Стань моим маяком в беспробудной тьме...

— Ты точно уверена в том, что хочешь это сделать? Думаешь, всё получится? — уже в сотый раз переспрашивал меня Ади, попутно поправляя маленький рюкзак у себя за спиной. — «Верю так, как атеист в Бога». — Абсолютно. — Не нравится мне твоя затея… — Я знаю это, и знаю, что подставляю опасности не только себя, но и тебя, Ади. Поэтому я и просила тебя рассказать маршрут в лагерь. -» Удивительно, но я всё ещё его не знаю.» — И тебе не пришлось бы лететь со мной. — дополняю я. — Ты в Аду была максимум раза два, не успеешь ты зайти в библиотеку, как уже потеряешься в этом лабиринте из стеллажей. А я знаю это место как свои пять пальцев, всё же вместе будет проще, даже если опасность велика, что для тебя, что для меня. Я подошла к другу и крепко его обняла. — Спасибо, Ади. Демон заметно выдохнул и стал менее напряженным. Ади легко приобнял меня в ответ. Кажется, это поддержка была нужно не только мне. — Ну всё, дьяволица, пора выдвигаться, если мы не хотим быть замеченными. — быстро откашлялся демон из-за неловкости показаться тревожным. Покинуть лагерь оказалось довольно просто, у выхода не было ни часовых, которые должны стоять на посту в это время, ни какого-нибудь прохожего ночными улочками ангела или демона. Когда я проходила возле комнаты, в которой поселился Асмодей, я увидела, что сейчас он занят намного более интересными делами. Одна неизвестная мне демоница делала массаж плеч, стоя у него за спиной, а вторая была ангелом, и подавала сидящему в кресле демону Асмодею виноград. Так что я решила, что следить за тем, спит ли некая непризнанная у себя в комнате, его не самое первое желание. Я отдаю Ади амулет скрывающего энергию и мы покидаем лагерь.

***

Ночью нашим верным спутником становится Луна, выходящая из призрачной дымки туманных облаков. В темноте, которая освещается только звездным свечением, было сложно миновать и лавировать меж скал и летящих островков с водопадами, ведь если зажечь факелы — это равно тому, что мы сами навлечём на себя ненужное внимание. И вот вместе с другом мы стоим у огромного разлома земли, сухой, потрескавшейся и пересохшей, жаждущей по капле ледяной воды. Из самой глубины трещины сразу же ударяет в лицо невероятный, поистине адский жар огня. Плавящиеся стены земной коры отдавали неприятной гарью. Казалось, что воздух исчезает из груди, наполняясь тем самым жаром. Ади спустился первым, я немного помедлила, всматриваясь в ручей лавы, текущей в самом низу, и потом, последовала примеру зеленоглазого друга. Я сделала шаг в бездну разлома устрашающего кроваво-красного цвета, ведущий прямиком в Ад. Преисподняя никогда не ассоциировалась у меня как благоприятное место с идеальным порядком и чистотой, но побывав там первый раз, я была сильно удивлена. Зловещая, нет, скорее мрачная атмосфера этого места скрывала в себе безупречный порядок. Пугающие статуи скелетов в мантиях с крыльями летучих мышей стояли на идеально непоколебимом, даже в миллиметры, расстоянии между собой. Цепи, свисающие с готических окон у самого потолка, сплетались друг с другом в неповторимые композиции, мозаика на полу была чёрного цвета, но даже при тусклом свете было видно, как она блистала в темноте. Огромная статуя наполовину ангела и наполовину демона посередине залы выглядела так, словно её только поставили на то место, и на неё ещё не успела упасть первая крохотная пылинка. Высокие полукруглые арки, на которых, я была уверена, должна быть паутина, искусно оплетались лозой с острыми как самые наточенные кинжалы шипами. Не знаю благодаря кому тогда в Аду был такой порядок, но сейчас определенно ясно, что того, кто поддерживал Темный дворец в безупречной чистоте, здесь уже давно не было. — Ого! — пораженно присвистнул Ади. Наверное, он никогда за сотни лет не видел свой дом в таком разгроме. Мы стоим у врат Ада, точнее, что от них осталось. Раньше, здесь были два каменных кубка из человеческих черепов, прикрепленные к двум колоннам, стоящими по разные стороны. Кости служили чашами для маленьких сгустков огня, освещающих врата Ада. Сейчас же, ступеньки из темного гранита частично завалены упавшими сверху валунами. Стена, которая отгораживает нас от дворца, зияет дырами, колоны — разрушены, только основание столба было нетронутым. Огни, когда-то освещающие величественных вход для душ мертвых в Преисподнюю — погасли. Никогда не подумала бы, но в этом Пекле, я замерзаю. Я выдохнула ртом и смогла лицезреть клубок пара, который мгновенно растаял в холодном воздухе. Переглянувшись, Ади и я молча направились дальше. Высокие шпили главного дворца Ада — разрушающая сила не миновала. Нам пришлось снять со стен старые