Luminous

      — Ты уже слышал?       — Что?       — Данзо Шимура стоял за нападением семь лет назад!       — Семь лет… Ты имеешь в виду нападение Кьюби?!       — Вот именно! Сейчас только об этом и говорят.       — Ками-сама, нельзя судить о человеке по его внешности! Шимура казался таким милым стариком. Мне было интересно, почему он больше не приходит ко мне в чайную…

***

      — Похоже, что за нападением Кьюби стояли не Учихи.       — Серьёзно?! Где ты это услышал?       — Сегодня в магазине была одна семья, которая говорила об этом, и я случайно подслушал их.       — Случайно? Хе-хе, хитрый лис. Подслушиваешь своих клиентов, да?       — Заткнись! Иначе откуда такому старому калеке, как я, знать, что происходит в Конохе? Хм!       — Да-да… Но это правда? Об Учихах.       — Родственник этой семьи работает в резиденции Хокаге, значит, это правда. Верно?

***

      — …Данзо Шимура? Советник Хокаге-сама?       — Ага! Можешь себе представить? И ему даже удалось свалить вину на этих бедных Учих!       — Хм… Это подозрительно, Мэй.       — Ками-сама, мне так стыдно за то, что я так грубо обошлась с Юмико только потому, что думала, что её клан виноват в смерти маленького Акио.       — Не стоит верить каждому слуху.       — Как я могла так поступить с ней? Мы были друзьями!       — Мэй? Мэй! Куда ты?       — Извиняться!

***

      — Эй, тебе не кажется, что эти парни из клана Учиха красавчики?       — Они просто великолепны!       — Точно-точно! Только посмотри на того, который стоит вон там!       — Он же шиноби! Его глаза так очаровательны, но вокруг него есть аура плохого парня, ох, Ками!       — Да, да! Даже в одежде он такой горячий! Просто съела бы его!       — Я хочу прыгнуть на него и сорвать с него одежду, просто чтобы увидеть, что под… Кья-я-я!       — А-а-а-а! Откуда взялся этот странный ветер?!       — Мои документы! Лови их! Лови листы!

***

      — Зачем ты обдала этих девчонок ветром? Что ты услышала?       Эта троица болтающих подружек была слишком далеко, чтобы Шисуи мог слышать их разговор, но Наруто определённо услышала их из-за своего чрезвычайно чувствительного слуха. Она узнала об этом во время этой секретной миссии, когда они бегали по Конохе до изнеможения, используя хенге, чтобы превратиться в ничем не примечательных гражданских и распространяя слухи в течение последних трёх дней без перерыва.       План удался на славу: люди начали сплетничать. Несмотря на очевидные осторожность и настороженность, окружавшие население Конохи, посеянные слухи начали медленно, но верно укореняться в их умах. Вот почему трио позволило себе сегодня сделать небольшой перерыв. День был невыносимо жаркий, поэтому они устроились под деревом, наслаждаясь прохладой его тени, вдали от скоплений людей. Хотя Итачи каким-то образом умудрился умотать неизвестно куда.       Наруто подпрыгнула, когда Учиха заговорил с ней, застигнутая врасплох. Она повернулась к нему, и на её лице появилось застенчивое и смущённое выражение.       — Ничего, даттебане! — тут же воскликнула она. Она продолжала накручивать прядь волос на палец, её глаза то смотрели в никуда, то неохотно изучали его со всех сторон.       Шисуи заинтригованно поднял бровь. Чем дольше он смотрел на рыжеволосую, не говоря ни слова, тем больше её охватывала нервозность, пока она не потеряла самообладание. Он был вознаграждён взволнованным взглядом.       — Это всё из-за тебя, чёртов Учиха!       Юноша придал своему лицу невинное выражение, мол, «что я сделал?», и жалобно захлопал ресницами. Эффект был уменьшен вдвое, так как повязки закрывали его второй глаз, но это всё же действовало как чары.       