2f

Музыка: Ugly — timmies & nineteen95

— А мама к нам больше не придёт, да? — задаёт неизбежный вопрос Хёну, помогая Тэхёну протирать пыль с полок в коридоре. Агнес не появлялась здесь больше трёх недель, после того скандала. Конечно, Хёну беспокоило это. Он жил свою жизнь с этим человеком, но в первые дни весны — всё резко поменялось. Новые люди, новые события, но мать остаётся матерью. Даже если Хёну счастлив жить с отцом, принял Тэхёна как второго папу и ему комфортно в этой семье, про мать он всё же вспоминает. Это нормально, но что ответить Тэхёну в таком случае? — Я не знаю, малыш, — единственное, что остаётся ответить парню с улыбкой на губах, поглаживая макушку ребёнка, что принимающее кивает головой и испуганно вздрагивает, когда входная дверь резко открывается и хлопает о стену в доме. Как в тот день, когда Агнес последний раз была здесь. — Вот сука, — выдыхает проносящийся мимо Тэхёна и брата подросток, сразу же убегая к лестнице и вверх, в свою комнату. Тэхён не успевает оклематься, как следом за мальчиком заходит спокойный, но хмурый Чонгук, сразу же выдыхая объяснения: — Агнес написала письмо об отказе от воспитания детей, алиментах и своём отлёте в Таиланд. — Что..? — всё, что успевает выдать Тэхён, ошеломлённо хлопая глазами, приобнимая младшего ребёнка за плечи. — А на сколько мама улетела? — подаёт голос Хёну, опуская взгляд вниз, прижимая свою овечку ближе к себе, сильнее впечатываясь спиной в колени Тэхёна, что стоит позади и буквально поддерживает его. — Хёну, она… Переехала в другую страну, — как приговор выносит Чонгук, подходя ближе к Хёну. — Переехала — это навсегда, — сам же утверждает мальчик, поднимая взгляд на отца, что садится на один уровень с ним. — Почему она не приехала к нам попрощаться? — Возможно, она не хотела плакать и расстраивать нас. — сам не веря своим словам шепчет Чон, глотая ком в горле, видя проницательный взгляд сына напротив. «Он всё понимает, не нужно врать, Чон» — сам себе шепчет мужчина, прикрывая глаза, чувствуя как дрожь идёт. Хёну всё понимает: — Мама не плачет. — Но тут могла, Хёну. — «Он всё понимает. Не ври ему, Чон!» — в голове, но на деле получается лишь поменять тему. Быстро и резко. — Она оставила тебе письмо. Сам прочитаешь? Или всё-таки я? — Зачем мне письмо? — равнодушно, так, как никогда никто не слышал, выдыхает Хёну, стискивая губы, чувствуя поглаживание на своих плечах. — Почему она не приехала попрощаться..? — Хёну я не мо… — начинает, уже было Чонгук, но сразу замолкает, видя, как его малыш, судорожно мотает головой из стороны в сторону, отстраняется от Тэхёна, выдыхая сбивчивое «Я посижу в комнате, хорошо?», и тут же убегая к себе. Тэхён молчит. Ему сейчас дождаться только чтобы его муж собрался с мыслями и выслушать. Чонгук поднимается с корточек минуты две спустя, приходя в себя. — Почему она скинула это на мои плечи? — задаёт прямой вопрос мужчина, глядя в глаза одного из самых любимых и мудрых людей в его жизни. — Я же сам не знаю, о чём она думала, когда писала эти письма, что я могу сказать детям? — Что в них? — хрипло спрашивает Тэхён, кивая на три письма в руках мужа, каждое из которых, находясь в белых конвертах, подписано тремя именами: «Для Чонгука» «Для Юнхо» «Для Хёну» — Она извинятся, усмехается Чон, облизывая губы, откладывая бумаги на полки, что недавно протирал его муж и сын. — Я ни разу не слышал её извинений. Она всегда считала себя правой. А сейчас извинилась перед всеми нами, Тэхён, но лишь на письме. — Возможно, ей тяжело, — выдыхает Тэхён, беря холодные руки мужа в свои, стараясь окутать теплом, но чувствует сочащуюся злость в следующих словах мужа: — А им не тяжело, а… Я её не понимаю. — Мне кажется она просто не видит себя матерью, не чувствует той ответственности за детей, которую чувствуешь ты. Мне кажется, она просто сочла этот метод одним из наилучших, Чонгук, — продолжает всё так же мягко, размеренно шептать Тэхён, медленно притягивая Чонгука ближе к себе. — Живая встреча не для неё, молчание — не для детей. Я думаю, в ней была тревога. Она решила пройти этот этап. — Какой этап?! Дети и перечёркнутый пунктик напротив?! — цедит Чонгук, понимая, что срывается не на того человека. — Прости. Но это эгоизм с её стороны. — Да. Но ей всё равно, она делала для себя. Ей проще так, — остаётся сдержанным Тэхён, нежно поглаживая предплечья Чона, стараясь хоть немного утихомирить его злость внутри. — Насколько я могу понять, она так и хочет жить. — И что мне, пожелать ей счастливой жизни с её Фредериком? — грубо смеётся Чон, оголяя свой оскал, шумно выдыхая через нос, стараясь утихомирить всё внутри. — А что тебе, вернуть её как-то? — чуть хладнокровней прежнего, напрямую спрашивает Тэхён, оставаясь по-прежнему ласковым во взгляде. — Ни ты, ни дети, ни она этого не захотите — это не привлечение внимания с её стороны. Она была несчастна и выливала весь свой яд на вас. Сейчас она созрела и решила эту проблему. Вам всем остаётся только принять её выбор, пережить и отпустить. Если она вычеркнула вас, вам нужно сделать тоже самое с ней. Это единственный выбор, который она вам оставила, и за это она извиняется. — Чёрт… Это трудно, — в безысходности выдыхает Чонгук, легко поддаваясь объятиям, в которые его утягивает любимый человек. — Я люблю тебя, помнишь? — мурлычет на ушко Тэхён, чувствуя, как Чонгук в ответ кивает и ещё крепче стискивает его в своих крепких руках. — Да… — Тебе нужно к Хёну. — кивает Тэхён, отстраняясь осторожно, заглядывая в глаза,смотрящие напротив. — И ещё помни — вы всё пройдёте, со всем справитесь, а я буду рядом, обещаю. — Я люблю тебя, ты тоже помни это, - трепетно целуя Тэхёна в уголок губ, шепчет Чонгук, получая в ответ улыбку, что всегда заряжает лучше кофеина.