факелы и зажечь их, чтобы в покинутом демонами доме можно было что-то разглядеть, не споткнувшись и не свернув себе шею. Никто из нас не использовал свои силы, потому что воспользовавшись ними, амулеты, скрывающие наши энергии, могли б попросту перестать действовать. Пустота, она везде: в холле, коридорах, библиотеке. За всё время, что мы осматривали разрушенный дворец, ни я, ни Ади, не встретили ни единой живой души, и никого, кто мог бы нас поймать и бросить в темницу. Как оказалось, глупо было переживать на этот счёт. Теперь стало хорошо видно, как умирает Подземное королевство. — Ади. — окликнула я демона рассматривающего полуразрушенную статую равновесия в другом конце дворца. И тут же мой голос эхом разлетелся по всей округе, ударяясь и останавливаясь о стены и проникая дальше, в глубины пустых коридоров. Я повторила имя демона, но теперь перешла на шёпот. — Разве ты не знал, обо всем этом? — спрашиваю я, обводя весь дворец глазами. — Я понятия не имел, что Ад настолько заброшен. — признается он. — Наверное его покинули когда возродился Мальбонте и демоны последовали за ним в лагерь. — говорю я свою версию. — Да, наверное… Но я не думал, что Ад будет пустовать, разве такое возможно? Такого за всю историю Бытия никогда не было: чтобы в Аду было холодно, словно в ледяной пещере где-то высоко в горах. — Хочешь сказать, что за всё время Мальбонте никого не посылал в Ад? И вы, демоны, не были здесь с тех самых пор как последовали с ним в лагерь? — Насколько я знаю, то да. — Странно… — «Мне это совершенно не нравится…» Сообщив Ади, что я хочу посетить библиотеку, мы оставили бесцельные хождения по территории и направились туда. В то мгновение как двери с пронзающим скрипом в библиотеку открылись, в нос ударил затхлый запах старых книг, пыли и сырости. Большинство книг так и покоились на предназначенных для себя местах, только некоторые свитки, пергаменты, и пару рукописей разбросанными валялись по полу. Я подошла к широкому, сделанного из серого камня, столу и зажгла стоящую на нём свечу в канделябре. Сказав рыжеволосому демону о книгах, которые мне нужны, мы принялись блуждать среди многочисленных высоких стеллажей в поисках записей о пророчествах. Я медленно прохожу через полностью заставленные полки, шкафы, столы, провожу рукой по книжным корешкам. Время проведенное за поисками книг я не могла перестать думать о Мальбонте и видении, которое всё ещё не давало мне покоя с того дня как я его увидела. Я хотела об этом рассказать Мальбонте с самого пробуждения, в ту ночь, когда столкнулась с ним в коридоре замка, где проходил устроенный ним бал. Или тогда в комнате, когда пришла к нему, потому что моя рука была по непонятной причине покрыта мраком. Я была бы готова рассказать ему о ведении ещё шесть дней назад, но не сегодня. После того, как он напал на меня, я боюсь, что сказав ему о видении и о том, что в нём он меня убивает, Мальбонте не станет ждать именно того момента в ближайшем будущем, чтобы покончить со мной. Я боюсь, что он убьет меня раньше положенного мне времени, без замедления, лишь бы я не принесла своим знанием ему новые проблемы. — «Мне нельзя умирать. Не сейчас! Мои друзья, как и все небеса в опасности. Я должна попытаться предотвратить войну, она не должна наступить!» Терзания твоей души — не нужны никому. Ими ты не спасешь никого, и не поможешь себе самому. — Тщетно! Это какое-то проклятие! — ругалась я после 30 минут поисков. — «Здесь есть любые книги со всего света, но то, что ищу я, как будто испарилось среди всей тысячи полусгнивших трактатов!» — Ади, у тебя что-то есть? — кричу я в другой конец комнаты, высовывая голову из-за стеллажей, вся в пыли и паутине. — Нет, Вики, ничего. — сообщает демон, качая головой в разные стороны. Книги были словно специально спрятаны. Ища хотя бы что-то из пророчеств, я заметила, что книги о заклинаниях, древней магией и сборники со значениями разных символов тоже исчезли. Библиотеку словно кто-то очень умело подчистил, оставив лишь ненужные баллады и книги о магических растениях и существах. Даже мифы, легенды и книги об истории Небес куда-то пропали. — Все это очень странно! — бормочу я себе под нос, закрывая очередную книгу с бессмысленной для меня информацией. — Эй, Ади, бросай искать. Мы ничего здесь не найдём. Здесь абсолютно пусто. — говорю ему, задрав голову вверх, где меж стеллажей затерялся парящий в воздухе демон. — Как скажешь. — в одно мгновение Ади приземлился рядом со мной и создал своими серыми крыльями ветерок, который поднял в воздух легкие листы бумаги и разворошил многодневную пыль, осевшую на полках. — Ну что, дьяволица, пришло время навестить давнего друга Асмодея.

