Гиперактивный псих

      «Задумчивая душа склоняется к одиночеству». Омар Хайям.       Этот взрослый мужчина считает себя ценителем, полностью сформировавшейся личностью, и его идеал жизни считается «Не беги впереди себя, не помогай, думай только о себе». Его мысли всегда кажутся себе философскими и возвышенными, ведь так и есть, если, конечно, не говорить о том, что за шесть лет комы его взгляды на жизнь кардинально переменились и запутались. Его дорогой племянничек не видит того, что могут видеть глаза старшего оборотня, он не осуждает его за это, потому что не каждому дано рассмотреть истинную ценность даже простой картины. Почему же он так считает? Старшего Хейла постоянно привлекали только самые ценные и дорогие вещи, у него есть вкус во всём, что очень часто подтверждалось окружающими, но есть одна неотъемлемая часть, казус, Стайлз — не вещь и не предмет. Пока все окружающие смотрят и восхищаются передним планом композиции, наш дорогой Питер смотрит за кулисами и наблюдает на то, как художник спрятал секрет на задней части картины, куда не взглянут простые «смертные», собственно, так же и происходит и со Стилински. Его образ безнадёжного, неумелого и всегда бегущего впереди своей головы парня приелся. Юноша с СДВГ, всегда рвущийся на поле битвы со своей бесполезной битой, беззащитный и слабый, теперь же не кажется так таковым. Кажется, но оборотень умеет видеть то, чего нет, особенно чётко он видит то, что ошибся в ту роковую ночь. Нет, Хейл, конечно, может чуть-чуть и гордится тем, что его укус дал Макколу силу, но он, без сомнений, самый худший выбор из двух друзей. Скотт слишком слащав, бескорыстен и добр, его мозг запрограммирован на добре и помощи, но самое главное — это его решения, которые могут оказаться не такими правильными в той или иной ситуации. Все планы истинного альфы строятся не им самим, а его другом и мозгом их дуэта, но при этом этот юноша-оборотень всё равно отсекает планы даже с малой доли причинения вреда врагу, потому его намерения так же чисты, как моря и вина, созданные самим Иисус Христом. Сейчас же Стайлз был каким-то другим, и Хейл это заметил, внешность — не единственное, что можно отличить, особенно его характер и повадки, быстроту мысли и то, как в настоящее время он поменял себя. Его фигура стала более мужественная, плечи расправились, осанка стала прямой и чуть горделивой, острые скулы больше не имели той овальной притягательности молодого подростка былых времён, теперь же были видны только взрослые черты настоящего повзрослевшего парня. Образ нового и больше не сконфуженного паренька привлекает внимание не только противоположный пол, но и, несомненно, его собственный. Может, это и незаметно для стаи, но от старшего оборотня не скроются взгляды бывших одноклассников мальчика, которые кидают свои горящие желанием глазки на формы юноши. Сейчас же, когда этот самый подросток лежит на руках Тео, ему кажется, будто он не успел сделать чего-то столь грандиозного, что могло бы поменять все события настоящего, но, увы, былое не вернуть и теперь же ему предстоит смотреть на то, как из этого шустрого мальчика вытекают силы и последние вздохи, оставляя только оболочку без смеха, улыбок и радостных смешков.       Другой образ жизни был сущим адом и чем-то за гранью настоящего, молодому оборотню было непривычно осознавать, что у него появилась стая, потом она была мертва почти вся. После всего пройденного он не мог и подумать о том, что ему придётся возвращаться в старый город именно с ним, юношей, что выбешивал Дерека как не хер делать. Иногда Стайлз упоминал, что Хейл не оборотень, а бык. Особенно это сравнение получало фурор в обществе подростков и дяди, когда Стилински приходил в своей красной толстовке и потом ею же обтирал стены лофта, превращая едкий красный цвет в почти белую кофту. Парень, конечно, начинал хмуриться и строить лицо обиженного, но буквально через десять минут это забывалось под смех и шутки кого-то из присутствующих на собрании. Стайлз никогда не был обидчивым, по крайней мере, таким его считал мужчина, но иногда в его «гениальную» голову проскальзывала мысль, что всё не так просто