🖤💜🖤

Юнхо потерялся во времени, сколько он уже сидит в комнате и смотрит куда-то в стену, перебирая пальцы на руках. Он бы лучше посмеялся, улыбнулся… Так, будто всё нормально, всё хорошо, но…. Что она сделала? Отказалась? Не удивительно, Юнхо знал, что так будет, но когда это действительно произошло, оказывается, был не готов. Она же мать… Хоть и никудышная, но мать… Как можно говорить, что сын станет аномальным, если влюбится в парня? Как можно цепляется сначала за обоих, а потом выбирать одного? Мол, с начала: «Да кто вам разрешил переезжать!», а потом: «А Хёну?! Я точно его не отпущу!» Как можно приходить в дом, где живут твои дети ради того, чтобы просто позлорадствовать над новым любимым человеком своего бывшего? Это всё — жутко злит, но вот то, что она отказалась от них с Хёну — делает больно. Агнес как кошка, гуляющая сама по себе, завела детей, которых не любила. Неужели, всё то, что она делала по отношению к Юнхо и Хёну — всего лишь установка, чтобы быть хорошей матерью? Всего лишь слово "должна", а не "люблю"? Неужели не от сердца… Юнхо не хочет думать об этом, но думает. Думает-думает-думает, забивает всю голову, все свои мысли, всё-всё-всё. Он точно сейчас задохнётся от непонимания этого человека. Этой матери, которая отреклась от тех, за кого цеплялась. А неужели и тот суд был только ради того, чтобы посильнее обидеть бывшего мужа, за которого она так отчаянно вцепилась. Неужели всей её любви раньше хватало только на Чонгука? Дверь отворяется, впуская свет из коридора и цветочный аромат в комнату. Юнхо не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл в комнату. У Тэхёна тактика простая: сначала дать человеку побыть одному, свыкнуться с произошедшим, дать подумать, а затем прийти и утешить. Вот так просто прийти, без слов обнять и растопить человека, чтобы тот проявил эмоции и открылся. Сейчас это ждёт Юнхо, ведь он видит, как исчезает полосочка света, а значит — дверь прикрыли. Он слышит тихие шаги и чувствует, как прогибается матрас под весом второго человека, а потом мягкий шёпот: — Юнхо. Подросток прикрывает глаза, пытаясь всё-таки не поддаваться плавлению этого человека, который несёт комфорт с собой; который заставляет открыться, при этом практически ничего не предпринимая. Тэхён сел за спиной ребёнка, который сейчас был максимально уязвим, который не знает, что ему делать, который думает, что плакать сейчас нельзя, что сейчас нужно быть стойким. Но ведь именно сейчас он напрягается так, что только тронь — разобьётся. Мальчик сидел в позе лотоса по центру одноместной кровати, что позволяло Тэхёну сесть так, чтобы ноги были по обе стороны от Юнхо. Тэ старается быть максимально тихим, медлительным. Он аккуратно прикасается к волосам подростка, который вздрагивает, сильнее сжимая кулаки, и начинает гладить голову, успокаивая. Юнхо сглатывает, но всё ещё не даёт слезам выступит. Нельзя — как установка в голове. Мне не больно — как вторая. Она — никто. Уверяет себя парень, но не может стереть счастливые воспоминания из детства связанные с мамой, которые уже не повторяются несколько лет. И теперь подросток чувствует, как руки Тэхёна обвивают его талию и прижимают спиной к себе «Вот, я сейчас твоя опора. Плачь, кричи», а сам мужчина мягким голосом выдыхает в тишину: — Пока тебе больно. Это нормально. Потом станет легче. Но, Юнхо, тебе нужно отпустить всё, что есть на душе. Через смех, слезы или крик. Внимательно послушай: сейчас я разрешаю тебе опереться на меня, вылить всю обиду и злость на меня. Тебе нужно лишь упасть. Я держу. Слышишь? Всё, что есть нужно выплеснуть, нужно опустошить чашу. Я тут, Юнхо. Чужие волосы щекочут шею, размеренное дыхание успокаивает, а руки на талии создают ощущение безопасности. И Юнхо ломается окончательно. Первые слезинки срываются по его щекам, он откидывается в объятия Тэхёна, в которых позволительно утонуть. Вот он — его опора сейчас. Вот выбор его отца. Вот и его выбор. Этот человек спасёт затонувший корабль двух людей и приютит ещё одного человечка, чей лист ещё чист. Тэхён — их дом. И Юнхо кричит и плачет, следом утыкаясь мокрым лицом в мягкий свитер Тэхёна.

