Fiery Aster

А может и не пропустит, и наконец прислушается к её желаниям?       Эстер бежала за Люмин, а та обернулась, вопросительно смотря на подругу. Блондинка виновато опустила голову, и теперь Эстер, недоумевая, остановилась перед ней.       — Прости меня, — Люмин поднимает глаза на неё, легко улыбаясь, — Я просто не знаю… Не знаю, что мне делать, — и разрывает зрительный контакт, стыдливо поджимая губы. Эстер заглядывает в эти медовые глаза, обхватывая щёки подруги двумя руками, — Вечно убегаю, не могу тебя выслушать, ещё и наговорила всякого… Лишнего.       Брюнетка тоже опускает голову. Люмин не должна извиняться. Кажется, Эстер давно привыкла к полному молчанию, но всё равно тщетно пытается подобрать слова. Люди на улице шумят и гуляют, от чего концентрация сходит на ноль. Девушка открывает рот, потом закрывает, не произнося и звука, а потом и вовсе мотает головой.       — Пожалуйста, не стоит, уж тебе-то точно не нужно чувствовать себя виноватой, — наконец-то получается собрать мысли воедино, — Я всё это устроила, верно? Значит, я с этим разберусь, — Эстер решительно улыбается, но через секунду улыбка сходит с её лица. — Он хочет убить тебя.      — А ты всегда была такой прямолинейной? — Люмин смущённо кашляет, отводя взгляд и наклоняя голову в сторону. Брюнетка хмурится, снова поворачивая подругу к себе, — Ну, если честно, то я и сама догадалась. Наверное, каждый Предвестник мечтает принести мою голову её Высочеству.       — И поэтому ты водишься с тем рыжим? — небрежно бросает Эстер, прищуриваясь. Люмин смеётся, пожимая плечами.       — В любом случае, именно я принесу его голову, и никак наоборот, — гордо сказала путешественница. Обе улыбнулись, а Паймон, которая всё время молчала, отчего про неё даже позабыли, облегчённо выдохнула.      Эстер должна была упасть на колени и извиниться перед всеми. Просить прощения за то, что взорвалась в той таверне, за то, что пыталась заставить его извиниться, за то, что просто не забыла об этом и не послала его куда подальше. Жизнь бы была в сотню раз спокойнее, честное слово. Но, как сказала Эстер, раз она виновница сего хаоса, то её главная задача — замять всё это как можно скорее.  

***

     Следующая пара дней была спокойной. Такой умиротворённой и приятной, словно и не существовало всех этих проблем. Казалось, что это всё было не с ней. Но даже с такими мыслями Эстер периодически прокручивала в памяти все неприятности на своём пути. И возникала новая мысль: все эти трудности просто ничто. У многих же бывали абьюзивные отношения? Да нет, никакого же абьюза не было… И отношений тоже.      Смена настроения — точно не то, что стоит расценивать как нечто сверхъестественное. Поэтому Эстер то расслабленно забывала обо всём, то злорадно хихикала, представляя, как душит Скарамуша, буквально выбивая из него просьбы простить её, а то вообще хлюпала носом из-за осознания того, насколько она глупа. Брюнетка устало опустила голову на стол, рассматривая свои руки. Тот синяк на запястье, наконец-таки, начал сходить, оставляя лишь желтоватый оттенок. Какое счастье. Что ж, теперь её почти ничего не связывает с этим Предвестником.       Почти. Медленно переводя взгляд на вазу с астрами, которые до сих пор стояли здесь с той встречи, Эстер поднимается. «Цветы же не виноваты, что их подарил такой ужасный человек», она думала так раньше. Теперь она уверена, что всё это — глупая чушь, детская отговорка, слабость и ещё что-то противное.       Злость, гнев и обида из-за Скарамуша и самой себя — скорее всего, лишь это управляло девушкой, когда она безжалостно разрывала бутоны, раскидывая алые лепестки по всей комнате, крича, как ненавидит всех их: эти ужасные цветы, этого ужасного придурка и такую же ужасную саму себя. Свет был выключен, не было видно, насколько велик объём предстоящей уборки. Голос ломался, и Эстер села на пол, обняла колени и заплакала. Она запуталась и не знает, что делать дальше. Может быть Люмин и знает, что ей угрожает опасность, но наверняка не относится к этому серьёзно. Скарамуш без раздумий убьёт человека, думала Эстер, от чего по телу пробегали мурашки и новая волна слёз накрывала с головой. Ах, что-то она совсем расклеилась.       Эстер упала на бок, продолжая обнимать свои колени и шмыгать уже в такой позе. Как жаль, что нельзя отмотать время назад. Всё ведь могло быть иначе? 

