Неприкасаемый

      Внутренняя борьба Кая — это что-то темное, мрачное, переплетенное с незримыми цепями. Он уже давно привык к одиночеству, к тому, что никто не способен понять его до конца, а тем более принять. С самого детства Кай был сторонним наблюдателем в своей семье — он был чужим среди своих, и эта изоляция стала для него чем-то естественным. Но что-то изменилось, когда он начал чувствовать нечто более острое, более незнакомое, когда это "нечто" приняло форму в лице Вайолет.       Он не знал, когда именно это началось. Он помнил момент, когда больше не мог просто проходить мимо нее. Сначала это было раздражение — как она смеется, как она двигается, как ее присутствие вообще существует в его жизни. Это вызывало в нем такие чувства, которые он сам не мог бы назвать, потому что они не поддавались описанию. Это было не любовь, и уж точно не просто влечение. Это было нечто большее — и вместе с этим пришло чувство опасности. Опасности для него самого, потому что он знал, что когда эмоции начинают захлестывать его, контроль уходит. Он не хотел терять контроль, но при этом... Он не мог остановиться.       Внутри его головы был постоянный хаос, где совершается бессмысленная война между тем, что он чувствует, и тем, что ему положено чувствовать. Вайолет была его сестрой, и эта реальность, эта кровная связь, постоянно порождала его внутренний конфликт. Он знал, что его чувства к ней — это нечто, что рушит все нормы, ломает все границы. Каждый раз, когда он ее видел, ему хотелось схватить ее, удержать. Ему хотелось быть рядом с ней так, как он никогда не мог быть с другими людьми, потому что рядом с ней он чувствовал себя... целым.       Он понимал, что это неправильно. Кай был умным человеком, и в глубине души он осознавал, как опасны его чувства. Он пытался бороться с этим, игнорировать ее, отвергать все, что касалось этого влечения. Но чем больше он пытался игнорировать, тем сильнее становилось его желание.       Он не мог перестать думать о том, как Вайолет смотрит на него, как ее руки касаются его, как она все больше и больше становится частью его существования. Она была для него как наркотик. Сначала была слабая дозировка — едва заметное ощущение, что он хочет быть рядом с ней. А потом стало больше. С каждым днем это становилось все интенсивнее, все более мучительно. И теперь он уже не мог обходиться без нее.       Тот момент, когда он осознал, что больше не может быть с ней просто братом, стал для него болезненным откровением. Он не мог дать ей ту защиту, которую она искала. Он не мог быть ее опорой, если сам становился зависим от нее. И эта зависимость вызывала в нем чувство стыда. Он ненавидел себя за это.       В глубине души Кай знал, что они были двумя потерянными душами, которые нашли друг друга в этом безумном мире, но в той же степени он осознавал, что эта связь может разрушить их обоих. Его чувства не поддавались контролю, и это пугало его. Он не хотел стать тем, кем не должен был быть, не хотел разрушать Вайолет.       Но стоило ей рядом оказаться, и весь его мир переворачивался. Он хотел, чтобы она была его. Для себя. И это желание становилось сильнее, чем его понимание того, что это не нормально. Это желание становилось частью него, проникало в его кровь, в его мысли, в его страхи.       Он должен был отпустить ее, но не мог.       Не хотел.

