Неприкасаемый

      Джошуа Паркер никогда не хотел большую семью, он хотел лишь близнецов, один из которых вскоре станет главой клана. Он хотел спокойной и размеренной жизни, хотел проводить время в кругу близких людей. Он хотел, чтобы все смотрели на него с восхищением, а не скрытой в глазах жалостью.       В его жизни был лишь один ребенок, одна любимая дочь и две ошибки природы, они не должны были родиться, только не у него. Джошуа часто задавался вопрос: почему я? Почему не кто-то другой? Ведь это было позором, такие дети у главы клана, этого не должно было случиться.       Первым, и самым большим, разочарованием стал Малакай, сифон. Он высасывал из сестры магию, как вампиры высасывают кровь. Смотрел на всех своими большими голубыми глазами и тянул руки к отцу, а от того еще больше раздражал Джошуа. Он не любил сына, не для того он столько времени и сил убил на уход за беременной женой, что бы родилось отродие.       Но все же ритуал слияния должен был состояться, не смотря ни на что. Кай или Джо, один из них возглавил бы клан ведьм. Джошуа был уверен, что дочь окажется сильнее.       Надежда на более светлое будущее появилась тогда, когда он узнал, что жена снова беременна, снова близнецы, другого и быть не могло. Две девочки, две прекрасные ведьмочки, они должны были стать отдушиной для родителей. Паркер представлял, как он будет обучать их магии, как будет тренировать их, своих дочерей. Вайолет и Рэйчел Паркеры. Просто прекрасно.       Если бы Кай был старше, он бы возненавидел их.       Две кроватки, одна красная, а вторая розовая, самые милые рисунки на стенах в детской, множество игрушек. Они готовились к появлению малюток с трепетом и нежностью. Джошуа и не знал, что может испытывать нечто подобное.       Но понадобилась только одна кроватка. Живой родилась только одна девочка, та, которая вытянула все жизненные силы из второй, убила свою свою сестру еще в материнской утробе, чтобы выжить самой. Линетт (мать Кая) горько плакала, она отказывалась принять малышку, не хотела даже смотреть на нее, но ей пришлось, ведь жена главы клана не может бросить свое дитя, в не зависимости от того, каким оно родилось. Все свое время она уделяла малышке Джо, изредка, когда солнце светило особенно ярко и настроение было на высоте, она складывала забавные пирамидки с Каем.       Джошуа ненавидел Кая. Линетт ненавидела Вайолет.

***

      Они не были похожи внешне, не были схожи и по характеру, но они нашли спасение друг в друге.       Впервые Кай заговорил с ней дольше, чем на двадцать секунд, когда ему было пятнадцать лет. Вайолет было тринадцать и она росла замкнутой, но веселой. Она умела шутить, умела смеяться, только делала это редко. Паркер поссорился с Джо из-за того, что она вновь решила поиграть в хорошую семью. Он не хотел, правда не хотел делать ей больно физически, он хотел только чтобы она отстала. Кай и не заметил как схватил ее за запястье и его собственная ладонь засветилась алым. Отец был так зол, что поднял руку на сына. Это было не впервые и Кай умел за себя постоять. Чаще ему было все равно на то, что делает отец и он просто ждал, когда его гнев поутихнет, но сегодня настроение было не к черту и он решил дать ему отпор. Магия бурлила в нем, растекалась по венам и вызывала приятное покалывание во всем теле. Джошуа вновь замахнулся, но не успел Кай произнести и слова, как рукав рубашки Джошуа загорелся. Глаза старшего Паркера в ужасе расширились, да так сильно, что можно было заметить лопнувший капилляр, он взвыл от боли, больно прикусив губу, но через мгновение взял себя в руки.       Вайолет взволнованно посмотрела на отца, думая, нужна ли ему помощь и правильно ли она поступила, но поняв, что огонь потух сразу же, как Джошуа шепнул два слова, схватила брата за руку и потащила в свою комнату. Отец был в ярости, лицо его покраснело, а на лбу выступила вена, он кричал, брызжал слюной и велел детям немедленно вернуться. Рука пульсировала и начинала источать неприятный аромат. Никогда еще он не был так зол, никогда его не обуревало такое сильное желание навредить одному из своих детей. Он не пошел за ними, не потому что ему не хотелось, а потому что иначе произошло бы что-то ужасное. Под чердаком было безопасно, там можно было спрятаться. Мать и отец не заходили к Вайолет в комнату.       — Зачем ты это сделала? — Кай стоял напротив девочки и смотрел ей прямо в глаза, — и как? Ты даже заклинание не произнесла.       Вайолет не была сильной ведьмой, по крайней мере, так считала она сама и все, кто пытался обучить ее более серьезным заклинаниям, но в ней было достаточно ярости, чтобы творить то, о чем она сама и не задумывалась. Ее не обучали так усердно, как старшую сестру. Выделяли лишь два дня в неделю на младшую ведьмочку. Но этого было достаточно, чтобы быть в состоянии дать отпор. Кому угодно, даже родному отцу.       — Изгои должны держаться вместе, ты так не считаешь? — Вайолет с некой опаской взглянула на брата, она не боялась его, нет, но опасалась, — и я могу показать тебе, научить некоторым штучкам, если хочешь. У меня многое не получается, но лучше ведь что-то, чем ничего.       Взгляд парня был наполнен скепсисом. Голубые глаза прищурены, а язык упирался в щеку с внутренней стороны. Он во всем искал подвох, обман. Был уверен, что никто, особенно его родственники, не захочет делиться с ним магией добровольно. Это болезненный процесс для «донора», Кай это знал прекрасно.       Вайолет никогда не казалась Паркеру надежной, он считал ее маленькой и глупой, он даже не здоровался с ней по утрам, или когда пересекался в школе. Она для него была пустым местом, не больше, чем еще один магический мешочек, из которого можно черпать силы.       Ему совсем не нравилось то, как она его назвала, но ведь это было правдой, и их таких было двое. Мать ждала очередных близнецов, а это значит, что от них и вовсе скоро могут избавиться, кому нужны проблемные дети, когда в семье есть прелестная Джозетт и близнецы, которые станут новым объектом всеобщего обожания.       — Ладно, но не надейся, что мы подружимся.       — Я не надеюсь, просто не хочу быть одна. Нет ничего хуже, чем быть одиноким в кругу семьи, ты и сам это знаешь.