***

Бок о бок мы идем к лестнице, ведущей в подземные коридоры Ада. Факелы в наших руках освещают каменные ступеньки, которые были покалечены, наверное, ещё тысячу лет назад. С каждым шагом температура понижалась, на стены из большого камня оседала липкая влага. Здесь стояло тяжелое зловоние, и чувствовалось что-то гнилое. Я знаю, чем именно была эта жуткая вонь, ударяющаяся в ноздри, но всячески старалась это игнорировать. Пахло гниющим мертвым телом, которое было покинуто в одной из камер темниц. Жуткие видения вспыхивают в моём представлении: давнишний труп человека разлагается уже не один день, возможно, за этой стеной. Как его глаза закатились доверху и губы застыли в немом крике, изо рта несет тошнотворный дух смерти и, черви… они ползают на бездыханном теле и пожирают его, чувствуя сладковатый привкус гнилой кожи. Они заползают ему в нос, рот, уши. Я зажмуриваюсь, прогоняя эти жуткие картины перед глазами, и поворачиваюсь к Ади. Мне нужно быть с кем-то рядом… с кем-то живым. Он подходит ко мне ещё ближе и кладет ладонь мне на плечо. Наверное, он увидел моё поражение на лице. Но я невероятно благодарна этому демону за то, что он сейчас здесь, со мной. Если бы его не было рядом, и я оказалась здесь одна, я бы давно пустилась в панику и потеряла бы трезвость рассудка из-за любого непонятного шороха в темном углу. Здесь, в этих подземельях, никогда не найдешь за старыми вратами потаенное место, где счастливое бытие без страданий и тяжести распускает свои бутоны. В этом месте, в темнице Ада, Она всегда бродит рядом. Прячется в тени, и всегда следует за тобой, одиноким путником, забредшим в подземные туннели. В любое мгновение Смерть готова подойти к тебе со спины и положить свою костлявую руку тебе на плечо. За последнее время я слишком часто ощущаю в воздухе её протянутую ко мне руку. Но, наверное, мне везет, и я каждый раз оборачиваюсь в тот момент когда её когти почти коснулся моей кожи, и тогда она вновь исчезает, притаивается в тени, ожидая следующего раза. Спустившись, мы стоим около узкого арочного прохода к камерам, где по всей видимости, когда-то были заключение. Из одной клетки по полу растягивалась давно засохшая красная лужа. В помещение было уже не так тихо как до этого, в полу из дыр канализации, куда стекала вся кровь мучеников, было слышно как бурлит отравленная вода, правда запах оттуда доносился ничуть не лучше чем все запахи до. Только к этому добавилась едкий смрад нечистот. Я поднимаю голову и вижу в высоком потолку несколько просветов. Камни, сооружающие крепкие стены, потрескались и разрушенными лежат на полу. В деревянных колодках навсегда остался прикованным скелет какого-то монстра, из черепа которого торчали огромные извилистые рога. Бочки со смолой, которые стояли здесь, когда Люцифер закрыл меня в одной из этих камер, а сам пошел получать наказание от отца, были разломаны и от них остались только поломанные доски. Я подошла к одной из камер и коснулась пальцами холодных металлических прутьев, двери поддались напору и тихо открылись. Из-за этого действия, сверху мне на голову посыпались мелкие обломки потолка из старых, рыхлых