***

      Я чувствую её даже тогда, когда она не рядом. Это не магия — нет, это не похоже на что-то, что можно объяснить в терминах заклинаний или сил. Это она. Её присутствие внутри меня, её запах, её движение в комнате, когда она и не замечает, как она меня заводит. Это её голова, склоненная в книге, или её палец, что случайно скользит по стеклянной чашке. Она даже не догадывается, как она меня задевает. Но я знаю. Я чувствую каждый её шаг.       Я не понимаю, почему всё так. Я всегда был спокоен, держал свои эмоции в руках, никогда не позволял ничему меня провоцировать. Но с ней... с ней всё иначе. Когда она смеётся, это не просто звук. Это что-то, что вызывает боль в груди и желание вырвать её из этого смеха. Когда она смотрит на меня, это не просто взгляд. Это проклятие, которое я не могу забыть, не могу игнорировать.       Может, всё началось с того дня, когда я впервые увидел её по-настоящему, когда она впервые не скрылась за стеной своего тихого мира и встретила меня глазами. Она была тогда всего лишь девочкой. Но я был уже... другом. Или кем-то вроде этого. А теперь... теперь она стала чем-то другим. Нечто большее, чем просто моя сестра.       Я пытаюсь думать о ней, как о детях, как о человеке, с которым мне не положено быть так близким. Но это не работает. Не когда она в том же доме, не когда её магия постоянно тянет меня за собой. Я знаю, что чувствую к ней что-то странное, и это чувство всё больше и больше выходит из-под контроля. Это не то, о чём мне хочется думать. Не то, что я должен чувствовать. Это... не правильно.       Но она знает, как это делать. Она знает, как заставить меня забыть. Когда я с ней, всё просто исчезает. Каждый раз, когда я стою рядом с ней, когда её тело так близко, я забываю о мире. О том, что она — моя сестра. О том, что мы с ней родные. Всё исчезает. И остаётся только она.       Иногда я думаю, что если бы я просто её коснулся — не важно, как — это могло бы прекратить это ощущение. Могло бы вылечить этот жгучий голод, который во мне растёт, этот голод, который всегда появляется, когда она рядом. И вот я здесь, стою перед её дверью, сжимая ручку, словно пытаясь поймать её взгляд. Она играет на скрипке, её пальцы бегают по струнам, а музыка льётся. Я стою в дверях и смотрю на неё. Она не замечает меня. Или делает вид, что не замечает.       Я хочу войти. Хочу схватить её за плечи, обнять её так, как мне хочется. Но... я не могу. Могу только смотреть, как её волосы плавно колышутся, как она улыбается своим мыслям и чувствую, как внутри меня что-то ломается.       Когда она перестаёт играть и поднимает глаза, я не могу отвести взгляда. Мне хочется, чтобы она сказала что-то, но мне страшно слышать её слова. Я хочу, чтобы она была рядом, но боюсь, что если она будет со мной, я просто не смогу себя остановить. Не смогу уйти.       — Что ты смотришь? — её голос звонкий и лёгкий, но в нём есть что-то, что заставляет меня вздрогнуть. Она знает, что я тут. Она знает, что я на неё смотрю. И она не боится этого.       Моё тело реагирует на неё быстрее, чем я могу это осознать. Я знаю, что не должен, но не могу остановиться. Я подхожу ближе, почти нечаянно касаясь её плеча, и мгновенно чувствую, как она напрягается. Не от страха — нет, от чего-то другого. Что-то, что я не могу назвать.       Её дыхание становится чуть быстрее. Я останавливаюсь, и мы оба молчим. Это не нужно. Мы не говорим о том, что происходит между нами. Мы не называем это. Но я чувствую и она чувствует тоже .       Она что-то говорит, но я не слышу. Я не слышу ничего, кроме звука её сердца, и ощущения её тела рядом с моим. Она в моём мире. Всё остальное уходит. Только она и я.       — Ты знаешь, что... — она замолкает, её голос вдруг становится глубоким и тягучим. Она наклоняется немного ближе, и я чувствую её дыхание на своей шее.       Я не могу её отпустить. Я не могу. И она знает это. Её взгляд как огонь, она приближается, и я знаю, что сейчас всё закончится.       Но я не могу, не хочу.       Я закрываю дверь. Мы остаёмся вдвоём. И, возможно, это всё. Потому что я не могу больше сдерживаться.

