2f

Весна за окном, уже палит солнце, слякоть прошла и птицы щебечут. На улице ещё не так уж и тепло, чтобы расхаживать в футболках, поэтому люди в основном носят пальто. Гамильтон в 11 утра ещё не сильно разбушевался, воскресенье ведь, все отсыпаются. В Baskinrobbins и подавно никого нет, кроме людей у кассы, заказывающих мороженое на вынос и семьи, которая сидит возле окна. — Мы хотим жить с отцом, — спокойно заявляет подросток лет пятнадцати, держащий на руках младшего брата, который увлечённо кушает уже третий шарик мороженного за сегодня. — Что вы хотите? — возмущается девушка, сидящая напротив детей. И так всегда. Каждое их воскресенье проходит в криках и возмущении матери, которая уж никак не может доверить бывшему мужу в одиночку сходить куда-нибудь с детьми. В принципе они выглядят как обычная семья: мальчишки одетые в похожие лёгкие пуховики, девушка в укороченной шубке и сдержанный мужчина в чёрном пальто. И в принципе, со стороны можно подумать, что вполне счастливая семейная пара, но вот терпение Чонгука закончилось ещё пять лет назад, когда он подал на развод со своей истеричкой-женой. История их знакомства вполне себе банальная. Она — иностранка, приехавшая в Корею, покорять модельный мир прямиком из Италии. Он — студент юрфака, воодушевлённый карьерой парень. Всё закрутилось быстро. Они молодые, позабыли о целях и влюбились. Ей стукнуло девятнадцать — расписались, там и ребёнок уж. Пара росла, интересы у обоих менялись, ребёнок держал, но ссоры они не выносили на его глаза. Конечно, не просто так Агнес истерики устраивала и на официантов в ресторанах срывалась. Муж, весь в работе, амбиции горят, а домой лишь ребёнок зовёт, спать только папа должен укладывать. В какой-то момент Чонгук понял, что уже некуда тянуть, ребёнок будет счастливее, если улыбка на лицах родителей будет не наигранная, а живая, настоящая. Агнес, конечно, не была согласна, когда муж вдруг заявил о разводе. Как это? Молодость свою тратила, верной была и ребёнка родила даже. Но ведь… И он многим пожертвовал ради семьи, ради жены и сына, просто всё это исчерпало себя, несчастливая жизнь уже надоела. А когда развод уже состоялся, прямо перед самым заседанием, Агнес заявила, что беременна вторым. Не специально конечно, но удержать мужчину возле себя хотела. Всё тщетно. Хёну — младший сын. Он не видел живущих в браке родителей, но счастье в его жизни предостаточно. Жизнерадостный ребёнок растёт, отличается от своего старшего брата, который унаследовал спокойствие отца. Но Хёну и не в мать пошёл, та вечно не довольна. Всё недостаточно элитно, слишком просто и ни у кого манер нет, а про свои видимо вообще позабыла. Ну, вот они уже пять лет в разводе, три из которых не делят одну лестничную клетку, а привычка истерить у дамочки никуда не пропала. Девушка на короткое время затихает и перестаёт впаривать сыну — «Я же тебя растила! Одевала и кормила, а ты бежишь к отцу, который вообще не стал даже в суде за вас бороться! Предатель!» — А сын в это время думал о том, что отец правильно поступил. Мозги себе бы все вынес, спорами в суде с этой истеричкой, а итог один — дети у неё были бы, потому что эту женщину никто кроме Чонгука и вытерпеть не может, даже собственные родители, а судья и подавно. Агнес театрально обмахивает лицо руками и кипит от возмущения, а затем, когда сделала короткую передышку, оборачивается к мужчине, по правую руку от себя и вновь начинает свою серенаду, — Это ты его надоумил?! — Нет, даже не думал, — спокойно отвечает Чон и доедает последнюю ложку мороженого из своего стаканчика, пропуская мимо ушей, возгласы: «Какой он ужасный» — от своей бывшей жены, — Юнхо, ты чего вдруг решил ко мне перебраться? — в той же тональности спрашивает мужчина, переводя серьёзный взгляд на сына, и ставит стаканчик на стол. — Мать постоянно на съёмках своих, — отстранённо отвечает мальчик и окидывает безразличным взглядом женщину, вновь переводя на отца. Тут серьёзный разговор разве что с ним