом, который приносит хороший сон. Несколько мгновений он лежал неподвижно, наслаждаясь теплом постели, но его глаза распахнулись, едва в памяти всплыли события прошлой ночи. — Сань Лан? К вящему облегчению, супруг мирно лежал в его объятьях и выглядел настолько довольным во сне, что Се Лянь подумал дать ему возможность поспать еще немного. Се Лянь задавался вопросом, стоит ли ему остаться с Хуа Ченом или попытаться встать, не разбудив его, чтобы пойти и возможно, приготовить завтрак; но прежде, чем он определился, Хуа Чен открыл глаз. — Доброе утро, Сань Лан, — сказал Се Лянь, нежно целуя чужой лоб и замечая, что температура Хуа Чена наконец вернулась к своему обычному состоянию, а бледная гладкая кожа кажется холодной. — Как ты себя чувствуешь? Хуа Чен поднял руку, чтобы поиграть с прядью волос Се Ляня. — Совершенно нормально, — сказал он и посмотрел на Се Ляня теплым и благодарным взглядом, однако в следующее мгновение его лицо потемнело от внезапного осознания. — И это все благодаря гэгэ… ты помог мне, и я позволил себе украсть всю твою духовную энергию, как будто все остальное, сделанное мной, было недостаточно позорным. Се Лянь покачал головой. — Ты ничего не крал, Сань Лан… пожалуйста, перестань быть таким суровым по отношению к себе. Я хотел помочь, и я рад, что был рядом, когда это требовалось, — на его лице появилась легкая улыбка. — И знаешь, вообще-то большая часть этой силы изначально принадлежала Сань Лану. Так что, если хочешь, можешь вернуть мне часть? Хуа Чен удивленно посмотрел на супруга. Се Лянь почувствовал, как его лицо стремительно краснеет, но не отвернулся, тепло улыбаясь. Он наклонился, прижимаясь губами к губам Хуа Чена, замершего от удивления; но через мгновение он расслабился и ответил на поцелуй. Се Лянь улыбнулся в чужие губы, погладил Хуа Чена по волосам и снова поцеловал его, чувствуя устойчивый поток духовной энергии, проходящий через прикосновения. Хуа Чен с радостью делился своей силой, и хотя его тело вернулось к своему привычно холодному состоянию, посылаемая энергия была приятно теплой. Не прошло много времени, как Се Лянь почувствовал, что его силы почти полностью восстановились, поэтому он мягко прервал поцелуй. Он собирался спросить, не хочет ли Хуа Чен встать и пойти завтракать, но прежде, чем успел сказать хоть слово, тот наклонился ближе, обнимая и снова целуя. — Сань Лан..! — Се Лянь ахнул и упал спиной на кровать, потеряв равновесие, когда Хуа Чен прижался к нему с возрастающей страстью, позволяя потокам энергии течь к Се Ляню при каждом прикосновении. Се Лянь закрыл глаза, несколько ошеломленный внезапным пылом супруга, но не испытывая ни малейшего дискомфорта. — Ваше Высочество… — выдохнул Хуа Чен, слегка отстраняясь, — Ваше Высочество, позволь мне вернуть то, что я забрал у тебя, всю ту энергию, что ты использовал… позволь мне вернуть ее тебе, всю ее и намного больше… — Сань Лан… — Се Лянь крепче обнял Хуа Чена, и сердце внезапно заболело, когда он услышал отчаяние в чужом голосе. Хуа Чен наклонился, чтобы поцеловать снова, и на сей раз его рука пробралась под одежду Се Ляня, нежно поглаживая кожу на талии, когда он углубил поцелуй. На мгновение Се Лянь был очарован прикосновениями и ласками своего супруга, страсть вспыхнула внутри, когда он ощущал чужое рвение. Но он отбросил свои желания, нежно сжав запястье Хуа Чена в тот же момент. — Сань Лан, пожалуйста, остановись, — сказал он, слегка задыхаясь. Услышав просьбу, Хуа Чен немедленно отстранился, успокаиваясь и убирая руку. Он посмотрел на Се Ляня с легкой тревогой. — Ваше Высочество, — произнес он, — тебя что-то беспокоит? Я сделал что-то не так? Се Лянь покачал головой. — Нет. Нет, Сань Лан, все хорошо. Мне… все это очень нравится, — он покраснел, вновь легко улыбаясь. — Поверь, я бы хотел продолжить обмен духовной энергией любым предпочтительным для тебя способом, но ты все еще восстанавливаешься. Того, что ты мне уже передал, более чем