***

      Больше всего на свете Кай просто хотел прижать её к себе и не отпускать так долго, как светит Солнце. Но все, что ему было позволено сделать - провести рукой по её шелковистым волосам и приобнять.       Вайолет смотрела с недоумением на брата, она ожидала всего, но не сухого приветствия. Он выглядел так, будто вот вот набросился на неё, но он лишь отошёл.       Тишина между ними становилась всё более плотной, как мрак, который окружает. Он ощущал, как её дыхание и его собственное переплетаются, как бы провоцируя его на какое-то действие. Но что он мог сделать? Сколько раз он пытался убежать от этой связи? От этого чувства? В его голове вертелись одни и те же вопросы.       Она была рядом, и это было одновременно благословением и проклятием. Он был на грани, между желанием оставить её, чтобы не сломаться, и потребностью в ней, которая его разрушала. Сложно сказать, что было хуже — оставаться в её жизни или уходить. Оставаться означало быть слабым, позволить себе зависеть от неё. Уходить — значит, признать, что его внутреннее разрушение сильнее, чем то, что он мог бы построить с ней. Кай отрывисто вздохнул и шагнул назад, избегая её взгляд. Он чувствовал, как её присутствие как будто парализует его, не давая двигаться, не давая быть тем, кем он был раньше. Он привык быть сильным, независимым, даже если это означало быть замкнутым и холодным. И вот теперь, когда она была перед ним, вся эта маска начала трещать по швам.       — Почему ты так хочешь, чтобы я изменился? — его голос был тверд, но в нем сквозила какая-то усталость. — Ты не понимаешь, что это не поможет? Мы не можем быть нормальными. Мы не можем быть теми, кто будет сидеть рядом у огня и пить чай, как все остальные.       Его слова были горькими, как яд, и сами они обжигали его внутренности. Это не было правдой. Он знал это. Знал, что они могут быть чем-то другим, но не мог позволить себе мечтать об этом. Он не мог позволить себе даже намекнуть на что-то, что выведет его из этой клетки, в которой он сам себя запер.       Вайолет молчала, но её взгляд не отрывался него. Она как будто что-то читала в его выражении, что-то большее, чем просто слова. Она могла это чувствовать. Она знала, что он был сломан. Она видела это в каждом его взгляде, в каждом жесте, в том, как его руки дрожат, когда она слишком близко.       Вайолет сделала шаг вперёд, и на этот раз Кай не отступил. Его глаза встретились с её, и он почувствовал, как его дыхание сбивается. В её взгляде была не просто забота, не просто настойчивость. В её глазах было понимание, которое он так долго избегал.       — Ты хочешь, чтобы я ушла, — тихо сказала она. — Ты хочешь, чтобы я отступила, потому что ты не можешь позволить себе быть с кем-то, кто видит тебя таким, какой ты есть. Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое.       Её слова пронзили его, но Кай не мог сказать ничего в ответ. Он почувствовал, как его собственные эмоции захлестывают его, как хочется что-то взорвать, но в то же время он не мог бы сделать этого с ней. Он был слаб.       — Я не хочу, чтобы ты уходила, — его голос звучал слишком тихо, чтобы быть уверенным. — Но я не могу позволить тебе быть с этим. Я не могу позволить тебе остаться в моем мире. Этот мир разрушит нас обоих.       Вайолет сделала ещё один шаг. Она остановилась перед ним, её лицо было близко, и Кай почувствовал её тепло. Он ощущал, как её взгляд проникает в него, как будто она смотрела прямо в его душу.       — Ты не разрушишь меня, Кай, — тихо прошептала она. — Ты не можешь этого сделать. Ты не знаешь, что такое разрушение, потому что ты не понимаешь, что ты стоишь на самой грани. Мы оба на грани. Но если мы будем держаться друг за друга, если мы сможем найти силы в себе и друг в друге, то это может быть не разрушением. Это может быть чем-то новым.       Он закрыл глаза и сглотнул. Всё внутри него кричало от боли. Он не хотел это слышать, не хотел понимать , что она права. Но как можно было не верить её словам, когда они звучали так искренне, так, как будто сама судьба пыталась заставить его услышать её?       — Мы не можем быть нормальными, — снова сказал он, но его слова звучали уже не так уверенно, как прежде. — Мы не можем быть как все. Ты это знаешь. Мы не можем быть просто… людьми.       Вайолет протянула руку и коснулась его лица. Он замер от прикосновения, чувствуя, как её пальцы мягко касаются его кожи, как её тепло проникает в его душу. Он не отстранился. Он не мог.       — Я не хочу быть как все, Кай, — её голос был твёрдым, но нежным. — Я хочу быть с тобой. Я не знаю, куда нас это приведет. Но я готова идти этим путём, если ты будешь рядом. Я готова бороться, если ты хочешь.       Его сердце снова сделало болезненный рывок, и он почувствовал, как его разум, который всегда был скалой, вдруг начал рушиться. Он почувствовал, как в его груди что-то отзывается на её слова, как это что-то медленно, но неуклонно начинает заполнять пустоту, которую он так долго пытался скрыть.       — Ты слишком много от меня хочешь, — его слова были тихими, но они все равно звучали громко в тишине. — Ты хочешь, чтобы я стал тем, кем я не могу быть.       Но она не ушла. Она оставалась рядом, не давая ему уйти.       — Я хочу, чтобы ты был собой, — сказала Вайолет, и её слова как будто растворялись в воздухе. — Просто будь собой, Кай. Ты не обязан быть кем-то другим, чтобы я была рядом. Ты не обязан скрывать себя.              Её слова звучали, как откровение, как освобождение, и, несмотря на все его страхи, он почувствовал, как нечто внутри него начинает ослабевать. Он не мог обещать ей, что всё будет просто. Он не мог обещать, что они смогут быть вместе, как обычные люди. Но хотя бы сейчас, в этом моменте, он позволял себе почувствовать то, что он не мог раньше признать.       Он сделал шаг к ней, не зная, что будет дальше. Но хотя бы сейчас, хотя бы на мгновение, они были просто Кай и Вайолет.

***

      Поцелуй на вкус был солёным, потому что Вайолет плакала вместе с сердцем Кая.