Один раз в жизни

Чонгук многое испытывает в первый раз, когда ему двадцать.       Через месяц он перейдёт на второй курс — первый он успешно закончил, сдав все экзамены на высший балл. Его мама стала первой, кому он рассказал, и уши до сих пор побаливают от громкости, с которой она кричала поздравления ему в телефон. А после она хвалила его за упорную работу и даже расплакалась, говоря, как же он вырос, превратившись из мальчика в мужчину.       После телефонного звонка Чонгук просто отдыхает в комнате, думая, что нужно бы съездить домой поскорее. Он очень скучает по маме, иногда хоть плачь. Своей машины у них нет, к тому же она работает сиделкой, так что быстренько съездить туда-сюда на пару часов не получится, да и вообще не дешёво это. Чонгук вздыхает. На поезде ехать каких-то два с половиной часа. Раньше он жил на задворках Пусана, а теперь в самом что ни на есть центре, хотя когда-то даже считал неудачной идеей поступать в университет в часе езды от дома, не говоря уже о переезде. Но он поехал, потому что поехал Тэхён. Готов был последовать за ним куда угодно. Однако... Их с Тэхёном отношения практически не изменились за последние несколько месяцев.       Всё не так плохо, как было в начале, когда как-то раз Тэхён не появлялся дома неделю. Они пересекаются, но в основном лишь во время покупок в продуктовом или постирушек. Общение у них едва ли на уровне двух соседей, просто снимающих вместе квартиру. Чонгук рад, что они всё ещё живут вместе, но порой он не может отделаться от ощущения будто живёт сам по себе. Он благодарен Югёму, с которым теперь проводит очень много времени, восполняя потребность в общении.       Он следит за инстаграмом Тэхёна, каждый вечер проверяет, запостил ли тот что-то новое. В его историях обычно только он сам на какой-нибудь вечеринке, пьяный до невменяемости, или же музыкальные рекомендации, а порой — странные селфи. Чонгук всегда слушает песни, что старший советует, и все до единой — о разбитом сердце. Он не хочет этого признавать, но каждый раз, видя в историях обновление, он ищет Богома, чтобы посмотреть как они с Тэхёном счастливы, потому что он, очевидно, мазохист, но как ни странно — его нет ни на одной фотографии. Чонгуку интересно, что происходит между этими двумя. Может что-то плохое. Чонгук думает, что может они уже расстались, и от этого хочется рвать на голове волосы, потому что в таком случае легко объяснить выбор песен в плейлисте лучшего друга. У Тэхёна должно быть разбито сердце. А он не был рядом, когда был ему так нужен.       Ещё Чонгук замечает, что почти на каждой фотографии Тэхёна есть Чимин. Он догадывается, что старший видимо ночует у него каждый раз, как не приходит домой, но зачем ему это, ведь он снимает квартиру со своим лучшим другом? Чонгук ведь ещё может так себя называть?       Несмотря на тревожную тяжесть, охватывающую всё его нутро, и изводящие мысли, которые кричат о том, что ему нашли замену, Чонгук благодарен Чимину за то, что тот присматривает за старшим. Он сам хотел бы быть на его месте, но его лучший друг его избегает и отталкивает при каждой возможности. Он просто хочет, чтобы Тэхён перестал убегать.       С того злополучного Дня святого Валентина между ними царит напряжение, и не прошло ни дня, чтобы Чонгук не вспоминал всё произошедшее до мельчайшей детали, силясь понять, что такое могло послужить причиной странной смены отношения Тэхёна к нему. Но на ум ничего не идёт.       За окном раздаётся внезапный раскат грома, и Чонгук подпрыгивает на месте с громким вскриком, чувствуя, как в груди сразу поднимается паника. Он до ужаса боится грозы. Всегда боялся, с самого детства. И сейчас он совсем один. Чонгук изо всех сил пытается не думать о следующем ударе молнии и глубоком грохоте, что за ним последует. Рядом нет никого, кто мог бы его отвлечь или держать в объятиях, пока он не заснёт. Тэхён всегда помогает ему с этим, просто обнимает, ласково поглаживая по волосам или спине, но теперь старший его, похоже, ненавидит, поэтому на его помощь рассчитывать больше не стоит. От этой мысли хочется плакать, Чонгук знает, что придётся справляться самому, но представляет, как трудно будет бороться с собой.       Нужно встать и забиться в какой-нибудь угол, спрятаться, ведь его кровать стоит как раз у самого окна, но даже понимая это, он не может заставить себя двигаться. Всё тело занемело от страха, колени прижаты к груди, а голова — к коленям; Чонгук словно пытается уменьшиться в размере.       Он чувствует себя так глупо. Каким дураком надо быть, чтобы не проверить прогноз погоды, ведь иначе он хотя бы был к этому готов. Возможно обратился бы за помощью к Югёму и попросил переночевать у него, ведь ещё никогда в жизни он не оставался во время грозы один, и теперь ему страшно. Все его мысли были заняты Тэхёном. Тэхён, Тэхён, Тэхён, Тэхён.       