***

     Эстер и Скарамуш видели друг друга на улице, но молча проходили мимо, никому не хватало смелости заговорить первым. Внезапное избегание было, наверное, обусловлено тем, что ни один из них не желал признавать случившееся. А точнее, никто не хотел быть честен с самим собой и своими чувствами, вот и приходилось бегать и прятаться, а по ночам утыкаться в подушку. Синяки под глазами Эстер уже стали обычным делом. 

***

     Лучший способ развеяться — поразмахивать оружием. Кто это придумал? Неважно. Важно то, что это помогало отвлечься лично Эстер. А Сяо, вежливо не комментируя её огромные мешки под покрасневшими глазами, никогда не был против помочь в этом деле.       Навыки Эстер в бою нагинатой становились всё лучше и лучше благодаря многочисленным тренировкам. Движения были отточенными, легкими и уверенными. Это было больше похоже на танец, нежели на борьбу: изящные взмахи руками, ловкие пальцы, то и дело перекручивающие оружие. Как же хотелось поскорее использовать это всё в бою…      Рука девушки дрогнула, а оружие с гулким лязгом упало на землю, когда её взгляд устремился куда-то меж бамбуков. Сяо тоже повернул голову в ту сторону чисто из-за интереса. Эстер заметно начала нервничать, встретившись глазами со Скарамушем. Он даже не улыбнулся — лишь продолжил хмуро смотреть на неё. Неужели злится? Из-за чего, извольте спросить? Нашлась жертва, понимаете ли. И вообще, как давно он тут стоит? Брюнетка поворачивается к Сяо, а тот кивает в сторону, мол, иди, поговори с ним, но Эстер не двигается с места. Просто мотает головой, поднимая оружие с земли. Скарамуш наконец перестаёт смотреть и молча уходит.       — Всё в порядке? — интересуется Адепт, заглядывая девушке в глаза. Она до сих пор растеряна, и, кажется, о чём-то задумалась. Эстер думала, что, может быть, надо было поговорить с ним? А хотя, она уже сотню раз собиралась «как следует поговорить», но в итоге отступала и вовсе забывала об этом. И этот раз не был бы исключением.       — Да, — коротко отвечает брюнетка, поджимая губы, — Давай просто продолжим, ладно? — за этой фразой следует неудачное подобие улыбки. Сяо вздыхает и кивает, не решаясь больше затрагивать эту тему.       В мыслях выстраивались разные вариации того, что Эстер могла бы «выдать» Скарамушу. Грубо сказать «прекрати за мной ходить»? Начнёт смеяться. Слезливо попросить отстать и сказать, что он разрушил её жизнь? Будет смеяться ещё громче. А вдруг он просто будет молчать и игнорировать? Судя по тому, какой настрой у него только был, это вероятнее всего и произойдёт. Вообще-то, этот Предвестник был последним, кто в принципе имел право считать себя несчастным. Ну да, очень несчастный, только и делает, что подстёгивает других. В этой всей ситуации извиняться обязан Скарамуш. И как много извинений он уже ей задолжал?