можно вести, — Мне-то в принципе всё равно, но Хёну нужно внимание, а не няньки и собственный водитель. Думаю, с тобой нам будет комфортней. — Да кто вам разрешил к нему переезжать! Я против! — вставляет свои пять копеек раскрасневшаяся дама и просит у официанта за стойкой, стакан воды. Без стыда и совести. Она им вообще-то всех клиентов распугала. Юнхо даже стыдно за неё. Да, вот так, за мать стыдно! Хотя последние несколько лет, он её как чисто формальную мать воспринимает, которой лишь бы смотаться в Лондон, Париж и Нью-Йорк «по работе», но сын уже давно прознал, что там то и начинаются все её романы с главами агентств. — Мам, после четырнадцатилетия суд дал мне время на размышление самому выбрать, с кем удобнее жить, — на выдохе проговаривает подросток, стараясь не заткнуть все её крики, от которых голова уже у всех в округе болит, но уважение хоть и к таким старшим ещё не растерял. — А Хёну?! Я не отпущу его! — активно размахивая руками, заодно зацепляя стакан с водой, роняя всё на пол, орёт девушка, пытаясь обратить на себя внимание, но получает лишь недоумевающий взгляд со стороны младшего сына. — Ох… Наконец ты натерпелся и принял решение, — игнорирую орущую бывшую кивает мужчина полностью концентрируясь на сыновьях. А старший так и не понял, как отцу удаётся так спокойно реагировать на женщину, которая клюёт мозги ежесекундно, — Агнес, давай без суда, а? — обращает внимание девушки на себя Чонгук и оборачивается к ней в пол оборота, — Ты же понимаешь, что там уже с согласием первого ребёнка у меня шансов выиграть его больше? Работа у меня стабильнее, место жительство ближе к садику, а Хёну за Юнхо в любом случае потянется. — Ни за что! Чонгук, знаешь… — Мам! Пожалуйста, ради нас, — сдержано просит Юнхо и старается не выдавать дрожь в голосе. Как же эгоистичность матери его зае… Девушка пару секунд смотрит в глаза сына, в котором читается лишь уверенность в своих словах и главное ведь… Знает на что давить, подлец! Она хоть человек, да и мать, так себе, но чувства у неё ещё остались. Дети для неё не пустой звук. Если они хотят… Но сначала нужно последний козырь из рукава достать, — Знаешь, Чонгук, видит Бог, я не хотела говорить это, но ты меня вынудил! — на гране истерики, обиженным голосом шепчет Агнес в глаза бывшему мужу и переводит взгляд на сына, — Ты вот уйти к нему собрался, — тычет девушка пальцем в грудь Чонгука, не отводя блестящий от злости взгляд с сына, — А в курсе ли ты, что ваш дорогой папочка, по мальчикам, м? — как снег на голову выдаёт девушка, следя за реакцией сына, который так и застывает в немом шоке, а малому хоть бы хны, он то и ничего не понимает. Чувствует, конечно, напряжённую атмосферу, но к крикам матери привык. — Опа, — выдыхает Чонгук и откидывается на спинку стула, заводя руки за голову, так же следя за последующей реакцией Юнхо, — Уже и здесь залезла. — В курсе, что твой папочка, гей?! То есть я так мужчину привожу — это ужасно, а если он будет — так нормально? Ты же мне сыночек за привязку Хёну к людям говорил, а тут что?! Как тебе такая информация? — налегает на Юнхо девушка, вскипающая от злости, а тот молчит. Молчит, ведь не ожидал, что его ледяной водой обольют прямо так, прямо в кафе. А эта информация, она такая, правда, как вода, пока не высохнет — не дойдёт. — На них это никак не скажется, — уверяет Чонгук, пропуская волосы на затылке сквозь пальцы, переживает. Он предполагал, что чуть позже расскажет детям, но как понял, личной информацией за него может делиться и бывшая, — Я же не буду никого домой за собой таскать и мимолётные романы заводить, — с упрёком спокойно летят слова на бывшую жёнушку. Агнес как дикий зверь, оборачивается на Чонгука и ядовито прыщет уже ему в лицо, — Эй! Я живу, как хочу, и не тыкай, что я должна делать, — а затем вновь переводит взгляд на сына, который вроде как обсох… — Так что как тебе такая информация, сына? — сквозь зубы шипит Агнес, закипая синим пламенем. — Эм… Неожиданно конечно, но