камушков. Мы проходим по второму тесному коридору, и выходим в средних размеров залу. Она также пуста, как и всё, что мы проходили, но очень отличалась от предыдущих мест. Зала была с высокими от самого пола окнами, куда попадали призрачные лучи белого света, прозрачно белый тюль колыхал легкий сквозняк, который просачивался сквозь маленькие щели. Вокруг всей комнаты были расставлены античные статуи из светлого камня, и сделанные они были, на моё удивление, людьми. Среди множества я узнала мраморною скульптуру Микеланджело «ветхозаветного пророка Моисея», сидящего на подоконнике огромного окна залы, и ещё его творения «Мятежный раб» и «Умирающий раб». Так же там стоял бюст Вергилия и статуи новорожденных детей, держащие в руках церковные кресты или со сложными ладонями в молитве. Множество скульптур древних философов, ветхозаветных патриархов и праведников. Стены подпирают могущественные колонны из белого камня, а возле них стоят диваны и кресла, обитые бархатной тканью сливочного цвета. — «Как для Ада, здесь слишком умиротворенно и светло.» — подметил голос в моей голове. Если бы я не видела щели у окон, из которых дул ветер, я бы подумала, что слышу тихие женские, мужские, детские всхлипы и безнадежные вздохи. — «…не плач до слуха доносился, А только вздох взлетал со всех сторон И в вековечном воздухе струился. Он был безбольной скорбью порожден…» — вспомнились мне слова Данте Алигьери. — Сошествие Христа в лимб. Или как другие говорят — в ад. — произносит Ади, останавливаясь возле меня и поднимает взгляд вверх, куда уже несколько секунд смотрю я. Потолок, в который устремились мои глаза, был полностью залеплен изображением Иисуса Христа и собравшиеся возле него людей. — После распятия Иисус спустился в Ад и, сокрушив его ворота, принёс свою евангельскую проповедь, освободил заключённые там души и вывел из Пекла всех ветхозаветных праведников. Под его ногами — поверженные врата Ада и Сатана; первым к Иисусу протягивает руку Адам, за ним Авель с агнцем в руках, и так далее. Фреска Андреа Бонаиути да Фиренце, я знаю, что у вас на земле, она находится в церкви Санта-Мария-Новелла, во Флоренции. — добавляет демон. — Я и не знала, что ты так хорошо разбираешься в искусстве. — первым говорю я. Я ещё раз осматриваюсь и кое-что понимаю. — Эта зала… это Лимб? Ади кивком подтверждает это. — «Лимб…» Место, где его обитатели — это добродетельные язычники, мудрецы и философы, праведники, и младенцы, которые жили до пришествия Христа или же были взяты смертью до своего крещения. Наказание здесь — вечная скорбь, выпавшая на долю тех, кто не был крещен. — Я думала территория Лимба намного больше, чем зала средних размеров. Ади лишь снисходительно пожимает плечами. — «Что ж, первых круг пройден.» Открыв двухстворчатую входную дверь, вниз вела старая и хлипкая лестница, а где-то внизу доносились стоны и разные звуки. Непроизвольно по моей коже побежали мурашки. И это не скрылось от зеленых глаз. Демон и я переглянулись. — Нам нужно на девятый круг, Вики. — сказала Ади. Но в его глазах я увидела немое продолжение: «Спускаясь дальше, там явно не будет так умиротворенно как здесь.»