***

     А Скарамуш думал совершенно наоборот. Это Эстер во всём виновата. Только и делает, что корчится и постоянно выёживается. Ещё визжит и ноет… Выбешивает! «В этот раз всё серьёзно, я не шучу», очень страшно. А вот он возьмёт и подойдёт ещё раз! Что она тогда сделает? Опять полезет драться? Или расплачется?       — Господин, мы… — начинает агент Фатуи. Его голос дрожит, а за ним дрожат и все остальные. Все заметили, что Предвестник в последнее время более придирчивый и нервный, поэтому до боли бояться как-то пересекаться с ним. Но работа есть работа.       — А? — Скарамуш оборачивается, улыбаясь. Его глаза прикрыты, а значит, что он пока что никого не «одарил» своим осуждающим и сносящим взглядом. Казалось, что он просто радостно улыбался, но если присмотреться и увидеть на его лице выступающую от злости венку, то в горле невольно застревал ком, — Что вы, дорогие мои? — парень не открыл глаза и не перестал улыбаться, но зато засмеялся. Смех был чистым и таким спокойным, от чего становилось совсем худо, — Кто дал вам право появляться здесь? — и теперь в его голосе звучит уже знакомая металлическая нота, окончательно пропитывая воздух страхом.       — Прошу прощения, — целая группа агентов начинает испуганно извиняться, низко кланяясь. Повезло, что в их сторону пока что не прилетел ни один предмет. Теперь Скарамуш смеётся ещё громче.       — Вы пришли ко мне, тратите моё время и до сих пор не на коленях? — голос становился ниже и грубее, а открытые глаза быстро темнели, — Вы что, совсем тупые?! — он срывается на крик, а в его руке уже сверкают молнии. Агенты Фатуи одновременно падают на пол, боясь поднять головы. В такие моменты они задумывались о том, что же их сподвигло на работу в таком ужасном месте, — Все. Вышли отсюда, — почти шепотом, шипит Скарамуш, а комната быстро становится пустой.       Хотелось разбить что-то. Голову Эстер, например. А хотя, желание разбить свою тоже было сильным. Тратить свободное время на эту идиотку, из кожи вон лезть, чтобы как-то угодить, а она потом совершено спокойно встречается с другим. Что? Ревность? Аха, ну конечно-конечно, эта Эстер может только мечтать о его ревности! Да к чёрту этот план, к чёрту эту героиню Тейвата, к чёрту эту поехавшую истеричку!      И почему-то в голове вспыхивают разные моменты. Тепло её рук и губ, мягкие волосы, красные щёки… То, как больно она бьёт по шее и верещит… В общем, Эстер просто дура. Надо было её хорошенько стукнуть током, пока она спала. Ага, надо было сделать то, сделать сё. Они оба жили сожалениями о том, что могли бы поступить иначе. Но в порыве эмоций поневоле начинаешь делать что-то необъяснимое, это просто неизбежно. 

***

     Люмин делала всё, чтобы развеселить Эстер. Постоянно таскала её везде, умоляла поговорить с ней, но всё было тщетно. Паймон тоже старалась изо всех сил, но Эстер в ответ всего лишь угрюмо кивала. Путешественница планировала открутить голову Скарамушу, если он только попадётся ей на глаза. Тарталья пару раз вежливо предлагал помочь Люмин с этим делом, но та отказывалась от греха подальше.       — То есть ты с самого начала знала, что тебя могут убить? — интересуется Эстер, кидая в воду камешки.       — Да какая разница. В любом случае всё будет хорошо, так ведь? Ну Эстер, улыбнись, пожалуйста, — Люмин обнимает её, успокаивающе поглаживая по голове.       — М. Ясно. Значит, я всё делала зря, — без особого участия кивает брюнетка, утыкаясь лицом в свои колени. Люмин лихорадочно соображала, что же на это ответить. Получается, что Эстер проводила  время со Скарамушем только чтобы отогнать его от неё? Но даже если бы Люмин пришлось с ним столкнуться, то она смогла бы дать отпор. Здесь должно быть что-то ещё… Неужели не взаимная любовь? Люмин не верила, что её подруга может плакать из-за любви. А зря.       — Нет, не зря. Я очень тебе благодарна за это, — Люмин даже не знала, за что, но легче просто сказать спасибо, — Почему ты не улыбаешься? Хочешь, я расскажу тебе анекдот? — Эстер неуверенно повела плечами, а Паймон оживилась, — Заходит как-то улитка в бар, и говорит…      — Люми-и-ин, не надо, — устало протягивает Эстер и начинает мычать.         — Эй, почему? Ты же всегда так смеялась с этого… — блондинка опять обняла подругу, и её тон заметно стал серьёзнее, — Соберись и расскажи всё. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Если он не решится мириться, то пусть идёт к чёрту. Да и вообще, плакать из-за такого, Эстер, от тебя я такого точно не ожидала!       — Нет, — мотает головой брюнетка, всё больше закрываясь.

