Стань моим маяком в беспробудной тьме...

— Где же оно! — сердилась я, перелистывая Книгу Теней в поисках заклинания. — Какая была страница с этим проклятым заклинанием, которое скрывает тебя от всех?! Стоило мне произнести эти слова как книга сама по себе начала быстро переворачивать страницы. Её резкие взмахи создавали легкий ветерок, разнося запах старых страниц и пыли. Остановившись на нужном развороте, она подсветила голубым, почти лазурным цветом, мне нужный текст. Время показало 20:47. Ровно через десять минут начнётся собрание, медлить нельзя. На древнеангельском языке я произнесла строки из букв переплетенные в слова. Не знаю как оно должно было подействовать, может руки должны были вспыхнули белым пламенем, или я не должна была бы отражаться в зеркале, произойти какой-то хлопок или же любой другой маячок для того, чтобы понять — всё произошло правильно и я стала невидимой для остальных глаз. Сидя на кровати, я повторно взглянула в зеркало, и в нём всё ещё отображалось собственное изображение.

***

20:30. Лагерь Мальбонте. Я, Ангелос, уже прибыл в лагерь врага Небес. Здесь я бывал всего три раза, когда проходили собрания, и каждый раз мой старший брат Серафиэль по пятам ходил за мной, чтобы в нужный момент остановить меня, если я попытаюсь выискать какую-то информацию против хозяина этого места. Он неоднократно просил меня образумиться и перейти на сторону Мальбонте, но это никогда не обвенчалось успехом. Но, несмотря на всё происходящее, Серафиэль, как и положено старшему брату, всегда пытался меня защитить. Даже с тех пор, когда узнал, что я шпион в лагере. Я вижу, как его душа мечется в противоположные стороны. Он хочет быть верным приспешником Мальбонте и не таить от него ничего, но так же, он хочет быть со своей семьей, со мной. Но только по одной причине это невозможно — я никогда не примкну на сторону полукровки. А Серафиэль никогда не сможет мне полностью доверять. Что ж, я согласен на это, но я не стану им помогать уничтожать небеса. Я стою у дверей, ведущие прямиком в кабинет Мальбонте. Он сейчас там, и, наверняка, уже почувствовал чужую энергию за стеной. — «Пора» Я планировал попасть в эту комнату, в которой хранится вся важная информация о его планах на будущее небес, чтобы, если уж не украсть пару важных свитков, то хотя бы узнать, что где лежит, чтобы следующий раз забрать это с собой. Однако, я пришёл сюда не только из-за этого. У меня была для Мальбонте новость. — Входи, Ангелос. Я не удивился тому, что он знал, кто стоит в коридоре. — Ты что-то хотел мне рассказать? — спрашивает он, стоя спиной ко мне и рассматривая текст на тонком пергаменте, который почти просвечивался, от стоящей на столе свечи. Пока он не видел моих глаз, они мельком осмотрели весь кабинет. — Предполагаю в Цитадели есть твои приспешники, и это не только я. Дело в том, что Эрагон говорил об этом мне. Он доверяет мне. Но ангелы из Совета уже подозревают кого-то. Мальбонте никак не среагировал, абсолютно никак. Он дальше продолжал рассматривать писание, словно я не сказал ему только что о том, что его шпиона подозревают. Словно это было неважно. Это был первый признак того, что здесь что-то не так. — Возможно, главный советник говорил об этом именно тебе специально? Для того, чтобы ты выдал себя. — предположил Мальбонте. — Не думаю. — опроверг я. — Тогда, мне пожалуй нужно встретиться с ним, моим приспешником, не считаешь? — без особого влечения в разговор сказал Маль. — Если этого требует ситуация. Нам всем было на руку, если Мальбонте отправится на встречу, это будет означать, что план Эрагона сбудется. — Я думаю встретиться с моим информатором через несколько дней. Как считаешь, где ангелы не смогли бы нас найти? — «Он советуется со мной по этому поводу?» Это был второй сигнал, из-за которого я должен был засомневаться, но перспектива, что всё пойдёт по плану затуманила мне разум, и я, слепой в бреду, преследовал одну идею — план Эрагона, который удивительно успешно реализовывался. — Порой люди не замечают того, что лежит прямо у них на виду, и ангелы не исключения… Цитадель. Лучшее место это Цитадель. — Какая ситуация в столице Небес? — Всё спокойно. Никаких изменений. Я соврал. Весь город готовится к тому моменту, когда Мальбонте нагрянет в город. Мальбонте скоса посмотрел на меня, а потом, поверив мне кивнул. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо. Я заметно напрягся, ведь этого я точно не мог ожидать. — Я благодарен тебе, Ангелос. За твою верность. — он сказал эти слова полностью серьезно, а затем: — Скоро начнется собрание. Предлог для того, что мне пора. — Да, я уже собирался уходить. — Ангелос, это всё? — окликнул он меня у двери. Я обернулся к нему в последний раз и тщательно посмотрел в глаза и ответил ровным, уверенным, таким, что не заставляет сомневаться ни в чём голосом: — Абсолютно.

***

20:50 Нет времени проверять. Выскочив из дверей комнаты, я понеслась в кабинет, где должно было состояться собрание. В этот кабинет можно было попасть с двух коридоров, в правом был главный вход, в левом — запасной. Предвидев то, что все, естественно, будут заходить через главный, я свернула в левую сторону. Дверь оказалась открытой, никого не было, пока. Услышав подступающее множество голосов, я быстро шмыгнула в кабинет. Спряталась в самом дальнем углу, в котором скрывала меня выступающая стена, с рядом стоящим камином. Комната для собраний была средних размеров, большую часть занимал стол продолговатой формы, на котором, вероятнее всего, должны были располагаться важные бумаги с дальнейшим действиями.

***

20:58 И вот, стоя в коридоре главного здания в лагере, сзади, меня кто-то хватает за плечи. Как потом выяснилось, это был серафим с золотыми крыльями, которые с каждой секундой теряли своё свечение. Это был Серафиэль, мой брат. — Ангелос! — тихо зашипел моё имя Серафиэль, заталкивая в угол, где нас не смогли бы подслушать. — Ты не найдешь здесь ничего, что поможет Цитадели в войне против Мальбонте. Совет не получит никакой информации. — О чем ты, Серафиэль? Я ничего подобного не замышлял. — Ты, Ангелос, наверное, не знаешь, что ваш посланник, которого недавно отправлял Эрагон к Мальбонте был убит в тот же день. — «Но…» Серафиэль не останавливал свою речь, чтобы посмотреть на моё замешательство. — Ваш посланник должен был передать лишь информацию о том, что информатор в Школе ангелов и демонов отправляется к Мальбонте и то, где Ребекка держит нужный ему предмет. Я знаю это, потому что стоял за дверьми залы, где вы об этом говорили. Когда мы с тобой встретились, там, на верхушке башни, я уже отправил своего посланника в лагерь, чтобы тот рассказал Ему обо всём. Мальбонте знает, что его разведчик рассекречен и собирается с ним на встречу, но страж, которого отправил Эрагон, никогда не исполнит своё назначение, он был также убит, как и ваш посланник. Но об этом уже никто не узнает. Мне нужно было ещё пару минут, чтобы усвоить полученную информацию, но в это мгновение мы услышали голоса, которые направляются в нашу сторону. Серафиэль бросил на меня короткий ничего не выражающий взгляд, обошел и присоединился к остальным, которые направлялись по коридору в кабинет для собрания.

