Выбор

Визг радостных учеников еще не прекратился, а Гермиона уже схватила учебник по древней символике в вышивке. Это в самом деле интересно: любой крючок, цветок или фигурка на вашей мантии может случайно рассказать о ваших бессознательных желаниях. Например, примитивная человеческая фигура из квадратов и ромбов с поднятыми вверх руками и ладонями, повёрнутыми к зрителю – возможно, говорит о том, что вы готовы встретить своего покровителя, свое своеобразное древнее солнце. - Какая глупость. Я не выбирала этот свитер и этот рисунок. Какой покровитель, если это подарок? – бубнит Гермиона. Кажется, спорить с книгой – это снобизм в совершенной степени. или меандрово-ковровый орнамент… - Гермиона! – в дверях купе стояла Пандора. Розовощекая, светловолосая. Такая странная Снегурка с серьезным лицом. – Ждала, что я тебя найду? – журчала она. – Вот. Нашла. Гермиона в один прыжок без промедления обняла ее. – Ты бежала? О, как я рада снова видеть тебя. – куда-то в плечо лепетала Грейнджер. Дружба – непростое и удивительное явление. А дружба с людьми, которые так отличны от тебя, кажется почти невозможной. - Я пробовала новое заклинание «Брахиам эмендо». Там как раз клуб безмозглых гадюк пристает к первокурсникам. Если они гадюки, зачем им так много костей? Повторяй за мной «Брахиам..» - Опять этот слизерин. Нет, Пандора, мы это уже проходили. Как только вмешиваемся, проблем становится больше. - Проблем, в твоем случае, становится больше там, где оказывается Блэк. Так что пошли, ее нет среди этих придурков. - У меня с Блэк нет никаких проблем. – Гермиона хмурилась. Это казалось ей несправедливым. Да, у них была пара стычек. Но это не имеет никакого значения. - Да ну? Знаешь, что мне сказала Цисси? - Неинтересно, что говорят эти высокомерные, злопамятные индю.. - А твои чистые родители лучше? Неважно. Она сказала, что Лестрейндж обещал Белле выбить дерьмо из любого грязнокровного, который придет на вечер к Слизнорту. Только бы Белла была там. Ах. - Вот прям из любого? Конфликт меж чистыми и «особенными» нарастал. Контроль терялся, и проливалось немного крови тех и этих.. Кровь смешивалась на полу, текла по трещинам, высыхала. И это переставало иметь значение. Черт возьми! Какая разница, чья это кровь!. Это была кровь – чья-то боль. Гермиона вспомнила, как однажды шайка Лестрейнджа и Розье пришла в библиотеку. Началась перепалка с каким-то юношей на почве крови. Родольфус толкал и целился палочкой в лицо. Шайка смеялась, а громче всех Блэк. Смех ее, как скрип и скрежет. Ненастоящая радость. Только бестолковое злорадство. Гермиона точно помнила как подпрыгивали и пружинились кудри, как тряслись плечи. – Ворона! Повыдирать бы тебе перья! Гермиона хлопнула книгой и вышла. Горе-компания видела ее. И вслед кто-то крикнул: очень скоро ваши глаза закроются навсегда. А души разорвутся от ужаса. Ее дернуло от воспоминаний. Из-за репетиции взмаха палочкой Пандора ничего не заметила. Наверняка, воображая, как тела змееносцев без костей расползутся по полу поезда.