***

Успев заметить силуэты на полу, на последней ступеньке я резко схватила демона за руку, от чего он едва не оступился, только лишь ногой задел полуразрушенную ступень и пару булыжников с эхом покатились вниз. Но всё же, я не дала ему показаться в дверном проёме. — Ты слышишь? — донесся из-за стены спрашивающий кого-то незнакомый нам обоим мужской голос. Ади и я ошарашено замерли на месте, закрыв рты руками. Другой мужчина скептически фыркнул. — Я вижу, что ты испугался какого-то булыжника. — в свете показались мужские пальцы, прямо перед дверным проемом, где лежал камень, и без замедления подняли его. Если бы говорящий не протянул бы руку, а полностью вышел за двери он бы точно нас заметил, несмотря на то, что мы скрывались в тени. — Когда ты стал таким трусом? — смеясь, спросил второго мужчина, и я услышала звук замахивающейся руки, а потом как камень ударился о стену. Этот мужчина, скорее всего демон, бросил камень во второго. — Пойдем! Здесь нечего делать. Послышались шаги, которые в скорое время затихли. Ади наконец смог с облегчением выдохнуть — Черт! Мы могли так глупо попасться! — тихо ругаюсь я, но это не было обвинением никого из нас. — «Глупо было верить в то, что Ад пустует.» Хоть я и не озвучила свой вопрос, но он отчетливо считывался в моих глазах: «Готов ли Ади продолжать путь со мной?» Всё таки, в моей душе живет надежда, что мы сможем незаметно пробраться дальше и остаться вне поле зрения у стражников. — Вики, ты же не думаешь, что я оставлю тебя здесь одну, если мы чуть не напоролись на двух сторожевых? Я вымучено улыбнулась и поблагодарила его за эту поддержку. Прислушиваясь к окружающим нас звукам ещё какое-то время, мы пошли дальше. Через зазор в темном коридоре я увидела огромный готический замок, с острыми и высокими шпилями на двух башнях. Все его окна были в витражах, и из некоторых доносился тусклый свет. Если бы я увидела такое здание на земле, я бы подумала, что это католический костел, но реальность говорила, что это был главный замок второго круга Ада. Вдалеке за зданием, виднелась пропасть, там бушевал сильный ветер, даже сюда было слышно, как он шелестел в кронах деревьев. Когда мы остановились у выхода из мрачных коридоров на улицу, нам открылся вид на сад, ведущий прямиком во внутренний двор замка. — Только не говори, что нам нужно зайти в замок, чтобы спуститься дальше. — Именно это мы и сделаем. — сверкнул зловещей улыбкой демон.

***

Никого на территории не было, ни единой души. Я ступила на извилистую дорожку из мелких камней и последовала за другом. Сад казался давно покинутым и неухоженным, маленькие кусты переросли в огромные живые стены, скрывающие почти всё небо, по тропе было видно, что здесь не ходили уже очень давно: из-под уложенных камней выбивалась темно-зеленая трава. Было так тихо, словно все птицы ещё сотни лет тому назад покинули этот Богом забытый сад, исключительно хруст сухих веток звучал под нашими ногами. Тут сумеречно и холодно, зловещие тени деревьев танцуют на серых каменных стенах, арочные окна, стоящей недалеко беседки, заплёл дикий плющ, над головой свисали лианы, напоминающие клубок змей. Притягательный аромат здешних цветов дурманил голову своей сладостью. Ади идет впереди, чем дальше мы проходим вглубь этого места, тем ýже становится тропа. Сад второго круга Ада протягивает к нам свои длинные терновые ветви с шипами. Мне кажется, что эта роща словно магнит заманивают в свои темные дебри. Одинокие странники, влеченные соблазнительными ароматами диких роз, заходят слишком далеко, и тогда, ветви с шипами дотянуться к их ногам, а затем и до всего тела. Они вопьются острыми иголками в кожу, пока реки крови не прольются в саду и не подпитают его. Вот почему здесь нет ничего живого кроме растений, дикие чащи убивают всяк сюда входящего и живятся его кровью. Я вижу как тени зловещих засохших деревьев приобретают новые формы, они словно оживают и сгущаются над головой. Один из терновников задевает моё плечо, и я вздрагиваю, на