***

Бурно обсуждающие что-то ангелы и демоны вошли в комнату, каждый был особо увлечен в разговор и не обращали, почти ни на что, внимания. Я выглянула из своего укрытия, чтобы посмотреть, кто собрался в этой комнате. Большинства я никогда не видела, это были архангелы и архидемоны и более высшие по чину бессмертные. Комната заполнялась всё больше незнакомыми лицами. Предпоследним зашел Фенцио, он с презрительной усмешкой оглядел всех присутствующих. Наверно думая у себя в голове о том, какие же никчемные эти заносчивые ангелы и демоны, бывшие адмироны и еще 11 прислужников Сатаны, господства, власти, силы — все они никчемны так же как их должности, когда преклоняются перед полукровкой, сильнее их всех вместе взятых. Кажется, я увидела одну фурию. Престол, который сейчас не соответствует своему званию, держал старинные свитки, потом, они же были успешно уничтожены в руках Мальбонте. Гул, стоящий в помещение резко прекратился, как только в дверном проеме показалась могущественная фигура. Часы на полке показали 21:10 В это время зашел последний бессмертный — их лидер и будущий, по мнению всех присутствующих, король Небес. В комнате, наполненной тишиной, ощущались скользкие лапы страха на шеях бессмертных: несмотря на то, что всё эти демоны и ангелы были его последователями, преданными воинами и больше всего приближенными ко всем скрытым делам лагеря среди бессмертных, я видела как у каждого трепетали крылья перед ним. Тяжелые, размеренные шаги к главному месту за столом нарушили могильную немоту. Мальбонте обвел взглядом всю комнату и начал собрание. Первые десять минут демоны и ангелы докладывали своему повелителю о происходящем на разных территориях. Последним поднялся для своего рассказа молодой ангел с перьями за спиной цвета драгоценного желтого металла. — Прошу тебя, серафим Серафиэль. — добродушно позволил Мальбонте. — «Серафим Серафиэль? Главный серафим, власть на небесах которого почти равносильна главному советнику Цитадели Эрагону?!» — от услышанного имени и звания мои глаза расширились. Взгляд впечатался на стоящего перед Мальбонте серафима, который, не могу поверить, подчиняется ему… Выбрать его сторону, когда ты почти что любимец Господа Бога? Имея власть, огромную власть на небесах после Шепфа? Предать Творца всего сущего, ради революции в иерархии ангелов и демонов, при том, что твоё положение на небесах никогда не ущемляли. Принять сторону сына ангела и демона? Это повергло меня в шок. Что творится с небесами, когда серафим передаёт свою веру в Создателя? Меня словно погрузили под воду, безмолвие, которое стояло в помещении оглушило. В голове проносились самые разные мысли, которые не могли зацепиться в сознании ни на секунду. Глаза приковались к полу, словно только этот потупленный взгляд в деревянные доски всё ещё держал меня на ногах. — Цитадель… — зазвучал голос высшего ангела, и он вернул меня в реальность. Я пристально рассматривала Серафиэля, и подметила то, что его внешность удивительно схожа с ещё одним ангелом, который сидел напротив него и вошел в кабинет отдельно от группы бессмертных. У серафима были короткие светлые волосы с теплым оттенком, сероватые глаза с отливом голубого, весь в белом одеянии, положенного для серафима, но взгляд зацепился на крыльях. Золотые перья за спиной словно угасали, одно из них выделялось ото всех остальных, оно было тёмное, чернее ночи, ни у кого раньше я не видела настолько темных крыльев, их будто поглощает самая настоящая тьма. Наверное, ирония в этом: Шепфа возвышает тебя, твою непреклонную веру в Него, твою силу, одаривая золотыми крыльями. Серафимов можно считать поцелованными Богом. Показывая это всем, Он оставляет на ангелах Свой след в виде искрящихся золотом перья. Наделяет большой властью, за истинную веру в Него. Но также, Он выделяет их за предательство — черным цветом, мраком ночи и пустоты. Тьмой души, которая потеряла огонь светлой веры. Именно таких ангелов называют Падшими. Отвергая веру в Создателя, Он принимает это, ведь Бог милостив к избранным, и справедлив ко всем остальным. Справедлив ко всем остальным… Но оставляет на оступившихся избранных Свою метку, как печать, словно клеймо, которое будет видно всем. Вот почему у падших ангелов крылья чернеют. — Цитадель открыто признала опасность всей ситуации на небесах. В частности, за каждого последователя и приверженца «стороны Конца» — так они обозначили твою сторону, Мальбонте, назначают награду и за любые сведения, которые они посчитают важными. — «Твою?!» — выделилось у меня из его речи. Когда все остальные ангелы и демоны обращались к нему только на «Вы» или же старались всеми силами выразить своё почтение и превозносить его, этот бессмертный обращался к Мальбонте точь к равному себе. Но даже он — один из самых могущественных ангелов, не мог сравниться с ним. — К тому же, советник Эрагон велел усилить контроль по всей Цитадели, и в особенности на входах и выходах из города. В пабах и прочих заведениях стоят стражи контролирующие всех. Драконов и смотрителей в небе стало больше, армия ходит по городу во всем снаряжении, в любую минуту готовые к приходу незваных гостей. Горгульи на башнях считывают лица всех бессмертных. Возвышения, высокие шпили домов заняли смотрящие, каждый час они меняются. Амулеты, скрывающие энергию стали запрещёнными. Если их обнаружат, ведут на допрос с проникновением в сознание, когда ничего не найдут — отпускают, но слежка за тем бессмертным усиливается. В 19:32 солдаты зачастую находятся в тех самых пабах и забегаловках. Безопасным местом стали узкие улицы между домами. Большинство жителей запечатывают свои поместья и перебираются в хижины. Темный лес, заграждённый сильной магией. Торендо был против, говоря, что в этом действии не было необходимости. Перед глазами все поплыло. Образ стоящего серафима, сидящего Мальбонте и всех остальных начал приобретать неясность, предметы в комнате возымели искаженную расплывчатую форму, пока всё перед глазами не исчезло. — Только безумец пойдет в долину Смерти. Моя голова трещит по швам, словно кто-то занес топор в затылок. — «Или же, свернули шею» — сквозь боль вспоминаю я, как это сделал Сатана. — «Или её срубили мечом» — ещё один быстро пролетевший момент в памяти, но на этот раз пострадала шея тогдашнего правителя Ада от моего меча. Я сморщиваю нос и потираю пальцами глаза, приходя в себя, от какого-то странного забвения. Открыв глаза, я всё ещё смотрю на мир через пелену, но понимаю, где нахожусь, и это не кабинет для собрания, и даже не лагерь Мальбонте. — «Цитадель?» — А, заметь Эрагон, добраться к Цитадели сквозь лес можно только через долину, или долгими обходными путями и часами блуждания по лесу. — «Что я здесь делаю?» — Ты предполагаешь, что Мальбонте будет подкрадываться к городу как низшее трусливое создание? Изволь меня от этого бреда! Я уже слышала этот голос. Пошатнувшись, я задела ногой стоящий рядом стул, который проскрипел по мраморной плитке. На меня обернулись двое. Советник Эрагон и Торендо, голос которого я только что вспомнила. — Прошу прощения. — произношу я. — «Какого черта?! Я говорю чужим голосом!» Прощения попросил мужской низкий голос. — «Что происходит?» Глаза замельтешили по зале, ища что-то зеркальное. Они остановились, когда я увидела своё отражение в стекле окна. Я оказалась в теле одного из ангелов, которого видела на собрании. — «Он зашел отдельно от группы бессмертных…» Светлые волосы до уха, глаза с голубым отливом, белая кожа, а одежда слишком мрачная для ангела. — Ангелос. — окликнул Эрагон. — Ангелос, все в порядке? — переспросил он. — «Он обращается ко мне.» Я молча киваю, но не избавляюсь от двух пар следящих глаз. — «Ангелос, значит…» Первым прерывает свой настороженный взгляд Торендо, вновь обращаясь к Эрагону, словно меня здесь и не было. — Но даже если враг захочет пройти этот путь, было бы уместно, чтобы ангелы оградили лес надзирателями. Эта территория могла бы стать нашим преимуществом, в случае если названные гости захотят покинуть город незамеченными — они направятся в зелёную чащу, в котором будет полно заготовленных ловушек и поджидающих стражей. Но тогда, следовало бы уменьшить количество надзорных в городе. — Торендо, это невозможно. Не выгодно. У нас попросту не хватит добровольцев. Преобладающее значение имеет город и ключи Шепфа, которые мы должны беречь и охранять любой ценой. В нашей ситуации, когда враг сильнее, будет слишком безрассудно выводить лучших стражей из Цитадели в лес. Всё это они говорили при мне, я поняла, что Ангелосу, кем бы он ни был, в Совете весьма доверяют. — «Это значит… Он шпион в лагере Мальбонте? Или он попросту втирается в доверие к ангелам, и на самом деле верный Малю?» — «Я по непонятным причинам оказываюсь в чужом теле, в Цитадели, в зале Совета, где Эрагон и Торендо обсуждают план защиты города, я — Ангелос, который предположительно шпион в лагере Мальбонте, служащий Совету, и сейчас, в это мгновение, объект наблюдения странно глазеющего