и то, как его лицо искривляется, вовсе не шутка, но опять же, всё менялось, когда сам паренёк приходил к нему в дом со Скоттом и его бетой Лиамом. Всё всегда было разным, их времяпрепровождение радостно или в тишине, но всегда уютно, возможно ли из-за обустройства дома Хейла подушками и всякими ништяками юных поколений, но Дерек не отрицал того, что возвращение в лофт было чуть приятнее, чем обычно. Питер до сих крутился иногда рядом, хотя это не так сильно мозолило глаза, как хотелось думать племянничку. Хмурый человек по жизни никогда не изменит своего выражения, но вот у Стилински получалось довести «хмуроволка» до того, что его углы губ смогли вытягиваться вверх, этот необъяснимый факт был запечатлён всей стаей. Собственно, после этого тот самый оборотень старался не сильно прислушиваться к подростку, дабы не было конфузов с физиономией Хейла и подколами от Питера. Дерек до сих пор хмурится при воспоминания ситуации побега от ФБР, Стайлз настолько всё приукрасил, что оборотню пришлось рассказать правду коротко, потому как история юноши слишком сказочна, а любая фраза «грозного» мужчины должна быть достоверна, хотя бы из-за его закатывания глаз и укоризненного взгляда на Стилински.       Юноша, друг, брат, да зовите, как хотите, ведь Скотт — единственный близкий человек Стайлза, и тот называет его по-разному. Маккол такая странная личность, из-за чего его и не воспринимали в школе, астма не имела большого значения, потому как его «характер», «правильность» всегда были смешны и непопулярны в данном времени. Стилински — единственный, кто поддержал его, помогал и просто был рядом, после ухода отца парень нашёл того, на кого мог положиться, и от этого было легче. Подросток и подумать не мог о том, что их с другом проблемы в чём-то схожи, где-то разделялись, но главное, что они оба их преодолели и помогли друг другу. Тот день, когда они пошли искать труп, был, наверное, почти самым худшим за всю жизнь. Не сказать, конечно, что Скотт жалел о том, что произошло, но осадок того дня точно остался. Минусы есть всегда, в любой ситуации, но вот в том происшествии есть и плюсы, один из которых — это исцеление от астмы. За всё время обучения приключений и опасностей Стайлз всегда был рядом. Друг помогал и выручал, придумывал план и старался уберечь их от лишних смертей, потому что на свои то подростковые годы они видели уже достаточно смертей, где даже среднестатистический человек не имел возможности видеть и знать столько, что хотелось убиться от передозировки информации, знаний. Парень до сих пор думает над тем случаем с Донованом, особенно фраза Тео про шрам «подарочек» от того парня, Макколу даже приходила мысль о том, что его друг мог сразу сказать о том, что тот являлся Вендиго, каннибалом, кричать о том, что это была самозащита и тот погибнул не от его собственной руки, а от баллок, упавших на него. Ситуация убийства, крови на месте преступления, ложных улик от Тео и всё, авторитет и значение Стайлза в жизни оборотня почти падает до плинтуса, ведь ЧЁРТ, это плохо, кровь и жертвы — это не то, чего добивается юноша при «прохождении» всех опасных преград становления альфой и опасностей с новоявленными врагами. Опять же, только после случившегося, перебрав все разговоры и диалоги с «братом» тот заметил, что человек то был прав, когда утверждал о том, что этот самый химера-оборотень-койот был слишком подозрительным. Спустя время, когда уже всё якобы встало на свои места, юный альфа начал подмечать то, что Стайлз то всегда подсказывал ему с личностями врагов. Постоянно, что тот самый Мэтт, интуиция, что Тео, он всех вычислял своим умом, без обоняния и волчьих примочек, но только в настоящее время, когда у них было достаточно времени для размышлений, Скотт осознал значимость присутствия своего друга в его жизни. Маккол не хочет думать о своей «несчастной» жизни без друга, ведь он и сам смог жить нормально, без всего сверхъестественного. Хотя, не будь этого, ничего не было бы с Эллисон, не было бы Киры и Малии, да и вообще ничего не было, Джексон так и остался придурком, а Питер, возможно бы перебил весь город или убил всю семью Арджентов.