руке остаётся кровавый след. — Ади, нам долго ещё идти? — не выдержав, я нарушаю эту пугающую тишину, и тени, накопившиеся надо мной, медленно растворяются. — Уже пришли, Вики. — резко останавливается он, и я носом врезаюсь в его спину. Мы зашли с тайного входа в замок и, смотря на идущего впереди друга, я задаюсь вопросом, как часто он бывал здесь, на втором кругу. В холле висела огромная люстра со свечами и величественная четырехметровая статуя двух грешниц, стоящих на коленях, их руки тянулись к демону с рогами и невероятно красивым лицом, как у ангела. По бокам две широкие лестницы, ведущие на верх, из деревянных перил были искусно вырезаны узоры. В соседнем холле стоял огромный оргáн, золотистые трубы заканчивались у самого потолка, с которого свисали католические кресты и балдахины, по всей зале поодиночке были поставлены свечи образовывая какую-то замысловатую фигуру, рядом стояли металлические сосуды на длинных цепочках с прорезной крышкой, которые служат в католическом богослужении для -курения — ладаном, к тому же, запах тут стоял именно этот. В зале, находящейся слева от меня, доносились тихие стоны грешников, которые отбывали своё наказание. Одна из множеств дверей сзади нас открылась, и Ади затолкал меня за стену с пилястрами. Из двери вышли демоны в масках напоминающие венецианские, а когда они оставили их на стоящей рядом тумбе, а после ушли. — Не хочу тебя огорчать, но нам нужно именно в ту дверь. — мотнул Ади головой в дверь, из которой секунду ранее появились демоны. — Почему мне кажется, что ты знаешь, что находится за той дверью? — шепчу ему я. — Потому что так и есть. Мы быстро скоротали расстояние от нашего укрытия к той самой двери. Ади схватил маски и продемонстрировал их в руках, словно золотой трофей. — Держи, мы наденем их. Я недоуменно посмотрела на него. — «Он что, шутит?» — Я серьезно, Вики. — улыбаясь с моего удивления говорит Ади, и уже надевает демоническую маску, завязывая её у себя на затылке. Я безысходно пожала плечами и также спрятала своё лицо под фарфоровой обличьем. Как только двери открылись, меня поразило всё, что там творится. Мы словно попали в большую темницу с несколькими ярусами, через окна с решетками проступило кроваво красное солнце. На самом верхнем ярусе горел костер, в котором демоны, в подобных к нашим маскам, мучили блудные души. Иронично, что их мучили адским пламенем, ведь попадавшие на второй круг Преисподней при жизни поддавались сладострастию, или сгорали от вожделения за чужой женой или мужем. Теперь они чувствуют лишь жар этого пламени, что полыхает во всю высь. Но меня поразило то, что костер хоть и доставал к потолку, но деревянные перекладины, поддерживающие потолок, совершенно не загорелись от огня. На втором ярусе порывы ветра швыряют души тех, кого на путь греха толкнул разврат — душа грешника будет носиться неприкаянной над бездной во веки вечные. Первый ярус был ложем для демонов. Здесь стояли мягкие на вид диваны, длинный стол ломился от еды, разновидные сыры, виноград, ягоды и множество бутылок с вином. Развалившимся на диванах отдыхающим демонам и демоницам слуги, мужчины и женщины, подавали бокалы с вином и еду на серебряных подносах, сидели у их ног, разминая им ступни, или стояли сзади них и делали массаж. Точно так же как отдыхал Асмодей в лагере своей комнаты. — «Поселившись в укрытии Мальбонте, он видимо не смог отказаться от своих привилегий Ада.» — подумала я и вновь покосилась на одного из архидемонов жующего виноград, в ногах которого сидит девушка. — «Если на кругу сладострастия всё так шикарно, то я не могу представить что будет на кругу алчности.» — Пойдем, не останавливайся и долго не задерживай ни на ком взгляда. — Зачем они носят маски? — спрашиваю Ади. — Так было всегда. Проходя через залу, я встречала на себе похотливые взгляды демонов. Некоторые подмигивали и даже звали присоединиться к ним и усесться на их колени, облизывали губы, словно они хотят попробовать меня на вкус. — «Просто омерзительно!»