достаточно, — он погладил Хуа Чена по волосам и очень аккуратно поцеловал его. — Может быть, тебе лучше сохранить большую часть сил при себе, на случай если она понадобится, чтобы справиться с тем, что мучило тебя ночью. Хуа Чен выглядел слегка разочарованным, но понимающе кивнул — хотя Се Лянь был склонен думать, что его уступчивость связана по большей части с нежеланием смущать самого Се Ляня, нежели с реальной заботой о собственном благополучии. — Хорошо, гэгэ, — сказал он, и сердце Се Ляня потеплело, когда он услышал, как его возлюбленный вновь использует эту более интимную форму обращения. Они оба встали с кровати, оделись и вышли из комнаты, чтобы приготовить завтрак. Жоэ счастливо обвилась вокруг руки Се Ляня, когда он потянулся к ней, проходя мимо. Однако Эмин оставался непривычно тихим и неподвижным. Хуа Чен остановился перед своим духовным оружием, окинул его нечитаемым взглядом, а затем протянул руку и поднял саблю. Атмосфера в одно мгновение стала напряженной; все в комнате помнили, как Эмин обернулся против своего хозяина ночью, хотя и была крайне веская причина для такого неповиновения. — Эмин, — позвал Хуа Чен; на мгновение снова воцарилась напряженная тишина, а когда он заговорил снова, его голос был спокойным и серьезным. — Спасибо, что защищал Его Высочество. Все сохраняли молчание, услышав эти слова от Князя Демонов. — Ты поступил правильно, — продолжил Хуа Чен, и его голос становился все более тихим и размеренным, — когда сам я не был способен его защитить. Молодец. Он бросил на Эмина еще один взгляд, который не был особо теплым, но в котором был легкий намек на одобрение; прежде чем прикрепить ножны к обычному месту на поясе. Се Лянь взял супруга за руку, улыбнувшись ему. Хуа Чен ответил на его взгляд, и на сей раз он был полон любви и тепла — искренних эмоций, появлявшихся только при встрече с возлюбленным.

***

Они отправились на кухню, болтая о том, что приготовить на завтрак. Хуа Чен обычно более чем наслаждался тем, что готовил его супруг, но в этот раз настоял на том, чтобы помочь Се Ляню. — Разве Сань Лан не позволит мне немного побаловать его? Ты вчера плохо себя чувствовал, не лучше ли сейчас отдохнуть? Я могу приготовить что-нибудь из твоей любимой еды, — предложил Се Лянь, но Хуа Чен не отступил. — Я не могу заставить тебя делать все самостоятельно после того, как ты всю ночь заботился обо мне. Позволь мне помочь, — ответил Хуа Чен, и в итоге они принялись за приготовление завтрака вместе, болтая и перешучиваясь. Уже сидя за столом и наслаждаясь совместной трапезой, Се Лянь отложил палочки и потянулся вперед, чтобы коснуться руки Хуа Чена. — Сань Лан, — произнес он, — извини, что снова касаюсь этой темы, но я не могу не спросить. Ты хотя бы представляешь источник этой темной энергии, которая доставила нам неприятности ночью? Должны ли мы исследовать ее и найти больше информации? Хуа Чен серьезно посмотрел на него. — У меня есть предположение, — ответил он. — Вероятно, это произошло за пределами Призрачного Города. Я почувствовал нечто вроде аномальной концентрации гневной энергии и пошел проверить, нужно ли мне как-то от этого избавиться. Се Лянь улыбнулся; Хуа Чен не хотел, чтобы кто-либо злонамеренно причинял беспокойство его владениям, будь то существо или бесформенный взрыв подозрительной энергии. — Ты узнал, откуда она исходит? — Нет, как я уже сказал, это было за пределами Города, и у меня не было желания иметь дело с чем-то неприятным, пока оно не вторгалось на мою территорию, — он вздохнул, нахмурившись, словно был раздражен собственной оплошностью, и Се Лянь успокаивающе сжал его руку. — Думаю, к этому моменту я уже простудился, — признался Хуа Чен, — и наверное поэтому энергии удалось мной овладеть. Это не было похоже на то, с чем мне доводилось сталкиваться раньше, поэтому я не среагировал достаточно быстро, чтобы рассеять ее. — И так она превратилась в лихорадочный кошмар, — предположил Се Лянь. — Не