на меня ангела, прячущегося за стеной в этом помещении.» Понятие всего происходящего кажется для меня самым настоящим безумством. — «Сошла с ума.» — констатирует здравый смысл, если он остался, конечно. Торендо и Эрагон не замечают ангела, но мои глаза узнают его — это Серафиэль. Я медленными полушагами подступаю к Серафиэлю. — Что ты здесь делаешь? — шепчу я. — Я удивлен, Ангелос, что ты меня сейчас спрашиваешь об этом, а не сообщаешь о моём присутствии Эрагона. — «Он смеётся?» — Что, чёрт побери, происходит?! — Разве ты не видишь? Я шпионю, — объясняет очевидное серафим. — Для Мальбонте? — Странный вопрос, Ангелос. — «Конечно же, для него! Глупый вопрос, Вики.» — А я? Что я здесь делаю? Серафиэль подозрительно смотрит на меня исподлобья. — Мой брат с Советом сошел с ума? — «Не знаю как твой брат, Серафиэль, но Вики Уокер точно сошла с ума» — Странные у тебя сегодня вопросы, Ангелос. — Но ты же шпионишь для него. — я говорю примитивные факты, тем самым пытаясь узнать что-то новое. Серафиэль устремляется в меня непонимающим взглядом, но потом невзначай бросает. — Что ты, что и я шпионим. Различие лишь в том, мой братец, что я — для Мальбонте, а ты — для Совета. — «Значит… Серафиэль знает, что Ангелос шпионит в лагере, но никому об этом не говорит. Так насколько же ты верный Мальбонте?» — Конечно. Я знаю это. — произнесла я, отдаляясь от серафима, а затем почувствовала легкое головокружение. Резкость в глазах снова исчезает, и я проваливаюсь в темноту, но перед этим Серафиэль хватает меня за рукав и разворачивает так, чтобы наши глаза встретились. — Кто ты?! — грозно шепчет он, тормоша меня за руку. Он догадался, что в теле его брата кто-то другой. Перед Серафиэлем стоит лишь оболочка ангела, который давно знаком ему, но не его брат Ангелос. — «О, нет.» Не знаю, сможет ли он залезть в мое сознание, учитывая всю ситуацию с чужим телом, но я не пренебрегаю осторожностью и отвожу глаза. Пытаюсь выдернуть руку, но на второй раз хватка серафима оказывается намного сильнее. Моё тело ослабевает с каждой секундой. — «Как же не вовремя!» — Серафиэль, ты бредишь. Отпусти меня! — Кто ты?! — не слыша меня повторяет он. И на долю секунды ему удаётся заглянуть в моё сознание и попасть на тот самый момент перед выходом из комнаты, когда я смотрела на себя в зеркало. — Кто ты такая? — это были последние слова, которые прозвучали для меня в чужом теле. Я резко открываю глаза и снова нахожусь в лагере, за стеной у камина, где меня не видят. Всё осталось прежним, время, словно не шло дальше после того как я пропала из реальности. Серафиэль не сдвинулся ни на сантиметр с того места где стоял, Мальбонте не сделал ни одного движения после того как я видела лишь его силуэт, примерно тридцать минут назад, стрелка на часах показала то же время, что и до моего «исчезновения». — «Время будто бы не протекало дальше своим естественным путем после того как я провалилась в… во что? В видение? Прошлое? Что это было? Почему я была в тела того ангела, что сейчас спокойно сидит за столом, в пару метрах от меня?» — Ангелы предостерегаются. Сейчас любой шорох в углу они проверяют. Вся Цитадель напугана, как никогда раньше. Все присутствующие зашептались после услышанного, а дальнейшее произошло с одной стороны мгновенно, а с другой — бесконечно долго. Ангелос, которого я успела кое-как познать, подскочил из-за стола, из-под темно серой накидки сверкнуло острие ножа. Его лицо исказилось от злости, губы скривились в зверином оскале, в серых глазах загорелся дьявольский огонь. Всё это принадлежало сидящему в центре, на почетном месте, сыну ангела и демона. — Ты! Ты должен умереть. — закричал ангел бросаясь на Мальбонте. Тот неподвижно сидел на своем троне, не шевельнувшись, даже пальцем не двинул, только глаза, смотрящие на ангела — смеялись. В этот же миг ангела, по всей видимости, самоубийцу, из-за своего решения напасть, перехватили под локти, сидящие рядом демоны. Нож, который был в его руках, оказался в ладони одного из демона, и он сразу же несколько раз без перерыва пырнул им в живот небесное существо. — Серафиэль, неужели это ты? Как ты мог так поступить со мной! Я же твой брат! — душераздирающе говорил он. — Ты постоянно говорил мне, что я совершаю огромную ошибку, оставаясь верным Совету и Шепфа, но ты даже не представляешь, что выбирая его сторону, помогать полукровке, который погубит наш мир — это самая большая ошибка. Серафим без малейшей жалости смотрел с высока на бьющегося в разные стороны, стараясь вырваться с хватки демонов своего брата. — Брат! — беспомощно кричал ангел. — Чего ты этим хотел добиться, Ангелос? — беспристрастно с холодным льдом в глазах спросил его Серафиэль. — Попытку убить! Он — отродье запретного союза ангела и демона, зло в самом чистом виде, которое уничтожит небеса, как ты этого не поймешь! Ты веришь, что это чудовище принесет Равновесие? Глупец! Вы все здесь глупцы, слепо верующие в смерть, потому что он… — тыча пальцем в веселящего этим Мальбонте, мучительно кричал ангел. — Потому что он несет только разрушения! Шепфа должен был убить тебя ещё тогда! — рычал ангел то одному Мальбонте, то всем остальным. — Кто велел тебе перейти на его сторону и, что ты успел доложить за всё время? — перебил раздирающую проповедь брата Серафиэль. Ангелос посмотрел на него так, словно ожидал этот вопрос от любого в этой комнате, но не от родного брата, в голосе которого не было ни беспокойства, ни жалости. — Будто ты не знаешь! — Имена, назови их. — говорил брат с братом. — Катись в Небытие! — огрызнулся Ангелос и продолжил: — Если Маль-бон-те и добьется Равновесия — это будет концом для всех небес! Ангелос, потеряв много крови, в которой стоял на коленях, больше не пытался выбраться, понимая, что ничего уже не сделать. — Знайте, он придёт к власти с кровью на руках тысячи бессмертных! В то время когда ангел задыхался кашлем с кровью, Мальбонте звонко рассмеялся. — Агиросион! — окликнул одного из своих последователей Мальбонте, и тот повернулся к нему. — Демон, отвечающий за смерть первенцев, но убивающий не всех, а только потенциальных будущих грешников, почему же ты не лишил меня жизни как только я родился? — сарказмом говорил Мальбонте. Его смех подхватили все остальные, лишь Серафиэль стоял без единой эмоции, и его умирающий брат, с лицом безнадежного смертника перед скорой кончиной. Мальбонте встал со своего трона и медленными шагами, как нападающий охотник подходит к своей добыче, остановился возле белокрылого бессмертного, который, какая ирония, скоро умрёт. У него больше не было сил поднять голову и посмотреть на Маля. Тогда полудемон сам взял его за блондинистые волосы, заставляя поднять глаза на встречу со своей смертью. Ангелос без малейшего страха заглянул в омуты своей погибели. — Ангелос… ведал ли ты, что носителям твоего имени желательно избегать крайностей, проявлять спокойствие и принимать мир таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. — начал говорить Маль. — Думаю, ты осведомлен, что твоё имя в переводе с греческого — «посланник». Пришло время выполнить свою миссию, Ангелос. — грубо откинув его голову, Мальбонте стал расхаживать по комнате, продолжая свой монолог. — Мне не нужно знать имена кто подослал тебя, чтобы отправить послание им. Начнем с того… — Мальбонте вынул меч из железных ножен, которые по всему изделию были обрамлены серебром. Прокручивая клинок в руках, разминая этими движениями кисти рук, Мальбонте ходил вокруг своей жертвы. — Начнем с того, что ты уже на последнем вздохе и истекаешь кровью. Рана смертельная, так что тебе ничего не поможет, хотя… Если только Шепфа спуститься тебя спасти. — всё демоны издевательски засмеялись, лишь трое сохраняли молчание — Ангелос, Серафиэль и Мальбонте. — Ну, где же этот Бог, когда он так нужен? Почему Он позволяет тебе принять такую несправедливую судьбу? Где Его милость к своим детям? Его слова были предназначены только Ангелосу, но я слышала, что там звучат терзания самого Мальбонте. Маль намеренно тянет по полу острие клинка, чтобы этот звук — острого лезвия, вызывал у ангела страх. — Я не собираюсь держать тебя долго в живых, и не буду обрекать на мучения. Твоя задача принести весть, Посланник. И она начнётся с того, что я отрублю тебе голову. — с совершенно спокойным, и даже скучающим видом, говорил он. — Твоё мёртвое тело отдадут на поживу субантрам, будет от тебя польза. Потом, голову поместят в коробку и отправят в Цитадель. В тот ключевой момент, когда получатели откроют коробку… ты, Ангелос, а точнее то, что от тебя останется и выполнит своё предназначение. Маль присел на корточки, так чтобы ангел увидел его лицо. — Посланник принесет последнюю весть, и, поверь, она окажется не самой приятной. — прошептал он без усмешки. Меня поразило больше всего то, что в глазах Мальбонте я не увидела ненависти, злости, или негодования, лишь глубокую печаль, испытывающую к тому, кто истекает кровью напротив него. Затем он поднялся и подошел к