***

Спуск на все последующие круги оказался довольно прост, и мы быстро добрались до пункта нашего назначения. Мы быстро прошли главную достопримечательность последнего круга Ада — ледяное озеро Коцит, и вошли в непримечательную дверь, за которой оказались темница с множеством камер, и в отличии от тех, что были у самого начала Ада, эти клетки не пустовали. Со всех сторон на нас таращились множество пар глаз, какой-то заключенный протянул ко мне свою длинную клешню, но так и не смог коснуться, лапу остановила толстая серебряная цепь на его запястье, он недовольно прорычал и отдернул руку. Наверное, цепь не только сдерживал его, но и причиняла невыносимую боль. Монстры и чудовища, которых я никогда раньше не видела, все они находились здесь, в этих клетках. Гигантские двухголовые змеи с мерзкими двойными языками, гарпии — полуженщины-полуптицы отвратительного вида, легендарные сестры Горгоны. Но не только мифологических существа были в камерах, а и множество людей, среди них я смогла разглядеть самих Иуду Искариота, Брута и Кассия. — Вики. — произнес имя Ади, возвращая моё потерянное внимание. Через секунду он добавил: — Мы пришли. Парень и я остановились у одиночной камеры, где поникнувшим в раздумья неподвижно сидел старик. Его можно было бы легко спутать со статуей, а задумчивый вид со склонившейся вниз головой и преподнесенным к подбородку пальцем делал из него живую копию статуи «Мыслитель». Длинная седая борода свисала на уровне его груди, такими же были его серебряные волосы. Он был одет в тонкую рубашку и в холщовых штанах, наверх этого была старая, заношенная до дыр бордово — фиолетовая накидка с капюшоном. На руках одного из мудрейших людей, третьего царя единого Израильского царства, теперь висели тяжелые оковы. Таким восстал перед нами царь Соломон. Когда мы подошли к камере достаточно близко, чтобы наши тени упали на него, тысячелетний пленник медленно поднял на нас свои измученные глаза. — Вероятно мой разум давно покинул меня, раз я вижу Вас. — тихо прозвучал подавленный хрипотой его голос. Соломон обращался ко мне. Я недоуменно смотрела на него, также как и он на меня. — Простите? — прошептала я, боясь заговорить громче, чем он. — Я вижу ангела? В Аду? — царь истощенно засмеялся. Я отступила на пару шагов назад от камеры и заметила в старом разбитом зеркале наши с Ади отражения. Свет от огня в темнице исходил за нашими спинами, из-за этого Соломон видел только наши силуэты обрамленные ярким светом. Наверное, для тысячелетнего пленника, мы и вправду выглядели как образы Святых. — Она не ангел, Соломон. — возразил Ади. Заключенный сдвинул глаза него, пытаясь разглядеть. — Тебя, Демон, я раньше здесь не видал. Ты мой новый кат? — Мы пришли сюда не за этим. — говорю я. — Ты нездешняя, верно? — обратился Соломон ко мне. Старик медленно встал с пола и подошел к решетке, хватаясь старыми пальцами за холодные железа. Он почти упирался лицом в свинцовые прутья и всматривался мне в лицо, словно пытался вспомнить видел ли он меня когда-нибудь. Или же пытался прочесть мои намерения. Соломон покосился на стоящего рядом Ади и тут же перевел взгляд на меня. Наверное, присутствие демона его никак не впечатляло, в отличие от меня. Глядя на этого старика меня начали посещать разные мысли: — «Знает ли он о Непризнанных? Что он знает о небесах? Видел ли он что-нибудь помимо темницы. Бывают ли вообще какие-то преимущества за вечные страдания в Аду? Может здесь он умеет чувствовать нашу энергию или проникать в сознание, как делают это рожденные бессмертные?» Несколько минут спустя, Ади оставил меня с заключенным и пошел следить за входом в темницу, чтобы нас не застукали рядом с одной из камер темницы. Наша одежда отличалась от той, что носили стражники девятого круга и, если бы сюда кто-то вошёл, он бы не счёл нас за надзирателей, которые пришли поддать мукам одного из заключенных. Мы и так достаточно привлекли к себе внимания на прошлых кругах, к тому же, мои белые крылья слишком выделялись на фоне черных, серых, бордово-красных и всех возможных цветов тьмы. С разных уголков Преисподней я ловила на себе недобрые взгляды. Но конечно же, после того как некоторые ангелы выбрали сторону Мальбонте, а тот в свою очередь взял под контроль Ад, должно быть неудивительно встретить ангелов в Пекле. Но как я заметила, эти белокрылые создания не решаются ступить своей ногой на проклятую землю пепла лавы и теней, они пытаются обходить Ад десятой дорогой, даже если они приспешники Мальбонте. — Так, что же заставило тебя спуститься в саму Преисподнюю на её девятый круг? — Я пришла за ответами. Соломон удивленно вскинул брови вверх. Его, несомненно, удивил мой ответ. — Я пришла за ответами. Вы Соломон — заклинатель всех демонов. О