в принципе в этом же нет ничего такого, — спокойно проговаривает парень, — Тебе же тоже мужчины нравятся. — Я девушка! — громче прежнего вскрикивает Агнес, но затем уже тише продолжает — Кхм… Я девушка и это нормально, а он мужчина — это разве не омерзительно? — давит Агнес, пытаясь вытащить гомофобию из сына. — А зачем ты в чужую постель лезешь? — монотонно спрашивает парень, пронзая стеклянным взглядом мать. — Что прости?! — вскидывает бровь девушка, пытаясь найти ответ в глазах сына. Юнхо совершенно не понимает, почему у матери такое смятение на лице, а затем переводит взгляд на отца. Тот приложил ладонь ко лбу и опустил голову в низ, дабы скрыть свой смех, в столь неподходящей ситуации, — Эм… Ну в чужие чувства и отношения, — исправляется парень, — И нет, это не омерзительно, — добивает он, а мать совсем уже не понимает. — Чего… — хмурится Агнес и необдуманно спрашивает, — А ты у нас не такой же аномальный случайно? После этих слов напрягаются все. Даже Хёну скукоживается от более сильной хватки на своей талии. А Юнхо закипает, так как никогда ещё. Чонгуку уже не смешно, он убирает руку от своего лица и становится куда серьёзнее, чем минуту ранее, — Эй, ты следи за словами, это твой сын, — строго проговаривает мужчина и смотрит на девушку, которая слишком поздно понимает, что взболтнула глупость. Раздаётся скрип скользящих по полу ножек стула, а с места поднимается Юнхо, крепко удерживая в руках младшего брата. Подросток хмурится гораздо больше прежнего и говорит серьёзнее, аж до дрожи в теле, — Даже если бы мне тоже нравились мальчики, я не был бы аномальным, как минимум для своей матери. Мне всё равно, даже если ваш суд решит, что-то там. Мы — живём с отцом и точка, — стальным голосом кидает Юнхо и выходит из-за стола, направляясь к отцу, под напуганный взгляд матери. Парень придерживает Хёну одной рукой, а второй наклоняется и лезет в карман отца за ключами, — Мы в машине ждём, — проговаривает напоследок Юнхо и выходит из кафе под звон колокольчиков над дверью. В тот момент, когда сын уходит, Чонгук расслабляется, гнетущая атмосфера ушла вместе с ним, — Ты спятила, Агнес… — выдыхает мужчина и скатывается со стула, кладя голову на спинку и прикрывая глаза. — Я же… Я же не хотела… Я же не считаю… Что же… — дрожащим голосом шепчет девушка. Они ещё пару минут сидят в тишине, а когда в опустевшее кафе забегает группа подростков, Чон встаёт с места, — Давай потом все детали обговорим, а вечером я заеду за их одеждой, — спокойно проговаривает мужчина, окидывая беглым взглядом всё ещё дрожащую девушку — «Переживает всё-таки» — констатирует Чон и выходит из здания.

🖤💜🖤

— И когда ты собирался рассказать мне? — спокойно спрашивает Юнхо, уже сидя в машине. Братья разместились на заднем сидении ауди. Хёну минут десять как спит в своём автокресле, прижимая к себе мягкую игрушку. — Я… — уже собирается ответить Чон, но его прерывает телефонный звонок, — Я возьму трубку, а затем отвечу на все твои вопросы, Юнхо, договорились? — тормозит на светофоре и оборачивается к сыну мужчина. Юнхо прикрывает глаза и кивает в ответ отцу, который сразу же снимает трубку. Парень оглядывает мирно спящего брата возле себя и откидывается на спинку кресла. — Слушаю. — *** — Сколько будет длиться ремонт? — *** — Да, всё нормально, я переведу деньги, да.… Всего доброго. — Кто звонил? С работы? — интересуется сын и смотрит на отца через водительское зеркало. — Нет, есть кое-какие проблемы с моей квартирой. В подъезде, на моём этаже прорвало трубу и пока её чинят, лучше не заходить внутрь дома… Вот такие дела, — качает головой Чонгук и медленно стучит пальцами по рулю, тронувшись с места. — А что теперь делать? Куда мы поедем? — в полнее логичные вопросы задаёт Юнхо. — У меня есть один вариант, но я не знаю насколько он тебя устроит, — проговаривает Чонгук, а дожидавшись от сына согласия в виде утвердительного «ммм», продолжает, — Я могу позвонить своему… Молодому человеку и уточнить, могли бы