окну, всматриваясь вдаль. — Был бы ты на земле, во времена Древней Греции, и я отпустил бы тебя, чтобы отправить своё послание — тебя всё равно убили бы. Знаешь ли, эти греки, не очень-то любили когда им приносили плохие новости. Считай, я сделал тебе одолжение. — Может, ещё и поблагодарить тебя за это, чёртово чудовище? — Грубо, очень грубо для ангела. — делая грустное лицо насмехался какой-то демон. — Будь ты проклят, Мальбонте! И все остальные, кто будет на твоей стороне! — прокричал Ангелос и презрительно посмотрел на своего брата, проклиная и его. — Какие твои последние слова? — отдал смертнику такую честь Мальбонте. Вся ненависть, которая была в этом ангеле, отражалась в его серых глазах, цвета грозовых облаков. Он запрокинул голову, с болью в животе нахально усмехнулся Мальбонте в лицо и гордо прошептал: — Захлебнись в крови тех, кто пал от твоего меча. Благослови это Шепфа! — это был плевок в лицо Мальбонте. Это имя, поднимающие в Мальбонте ярость, было выплеснуто для него с губ Ангелоса. Мальбонте скривился и ангел добавил: — Вот оно, вот то, чего я добивался, Маль-бон-те! Если безысходно за ангелом придет смерть, то он хотел напоследок утешиться испорченным настроением Мальбонте. Ангелос сложил окровавленные ладони в молитве, закрыл глаза, на последнем издыхании он оставлял за собой последнюю фразу: — Шепфа, прошу, забери и спаси меня… Маль улыбнулся с того, что ангел всё ещё надеется на милосердие Шепфа, и в последние минуты вместо того, чтобы пытаться спасти себя самому, он молится своему Господу. — Очисти душу мою от греховных помыслов. Избави меня, Господи, ибо Ты моя крепость и упование моё и Тебе слава и благодарение во веки. Ами… — ангел не смог закончить свою молитву. За одну секунду меч в руках Мальбонте замахнулся вверх и резко срубил голову Ангелоса с плеч. Она покатилась в мою сторону, а я словно остолбенела и ошарашено глазела на неё, лежащую за пару метров от моих ног, на голову, вокруг которой растекалось темное вещество — кровь. Глаза его были открыты, расширенные зрачки словно смотрели именно на меня, мне в душу. Челюсть его отвисла, уголки губ остались в собственной крови. На его лице навсегда осталась застывшая маска страха. Прозвучал жуткий грохот. Тело Ангелоса безвольно упало и замерло в неестественной позе, с места отрубленной головы били тонкие струйки артериальной крови. Его белые крылья распластались по земле, перья развеивал легкий ветерок, идущий из открытого балкона. На ангельские снежные крылья падали капли бордовой жидкости с клинка его палача. С холодным оружием в руках Мальбонте стал выглядеть ещё более пугающе и жестче. Комната стала залитой кровью ангела. На моих ресницах появились пару кристальных слезинок. В тот момент я поняла одно: На что бы ты не поставил, на чёрное или белое, какую бы сторону ты не выбрал, цвет крови — всё равно алый. Её прольют обе стороны, и каждая будет убивать. На войне убивать будет даже самый чистый ангел. — Аминь. — губами я закончила молитву Ангелоса. Мальбонте подозвал стражей за дверью, повелевая им убрать тело и выполнить то, что он говорил — тело отдать субантрам, голову отправить в Цитадель и вложить в коробку записку, которую он передал одному из стражей. Краем глаза я увидела содержимое записки, и там были отнюдь не слова с добрыми пожеланиями. На маленьком, идеальной формы квадрата листке бумаги был нарисован один лишь символ. Вендетта — кровавая месть. Взмах рукой какого-то демона и вся кровь на полу испарилась… ему в бокал. — Ммм, давно не выпадало возможности почувствовать на языке вкус ангельской крови. — сказал тот облизывая губы, готовясь отпить с бокала новую порцию алой жидкости. От увиденного мне стало плохо, болезненный жар прошелся по всему телу. Рукой я оперлась об стену, чтобы устоять и не рухнуть на пол так же, как и тело недавно живого ангела. Мальбонте отбросил окровавленный клинок и обратился к Серафиэлю. — Ты правильно сделал, что рассказал о замыслах своего брата. Я ценю бессмертных, которые понимают, как нужно поступить правильно, если они хотят дойти к общей цели. Знают, что у каждого для этого будет своя цена. И они готовы её заплатить, какой бы дорогой она не была. Выбирают высшую идею, для лучшего всех остальных, хотя сами для этого пожертвовали чем-то очень дорогим. Серафим опустил голову и сильно зажмурил глаза, борясь с подступающими слезами, но вопреки всему он собрал сил, чтобы поднять взгляд на Мальбонте без стыда из-за своей слабости и сдержанно кивнуть его словам. Первые минуты после произошедшего, бессмертные вели ничем не примечательную беседу. Сначала все говорили об одном, потом разговор поделился на вторую тему, затем на третью, четвертую, пока не поднялся неразличимый гул голосов. Каждый ангел и демон говорил друг другу о своём, не слушая собеседника. Мальбонте не участвовал в этом, лишь наблюдал, а когда надоело, он стал расхаживать по комнате. Безперерывные голоса, которые гремели на весь кабинет, были для меня тихим жужжанием по сравнению с тяжелыми, неторопливыми шагами, которые отскакивали эхом у меня в голове. Маль остановился ровно на том месте, с ракурса которого меня можно было хорошо заметить. Мной завладели сомнения об удачном исходе скрывающего заклинания, и я решила аккуратно отойти за стену, чтобы наверняка спрятаться от лишних глаз. Только я подвинулась вправо, как половица подо мной тихо скрипнула. — «Ну почему это всегда случается со мной?» — простонал мой внутренний голос. Кажется, Мальбонте этого не услышал, он продолжил свой круг по комнате. Обошел огромный стол с картами и какими-то бумагами, наверное, очень важными, своё кресло и вновь был готов сделать ещё один круг, но остановился возле камина, от которого я была совсем недалеко. На нём стояли часы, которые показывали 22:26, и что-то ещё очень маленькое, похожее на статуэтку. Он взял её в руки и задумчиво стал рассматривать, вращая в ладони, будто был увлечен только ею. Мальбонте стал подходить к тому месту, где стояла я, но он не замечал меня, весь его сосредоточенный взгляд был направлен фигурке в руках. Но пока за стеной было место, я отходила, в то время как мужчина приближался. Спиной почувствовала как упираются крылья в стену, а он не собирается замедляться. Я поднялась на носочки и молилась, чтобы он не сделал ещё один шаг ко мне, иначе… Мои молитвы были услышаны, и он остановился ровно за один шаг и два дюйма от меня. Мальбонте подобрался как нельзя близко… нас разделяет всего в один маленький шаг. С такого расстояния будь я и невидимой для его глаз, услышать чужое дыхание вполне возможно, с вероятностью в сто процентов. Я медленно поднесла ладонь ко рту и носу, закрывая их и стараясь как можно тише дышать. Глаза отчаянно устремились в возвышающуюся надо мной фигуру крылатого брюнета. Мальбонте пошатнулся, словно намеревался сделать ещё один шаг, но потом передумал. Два дюйма были пересечены. Кажется, если бы я вдохнула на всю грудь, она могла бы соприкоснуться с его. Я была так растеряна от своего безысходного положения — загнанной в один из углов комнаты, в тупике между стеной и бессмертным, который стоит рядом, что только сейчас смогла увидеть, что же он так внимательно рассматривал, крутя это между пальцев. Фигурка ангела. Это была маленькая деревянная фигурка ангела. — Милый ангелочек, правда? — вкрадчиво прошептал Мальбонте, не отрывая от статуэтки взгляд. Он поднял голову вместе с рукой, в которой был деревянный ангел, чтобы осветить его лучами от костра камина и лучше рассмотреть. Его ладонь с фигуркой зависла напротив моего лица. Несмотря на то, что он поднес статуэтку выше, чтобы разглядеть её, его глаза смотрели сквозь неё, его цепкие глаза смотрели прямо в мои. — Не хочется оставлять темно-синие кровавые увечья на его светлой, такой мягкой и нежной коже, ломая его шею. — говорил Мальбонте о статуэтке, но что-то мне подсказывало, что эти слова предназначены не для фигурки в его руках. Мои голубые радужки растеряно бегали по его темным, но в это время, оказавшись с новым для меня медовым оттенением глазам. Слегка приглушенный хруст раздался в руке стоящего напротив меня. Мгновенный треск дерева под нажимом пальцев Мальбонте и фигурка переломилась пополам, разжав сильный кулак, я увидала как голова маленького ангела была отделена от шеи. По позвоночнику пробежал табун из тысячи мурашек, не в силах опустить взгляд от лица Мальбонте, я неподвижно замерла, как статуя, не шевеля глазами и даже не дыша. — Как жаль. — раздался чуть хриплый, низкий голос мужчины, созерцающего поломанную фигурку в своей большой ладони. Во рту накопился горький привкус страха. Я приподняла руку на уровни груди и пальцами показала ему цифру два и немного помахала ими в разные стороны, чтобы обратить внимание. Этим действием я намеревалась проверить, правда ли он меня видит. Но словно мне было недостаточно его глаз, которые безошибочно смотрели не в стену, не сквозь меня, а именно в мои глаза. — «Но, что если это не так? И он всё ещё не видит