***

     «Нет» и этим было всё сказано.       Эстер всё чаще и чаще замечала Скарамуша. Их обычный день не предусматривал настолько частые пересечения, и от этого напряжение было ещё большим. С одной стороны, это был отличный шанс взять себя в руки и, после сотни попыток, наконец нормально выговориться. А с другой стороны, становилось только страшнее и поневоле появлялось чувство загнанности в угол. Он был хуже незнакомца: этот взгляд просверливал в тебе дыру, а холод от него распространялся за метр.       Но Эстер тоже была не промахом: чего только стоила её смешная попытка казаться гордой и самовлюблённой. Она тоже пыталась опасно стрелять в него взглядом. Это выглядело смешно, но даже Скарамуш не смеялся — вот насколько это было серьёзно. 

***

     Но вечно убегать не получится.      Ливень, скорее всего, символ грусти или ещё чего-то, потому что всегда, когда лил дождь, на душе становилось тяжко. В такие минуты хотелось быть в тепле и рядом с тем, кому ты действительно необходим и важен, но это было недостижимо.       Очередная тренировка с Сяо, очередные поручения, очередные заказы: всё одно и то же. Хотелось снова беззаботно прогуляться по Гавани, наблюдать за звёздами и спать под открытым небом. Но не одной. Было невыносимо быть в одиночестве. Люмин делала всё на свете, чтобы Эстер не чувствовала себя именно так, но сейчас нужен был другой человек.       Это было стыдно.       Из-за тоски силы пропадали, и Эстер оставалось устало плестись по дороге. Что-то твёрдое с силой задевает её плечо, но она даже не предала этому особое значение, тихо извинившись. Потом девушка всё-таки резко остановилась, оборачиваясь. В эту секунду слова вырвались сами, а девушке оставалось лишь дёрнуться в сторону очень знакомого прохожего.       Но она быстро замерла на месте. Парень впереди тоже не двигался, но даже не обернулся. Громкие капли дождя эхом били по ушам, заставляя чувствовать ещё большую нервозность. Неясно, как долго они молчали, но Предвестник двинулся первым.        — Постой! — даже Эстер испугалась собственного громкого голоса. Девушка быстро его догнала, ухватившись. Она хлопала ресницами и крепко сжимала руку парня. На лицо Скарамуша падала тень из-за шляпы, от чего он выглядел намного суровее. Парень молчал, не пытаясь вырваться из хватки. Всё, слова и мысли опять покинули Эстер, и она обессилено опустила голову.       — Я оставил тебя в покое, как ты и просила, — Скарамуш не насмехался, говорил твёрдо и серьёзно. Кажется, не ей одной это всё надоело, — Поэтому ты от меня тоже отстань, — он смотрел в сторону.       — Ага, в покое! Почему ты за мной таскался? Почему ты не мог просто извиниться? — Эстер не стесняется кричать, ведь всё равно почти никого в округе не было. Адекватные люди сидят дома в такую погоду, но, очевидно, эти двое такими не являлись, — Почему!      — Это ты вечно ходишь за мной! Из-за тебя… Всё стало хуже, довольна? Ты очень бесишь, — Скарамуш принялся убирать её руки от себя, — И что это я испортил?       — Да я же сказала, что всё! — брюнетка хватается за него, пока он её безуспешно отпихивает, — Всё испортил, ясно?! А я что испортила, по-твоему?! — с наездом говорит девушка, замахиваясь в очередной раз, а потом быстро стихает, — Зачем ты меня вообще поцеловал.? — и теперь Эстер срывается, перестает бить его кулаками по груди и тихо всхлипывает. Что-то слишком много слёз пролито из-за этого мухомора!       А Скарамуш не отвечает. Оба игнорируют проливной дождь и холод, отдающий мурашками на коже. И у него, и у Эстер был целый сценарий для предстоящего диалога, но в такие минуты память полностью очищается, а в голове бьются последние сказанные ею слова. И правда, зачем? Может потому что захотелось? А мало ли что тебе захотелось? Хотеть не вредно. Скарамуш точно не привык показывать свои чувства всем. Точнее, привык, но показывать ничто другое, как злость. Сейчас эта эмоция не применима, не будет же он бить её по голове, вместо того, чтобы успокоить? Ну вообще, проще было просто побить.        — Я хотела поговорить с тобой… — брюнетка закрывает лицо руками, а её плечи подрагивают, — Но тебе, как обычно, всё равно! К чёрту тебя и твои извинения, я больше никогда в жизни не буду думать о таком эгоисте, как ты! — Эстер опять повышает тон и разворачивается, чтобы быстрее вернуться домой. Она уже достаточно долго стояла под дождём, так что простуды не избежать. Но это не сильно волновало, конечно же. Эстер сорвалась с места, но парню не составляет никакого труда догнать её.       — А я всё равно буду думать о такой дурочке, как ты, — Скарамуш наконец подаёт голос, неуверенно приобнимая Эстер со спины. С каждой секундой объятия крепчали, а девушка окончательно оцепенела. Она чувствовала его дыхание на своей шее и лишь прикрыла глаза, — И кто теперь эгоист? — шепчет он, а Эстер молчит. Ну, хотя бы плакать перестала.       — Это… извинения? — говорит Эстер, опуская голову вниз.       — Нет, — Скарамуш разворачивает её к себе. Девушка сглатывает, а сердце колотится настолько сильно, что вот-вот взорвётся. Она только сейчас заметила: он очень, очень близко. Рука на подбородке не даёт отвернуться, но, стыдно признавать, не очень-то и хотелось. Эстер закрывает глаза, терпеливо ожидая его последующих движений. Само собой, за это время никто из них так и не научился нормально целоваться, но обоим было всё равно.       А от чужих губ и правда становилось теплее. Да уж, целоваться под дождём — такое себе развлечение. Но хотя бы под его шляпой, словно под зонтом, можно было отдохнуть от бьющих по лицу холодных капель. Если Скарамуша сейчас ничего не беспокоило, то Эстер была встревожена тем, что не знала, куда положить свои руки. Ему на шею? На щёки? На плечи? Вообще опустить вниз??? Но волноваться долго не пришлось: когда парень притянул её ближе, ей ничего не осталось, как прижаться руками к его груди.       — У тебя классная шляпа, — спокойно говорит Эстер. Интересно, а обязательно ли после поцелуя нести какую-то чушь? Видимо, у них двоих это уже как традиция.       — Вот это да, первый комплимент, — привычная манера речи с издёвкой наконец возвращается, когда Скарамуш улыбается, — А у тебя классная… — вот тут он задумался, внимательно рассматривая Эстер. Классная… Глаза? Грамматика соблюдена отлично, 10 из 10, — Классные уши. Ну такие… Нормальные, — Предвестник выглядит сосредоточенным, хмурясь и рассматривая кошачьи ушки на голове девушки. Эм, а это вообще можно назвать комплиментом?      — Я знаю, — заявляет Эстер, решая не комментировать эту странную фразу, — Так это было извинением?      — Нет, — вполне серьёзно отвечает Предвестник, мотая головой. Неужели его извинения — что-то более масштабное, чем поцелуй? Эстер краснеет и хмурится, будучи готовой высказать своё негодование, но не успевает, — С чего ты вообще решила, что я извинюсь перед тобой? Я ни в чём не виноват.       — Ты нормальный вообще? — Эстер закатывает глаза, — Мог бы хотя бы сейчас извиниться. Да ну тебя, — она обиженно отмахивается.       Скарамуш поворачивает её к себе и коротко чмокает в лоб. Девушка хмурится ещё сильнее. Парень вздыхает.      — Прости меня пожалуйста. Я правда глупо поступил, — Предвестник уверенно смотрел ей в глаза. Эстер застыла и даже приоткрыла рот от удивления. Только она собралась сказать, что прощает его, но вдруг сразу же передумала после его следующей фразы, — Да, очень глупо. Надо было сломать тебе руку, шваль, — Скарамуш разводит руки в стороны и ухмыляется, поднимая брови и смотря на брюнетку с вызовом.       Эстер злится и начинает бить его и даже, кажется, кусаться.       Наконец-то всё как обычно. 