Как обычно, имея дело с этим конкретным представителем Учиха, Наруто потеряла дар речи. Она открыла рот, закрыла его, снова открыла, но ничего не произнесла.       — Ты… — снова попыталась она, но сказать что-то ещё, находясь под таким убийственным щенячьим взглядом, было почти невозможно. Вскоре рыжая хлопнула себя ладонью по лбу. — Наверное, тот ублюдок был прав. Они повсюду, и теперь я понимаю почему, — проворчала она себе под нос, отворачиваясь от своего жениха, бросив на него обвиняющий взгляд.       — Хм? Кто повсюду?       — Неважно, — девушка отмахнулась от него, а затем фыркнула, решимость вспыхнула в её глазах. — Я не сдамся без боя! — она потрясла перед собой кулаком, словно готовясь к войне. — Что моё, то моё, даттебане!       Ладно, теперь Шисуи был совершенно сбит с толку и полон любопытства. О чём она говорит? Но прежде чем он успел спросить, до их ушей донесся голос Итачи.       — Я вернулся.       Оба шиноби посмотрели на него. Самый молодой член их команды беззаботно жевал данго, держа в другой руке ещё одну шпажку с шариками.       Старший ворон покачал головой и усмехнулся.       — Надо было сразу сообразить, что ты при первой же возможности убежишь есть данго.       Итачи не стал возражать. Он уже собирался откусить данго со второй шпажки, но остановился, заметив, что Наруто жадно смотрит на него. Эта девушка была тем человеком, который сумел мирно разрешить проблему Учих, их спасительницей. Весь клан, включая его самого, принадлежал ей в какой-то степени, так что предложение одной порции данго было малой благодарностью.       Итачи всё ещё колебался.       — Ты хочешь? — спросил он, надеясь на отказ.       Глаза Шисуи сузились, а лицо рыжеволосой вспыхнуло, как костёр.       — Да! — воскликнула она. — Я умираю с голоду, даттебане! Уже несколько дней не было времени нормально поесть!       Парень протянул ей данго. В тот момент, когда Наруто собиралась схватить его, старший Учиха внезапно положил руки ей на плечи и быстро развернул её.       — Пойдем, Наруто, — позвал он, его рука обвилась вокруг её талии, мягко притягивая к себе. — Я буду кормить тебя данго столько, сколько ты захочешь. Или мы можем пойти и взять немного рамена.       Попытка Шисуи соблазнить девушку увенчалась успехом, потому что её улыбка вспыхнула, как солнце, а большие яркие глаза сверкнули двумя океанами, полными удивления и восторга.       — Правда?!       Лицо ворона смягчилось, излучая снисходительность, и он тепло улыбнулся ей.       — Конечно, — заверил он.       Наруто не стряхнула руку со своей талии, так что Шисуи мог почувствовать, насколько она на самом деле худая. На его взгляд, слишком худая, чтобы быть здоровой. Ей определенно нужен кто-то, кто бы позаботился о ней и помог набрать здоровый вес. Больше никакого пренебрежения едой!       Фугаку говорил ему, что Узумаки любят хорошую кухню, и самый простой путь к их сердцу лежит через желудок. Но не тогда, когда другие предлагали еду для его девушки.       Шисуи бросил через плечо недовольный взгляд на данго в руках Итачи и очень неодобрительно посмотрел на самого парня.       Итачи медленно моргнул. Его чёрные глаза метнулись от удаляющихся спин пары к сладости в его руке, и он немного задумался, пытаясь понять, не случилось ли чего. Может быть, в данго застрял какой-нибудь жучок? Он ничего не нашёл. Это был очень хороший данго.       Итачи пожал плечами, выкинув из головы странное поведение Шисуи, и с удовольствием съел сладость.

