Императрица Ки. Бесконечная река, ведущая к звёздам.

      Обстановка на границе была неспокойной. Тюркские набеги изматывали и воинов, и лошадей. В юаньском военном стане не было единства: у Байана и Талтала были разногласия с Талахаем, младшим сыном канцлера. К тому же в любое время могли взбунтоваться рабы из Корё, которые признали своим лидером бывшего короля, Ван Ю, – человека, всегда верившего, что однажды его страна будет независимой, и обучавшего своих подданных никогда не сдаваться.       И вот настал момент решающей битвы. Талтал и Байан попытались обмануть тюрков, используя маску вождя, Батору, но сами оказались в ловушке, так как у Ван Ю были свои планы по захвату противника, ради чего он даже внедрял туда своих людей. Талахай предпочёл участвовать во всём как можно меньше и остался в юаньском лагере.       Битва была жаркой, но непродолжительной – оставалось лишь изловить тюркского вождя, убить оставшихся вражеских воинов и освободить пленных, но тут Ван Ю услышал звуки горна.       – Ваше Величество! Нас окружают! – прокричал Джомбак.       Воины Корё и бывший король обернулись и увидели, как к ним движется конница.       – Это тюрки, но не похоже, что они из этого племени. Это подкрепление, – сказал Му Сон.       – Их слишком много. И как они так внезапно появились, что никто ничего не заметил? Надо уходить, Ваше Величество! – крикнул тысячник Пак, хотя и понимал, что возможностей к отступлению остаётся всё меньше.       Но когда волк оказывается в ловушке, он думает не о том, как сбежать; он думает о том, как отомстить. Видя, как его воины гибнут один за другим, Ван Ю с яростью раненого зверя бросился в атаку, не щадя ни себя, ни врага. Его приближённые последовали его примеру. Лязг мечей, удар, ещё и еще… Бывший король повалился на землю, с трудом поднялся и вновь упал, истекая кровью. Почувствовав, что его руки вяжут верёвками, он попытался вырваться и даже смог оглушить одного противника ударом ноги по голове, но силы покидали Ван Ю, поэтому всё было напрасным. Он даже не понял, как оказался в клетке вместе с Байаном, Талталом, Талахаем и остальными пленными.       – Прекрасный у тебя был план. Жаль, что ничего не вышло, – язвительно усмехнулся Байан.       – Вы хотели использовать народ Корё в качестве приманки. Я всего лишь сделал то же самое с вами, – ответил бывший король.       – Твой патриотизм похвален, – проворчал генерал. Он уважал Ван Ю как воина и до последнего верил в его победу, но сейчас ситуация была безнадёжной.       – Генерал Талахай? А вы здесь как оказались? – спросил Ван Ю.       – Тюрки изловили его ещё раньше тебя. Всё равно пришлось оказаться в гуще событий, а, генерал? – Байан с усмешкой посмотрел на Талахая. Тот хотел огрызнуться, но был таким уставшим, что решил промолчать.       – Слава Сухэ-Батору! Слава Сухэ-Батору! – ликовали тюрки.       – Сухэ-Батору? Это ещё кто такой? – сквозь зубы спросил Ван Ю.       – Это их нойон, военачальник. Мы слышали разговор стражников, по их словам, это дядя вождя их племени, – ответил Талтал.       – Да. А ещё здешний вождь – девчонка, – хмыкнул Байан.       – Верно. Она сама только недавно возглавила племя, поэтому использует имя своего дяди, чтобы все помнили, чей она преемник, – продолжал военный советник.       – Так под маской скрывалась девушка?.. – удивлённо пробормотал Ван Ю.       – Да. И Сухэ-Батору этот… Говорят, он был правой рукой их хана, жил во дворце и был богачом, каких мало. Но где-то лет десять назад он что-то натворил, поэтому теперь участвует в боях. Те люди – его личные воины. Они ходят по приграничным землям и следят за порядком. Сейчас для тюрков важен Шёлковый путь, вот Сухэ-Батору сюда и заявился, – сказал Байан.       – Но зачем они нас тут держат? – спросил Талахай, озираясь по сторонам. – Что собираются делать?       – Варить журавля. Сжигать гуцинь. Ничего хорошего, – Байан раздражённо шмыгнул носом.       – Вождь хочет переманить нас на свою сторону, хотя скорее ей просто нужны сведения, – ответил Талтал.       Ван Ю огляделся по сторонам и увидел лежащего в углу клетки Му Сона. Он был жив, но без сознания; на левом виске багровела запёкшаяся кровь.       «Где же остальные? Евнух Пан, Джомбак, тысячник Пак… Я обязательно выберусь отсюда и вырву сердце всем, кто сегодня сделал это с нами!» – думал Ван Ю, задыхаясь от ярости.       А снаружи продолжались приветственные крики. Сухэ-Батору шёл, купаясь в лучах славы и направляясь к шатру, возле которого стояла девушка в одежде воина. Её густая чёлка развевалась на ветру, а глаза сияли от счастья.       – Рада приветствовать вас, дядя! – выкрикнула она, когда Сухэ-Батору приблизился к ней, и попыталась поцеловать его руку, но тот не дал ей этого сделать, заключив племянницу в крепкие объятья.       – Ты стала такой красавицей, Би Су! – воскликнул он, немного отстранившись и потрепав девушку по щеке. – Прошло много времени.       – А вы ничуть не изменились! – ответила Ён Би Су и пригласила Сухэ-Батору внутрь.       – Похоже, сегодня у них будет большой праздник, – проворчал Байан и, немного помолчав, продолжил. – Та девчонка вчера сказала, что сегодня утром нас всех казнят, если мы не переметнёмся к тюркам. Ничего она от нас не получит!       Талтал поднял голову и посмотрел на небо. Он не боялся смерти, но его тяготила мысль о том, что он больше никогда не увидит Нян Ин, что та короткая встреча, когда он видел названную сестру танцующей в жёлтом платье, была последней. Возможно, ему тогда стоило провести с ней больше времени, стоило сказать ей… Талтал закрыл глаза. В любом случае, он был рад, что Нян сейчас далеко, в безопасности. «Тенгри или, быть может, Будда… Верил ли я когда-нибудь в вас по-настоящему? Если я когда-либо хоть во что-то или в кого-то верил, я верил в неё. Всегда верил. Поэтому я могу уйти спокойно – она справится со всеми трудностями. Но если будет хоть одна возможность, я вернусь и скажу ей, скажу…»       День уже был в разгаре, тюрки праздновали победу, поэтому казнь пленных была отложена на неопределённое время.