***

      Mors laborum ac miseriarum quies est.       Смерть — не то, чего стоит бояться, и Стайлз с этим согласен, поскольку это неизбежный период существования, который происходит даже без стараний самого человека. Стилински не то чтобы думал о ней, были мысли и какие-то философские идеи, которые были или заброшены в недры сознания, либо те высвечивались в одном из его рефератов и докладов, которые он готовил. Бытие и смысл жизни, почему люди вообще придумали такие определения, ведь не каждый человек до сих пор считает, что он «живёт», многие чувствуют лишь простое существование и ничего более, когда ты смеешь только употреблять пищу, выполнять потребности, которые помогут продержаться дольше в этом мире, но никто не думает насчёт того, почему это случилось, может ли это иметь более глубокий смысл, чем мы ему предаём.       Пара в виде Малии и Скотта быстро бежала к своему другу, его запах и эмоции начали гаснуть во всех чувствах подопечных, сидящих рядом с ним. Их скорость нельзя было назвать медленной, но и быстрой тоже, самое главное это то, что они успели добежать и увидеть его. Бледное лицо, подрагивающие губы в старательной улыбке, которую тот хотел не снимать до момента полного «сна». Двое подростков подбежали к месту, и теперь их волнение стало намного больше, чем было до этого, опасение насчёт точной кончины были лишь догадкой, которую хотелось опровергнуть, но, увы, такого не произошло. Сейчас они могли лишь смотреть на то, как Хейлы сидели рядом с хрипящим подростков, который полулежал, полусидел на руках оборотни-химеры. Слёзы сами стали образовываться, кажется, что Маккол даже не был удивлён выдержке обоих оборотней, которые лишь сидели, выделяя свои истинные чувства по этому поводу, но, видимо, их воспитание и жизнь были таковыми, что и слёз проронить при потере члена стаи они не могли, хотя, когда погиб Бойд, Дерек плакал.       — Стайлз, — каким-то полушёпотом, с хрипотцой произнёс друг подростка, присаживаясь близь своего участника стаи.       — Хэй, горячая девчонка, не плачь, — старался выговорить юноша, хрипя от подступающей к горлу крови, его рука хотела подняться к лицу, но силы покидали, потому, когда его запястье начало падать к земле, альфа подхватил её и прижал к своей щеке, а на лице Стилински появился отклик улыбки, настоящей, чуть вымученной, но с правдивой радостью и новой порцией слёз, стекающих из глаз по щекам, обрамляя и без того узкие скулы.       — Чёрт, братишка, не покидай меня, пожалуйста, — выговаривал парень, наглаживая нежную кожу внешней стороны ладони Стилински, его слова будто подрагивали и без его запинок голос дрожал, а эмоции были нарисованы на лице, всё-таки Скотт ещё слишком молод и невинен, чтобы видеть гибель друзей. Сейчас Стайлзу стало даже жаль его, ему больно из-за того, что Маккол видит его таким слабым, неподвижным и без того озорства, что был ранее, горечь и стыд окутывали подростка, который мирно покоился в руках Тео, и не заметить этих эмоций было не возможно.       — Скотт, позаботься об отце, прошу, я не хочу… — стараясь выдавить из себя это предложение, парень начинал откашливаться, и на его грязной серой футболке теперь образовывалось кровавое пятно, кашель остановил поток слов, а хрип только сильнее напугал и без того обеспокоенных «людей» рядом.       — Стайлз, я не знаю, мне… — Скотт хотел было чем-то оправдаться, сказать, что ему не придётся этого делать, потому что Стилински сам этим займётся, он хотел посеять надежду в самом себе на то, что Стайлз выкарабкается, что у него получится, и всё будет, по крайней мере, в нормальном состоянии, но взгляд, которым одарил его юноша, говорил об обратном. Сам подросток уже понял и, кажется, смирился с тем, что ему не выжить, что ещё чуть-чуть, и он закроет веки навсегда, окунётся туда, откуда не будет выхода, откуда ему не возвратиться, как Питеру. Туда, где, возможно, будет холодно, а может, и вовсе по-другому. Всё-таки учёные ещё не выяснили, что по ту сторону жизни.       — Пожалуйста, не бросай нас, — провыла волчица, она возвышалась над своим парнем, но полусидящему, полулежащему Стилински было тяжело поднять свои глаза, чтобы взглянуть на неё, но все знают, какой он упёртый, и теперь все в этом вновь удостоверились, потому как его взор был направлен на неё, на Малию, чьи глаза перевались голубым светом, подрагивающий зрачок и отблески боли в этих прекрасных красивых глазах, она смотрела на него, поджав губы в узкую линию. Эмоции брали вверх, и без того животная сущность только сильнее выделялась в её внешности, но тот миг, когда его глаза встретились с её, тот момент, когда нежность и сожаление чётко прочитались в глазах Стайлза, вызывая новую порцию слёз и сочувствия, заставляя тело оборотня-койота чуть согнуться, спрятать свою слабость в изгибе локтя, вытирая ту солёную жидкость, что так предательски выливалась из век, будто водопад, от которого вода стекала вниз большим объёмом, теряясь где-то там, внизу, в глубине.       — Позаботьтесь об моём отце, Скотт… — вновь начиная кашлять, его тело приподняли вверх. Тео, может, и не знал медицину, но одно ему показалось полезным, если сейчас того не поднять, то Стайлз мог захлебнуться в собственной крови. Этого не хотелось, потому, чуть возвышая тело вверх, хрип и ошмётки красной жидкость припали к футболке, а грудная клетка подростка подрагивала настолько сильно, что всем даже показалось, что у него паническая атака, приступ, но то был лишь кашель, отхаркивание мешающей, застоявшейся вязкой жидкости, что препятствовала дыханию и последним словам, которые хотел проговорить юноша.       — Молчи, — порыкивая, проговорил Дерек, он не плакал, его лицо не изменилось, только брови стали сильнее скошены вниз, а морщин прибавилось и глаза показывали злость, но, казалось, не на Стайлза, не на того подростка, что сейчас умирал, а на самого себя, за то, что снова не смог сберечь близких, не смог уберечь свою стаю от потери участника, члена семьи.       — Я… Всегда буду… Здесь… — прохрипел юноша, когда его рука стала опускаться, она провела по груди Маккола, чуть задержавшись на рёбрах, на том месте, где скрывалось сердце, но тот миг был столь ничтожен, что казалось, что его и не было, но в данный момент, когда Стилински отдавал свой последний вздох с хрипом, последние слова, время тянулось столь долго, что казалось, будто вся эта картина будет длиться вечность, что не всё так просто в их жизни. Именно этот момент прошиб каждого, словно током, его слова, действия и улыбка, которая спала сразу же после того, как невесомая рука упала на холодную мокрую почву земли. Это было слишком жестоко, слишком больно, это было просто СЛИШКОМ.       Момент, мгновенье, боль и тьма. Казалось, что всё будет быстро, как в фильмах. Маккол ни разу не желал видеть смерть кого-то из близких, он не хотел переживать это в своей жизни, он ещё молод, да чёрт, подросток, который только недавно закончил старшую школу и всё, со смертью друга жизнь будто стала бесцветной. Скотт рыдал, его состояние нисколько не помогало в тот момент, когда его стая хотела помочь поднять мёртвое, безжизненное тело друга, но тот не смог, не отпустит, хотя бы сейчас он не должен отпускать его. Голова трещит, а слова «Я всегда буду здесь», кажутся мантрой, которую тот повторяет в настоящее время, убаюкивая тело Стилински. Дерек с Питером смотрели на него с сожалением, они понимали, что терять кого-то очень больно, но такой вид подростка был болезненным. Малия не знала слов утешения, она не знала того, чем мог успокоить Стайлз своего друга, её рука просто легла на плечо парня, как поддержка, которую оказывал смелый-весёлый-гиперактивный-подросток когда-то Хейлу. Картина была не из приятных, но ещё сильнее было то, как в тот короткий миг, когда глаза Стилински закрылись именно тогда, когда это случилось, их пронзил ещё один крик, банши. Лидия почувствовала, это лёжа в кровати, его тело приподнялось, и она закричала, очень громко, пронзительно, больно для ушей оборотней, да и близ людей тоже, её глаза наполнились пеленой слёз, а с уст сошло лишь имя:       — Стайлз.