***

      — Нии-сан!       Троица, направляющаяся в Ичираку-рамен, остановилась и повернулась в сторону взволнованного крика.       Маленький черноволосый мальчик остановился перед Итачи, его губы растянулись в широкой гордой улыбке.       — Нии-сан! — снова воскликнул он, слегка запыхавшись, и его угольно-черные глаза уставились на старшего брата со всем обожанием, на какое только был способен семилетний мальчик. А его было довольно много. — Угадай, что?!       Итачи напрягся, и его лицо потемнело, как будто он не знал, как правильно реагировать на такое искреннее обожествление.       — Саске, — тихо произнес он, и в его голосе послышались нотки безысходности.       Шисуи хихикнул, затем наклонился ближе к Наруто и прошептал:       — Итачи так неловко показывает свою любовь брату, что довольно забавно наблюдать за ними.       Душераздирающее выражение на её лице исчезло так же быстро, как и появилось. Потом она улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что у Шисуи перехватило дыхание. Как бы это тепло ни выглядело, печаль в её глазах угрожала задушить его.       — Саске кажется очень счастливым, — пробормотала она.       — Сегодня я занял первое место в соревновании по метанию сюрикенов в нашем классе! — похвастался самый маленький Учиха, вся его поза была наполнена чистой, естественной детской гордостью за то, что он преуспел в том, чем очень был увлечён.       Лёгкая улыбка тронула уголки губ Итачи:       — Хорошая работа, Саске.       Лицо мальчика просветлело ещё больше, он расцвел под похвалой старшего брата.       Наруто наблюдала за ними, а Шисуи наблюдал за ней. Его сердце сжалось от боли, потому что печаль не исчезла с её лица; на самом деле она стала глубже, и даже её улыбка теперь выражала огромное количество противоречивых эмоций. Облегчение. Страх. Надежда. Горе.       Шисуи не мог больше сдерживаться и потянулся к ней, думая, что, может быть, сможет отвлечь её. Потому что то, что она видела, определенно не было общением двух братьев; это было что-то плохое и обидное, и он хотел каким-то образом стереть все это из её разума и сердца.       Прежде чем его рука коснулась её подбородка, оранжевое пятно пронеслось сквозь толпу и врезалось прямо в Наруто с пронзительным криком:       — Нээ-сан!       Наруто споткнулась от столкновения. К счастью, Шисуи вовремя среагировал, чтобы поддержать её, иначе она бы упала на землю. Парень взглянул на маленького нарушителя. Последний обнимал Наруто за талию своими тонкими ручками, как будто от этого зависела его жизнь, и Шисуи мгновенно узнал его. Ни у кого другого в этой деревне не было таких ярких золотистых волос и трёх похожих на усики отметин на обеих щеках — наиболее характерных черт джинчурики Конохи, Менмы Узумаки.       — Нээ-сан! Нээ-сан! — щебетал мальчик, поднимая голову и показывая знакомые глаза ярко-голубого цвета и сияющую улыбку.       Шисуи подавил усмешку. Эти двое, несомненно, были семьей.       — Знаешь что, даттебаё! Мне удалось… — Менма резко замолчал, и его улыбка испарилась быстрее, чем струйки дыма от свечи. — Нээ-сан? Почему ты грустишь? — спросил он, нахмурив брови.       Наруто посмотрела на него, выражение её лица было выражало абсолютное непонимание, а в голове на мгновение образовалась пустота.       Глаза блондина посуровели, серьёзность, слишком взрослая для его возраста, осела на его детском лице.       — Тебя кто-то обидел? Я надеру им задницы, даттебаё! — мрачно пригрозил он. Через мгновение его лицо дрогнуло, когда его осенило. — Тебя… Тебя обидели из-за меня? — прошептал он, глядя себе под ноги.       