меня? Вдруг он меня не видит?!» Я подумала, если он повторит моё движение, это будет обозначать то, что я не скрыта заклятием от его взора. Мальбонте тяжело вздохнул, смотря на покалеченного ангелочка, но в тот же миг он бросил фигурку в хищную пасть пожирающего дерево огня. Статуэтка разрушалась пока и вовсе не превратилась в пепел. Посмотрев, как горит дерево, Маль сделал шаг назад, и ещё один, и ещё. Я смогла опуститься с носочек и глубоко, но очень-очень тихо вдохнуть. — «Это значит…это значит, он меня не видел!» — облегченно с ноткой радости пронеслось в моей голове. Он развернулся ко мне спиной, сделав один шаг, но затем, владелец могущественных багровых крыльев помедлил. Склонив голову набок, словно вновь над чем-то задумался, а я продолжала за ним следить. Но потом, Мальбонте обратно повернулся, в это время я была полностью расслаблена от того, что меня никто не видел, но… Когда Мальбонте развернулся, я увидела злорадостную улыбку на его лице и блестящий пыл в глазах. Мой взгляд медленно опустился ниже… к груди… напротив неё, его пальцы показали цифру два. Сердце пропустило удар, ноги подкосились, я пошатнулась, руки понеслись ко рту, не веря в то, что видят глаза. — «Не может быть…» — говорила себе, пока зрачки беспрерывно метались по его ладони. Пальцы Мальбонте сделали движение верх, якобы говоря посмотреть на него. Мои глаза остекленели, наполнились самым большим страхом лишь от мысли, что мне нужно встретиться с его взглядом. Медленно я подняла взор на лицо Мальбонте. Он почти светился от наслаждения моим провалом, и от моего страха, который вселился в меня. С несползающей улыбкой мужчина приложил палец к своим губам, показывая мне молчать, вести себя тихо и оставаться на месте. Маль отвернулся от меня и зашагал к своим последователям, перекрывая их шум одним тихим, почти уловимым в этом вопле стучанием по столу, все, кто был в этой комнате, резко умолкли. — Сегодня мы встречаем нашего верного сторонника. Она принесла для нас важные новости. — рассказывал Мальбонте, подходя к открытой двери кабинета. Он протянул руку, и стоящая фигура за дверью протянула свою крохотную ладошку в ответ, вкладывая в его ладонь. В сопровождении Мальбонте в комнату собрания вошла уже знакомая мне девушка. Маленькая, хрупкая, с такой же милой, только на первый взгляд, улыбкой. Идентична той, с которой она встретила меня в день нашего знакомства: её неестественно широкая улыбка, которая прятала в себе звериный оскал. Она была одета в белое платье, что подразумевало её принадлежность к ангельской стороне. Светлые блондинистые волосы до плеч, большие зеленые глаза, как весенняя листва иль же два осколка малахитового камня. Пухлые губы с оттенком пудровой розы, белые, и на вид мягкие как облака, пушистые перья за спиной. — «Лилу…» Не веря своим глазам, что этот хорошенький ангел оказался предателем. Я ошарашено смотрела на Мальбонте в ожидании, когда он взглянет на меня, якобы его взгляд мог ответить на все мои вопросы. Я знала, что он чувствует на себе мой взгляд, и знала то, с какой силой он противится самому себе, чтобы не посмотреть на моё ошеломленное выражение лица. Но он сделал вид, что не видит меня, говоря этим: — «Ты призрак. Тебя здесь нет, я не вижу тебя и ничего не скажу. Не отвечу на твои немые вопросы.» Лилу села на поджидающие с самого начала собрания своё место и ждала, когда Мальбонте позволит ей говорить. — Мы слушаем. — произнес он, а та начала выкладывать все секреты школы. — Всё идёт по плану. Ребекка мне верит, и я всё ещё состою в тайном совете. Ситуация в школе плачевная, она трещит по швам и полностью беззащитна. Им с трудом получается доставить провизию, Цитадель отказалась отправить дополнительных стражей, проводятся уроки с подготовкой к войне, но в этом нет ничего особенного. Школа не несет угрозы, её ученики беспомощные Непризнанные, которые ещё не открыли свои силы, а демоны и ангелы, отличаются от тех самых Непризнанных только тем, что были рождены бессмертными и чуть лучше умеют управлять способностями. По настоящему сильных бессмертных можно сосчитать на пальцах одной руки. На этих словах она закончила, словно не хотела называть их имена, но Мальбонте безмолвно смотрел на неё, ожидая продолжения. — Нам стоит опасаться учеников Школы? — горделиво расхохотался какой-то демон. — Не забывай, Велиал, что одним из лучших учеников Школы ангелов и демонов есть сын твоего прошлого повелителя, короля Ада, которому ты так свято преклонялся. — грубо осадила его Лилу. — «Внешность бывает обманчивой. То, какой ты снаружи — не всегда может быть истинным проявлением тебя.» Этот мир полон непредсказуемости и загадок. Как можно понять, что есть истина, а что — ложь, если даже друзья и враги поменялись местами?» — Дино. — один из лучших учеников школы, сильный в крылоборстве и владением своих сил. Лилу сочувственно взглянула на Фенцио, но её задание докладывать о любой угрозе для планов «стороны Конца». — «Не хотела подвергать Дино опасности? Но как потребовалось, назвала его имя первым.» — Мамон и его дочь не самые безобидные. Сейчас демон высшего ранга поддерживает интересы школы, значит, несет угрозу. Энди, несмотря на то, что он непризнанный, лучший крылолетчик школы; Один хороший крылолетчик может победить трёх сильных демонов или ангелов. Двое последних не нуждается в представлении, но всё же. Ребекка. Серафим, входящая в совет Цитадели и приближенная к Шепфа. Наделена огромной силой, с которой без труда в несколько взмахов меча сможет убить почти всех присутствующих в этой комнате. — она взглянула на Мальбонте, якобы этим говоря: — Всех, но не тебя. — И последний… Сын Сатаны, Люцифер. Все сидящие здесь демоны чуть ли не поперхнулись когда услышали имя наследника Ада. Ведь то место всегда будет их неизменным домом, и все в этой комнате знали, что если Люцифер будет жив, он станет правителем Поднебесной, и тогда, они — ушедшие демоны на сторону Мальбонте, поплатятся за своё предательство. Вероятно, они боялись его наравне с Мальбонте. — Люцифер, сильнейший из всех демонов, несмотря на то, что не имеет вторую ипостась. Физически подготовлен к любым испытаниям. Никому не хватит духу из всех демонов и ангелов потягаться с ним силами. Но я хочу напомнить — в школе нет ничего особенного, полезной информации нет. Они полностью беззащитны, они не представляют угрозы. Даже если там есть несколько сильных бессмертных, они не справятся в одиночку с твоей армией, это логично, и… Лилу тихо захрипела в нерешительности произнести то, что Мальбонте понял с самого начала. Он хотел начать говорить, но Лилу набралась смелости и выговорила первой. — Никто из них не должен пострадать. — Не переживай, их никто не тронет. — сказал Маль для Лилу, но когда говорил это, он поднял голову смотря на меня, эти слова звучали для меня. «— Не переживай, их никто не тронет.» Ведь он мне обещал. — Но я полагаю, ты, Мальбонте, хочешь услышать кое-что другое. — Всё верно. Меня не интересует в школе никто и ничто, кроме нужного мне предмета. — он снова говорил эти слова мне. — «Ты так пытаешься меня успокоить?» — Я же говорил тебе, что не трону никого, но забрать один предмет я должен. — его голос прозвучал в моей голове. Такое было впервые, и, как оказалось, когда в твоём сознании звучит чей-то голос это не самые приятные ощущения. Это похоже на легкое головокружение, когда перед глазами темнеет, а внутри головы вонзаются тысячи мелких иголок и на мгновение ты выпадает с реальности. — Последний утраченный осколок зеркала Небытия находится в кабинете директора Школы ангелов и демонов. В шкатулке, которая открывается только кровью. Лилу подробно описала как выглядит секретный ларец и точное месторасположение: шкаф, полка, за какими книгами, как достать его, чтобы не нарушить защитный механизм. — «А ты хорошо поработала, Лилу.» Вновь появился шум обсуждения услышанного. Дверь в кабинет открылась, в ней появился ещё один бессмертный под определением демона. Шум прекратился, все снова умолкли. Видимо это привычная для этих бессмертных вещь: умолкать, когда в их кругу появляется кто-то статуснее их самих и имеет определенную власть, больше их, разумеется. Незнакомец не обращал внимания на остальных, даже не посмотрел, но вежливо поприветствовался со всеми. Он лениво размеренным шагом направился к Мальбонте. Наверное, каждый, кому посчастливилось повстречать этого демона чувствовал в его энергии дерзость, щепотку нахальства, тщеславия и гордыни. Он выглядел молодо, даже юно, таких всегда называют поцелованными весной — привлекательный своей красотой. Он выделялся среди всех остальных. Его наряд совсем не похожий на привычную в этом месте форму. Видимо чувство стиля было хорошо развито в этого бессмертного. Черная футболка, на верх нее надет темно шоколадный полупрозрачный лонгслив с малозаметным оттенком красного дерева, на несколько тонов темнее были его брюки классического стиля. Удлиненный пиджак насыщенного, но в тоже время приглушенного бордового