🖤💜🖤

— Ты читал её письмо, да? — спрашивает Тэхён, когда Юнхо чуть поуспокоился. Они поменяли позу, как только истерика ребёнка закончилась, а усталость только пришла. Парень улёгся головой на колени Тэхёна, что сейчас успокаивающе перебирает его каштановые волосы, что раскинулись по его ногам. — Да… — бесстрастно выдыхает Юн, находя глаза Тэхёна, открываясь. — Это больно. — Знаю, больно, — понимающе кивает мужчина, согревая ласковым взглядом ребёнка перед собой. — Нужно отпустить, Юнхо. Ты сейчас точно копаешься в памяти и ищешь, за что плохое ещё ухватится. Ты сейчас точно думаешь, что возненавидишь её. Но, Юнхо, не нужно. Слышишь? — Это разве не проще всего? — хмурится подросток, слегка усмехаясь. — Нет, это тебе сначала будет казаться, что проще. Помни свою мать, как человека, который дал тебя счастье в раннем детстве, а дальше — отпусти все воспоминания. Отпусти её. Она не была счастлива уже давно. — Я должен думать о её счастье? Она эгоистка. Зачем она рожала если… — вовремя останавливается Юнхо, понимая, что начинает вновь кипятиться, и продолжает после громкого выдоха. — Если в итоге так поступает? — Она искала счастье. Я уверен, что она думала, что обретёт своё в семье. — И типа не получилось, да? — фальшиво улыбается подросток, искря злостью. — Поверь, это тяжело — ошибаться в таких вещах. Она совершенно точно не безразлична к вам, но у этого человека нет ресурса любить только детей. И вы с Хёну в этом не виноваты. Слышишь? Вы — не ошибки, ошибки — это её суждения, которое столь же явно было навязано ей обществом. — Зачем она мучила всех нас все это время? Чего она тогда добивалась от отца? Что ей нужно было вообще? — вполне логичные вопросы задаёт Юнхо, не надеясь услышать ответ. Тэхён не знает. Он, так же как и все они, справляется с произошедшим находясь рядом. — Понимаешь, она наконец-то решилась отпустить; не цепляется за фантомную возможность быть счастливой за счёт вас. Она решила пойти дальше, понимая, что иного решения нет. Как я сказал твоему отцу, единственный выбор, который она вам оставила — это отпустить её, — высказывает свои предположения Тэхён, и продолжает, видя понимание в глазах напротив, говоря одну из самых важных вещей для подростка. — Тебе не нужно сейчас глушить свою боль или специально прощать её с ходу, ты имеешь право злиться на неё, но следом не стоит держать это в себе. Я рядом, я помогу, хорошо? Это был переломный момент в жизни всей их семьи. Они должны пройти через это, чтобы стать сильнее. 🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤💜🖤🖤💜🖤🖤💜🖤💜🖤