Менма чувствовал ненависть, неприязнь, раздражение, презрение и сотню других мерзких эмоций, которые были направлены на него и, следовательно, на его близких. У него перехватило дыхание при мысли, что из-за него жители деревни могут ненавидеть его драгоценную старшую сестру. Мальчик вдруг отпрянул от неё, пытаясь отстраниться.       Наруто одной рукой обняла Менму за шею, удерживая его на месте, рядом с ней.       — Как ты собираешься надрать кому-то задницу, будучи таким мелким, а? — спросила она, криво улыбаясь, тщательно, хотя и грубовато взъерошивая ему волосы.       — Нээ-сан! — пролепетал маленький Узумаки, извиваясь в её объятиях. Наконец освободившись, он с негодованием посмотрел на неё. — Даже если я останусь таким, я стану достаточно сильным, чтобы защитить тебя! — заявил он, и он был убеждён в правоте своих слов, обещание ревело в его венах. — А потом я стану Хокаге, даттебаё!       Наруто фыркнула, довольная и полная нежности.       — То, что ты станешь Хокаге, ещё не значит, что у тебя хватит сил победить меня, — заявила она, глядя на мальчика с прищуром и улыбкой. — А победитель всегда тот, кто защищает проигравшего.       У Менмы отвисла челюсть.       — Это несправедливо! — запротестовал он. — Ты слишком сильна, даттебаё!       — Хе-хе, — Наруто лукаво улыбнулась, снова притягивая его в свои объятия и взъерошивая ему волосы. — Это значит, что твоя нээ-сан всегда будет защищать тебя, даттебане!       — Н-нээ-сан!       Шисуи восхищался сценой между двумя Узумаки. Их общение было полной противоположностью тому, как обычно члены клана Учиха общалась друг с другом. Его соклановцы были от природы закрытыми и склонными к отчуждению даже от самых близких людей.       Парень на самом деле предпочитал путь Узумаки. От того, что он просто стоял рядом с ними, всё его нутро наполнялось тёплыми и немного странными чувствами. Ему было интересно, как будет выглядеть Наруто в окружении других детей. А ещё ему было интересно, как будут выглядеть их дети.       Шисуи резко замер при этой мысли, и кровь бросилась ему в лицо. Нет. Нет-нет-нет. Слишком рано думать о таком! Он всё ещё пытался ухаживать за ней, чёрт возьми!       Однако в голове всё равно возник образ черноволосого, голубоглазого ребенка.       Эх. Он окончательно влюбился в неё.       Пока Шисуи терялся в собственных чувствах, Менма смог вырваться из хватки старшей сестры и отпрыгнул от неё.       — Осторожнее! — сердито предупредил Саске, когда блондин чуть не столкнулся с ним.       Менма мгновенно повернулся к нему, и его на его лице появилось кислое выражение.       — Саске, а что ты здесь делаешь?       Младший Учиха усмехнулся.       — Я здесь со своим нии-саном, — самодовольно ответил он.       Джинчурики бросил настороженный взгляд на Итачи и неосознанно придвинулся поближе к Наруто.       — Саске сказал, что сегодня в вашем классе были соревнования по метанию сюрикенов, и он занял первое место, — сообщила рыжая. — А ты как себя проявил, Менма?       Под её любопытным взглядом Менма увял, как цветок без воды. Он прикусил губу, вцепившись руками в подол куртки.       — Я… Я был… Я был двенадцатым… — тихо ответил он; его щеки вспыхнули.       Саске издевательски рассмеялся.       Менма сник ещё больше, не в силах поднять голову.       Итачи хмуро посмотрел на младшего брата.       — Не груби, Саске, — строго сказал он.       Мальчик недовольно нахмурился.       — Почему? Все над ним издеваются, даже учителя его не очень любят, — пробормотал он себе под нос так, чтобы его мог слышать только брат.       — То, что все так делают, ещё не значит, что это правильно.       Саске ничего не сказал, но принял слова брата к сведению. В конце концов, Итачи был для него примером, его кумиром. Он всегда знал лучше. Если бы он сказал, что это плохо, Саске никогда не сделал бы этого снова.       — Подняться с последнего места на двенадцатое за несколько месяцев — это здорово, даттебане!       Менма вскинул голову так быстро, что у него закружилась голова. Перед его испуганным взглядом расцвела ослепительная улыбка, и Наруто снова взъерошила его волосы, но на этот раз это было мягкое, ободряющее движение.       — Ты отлично справился, братишка, — искренне похвалила она. — Если ты будешь продолжать в том же духе, то в мгновение ока станешь лучшим. Я верю в тебя!       Менма сиял, счастье бурлило в его груди и выливалось наружу через беззаботный смех. Его прежняя солнечная энергия вернулась с удвоенной силой, и он практически подпрыгивал, дрожа от радости, глаза горели; каждая клеточка его тела нуждалась в движении.       — Ты самая лучшая, нээ-сан! — от всего сердца воскликнул он.       Саске не мог не вмешаться:       — Нии-сан намного лучше.       Менма сердито посмотрел на него.       — Нээ-сан — самая сильная!       Маленький ворон ответил на его пылающий взгляд своим собственным.       — Нии-сан намного сильнее!       Наруто и Итачи беспомощно переглянулись.       — А как насчет меня? — весело вмешался Шисуи, о котором, казалось, все забыли. — Я тоже сильный!       — Ты выглядишь слабым, даттебаё.       — Хн, — согласился Саске. — Ты слабее нии-сана.       — И определенно слабее нээ-сан.       Шисуи изумлённо приподнял брови.       — Чт… Ах вы, маленькие сопляки! — процедил он сквозь стиснутые зубы.       Саске усмехнулся. Менма напрягся от его сердитого тона, ожидая вспышку ярости, кучу оскорблений и, возможно, даже попытку ударить его. Но ничего подобного не произошло. В следующее мгновение юноша опустил голову и драматически вздохнул.       — Хех, ну почему я всегда один такой неудачник? — спросил он сам себя. — А я тут подумал, что покажу несколько трюков сюрикендзюцу маленькому Узумаки, как раньше показывал Саске.       Глаза Менмы чуть не вылезли из орбит.       — Э-э-э-э?!       — Увы, он думает, что я слаб, — продолжал Шисуи, словно не замечая отчаяния маленького джинчурики, — а как слабак может чему-то научить? Я даже дал несколько советов Итачи, вот этому парню.       Блондин проследил за его пальцем, указывающим на старшего брата Саске, и занервничал ещё больше.       — Наверное, мне следует прятаться от мира всю оставшуюся жизнь. Но не переживайте обо мне! Ибо это моя участь — быть неудачником. Ох, какая жалость!       Наруто фыркнула, не сдержавшись, и безумно захихикала, прижимая ладонь ко рту. Итачи наблюдал за своим другом со странным выражением на лице, Саске чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, а Менма покрылся холодным потом.       — Итак, друзья, пришло время мне попрощаться с вами… — Шисуи хотел было развернуться, но отчаянный крик остановил его на полпути.       — Подожди! Подожди! Подожди! — светловолосый мальчик подошел ближе. — Ты… Ты классный, даттебаё! Очень крутой! И, вероятно, сильный. Но не такой сильный, как моя нээ-сан, — быстро пробормотал он, опасаясь, что парень передумает и действительно уйдет. — Так ты можешь меня научить? Пожалуйста?       Шисуи хмыкнул, потирая пальцем по подбородок, как будто принимал очень трудное решение.       — Отныне зови меня Шисуи-нии-сан, и мы договоримся, — предложил он, широко улыбнувшись.       Менма застыл.       — Ты хочешь, чтобы я называл тебя нии-сан? — спросил он немного охрипшим голосом.       Шисуи внезапно охватило волнение, но он не позволил ему просочиться снаружи.       — Ну да, — беспечно ответил он. — Мы скоро станем семьей, так что называй меня нии-сан.       — …Семьёй?       Наруто положила руки на плечи маленького блондина и улыбнулась.       — Всё в порядке, Менма, — заверила она. — Мы с Шисуи собираемся пожениться, и он станет твоим нии-саном.       Мальчик просиял:       — Правда?!       — Ага.       — У меня есть нии-сан! Как же это круто, даттебаё! — закричал Менма, подпрыгивая и размахивая руками. — Эй-эй-эй, Шисуи-нии-сан, ты научишь меня сюрикендзюцу? А какие ещё дзюцу ты знаешь? Какие-нибудь классные? Ты можешь научить меня классному дзюцу, Шисуи-нии-сан? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!       — Полегче, малец, не забывай дышать, — успокоил его Шисуи, положив руку на голову блондинистого джинчурики и нежно погладив. Он проигнорировал мелкое вздрагивание, которое, кажется, было бессознательной реакцией на прикосновение незнакомца. — Я никуда не убегу. У нас полно времени, чтобы узнать друг друга.       В глазах Менмы, казалось, сияли звёзды.       — Потрясающе, даттебаё!       Пока они беседовали, Шисуи заметил, что Наруто и Итачи тоже были заняты разговором. Итачи слегка поклонился и ушёл с Саске на буксире.       — Что случилось? — спросил он с любопытством.       — Итачи вызвал отец, ему нужно было идти. Мы договорились встретиться позже, — объяснила рыжая.       — Хорошо, — кивнул ворон. — Так мы идём в Ичираку?       — Конечно, даттебане!       Менма замер.       — Ичираку? Вы, ребята, собираетесь в Ичираку? Можно мне тоже пойти? Вы угостите меня Раменом? — вопросы сыпались из него как из рога изобилия; на смену одному приходило ещё несколько.       Шисуи внезапно оказался мишенью для двух пар умоляющих голубых глаз.       — Узумаки действительно обожают рамен, правда?       Наруто застенчиво улыбнулась, но Менма выглядел шокированным.       — Как ты можешь не любить Рамен, даттебаё?! — прищурился мальчик. — Ты правда такой сильный?       На этот раз Шисуи отчетливо расслышал заглавную букву в слове «рамен». Он выбросил идею попытаться понять, как его сила связана с тем, нравится ему или не нравится эта конкретная еда, прямо через воображаемое окно. Мышление Узумаки, кажется, отличается от мышления остальных людей.       — Ладно-ладно, — сдался парень, поднимая руки. — Пойдём, я угощу вас обоих раменом. Куплю, сколько захотите.       — Ятта! Ты самый лучший, Шисуи-нии-сан!       — Ну… э-э, твоя нээ-сан лучше! — он рассмеялся в ответ на восторженное: «Правильно, даттебаё!», а затем одарил Наруто очаровательной улыбкой. — У нас ещё назначено свидание, которое ты мне обещала.       Глаза рыжеволосой расширились, румянец прилип к её щекам.       — К-к-какое свидание, даттебане?! Я не обещала тебе никакого с-свидания! — выпалила она, недовольно ударив его по руке.       Шисуи потер пострадавшую руку.       — Издеваешься над своим мужем, да?       — Мы ещё не женаты!       — Ещё — это самое важное слово в твоём предложении.       — З-заткнись, чёртов Учиха!       — Поторопитесь, нээ-сан, нии-сан!       И если некоторые женщины поблизости тихо восхищались и сплетничали между собой, увидев такую прекрасную молодую семью, что ж, никто их не исправлял.