цвета, напоминающий… кровь, да, именно такого темно красного цвета, как лужи крови был его пиджак. На шее в несколько рядов весела кожаная веревка с металлическим кругом, в середине которого, сверху и снизу расположились два маленьких, отшлифованных до гладкости, камня зеленого цвета, такого же, как и его глаза. Он запросто мог бы сойти на ученика-демона с безупречным вкусом из Школы, но никак не вписывался в эти круги бессмертных, которые привыкли ходить в лохмотьях. Раньше его здесь я не видела, и образ его не подходит для обитателя лагеря, но вряд ли бы он жил в Цитадели. — «Такие цвета не свойственны для города, в котором проживает большинство ангелов, и кроваво красный не подходит к их белым накидкам.» — думала я рассматривая его. — «Этот демон слишком заметный, слишком необычный, слишком выделяющийся из толпы, слишком… слишком притягивает к себе взгляд. Если он живет не в лагере, значит, он скрывает сторону, которую занял в этой войне. Если предположить, что он не живёт в Цитадели и лагере, тогда остаётся школа, но почему-то мне в это мало верится.» Он подошел к Мальбонте и что-то начал говорить, но Маль быстро его перебил и жестом руки показал, что сейчас не время и не место для той темы, которую он начал. Тот всего на секунду в недоумение сощурился на него, а потом кивнул и покинул кабинет с собранием. Полночь. Демоны и ангелы, утомлены долгим собранием, покидают кабинет. Когда последний бессмертный захлопнул за собой дверь, я осталась один на один с Мальбонте. Стоя за стеной возле камина, я боялась выглянуть из своего укрытия. Тишина не предвещающая ничего хорошего. Ни звука. Если бы не чувствовалось темно-вязкая энергия со вкусом сладкой черники, можно было подумать, что я нахожусь в этой комнате одна. Шаги, и вновь шаги Мальбонте. Он ещё ничего не сделал, только ходил по кабинету, а мне уже сейчас хотелось быстрее убежать с этого места. Опять звук отодвигающегося стула, он сел обратно на своё место. Так прошло пять минут: он сидящий на своем троне, и я, не смеющая выйти на свет. — Ты долго будешь там стоять? — тихо с тянущей ноткой холода в его привычном звучании голоса спрашивает он. В глухой тишине его голос звучал словно гром, неожиданно сообщивший о себе на ясном небе, без единого указателя на грозу. — «Нужно выходить.» — мысленно сказала себе. — Правильно, нужно выходить. — повторил Мальбонте. Так как я и думала, он сидел в кресле, и его лицо не выражало никаких эмоций, лишь пристальный взгляд сопровождал меня всё время. За пять метров от него я остановилась, не решаясь подойти ближе. А он почувствовал это и произнес: — Ближе. — больше не смотря на меня, а только в какую-то точку позади. Сказал. Сделала. Подошла, но всё равно не так близко как он хотел. Он сложил пальцы домиком и поднес их к своим губам, вместе с этим отбивая только ему известный ритм. Я безотрывно смотрела на него, ожидая, что случиться дальше. Но признаться честно, мне с трудом удавалось неподвижно стоять на месте. Мальбонте не смотрит на меня, но чувствовала я себя, будто взгляд его сверлит меня изнутри. Больше не в состоянии терпеть молчаливость, нервно заламывая пальцы, я хотела хоть что-то сказать. — Я… — только «я» успела произнести, как Мальбонте поднял руку вверх, показывая этим жестом замолчать. Потом вновь сомкнул пальцы и продолжил ими стучать. — Отрываю от столь занимательного действия отбивать ритмы? — я понимаю, что мне не стоит испытывать его терпение, но всё равно язвительно ответила ему на предыдущий жест. Маль поднял на меня глаза, этого не было в его взгляде, но я чувствовала его удивление на то, что я ослушалась и не умолкла, как только он велел этого. — Моя благосклонность к тебе исчезает с каждой секундой, Вики. Ты не в том положении, чтобы так со мной разговаривать. — он проговорил это спокойным баритоном, но в нём чувствовалась сталь. — Ты получила то, что хотела от этого собрания? — Да. — твердо ответила ему. Он задумчиво кивнул. Скорее всего, его не интересовал мой ответ. — Я ожидала не такой реакции. — М? — переспросил Маль, словно не слушал меня. — Твоя спокойная реакция меня удивляет. Не такой я её ожидала… Но, наверное, это всего хрупкое затишье перед бурей. Ведь гром уже прогремел. — И, что за наказание я получу за свою самовольность? — подозревая в его спокойствии подвох, спросила я. — Ничего. Просто уходи. — устало произнес Маль, затем несмотря на дверь мотнул головой на выход. Не стоило даже смотреть на моё лицо, чтобы понять в какое ошеломление меня привели три его слова. — Так просто? И мне ничего за это не будет? Он молчал. На секунду я увидела, как его глаза полностью залились тьмой. Исчезло разграничение зрачков и радужек. На мгновение поникнувшее лицо Мальбонте исказилось гримасой невыносимой боли. Колеблясь в сомнениях говорить это или нет, я всё же спросила его: — С…с тобой все в порядке? — Уходи, Вики. Пожалуйста. — через силу проговорил Мальбонте надтреснутым хрипящим голосом. И когда я стояла у самого выхода, дёрнув за ручку двери, она не открылась. Нет, это ещё не всё, не может же он просто так отпустить, даже без поучения как стоит себя вести. Нет-нет, это не похоже на Мальбонте. Он неторопливо начал говорить. На первое впечатление всё могло показаться обычным, но я уловила какое-то незначительное изменение в звучании его голоса, он стал более огрубевшим, это был его голос, но его будто кто-то непроизвольно изменял на утробное рычание. Утробное рычание чего-то совершенного иного, чем голос Маля. Это что-то отличалось от всех знакомых мне звуков. Не оборачиваясь к нему, я прислушивалась. Во всем, что произойдет дальше, виновата только я. Я не придала мелким знакам должности, из-за чего успела поплатиться. — Надеюсь, этого больше не повторится. В сотый раз, знаешь ли, терпение заканчивается. По правде, Вики, я думал над тем, чтобы просветить тебе некие дела лагеря и свои планы, но… ты вновь меня ра-зо-ча-ро-ва-ла. Вот на этом я закончил, а теперь убирайся! — грозно прозвучал пропитанной злостью и ядовитой насмешкой его голос. В замочной скважине что-то щёлкнуло, и дверь сама по себе открылась, я уже взялась за ручку, но вдруг остановилась. Я обратно захлопнула дверь и быстрым шагом направилась к довольно сидящему Мальбонте. Во мне поднялась целая волна негодования и больше я терпеть не хотела. Он знал, что последние его слова разъярят меня. «Ты меня вновь разочаровала» — Ты что-то хотела, Вики? — самодовольно проговорил он, понимая, что смог вывести меня на эмоции. — Теперь послушай меня ты, Мальбонте! — наклоняясь к нему, я тыкаю пальцем ему в грудь. — Твоя самая большая проблема — боязнь довериться. Ты предпочитаешь скрывать свои истинные чувства, предпочитаешь хранить секреты, умалчивать подробности, любую информацию и всё, что с тобой связано. Тебе нравится располагать к себе доверие других, но самому очень трудно открыться кому-либо. Ты столько раз проверял меня, доверяю ли я тебе, и каждый раз в моем ответе было «Да». Мне же, ты ничего не хочешь раскрывать, абсолютно ничего. Признай, Мальбонте, что твой главный страх состоит в том, что доверившись однажды, придётся позже очень сильно пожалеть об этом. Но неужели ты боишься, что простая Непризнанная сможет разрушить твои грандиозные планы? Ты стремишься изменить мир, но даже не пытаешься поменяться самому. А ведь, знаешь, если хочешь изменить мир — начни с себя. Твоя излишняя таинственность и скрытность оборачивается трудностями в взаимопонимания. Может, если ты мне хотя бы что-то рассказал, я бы не проникала тайно на собрания. Если бы ты мне раскрыл хотя бы одну карту из своей колоды, я бы доверилась тебе ещё раз. Не пыталась что-то узнать, потому что знала бы, что важное ты мне расскажешь. Может быть, я бы совсем тебе не мешала. Может даже перешла на твою сторону. И может быть тогда, я бы тебя не ра-зо-ча-ро-ва-ла! — задыхаясь своим сбивчивым дыханием, рассерженно сообщала ему. Его глаза ничего не выдавали, на лице прочно засела каменная маска, но единственное, что он не смог скрыть, так это двигающиеся скулы, показывающие, что хоть каким-то словом я смогла его зацепить. — Ты из-за этого так расстраиваешься? Из-за того, что я тебе не доверяю? Это больше всего гложет твою душу? И главным виновником в этом всем оказываюсь я? Неужели моё доверие так много для тебя значит? — Я лишь хочу знать, что ты готовишь для будущего Небес: погибель или спасение? — Ты говоришь о двух крайностях, Вики. Я несу изменения, и поверь, они будут в любом случае. — Ты алеешь по Равновесию. Хочешь сказать, если оно наступит, этим ты сможешь победить несовершенство ангельской и демонической природы? Избавить Небеса от всех его пороков? Ты мечтатель, Мальбонте. Невозможно сотворить утопию, даже на небесах. — Мне не нужна утопия, Вики. Я хочу справедливости. — И ты готов уничтожить весь мир, чтобы достичь этого? — Готов. — И, что тогда, если не останется ничего кроме эфемерной справедливости? Если ты уничтожишь всё, зачем будет нужна эта справедливость? — Ты