них вы знаете лучше любого человека жившего среди смертных. На земле о вас ходят множество легенд. На увядавшем морщинистом лице появилось что-то на подобии легкой улыбки. Наверняка эти слова потешили старого заключенного. — И, я уверена, Вы можете мне помочь, поделившись информацией. Он тихо расхохотался, прикрывая глаза руками. А я… Я стояла слишком близко к решетке: Соломон с удивительной скоростью ухватился мне в запястье. На первый вид беспомощный старик, с которого на большое удивление еще не сыпется песок, дернул на себе, так сильно, что я впечаталась в решетку. — Как ты думаешь, какая мне с этого выгода? С чего же ты взяла, что я тебе хотя бы что-то расскажу. Естественно, он заключённый в Аду, на его последнем круге, где уже тысячи лет он терпит ежедневные мучения, и тут появляется какая-то бессмертная, которой нужно от него что-то, и конечно же, он не может упустить такой возможности. — «Соломон наверняка сейчас что-то потребует: возможно, он захочет, чтобы я помогла ему сбежать с темницы, или он получил бы какие-то привилегии. В любом случае, он захочет что-то взамен.» Но ничего такого я не могу ему дать. Я всего лишь непризнанная, тайком пробравшаяся в самый Ад и, если честно, как бы мне не хотелось это признавать внутри для себя, ведь в голос я говорила совершенно противоположное, но всё же, возможностями и своим влиянием на что либо я не сильно отличаются от него, заключенного. Поэтому… — Ты расскажешь мне всё, о чём я спрошу. — тихо, искусительно, зазвучал мой голос, а глаза изменили форму и цвет, превращаясь в жёлтые, хищные змеиные очи, такие же, какие смотрели на меня во время испытаний Непризнанных, и такие же, которые навсегда закрылись, когда моё копье пронзило насквозь обладателя этих чарующих глаз. Они отражались в его остекленевших темно-голубых радужках, мои глаза гипнотизировали Соломона. — «Всё, что я могу — это сила змея Искусителя.» — Спрашивай. — монотонно заговорил старик. — Что ты знаешь о превращениях в чудовища? — Демоны, могут превратиться в чудовища, это могут только демоны высшего ранга, это зовётся их второй ипостасью. — «Не то, это я знаю.» — Что ещё? — Есть одна легенда, о том, что бессмертные, не умевшие контролировать свои силы создавали чудовища, и… — он замер на несколько секунд, но продолжал смотреть мне в глаза. — И? — Это были намного страшнее и ужаснее монстры, чем любая ипостась демона. Их сила превышала в сотни раз, их рев заставлял содрогаться землю. Это не те чудовища, что вылезают с самых темных уголков Ада, нет. Они намного хуже, их порождает душа человеческая, душа бессмертного, его личные демоны вырываются на свободу в одном могущем, устрашающем образе. — Как выглядят эти чудовища? — Никто не знает. У каждого свои демоны в душе, и никто не знает, в каком образе они найдут себе волю. Но перепутать их с чем- то либо другим невозможно. Если это чудовище выберется на волю, его почувствуют все, будь то в аду, на небесах, или на земле. Небеса дадут трещину. Прекрасный Рай будет трещать по швам. Даже Ад будет бояться этого пришествия. Соломон отвел глаза мне за спину, смотря в невидимую точку, но на него всё ещё действовали мои силы. — Еще при жизни, я слышал от одного древнего демона, что на бессмертных, в которых есть могущество создать таких чудовищ остаются темные знаки. Когда их силы больше не могут сдерживаться в крохотной оболочке тела, эти знаки появляются. — «Та чернота, что расползается по рукам…это и есть темные знаки?» — в моем сознании появляются новые детали, чтобы собрать всю мозаику воедино. Глаза выдают мою тревогу. — Скоро мы узнаем разрушающую силу этих монстров. — Монстров? — Он придёт не один… Демонические пророки предсказали это, и я верю им. — Такие чудовища существовали раньше? Соломон помолчал в минут три, а затем заговорил: — Когда-то давно, на небесах родился ребенок от двух начал, добро и зло смешалось в его крови, свет и тьма. О его могуществе ходили разные сказания. Того, кто имел большую силу, всегда боялись и предостерегались… Всё близилось к тому, чтобы чудовище было создано. — резко сменил он суть. -Но Господь не дал этому случиться. Он остановил ребенка. Говорят, это дитя стало мифом, легендой, спрятанной ото всех глаз. Соломон уперся в прутья лицом, словно готов сказать что-то невероятно таинственное. — Он уже на свободе. Он вернулся, он подчинить себе и Ад, и Рай. Небеса склоняются на колени перед ним, и вместе с ним придут чудовища. Он быстро забормотал, и точно стал походить на обезумевшего, его голос начал срываться с шёпота на вскрики и мне пришлось прервать его, иначе, крики прозвучали бы по всей темнице. Но последнюю фразу он отчетливо проговорил. — Близится Вторая Небесная война. Что было однажды, будет и дважды…