мы пожить у него, — смущённо говорит мужчина, — Но также вы можете на некоторое время вернуться к матери и… — Нет, — строго выпаливает Юнхо, — Лучше спроси у своего… Парня. — Хорошо, я напишу ему, — слабо улыбается Чонгук и вновь остановившись на светофоре, набирает сообщение, на которое через несколько минут приходит ответ, — Он не против. — Прекрасно, — без особого энтузиазма выдыхает подросток и как только машина трогается с места, переводит взгляд на окно, — Как его зовут? — Тэхён, — мягко проговаривает имя своего возлюбленного Чонгук и сворачивает во дворы, где находится район с небольшими коттеджными домиками. — Он тоже кореец? — удивлённо спрашивает Юнхо и разглядывает одинаковые белые домики с голубыми крышами. — Да, но он живёт в Канаде с самого детства, — поясняет отец и останавливается возле одного из домов, который имеет одно характерное отличие от всех остальных. — Италия, — проговаривает Юнхо, разглядывая рисунок на котором изображена Венеция — родной город его матери. А сама картина, расположилась на всю стену дома. — Да… Тэхён сам нарисовал это, — так же объясняет Чонгук сыну и что-то ищет в бардачке. — Воу, да он творческий, — комментирует Юнхо, скользя глазами по каждому мазку и думает, что вышло действительно не плохо, а затем в его голове зазвенел звоночек и он не отрываясь от изображения на стене, задаёт вопрос, — Сколько вы уже вместе? Чонгук вздыхает и глушит машину, держа в руках запасные ключи от дома Тэхёна, — три с половиной года — отвечает мужчина и оборачивается к сыну, который должно быть удивлён. — Ха… Ха-ха, па-ап, почему ты так долго не говорил?! — в шутку возмущается Юнхо и стукает отца по плечу, — Неужто из-за этого и переехал в другую квартиру? — Да… — улыбнувшись соглашается Чонгук и тянет руку к спящему малышу, легонько касаясь его коленки, — Сына, просыпайся, — полушёпотом будит Чон и водит рукой по детской коленке.  — Почему вы вместе не живёте? — уже спокойно спрашивает подросток и поправляет шапку на голове. Чонгук опускает глаза вниз убирая ладонь с младшего сына и принимает исходное положение, откинув голову на подголовник, — Мы жили, только он сегодня утром вещи собрал и пока я спал, ушёл к себе. Я думал… Сегодня предложу тебе переехать и с ним это обсуждал ещё с неделю как. Тэхён боится, что вы его невзлюбите, — выговаривается Чонгук и выходит из машины, обходя её. Мужчина открывает дверцу со стороны пассажирского сидения сзади и наклоняется к младшему ребёнку, отстёгивая ремешки того, — Хёну, поспишь в мягкой кроватке в доме, вставай, — ласково говорит Чонгук и прикладывает тёплую ладонь к щёчке малыша, который морщит нос и хихикает, — Эй ты уже не спишь, открывай глазки и слезай, — улыбаясь говорит Гук и убирает руку с щёчки младшего, переводя взгляд на сына напротив. Юнхо некоторое время молчит и так же смотрит отцу в глаза, а затем серьёзно спрашивает:  — Как мне лучше вести себя с ним? — Веди себя как обычно, не строй из себя кого-то, он такое не любит… — Пап, возьми нас на ручки, мм, — с надутыми губками щебечет Хёну и тянет обе ручки в сторону отца, в одной из которой зажат плюшевый ягнёнок. Чонгук вновь обращает внимание на маленькое чудо и не прекращая улыбаться кивает, беря ребёнка к себе на руки. Хёну тут же льнёт к теплой груди отца и прижимая ближе к себе овечку, прикрывает глаза вновь. Чонгук же перед тем как закрыть дверцу обращается к Юнхо, — Лучше скажи, что ты не настроен на разговор, чем фальшиво улыбайся, хорошо? Я думаю, что ты воспитанный парень и не будешь хамить. — Само собой… — шепчет уже сам себе под нос парень и выходит из машины, идя в дом вслед за отцом. Юнхо обещает сам себе вести себя не грубо и постараться сделать так, чтобы его не выставили за дверь в первый же вечер. Он ещё не знает кто такой этот Тэхён, но очень надеется, что он будет не истеричкой или элитной сучкой, как его мать. Надеется, что вкус отца за эти пять лет улучшился. 🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤💜🖤