***

      — Эй, ты слышал, о чём говорила та пожилая пара?       — Да. Я не могу поверить, что клан Учиха не связан с той трагичной ночью.       — Но они правы, ты же знаешь. Я никогда не думал об этом, но разве Учихи не защищали людей той ночью? Кажется, Аяко упомянула об этом сразу после того события.       — Ну, даже если это правда, я не понимаю, почему Хокаге позволил этому мальчику остаться в деревне!       — Ш-ш-ш, тебя могут наказать, если кто-нибудь услышит…       — Вот дела! Почему мы не можем говорить о нём то, что думаем? Он всего лишь убийца. Кто знает, когда он снова выпустит этого монстра?       — Я слышал, что кто-то взял этого мальчика под свою защиту. Какая-то женщина претендовала на должность главы клана Узумаки.       — Пф-ф, какого-какого клана? Почему мы никогда о них не слышали? Скорее всего, это просто ложь, придуманная родственницей той шлюхи, которая родила это демоническое отродье. Я не верю, что Хокаге поверит в такую ерунду!       Пожилая женщина в другом конце магазина поджала губы, её серые глаза были лишены каких-либо эмоций. У старика рядом с ней, однако, было убийственное выражение на морщинистом лице. Он уже собирался высказать свои мысли этим двум сплетничающим домохозяйкам, когда его спутница дернёла его за руку, привлекая внимание.       — Пойдём, — тихо сказала женщина. — Мы здесь закончили.       Не дожидаясь ответа, она торопливо вышла из магазина. У мужчины не было другого выбора, кроме как последовать за ней. Вскоре они вошли в безлюдный переулок и одновременно сбросили хенге.       — Наруто…       — Всё в порядке, даттебане! — рявкнула рыжая, не поворачиваясь к нему лицом. — Сегодня мы должны посетить ещё одно место.       Она уже собиралась бежать, но Шисуи схватил её за руку, останавливая.       — Стой-стой. Давай, Наруто, поговори со мной, — мягко уговаривал он. — То, что сказали те женщины, очень расстроило тебя.       Она подняла на него глаза. Неумолимый и безжалостный, обычно солнечный лазурный цвет потемнел до почти сумеречной синевы, словно смешался с багряным, почти демоническим. Шисуи никогда не видел такой злости и такой сильной боли, которые сейчас отражались в её прекрасных глазах.       — Что? Думаешь, мне не стоит расстраиваться, даттебане? Что я не имею права злиться на идиотов, которые продолжают обвинять невинного ребенка в вещах, которые он не может контролировать? Что только потому, что он джинчурики — проклятая человеческая жертва — он не может быть признан нормальным человеком со своими собственными потребностями и эмоциями? Ты тоже думаешь, что ему нужно лечь и принять все эти оскорбления, не расстраиваясь?! — каждый вопрос девушки сочился едким сарказмом, вырывающимся из глубоких шрамов в её сердце и душе.       Ворон вздрогнул, застигнутый врасплох её реакцией.       — Это не то, что я имел в виду, — он испытал облегчение, хотя и слегка тревожился, наблюдая, как Наруто успокаивается, и полыхающая холодная ярость становится спокойным удивлением.       — Да, я знаю, прости, — тихо пробормотала она. — Это просто… То, как они разговаривают, или… или смотрят… Неужели мы действительно настолько ужасны?       — Конечно нет. Менма — хороший парень, а ты самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал. Я очень тобой восхищаюсь, — сказал Шисуи, вкладывая в эти слова всю свою уверенность в надежде, что она ему поверит.       Наруто улыбнулась его старанию, но это всколыхнуло все тревожные колокольчики в его голове, и его сердце забилось в панике. Потому что её улыбка была такой неестественной, пустой и совсем не касалась глаз: они оставались тёмными, опустошёнными и мёртвыми.       — Я выросла точно так же, как Менма, — сказала рыжеволосая странно отстраненным голосом. — Каждый человек в моей деревне ненавидел меня до глубины души, презирал, как будто я была хуже, чем грязь, по которой они ступали каждый день. Вот почему я ненавижу толпу. Я могу справиться с одним, двумя, несколькими взглядами, но в толпе всегда слишком много глаз. Они будут смотреть на меня так, словно я не заслуживаю того, чтобы ходить среди них, дышать одним воздухом с ними, как будто мне не позволено жить, — она начала говорить и уже не могла остановиться. — Тогда я выкрикивала своё имя им в лицо, и все думали, что это только для того, чтобы досадить им, усугубить их мучения, напомнить им обо всех безобразиях прошлого. Но это было не так. Я делала это, потому что боялась, что однажды я сама забуду своё имя. Потому что иногда проходили месяцы, пока кто-нибудь произносил его, а не какое-нибудь оскорбление.       