хочешь узнать, каким будет финал для Небес? Вики, ты сможешь увидеть всё своими глазами. — Значит, я простой зритель? — Ну как же, у каждого есть своя роль. — Если у каждого есть своё предназначение в этом представлении, я могу на него повлиять? — Думаешь, хватит сил что-то изменить? — Нет, не думаю. — Мальбонте довольно улыбнулся, но… Рано, Мальбонте, рано. — Я знаю, что смогу. Маль рыкнул с моей уверенности. — Ах, Вики… Неужели ты всё ещё веришь в те истории, где главная героиня, отождествление всего сущего добра, спасает весь мир от сущего зла, встречает свою любовь и после всех трудностей на пути, все будут жить долго и счастливо? Нет, Вики. Это реальность. Здесь такого не будет. — Не будет, потому что ты этого не хочешь? Почему все должны страдать из-за тебя? Многие бессмертные сталкивались с несправедливостью, но никто не желал из-за своей обиды уничтожить небеса. — Ты свободна, Вики. — не реагируя на всё сказанное мной спокойно промолвил Мальбонте и покинул комнату, оставляя меня наедине. — «Самовлюбленный бессмертный!» — зло именовала его. Последний раз я видела Маля час назад, но не могла успокоить своё бешенство. В полуночной кромешной темноте, идя по коридору, я возвращалась к себе в комнату. Почему-то, именно сегодня по всему дому не горели свечи. Ночная мгла разгуливала не только по улочкам лагеря, но и в каждом его доме. — «Вот коридор, сейчас направо, прямо и, и моя комната.» — мысленно проговаривала свой маршрут. Поворот, и в темноте я с кем-то столкнулась, носом ударившись в чей-то подбородок. — Ай! — вскрикнула я от неожиданности и быстро отскочила назад. — Аккуратней. — в темноте зазвучал мужской незнакомый мне ранее голос. В один момент в коридоре ярко вспыхнули огоньки в лампах, я зажмурилась, как в то время лучи осветили бессмертного. — «Это тот, что был на собрании?» Мгновенный яркий свет превратился в приглушенное свечение ламп. Но из-за заслепленных ранее глаз, было нелегко полностью увидеть стоящего передо мной. Лишь смутно вырисовывались черты лица, которые походили на того, кто был на собрании. — Простите. — машинально вырвалось у меня. Бессмертный, вместе с заинтересованностью и бесстыдством, рассматривал меня с ног до головы. Кивнув головой, в подтверждение своих мыслей протянул долгое, якобы задумчивое «ага». — Ага. Хлипкие на вид крылья, энергия не сформированная так же как и силы, никаких особенностей…значит ты непризнанная. — он это не спрашивал, а точно утверждал. Точно так, как он понял, что я непризнанная, так и я отчетливо чувствовала, как в его словах присутствует нескрываемая дымка собственной гордыни. В его словах я слышала презрение по отношение ко мне, лишь из-за того, что не была рожденной бессмертной. — «Неприятный тип.» — моментально пронеслось в моих мыслях. Но моё лицо не выражало внутреннего негодования. Вместо этого, я наклонила голову на бок, точно так же принялась разглядывать его и озвучить уже свои догадки о нём. — Хм… я вижу высокомерие, заносчивость, тщеславие, нахальство, самодовольство и надменность. Ещё я чувствую невероятное умение оттолкнуть от себя, не зная даже твоего имени. Значит, ты демон! — воскликнула я. А потом добавила: — И, похоже, довольно неприятный тип. Демон тихо, по-кошачьи рассмеялся. — Асмодей. — с широко раскрытой улыбкой представился демон и протянул мне руку. — «Асмодей…?» В мыслях вихрем проносились мои поверхностные знания об этом демоне, о котором я иногда слышала рассказы из книг, ещё когда была жива. «— Асмодей… Асмодей — один из самых могущественных, величественных и знатных персон Преисподней. Демон вожделения, блуда, ревности и одновременно мести, ненависти и разрушения.» Я была погружена в свои мысли, что протянула рука демона осталась мной незамечена. Ещё я знала, что когда люди пытались вызвать этого демона, и он появлялся, его спрашивали: — Ты — истинно Асмодей? — А я вижу ты хорошо обознана в неких сатанинских ритуалах. — усмехнулся он и низко почтительно поклонился. — Я Асмодей. Теперь ты знакома не только с самим князем инкубов и суккубов, но и с главный распространитель разврата в этом мире. — демон всё так же продолжал сиять улыбкой. — Признаться честно, я представляла тебя немного иным. — О, ты уже имела обо мне представления. — довольный своей известностью сказал Асмодей. — «Какой нахальный!» — Да, с тремя головами, первая из которых подобна бычьей, вторая человеческой, третья бараньей. Со змеиным хвостом, изо рта извергаютя языки пламени, а ноги — перепончатые, как у гуся, и восседаешь ты на Адском драконе, держа копье и флаг в руках. Вот таким я представляла образ Великого Асмодея. — завершив я колюще улыбнулась ему в ответ. Демон недовольно фыркнул моей маленькой издёвки, изображая его обезображенным чудовищем с тремя головами. И я не ошиблась, предполагая, что именно это заденет его тщеславие. — Глупые басни смертных людей, ничего большего. — бросил Асмодей сморщив нос, но быстро скрыл своё недовольство. Я уловила себя на мысли, что сказанные демонов слова — правда. Люди описывали его уродливым существом, как в то время Асмодей оказался похожим на очаровательного ангела с юным лицом. Когда изображение трёхглавого монстра приписывают юноше такой красоты — это правда можно считать кощунством. — И, что ты здесь делаешь в такой поздний час? — он обвел руками пространство, где мы находились. — Непризнанные должны давно спать в своих комнатах. — А я уже ухожу. — ответила ему, уходя за его спину. Мы были готовы разойтись каждый в своём направлении, но остановил нас грохот в темном уголке коридора, но перед этим тихий шум доносился за дверью покоев. Звук, словно разбилось стекло, или зеркало. Мы с Асмодеем недоуменно переглянулись, что означало — не одному из нас не послышалось. Не прошло и двух секунд, как после грохота из тьмы поспешно вышел Мальбонте. Я заметила как его глаза недобро замерцали в нашу сторону. На мгновение мне показалось, что он изменился, хоть видимых признаков на это не было. Но, видимо, это показалось только мне, или же Асмодей не подал виду, что он тоже это заметил. — Мальбонте, я как раз направлялся к тебе. — шагая вперед произнес Асмодей. Не обращая на него внимания, Мальбонте обратился ко мне стальным голосом: — Иди в комнату. Меня насторожил его тон, и глаза, которые в первую секунду его появления из тьмы коридора нехорошо блеснули огнем. — Х-хорошо. — покорно ответила ему, быстро разворачиваясь, чтобы удалиться. Но Мальбонте мигом и очень крепко, почти до хруста костей, схватил меня за руку, от чего я испуганно обернулась к нему. — Закрой дверь на вот этот ключ. — мне чувствовалось как эти слова давались ему с огромным трудом. Маль вложил в ладонь серебряный ключ с множеством мелких углубленных зарубок, что говорит о его старинности. Но внимание я обратила на костяшки его руки, покрасневшие, разбиты и, в крови. Я невесомо провела подушечками пальцев по его тыльной стороне ладони, не задевая его раны. — Что с твоими… — с вопросом подняла на него глаза. — Иди в комнату, Вики. — голос его словно моли об этом, но лицо показывало враждебность. Мальбонте словно неосознанно сильнее сжал моё запястье, и я тихо запищала. Стоящий рядом Асмодей в это время начал занимать Мальбонте каким-то бессмысленным разговором, предназначение которого было только отвлечь внимание от меня. Когда это подействовало, Асмодей выдернул мою руку с хватки Маля, но это резкое действие для него осталось совсем незамеченным. Бессмертному удалось отвести Мальбонте на пару шагов назад. Асмодей аккуратно подтолкнул его к покоям, якобы направляясь с ним туда. Стоя спиной ко мне, в этот же момент демон заложил руку за спину и показал мне жестом уходить. Без раздумий я быстро зашагала в свою комнату. Уже возле самой двери я услышала как Мальбонте и Асмодей вместе спустились по лестнице и зашли в кабинет для собраний. Стоя целых пять минут после того как вошла в комнату я завороженно рассматривала ключ данный мне Малем. Я хотела было развернуться и закрыть им дверь, как и говорил Мальбонте, но тотчас кто-то ухватился за моё плечо и небрежно развернул к себе. Я встретила неестественно черные глаза, вокруг которых расползались тонкие капилляры, залитые самым настоящим мраком. Его лицо исказилось гримасой ненависти. Ладонь Мальбонте сильно сжала мою шею. Я успела только вскрикнуть, как он схватил меня за шею. — Мальбонте…? В ту же секунду когда его ладонь крепко стиснула мне шею, моя рука рефлексом для защиты коснулась его. — Маль…пожалуйста отпусти меня. — чувствуя себя в капкане, который до невероятности сильно сжимает мне шею, я вцеплялась в его ладонь. Но не знаю, что руководствовало этим: страх, своей смерти или попытка своим прикосновения напомнить, кто отражается во тьме его глаз. — Пожалуйста, Мальбонте. Что с тобой? — с истинным страхом и надломленным голоском проговаривала ему. Таким методом и с такой интонацией сложно успокоить кого либо, но я не могла медлить. Мальбонте меня не слушал и с каждой секундой сильнее сжимал мне