расстраивайся, Сань Лан. Это было в самом деле мощное проклятье. Неудивительно, что ему удалось тебя провести, когда ты был ослаблен. И ты по-прежнему боишься потерять или подвести меня, что, вероятно, и является основной причиной, почему оно так сильно на тебя повлияло, с тоской подумал Се Лянь, но вслух этого так и не произнес. Хуа Чен вздохнул и еще мгновение молчал, однако неудовольствие на его лице сменилось теплым выражением, когда он поднял руку Се Ляня и с нежностью поцеловал пальцы. — В любом случае, об этом больше не нужно беспокоиться, гэгэ. Клянусь, я больше никогда не позволю ничему подобному одурачить меня. В следующий раз я узнаю ее и немедленно уничтожу. Се Лянь задумчиво прикусил губу. — Сань Лан… ты не думаешь, что нам все-таки стоит пойти и проверить? Просто чтобы убедиться, что это проклятье больше не доставит проблем. Если источник этой энергии все еще существует, возможно, лучше избавиться от него… Хуа Чен взглянул на него. — Я ненавижу саму мысль о том, чтобы подвергать гэгэ опасности, — ответил он. — По крайней мере, позволь мне потом пойти одному. Тебе не нужно тратить время на такие банальные неприятности. На это Се Лянь улыбнулся, ничуть не обеспокоенный. — Если мы будем вместе, то определенно будем сильнее и сможем защитить друг друга, и ничто не сможет встать у нас на пути. Хуа Чен медленно посмотрел на него, и в его взгляде вспыхнуло что-то глубокое и темное. — Верно, — произнес он. — Гэгэ как всегда мудр в своих суждениях. Если мы пойдем вместе, то определенно сможем победить какого угодно противника, выступившего против нас, — он придвинулся ближе, глядя Се Ляню в глаза. — Но в таком случае, — продолжил он, и в его голосе появилось что-то, от чего Се Лянь задрожал, — не следует ли нам для начала убедиться, что запасы духовной энергии Его Высочества хорошо заполнены? Се Лянь тихо и резко выдохнул. — Сань Лан… Хуа Чен наклонился еще ближе, прижавшись губами к губам Се Ляня. Медленный, осторожный поток духовной энергии прошел через мягкое касание, и Хуа Чен позволил этому продлиться еще мгновение, прежде чем отодвинуться. Он все еще смотрел в глаза Се Ляня, и его взгляд был почти благоговейным, словно он смотрел на самую прекрасную вещь в мире, но в глубине этого единственного темного глаза было что-то еще — безмолвный вопрос, приглашение, предназначенное только для Се Ляня и на которое тот мог ответить при желании. — Гэгэ, — произнес Хуа Чен, и его голос был таким низким и приглушенным, что казался практически шепотом. Он снова наклонился, целуя Се Ляня, и на сей раз тот обнял Хуа Чена, притягивая к себе. Крошечный обеспокоенный голос на задворках разума Се Ляня напомнил ему, что он буквально только что сказал Хуа Чену поберечь энергию для себя самого, но был проигнорирован, когда сам Хуа Чен открыл рот, углубив поцелуй и заставив Се Ляня дрожать от головокружительного ожидания. С тех пор, как Се Лянь и Хуа Чен покинули спальню, не прошло и пары часов, однако они вернулись туда с большим энтузиазмом, сливаясь в объятьях друг друга на кровати; их руки нетерпеливо тянулись, чтобы отодвинуть слои одеяний и найти под ними знакомую, любимую кожу. Все беспокойство Се Ляня о физическом состоянии и процессе выздоровления Хуа Чена улетучилось, когда он ощутил прилив духовной энергии, проходящий сквозь поцелуи супруга. Когда он стянул с плеч Хуа Чена рубашку и провел рукой по чужой спине, то обнаружил, что температура кожи выше обычного, однако на этот раз это было вызвано иным обстоятельством, нежели болезнь. Прошло совсем немного времени, прежде чем Се Лянь с абсолютной уверенностью осознал, что не осталось даже следов давешнего проклятья, отделившего их друг от друга ночью на несколько ужасающих мгновений. С каждым поцелуем и ласковым прикосновением Хуа Чена, он мог сказать, что этот человек знает и любит каждую его часть больше, чем кто-либо, и не собирается позволять чему бы то ни было еще встать между ними снова.