Шисуи действовал быстрее, чем думал. Он притянул Наруто к себе — слишком маленькую, слишком тонкую, слишком хрупкую в этот самый момент — и крепко обнял её, положив подбородок ей на макушку, будто пытаясь защитить от всего мира и боли, которая была в нём. Даже если она оттолкнёт его в следующее мгновение, он хотел сделать что-нибудь, что угодно, чтобы стереть это сломленное выражение с её лица.       Наруто не оттолкнула его. Она напряглась, оказавшись в объятиях Учихи. Слабый запах свежей травы и земли, оставшийся на его рубашке, принёс ощущение тепла и безопасности, и она медленно расслабилась, наслаждаясь успокаивающим ощущением от его пальцев, перебирающих волосы.       — Ты не одна, Наруто. И Менма тоже. У вас двоих есть я и Итачи. Саске хороший парень. Так или иначе, вся Коноха поймёт, как им повезло, что вы двое живёте здесь.       — Ты не такой, как другие Учихи, — наконец пробормотала рыжая в его рубашку после долгой минуты молчания. Она почувствовала, как тело Шисуи сотрясается от весёлого смеха.       — Ты что, флиртуешь со мной? — весело осведомился он.       — З-заткнись! Кто захочет флиртовать с тобой, даттебане?!       Ещё один тихий смешок слетел с губ ворона, когда она запротестовала, но не сделала ни малейшего движения, чтобы отодвинуться от него.       — Это больше похоже на мою девочку, — тепло сказал он, крепче обнимая её миниатюрную фигурку и глубоко вдыхая аромат солнца и летнего бриза.       Наруто ничего не ответила, только сильнее прижалась к его груди.       — Я слышу твоё сердце, — внезапно выпалила она.       — Моё сердце бьётся только для тебя, ты можешь слушать его всегда, — тихонько пропел Шисуи.       На этот раз рыжеволосая отодвинулась от него, но не слишком далеко, а лишь сделала несколько маленьких шагов назад.       — Держу пари, ты говоришь это каждой девушке, которую встречаешь, — обвинила она самым раздражённым голосом, который юноша когда-либо слышал.       — Нет, только для одной особенной, — спокойно ответил Шисуи, делая шаг вперед и снова вторгаясь в её личное пространство. Он погладил её по щеке тыльной стороной ладони, как будто она была кем-то очень дорогим. — Ты знаешь, огонь может гореть сам по себе без всяких проблем, но он всегда будет взаимодействовать с ветром, потому что даже если ветер может погасить его полностью, он также может раздуть пламя до невообразимой высоты.       — Почему ты говоришь мне это?       Губы ворона изогнулись в сладкой улыбке.       — Потому что я — огонь, а ты — мой ветер, — сказал он тихо и хрипло. Его ладонь зарылась в волосы на её затылке, он медленно наклонился ближе, почти коснувшись её губ своими…       Хруст гравия под чьими-то ногами нарушил интимность момента. Испытывая странное чувство дежавю, они синхронно обернулись и уставились на незваного гостя.       У входа в переулок стоял одинокий человек с серыми, колючими, не поддающимися гравитации волосами; повязка шиноби была надвинута на левый глаз, а маска закрывала нос и рот.       — Ха-ха, — мужчина неловко потёр затылок. — Не обращайте на меня внимания. Пожалуйста, продолжайте, — он продолжал стоять совершенно невозмутимо, бесстыдно глядя на них своим единственным видимым глазом.       Брови Шисуи сошлись на переносице, голова пошла кругом. Разве этот человек не умер? Он узнал его сразу, потому что его двоюродный брат совсем недавно вышел из семилетнего траура по его смерти.       Какаши Хатаке вовсе не выглядел мёртвым. Что, чёрт возьми, происходит?       — СЕНСЕЙ, ТЫ ПРИДУРОК! — взревела Наруто; её гнев был похож на извержение вулкана. — Я сожгу твою порно-коллекцию за это, даттебане!       Шисуи не знал, что одним глазом можно выразить такой ужас, но у него была прекрасная возможность увидеть это прямо сейчас.