***

      Кай не любил оставаться в ее комнате на долго, не потому что ему там не нравилось, напротив, ему там нравилось слишком сильно, это и бесило. То, какие эмоции и чувства он начал испытывать, он все еще не питал нежности к младшей сестре, но ее болтовня его больше не раздражала, он даже начал открывать ей дверь, когда она в очередной раз разглагольствовала о том, что ему не нужно принимать все на свой счет, подперев стену.       Кай не хотел, чтобы однажды она заметила, что он наблюдает за ней, когда она играет на скрипке или читает, не хотел, чтобы она заметила его ухмылку, когда сестра написала стих про него. Кай стал мягче и это не могло не раздражать.       — Однажды я уйду отсюда, — призналась Вайолет, — хочу покинуть клан. Знаешь, я ведь такая же ведьма как и они все, и ты тоже, ты ведь можешь использовать магию, немного иначе, чем остальные, но все же, так почему на нас смотрят так, будто мы готовимся их всех убить. Разве мы виноваты в том, что родились такими? — Брат оставил вопрос без ответа.

***

1992 год

      Это не было похоже на резкую вспышку, озарение, не было бабочек в животе, были лишь навязчивые мысли. Она не вылазила из мозга Кая, хотелось биться головой об стену, хотелось избить каждого, кто начинает с ним говорить. Это происходило постепенно, в течение многих лет. Они притирались друг к другу, пытались найти опору и защиту. Они и не заметили, как стали зависимыми. Не могли вспомнить, когда это произошло. Они не представляли жизни друг без друга и это не было чем-то хорошим. Их связь больше напоминала маниакальное помешательство, нежели что-то светлое и прекрасное. Вайолет и Кай не переступали границы дозволенного. Она, потому что Кай был ее братом, в нем текла та же кровь, что и в ней, это было до жути не правильно, а Кай, потому что оттолкнуть от себя единственного человека, который во всем ему помогал, он не хотел.       Кай не мог назвать свои чувства к сестре любовью, это таковым и не являлось. Он хотел присвоить ее себе, хотел, чтобы она принадлежала ему, он был зависим от нее. Сначала из-за того, что девушка была наполнена такой желанной для него силой, потом она стала для него «домиком», своеобразным укрытием. Она понимала его шутки и отвечала тем же, она читала ему в слух, давала почувствовать себя нужным.       Вайолет было приятно находиться в обществе брата. Ее не мог не радовать факт того, что Кай все больше и больше времени проводит в ее комнате. Но, порой, ее пугала пустота в его глазах. Кай улыбался и смеялся, но смотрел так, словно со спокойной душой может приготовить сестру на ужин.       Кай Паркер был человеком, который великолепно умел использовать нужные эмоции в подходящий момент и избавиться от этой привычки он не смог даже спустя множество лет, да и не хотел. Ему нравилось видеть страх на лицах родственников , когда он находился рядом, ему приносило удовольствие то, что его боялись. Родной отец, и тот, старался лишний раз не пересекаться со своим старшим сыном.

***

      — Кажется, — испуганно прошептала девушка, — меня отравили.       — Что за бред ты опять несешь? — Кай недовольно посмотрел на сестру, — ты весь день со мной была и поверь, если бы тебя кто-то отравил я бы знал, потому что именно я бы это и сделал.       Вайолет все еще таращилась в свою тарелку совершенно не обращая внимание на брата, с удовольствием поглощающего свой бургер, его совсем не заботило состояние девушки, бесило только, что она создает мрачную атмосферу и истерит за столом, мешая ему наслаждаться едой.       — Ты не понимаешь, — продолжила младшая Паркер, на что Кай закатил глаза, но ничего не ответил, — наверное, это клофелин, — Вайолет схватилась за грудь и тяжело вздохнула, на секунду задерживая дыхание, — у меня уже начало плыть в глазах, моя картошка, она волнистая.       Парень недовольно положил бургер обратно на тарелку и повернулся к девушке, желая наконец ее заткнуть, но только рассмеялся, хватаясь за живот.       — Не будь истеричной идиоткой, Вайолет, — он взял с ее тарелки ломтик картошки, крутя его перед носом сестры, а после закинул в рот, — в твоей обычной картошке всего лишь случайно оказался рифленый. Боже, как можно быть такой, — Кай пытался подобрать слово, но так и не найдя подходящего снова принялся за еду.       Иногда, Вайолет была слишком тревожной.