горло. — На… на помощь! — я изо всех сил закричала. Несколько мгновений и в комнату вбежал какой-то страж, который был поблизости и услышал мой крик. Он замер в дверях, наблюдая за картиной моего удушения. Как жаль, что он оказался трусом… — Пожалуйста, помоги… — хриплым, почти дрожащим голосом просила его помощи. Страж не двигался, он смотрел на Мальбонте и его искаженный цвет глаз залитыми чернотой. Страх взял верх. — Пожалуйста… — со всей мольбой просила стража-ангела. Ангел с сожалением поднял на меня глаза, в них говорилось, что он ничего не может сделать, он не поможет. Он не осмелится помешать ему. Он не будет рисковать своей жизнью для спасения другой, его важнее. — Пошёл вон! — разъяренно рыкнул ему Мальбонте. Страж мигом исчез из поля зрения. Надежда на спасение пропала, я вновь осталась один на один с Мальбонте… нет, не с ним, с кем-то другим, кто был в нём и душил меня. Я начинаю задыхаться, он окончательно перекрыл мне воздух, легкие без кислорода. Рот приоткрывается, стараясь сделать глоток жизни. В глазах всё рассеивается в темноте, которая наступает. Руки ослабевают, больше не могут сопротивляться, все попытки вырваться ускользают, пальцы лишь немного пытаются продолжить борьбу. Я почти не стою на ногах, все, что меня держит на весу — это его рука, безгранично сильно сжимающая, почти до треска, шею. Руки его стали моей тюрьмой, моей петлёй на шее. Слеза, застывшая на ресницах упала на мою щеку, покатились вниз, и зависла, готовая сорваться в любую секунду на кончике подбородка. Та самая секунда, слеза упала на тыльную сторону его ладони. Полный ненависти и злости взгляд сменился на недоумение, он приковались к месту, где его кожи коснулась слеза. Это легкое, самое незаметное прикосновение смогло пробудить его от собственных чар. Но всего на четверть секунды… всего на четверть что-то светлое вернулось в сущность. Хватка Мальбонте не ослабла, я почти не видела того, кто стоит за пару сантиметров от меня. Пелена на моих глазах, свет в них угасал с каждым пройденным мгновением. — «Это конец» — подумала я. Сильный грохот. Скрип двери. Поспешные шаги. Мужской голос. Сильный рывок, освобождающий мою шею от руки Мальбонте и я падаю на пол. Воздух. Легкие мгновенно получают свою порцию жизни, я делаю новый вдох. Зрения проясняется. Парень с зелеными глазами и каштановыми вьющимися волосами. Асмодей. Это он. Он вырвал меня из удушающей хватки Мальбонте. Демон отгораживает меня от него стоя между нами. Что-то кричит ему. Мальбонте не реагирует, тьма с его глаз не уходит, он делает шаг ко мне, но рука Асмодея, изменившая свой облик, на красную руку чудовища его второй ипостаси, каждый палец которой венчает остроконечный коготь, останавливает его и отталкивает от меня. — Глупец, ты хотя бы понимаешь против кого идёшь?! — взревел нечеловеческий голос. — Не против тебя, Мальбонте! Мои руки судорожно дергались, сердце колотилось об ребра желая выпрыгнуть, грудная клетка быстро вздымалась. — Контролируй его! — жестко звучал голос Асмодея. — Не… могу. — поморщился Мальбонте, корчась от боли. У него с трудом получилось выговорить привычным голосом. Глаза Маля вернули прежний цвет, и посмотрели на меня, словно он просил о помощи. Но его лицо вновь ожесточилось, тьма вернулась. Одним резким движением он откинул Асмодея, и тот полетел, проламывая собой гранитную стену. — С тобой я ещё не закончил. — Маль наклонился ко мне, резко поднимая так, что ноги не доставали к полу, он вновь замертво ухватился за мою шею. Ненависть, только ненависть в его потемневших глазах. Он недолго смог меня так продержать, его со спины резко развернул к себе Асмодей. Но он всё ещё не использовал свою вторую ипостась, он напал на него в обычном человеческом обличии, но и в этом образе он был невероятно силён. Демон, больше не прибегая к миролюбивым методам его усмирения, занес сильный удар в челюсть. Мальбонте пошатнулся, мотнул головой, но Асмодея не останавливался, за одним ударом последовала новая череда взмахов кулаками. Мальбонте даже не сопротивлялся, а тот бил его со всей силой. На последнем ударе Асмодея Мальбонте сплюнул кровь со рта, теперь пришла его очередь наносить урон. По его руке потянулись маленькие черные ниточки, они разрастались и поглощали его руки в черный цвет, во тьму, точно такую же, что была и у меня. По кисть его ладони обрели новый цвет, из них выходила чернота. Он резко замахнулся и попал Асмодею в живот, заставляя его согнуться пополам. Но это не сильно отразилось на демоне. Тот придвинул Маля к стене и начал выдавать новые удары, но с какой бы силой Асмодей не ударял его, на нём не появлялось ни одной царапины. Очередная атака и Мальбонте её отражает, теперь каждый из них был заинтересован в победе над другим. В бою они метались по комнате, снося всё вокруг. Ни один не уступал в ударах другому. Каждый тяжело дышал и знатно вымотались, но продолжали бить друг друга с невероятной силой, даже для бессмертных. Бледное, с красивым румянцем лицо Асмодея обрело ссадины в виде разбитого носа и рассечённую левую бровь. Мальбонте на секунду пошатнулся, хватаясь за голову, издал беспомощный рык. Он словно вел внутреннюю борьбу с чем-то очень темным. Но замешательство Мальбонте не остановило Асмодея и он нанес ему очередные выпады. Это и помогло. Асмодей остановился когда Мальбонте полностью пришел в себя. Тот гневно откинула с себя кулаки демона, мимолетно взглянул в мою сторону, но даже на секунду не задержал взгляд. Он пришел в себя, но был по-прежнему зол. Маль быстро развернулся и покинул комнату. Асмодей сначала хотел пойти за ним, но вместо этого он взял меня за руку, выводя из комнаты. Я не понимала куда он меня ведёт, но почему-то я не сопротивлялась, а лишь следовала за ним. Быстро миновали коридор, спустились на первый этаж, пустующая дальняя комната во всём доме, он завел меня сюда. — Побудь пока что здесь. — сказал Асмодей возвращаясь к двери. Но развернувшись посмотреть на меня, он остановился. Его лицо искривилось, словно ему стало больно при взгляде на меня. — Вот держи. — демон протянул в руке белый платок. Я взяла его, но не понимала зачем он мне его дал. — Тебе правда лучше побыть здесь. — напоследок бросил Асмодей скрываясь в проёме полузакрытой двери, и будто что-то вспомнил, развернулся ко мне и показал указательным пальцем себе под нос. Я отзеркалила его действия на себе. Коснувшись указанного им места на своем лице, на пальцах увидела отпечатки крови. Дверь захлопнулась, а я осталась стоять посередине комнаты с белым платком пропитавшимся кровью.

***

— Что это, чёрт побери, было?! — неучтиво, грубо, без какого-то либо стука в дверь и разрешения, ворвался в покои Мальбонте разгневанный Асмодей. — Придушил бы эту непризнанную, что потом? Ты думаешь о последствиях?! Так ты выполняешь свои планы?! — на повышенном тоне демон укорительно спрашивал Мальбонте. — Я помню о своих планах, не нужно мне об этом напоминать! — Маль зло рыкнул в ответ. — Правда? Знаешь? И что тогда это было, решил все пустить насмарку из-за отсутствия контроля? Ты же говорил, что сдерживаешь его, что произошло сейчас? Еще бы пару секунд и ты бы убил её. Мальбонте игнорировал его вопросы, так же и тон, с которым Асмодей их задавал. Мальбонте устало опёрся рукой об стол, другой прикрывая глаза, сделал глубокий вдох и… это не смогло помочь пропускать укоризненный гнев Асмодея. — Я помню об этом, Асмодей! — И? Что с этого?! Так не делается, Мальбонте! Не для этого ты покинул ту, чертову, башню, чтобы уничтожать все тщательно проработаны планы. И заметь, ты сам всё это задумал, так не ставь себе палки в колёса и не усложняй работу мне. — Можешь оставить свои поучения, Асмодей! Я много чего знаю, и о том, что ты имеешь ввиду, не нужно мне объяснять. —Я проделал для тебя очень много работы и всё ещё делаю. — не сбрасывая горячий тон упрекал его демон Асмодей. Немного помолчав, он собрал свои эмоции в кулак и продолжил спокойным, размеренным тоном. — Я хочу помочь тебе и также отплатить тебе за свою жизнь. И да, черт, я знаю больше тебя, Мальбонте. — он закрыл глаза и выдохнул, сказав именно то, что хотел. — Несколько глупых ошибок. — это первое семя конца, твоего конца, Мальбонте. Спустя некоторое время Асмодей снова задал вопрос: — Он сможет управлять ею? — Не сможет. — твердо отчеканил Маль. — Ты так в этом уверен? Пусть она плохо контролирует свои силы, не подходящий сосуд, даже если её сил не хватит для него, и её тело слишком слабое, чтобы он удержался в ней, риск есть? — спросил Асмодей. — Риск есть всегда. — ответил Мальбонте. — И, если он всё же овладеет Непризнанной, что тогда ты будешь делать? — Остановлю его. — Ты же знаешь, чтобы остановить его нужно убить её. Ты это сделаешь? — …Обойдусь без этого. Асмодей понял, что в этом случае сделал бы его давний приятель. — Как благородно, Мальбонте! Браво, моё почтение. Но стоит ли она этого? — …Стоит. Потому что в ней моя кровь и моя сила! — И что же тебе важнее в ней, своя сила или она сама?