***

     И всё-таки, отношениями это назвать было сложновато. Эстер держит в руках пышный букет астр, завёрнутых в красивую бумагу с ленточкой. Чего только стоило лицо парня, когда он вручал ей букет: Скарамуш смотрел в сторону, слегка смутившись шепча что-то про то, как эти астры похожи на неё. Но в этот раз он не говорил, что они дешёвые, и даже сказал, что они красивые. Эстер была готова свалиться прямо там.       Скарамуш деловито приоткрывает дверь прекрасного заведения и пропускает девушку вперёд. Она, кажется, разочарована.       — Ты не мог найти место поромантичнее? Разве парень не должен вести девушку в ресторан на первом свидании? — Эстер вздыхает, переступая порог таверны, — Я, между прочим, ещё с того дня ненавижу эту таверну.       — Ну во-первых, это не первое наше свидание. Неужели ты забыла? — Скарамуш приобнимает её и ведёт к дальнему столику. Эстер вздыхает ещё громче. ‘То’, что было в гавани нельзя было назвать свиданием никаким образом. Её просто насильно поволокли куда-то, а потом ещё и дешёвкой обозвали. Отличное свидание!      — Что ты, как я могла забыть, — шипит брюнетка, устремляясь вперёд, чтобы избавить свою спину от чужих рук на ней.       — А во-вторых, я решил, что в этом прекрасном месте я поставлю тебе синяк и на другой руке. А хочешь, я сломаю тебе обе? — любезно интересуется Скарамуш, тепло улыбаясь девушке. Жуть какая.       — Какое хорошее предложение! Ты у меня настоящий романтик! — Эстер улыбается подобающе, впиваясь в его ладонь ногтями, — Давай потом сходим к тому дереву, и я поцарапаю тебе другую щёку. А хочешь, не только щёку? Может, ты хочешь остаться без глаза?      — Знаешь, ты у меня такая замечательная! Конечно хочу! — Скарамуш смеётся, впиваясь в чужую руку в ответ.       Говорят, что в хорошей таверне к выпивке подаются закуски, но, видимо, эта была исключением и кроме напитков ничего не было.       — Просто возьми что-то безалкогольное, — командно говорит Эстер, — Я не собираюсь тебя тащить до дома. Я даже не знаю, где ты живёшь! Значит, здесь останешься, если напьёшься, — сказала девушка, закончив изучать какое-то меню. Вот меню в таверне есть, а закусок нет, что это такое?!      — Наивно полагать, что я так быстро сопьюсь. И ты просто бесишься, что тебе пока нельзя алкогольное, — насмехается парень, — А детского меню тут нет? — он продолжает издеваться и наслаждаться её недовольством.      — Для себя хочешь выбрать? — теперь смеётся Эстер, — Вот напьюсь я как-нибудь, и будешь от меня в страхе убегать…

***

     Вечер в Гавани был сказочным. Фонари светились, красиво бликуя на морской глади. Эстер никогда бы в жизни не подумала, что свои тихие деньки она проводит с таким колким парнем. Скарамуш облокотился на край бортика, следя за маленькими волнами. Иногда он поглядывал на Эстер и невольно улыбался, когда видел, насколько она счастлива. Интересно, а если бы он сводил её в ресторан, то её счастью не было бы и предела? Надо будет как-нибудь это проверить…       — Знаешь, если Люмин узнает, что я здесь с тобой делаю, то начнёт надо мной смеяться, — девушка улыбалась, прижимая букет к себе.       — Посмейся тоже, — говорит парень, поправляя её растрепавшиеся от ветра волосы.       — Уже смеюсь заранее, — хихикает Эстер, кружась на месте.      Они наслаждались мгновениями, осторожно держась за руки. Это была инициатива Эстер: она объяснила это тем, что всего лишь греет его руки, а то не хватало ещё того, чтобы он умер здесь от холода. Скарамуш был не против. Точнее, против умереть от холода и не против подержаться с Эстер за руки. Парень потянулся к девушке, чтобы снова поцеловать, и в его голосе чувствовалась необычная нотка обожания:      — Никогда бы не подумал, что дурочки могут быть настолько милыми.       — Никогда бы не подумала, что ты умеешь думать, — отшучивается Эстер, подаваясь навстречу.      — Извинись, — он шептал ей прямо в губы, — А то укушу.      — А вот и нет. Теперь ты поймёшь, каково мне было, — девушка опять хихикает, касаясь свободной рукой щеки Предвестника, — Это я тебя укушу.      Похоже, теперь ему придётся всячески заставлять её извиниться.