Чонгук начинает неконтролируемо дрожать, когда раздаётся удар грома, и звук настолько раскатистый, что ему приходится закрыть руками уши, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. Лёгкие словно сжались — с большим трудом получается вдохнуть. Лицо мокрое, и не понятно — то ли от пота, то ли от слёз, возможно и от того, и от другого вместе. Чонгук и сам не замечает, как начинает раскачиваться из стороны в сторону, представляя, что он снова в успокаивающих объятиях Тэхёна, которые обычно либо убаюкивают его, либо приводят в себя.       Он уже не замечает ничего, помимо очередного раската грома, погружаясь в полное оцепенение. Но вдруг вокруг него обвиваются чьи-то руки, его притягивают к себе, в мягкие объятия, прижимают к груди, шепча: — Шшш, всё хорошо, я здесь, я с тобой.       Чонгук не уверен, как долго пытается прийти в себя, чувствуя поглаживания по волосам и вслушиваясь в успокаивающий шёпот, когда его, наконец, начинает отпускать. Он потихоньку возвращается к осознанию происходящего, поднимая взгляд и видя... Тэхёна. Старший сидит, прижавшись к спинке его кровати, его глаза закрыты, а ладонь всё ещё поглаживает спину Чонгука, устроившего голову на его груди. Чонгук замечает, что Тэхёну явно неудобно в таком положении, — шея, похоже, уже болит. А ещё спустя пару мгновений Чонгук понимает, что его одежда насквозь мокрая — с того бока, которым он опирался на старшего. Неужели Тэхён сорвался по улице во время грозы, как и был — без зонта, ради него?       И старший словно чувствует его взгляд на себе — открывает глаза и смотрит на Чонгука с нежной улыбкой, по-прежнему продолжая поглаживать его спину. — Хей, как ты себя чувствуешь? — Я... — голос младшего дрожит — вероятно от слёз — поэтому он прочищает горло. — Я в порядке.       Сейчас он лучше, чем просто в порядке, ведь он в объятиях Тэхёна, лежащего в его постели. Он так отвлекается на собственные мысли, что даже не замечает, что гроза уже закончилась, и лишь стук дождя отбивает ритм по оконному стеклу. — Я пришёл как только смог. — Ты бежал под дождём ради м-меня? — сердце Чонгука пропускает удар от мысли, но он не может справиться с удивлением, ведь всё это время он правда думал, что Тэхён его теперь ненавидит, и что ему не будет до него дела. — Что?! Чонгуки, я никогда не смог бы тебя возненавидеть, даже если бы попытался. Никогда... И ты неправ, — он замолкает на мгновенье, и Чонгук понимает, что сказал это вслух. — Ты самый важный человек в моей жизни.       Тэхён принимает сидячее положение, смотря на него таким пронзительным уверенным взглядом, что младший опускает глаза на свои руки, нервно перебирающие пальцами. Он чувствует, как на последних словах Тэхёна оживают в животе такие знакомые бабочки. Он звучит так искренне, но это лишь заставляет задуматься о событиях последних нескольких месяцев. — Тогда почему? — Почему что? — Почему ты меня избегал? Тебя почти не бывает дома, а даже если приходишь, то не говоришь мне ни слова. Почти не отвечаешь на мои сообщения, разве что когда речь заходит о банальщине вроде покупки еды. Ты относишься ко мне как к какому-то незнакомцу теперь, словно мы и не знаем друг друга уже почти двенадцать лет. Ты можешь просто сказать мне, что я сделал не так, чтобы я мог это исправить? Я просто хочу вернуть своего соседа, своего лучшего друга, — со всхлипом заканчивает он, понимая, что плачет, лишь когда Тэхён тянется ладонью, чтобы стереть его слёзы. Старший пристыженно опускает голову. — Я... Я знаю. Я не могу как следует объяснить, почему был таким отстранённым, но я обещаю тебе, что ты ничего не сделал. Всё дело во мне. У меня просто голова идёт кругом в последнее время, и я пытаюсь справиться со сво... — он обрывает сам себя на полуслове, будто боясь сказать лишнее. — Послушай, Чонгук. Прости меня, пожалуйста. Ты меня не терял. Я всё ещё здесь, с тобой. Чёрт, я продолжаю извиняться, потому что я ужасно проебался по всем фронтам. Иногда я даже не понимаю, почему ты до сих пор возишься со мной, Гук. — Ты не прав, хён, перестань. Пожалуйста, просто дай мне слово, что больше не будешь меня избегать. Пообещай, что будешь говорить со мной обо всём, если тебе будет плохо, — Чонгук протягивает мизинец. Тэхён вздыхает, а затем нерешительно сжимает мизинец младшего своим. — Обещаю. Чонгук придвигается ближе, обнимая Тэхёна, и оба укладываются на постель, засыпая.

***

У Чонгука день рождения.       И его утро начинается с того, что Тэхён врывается в его комнату, даже не постучав. А ведь мало ли чем он мог быть занят! Но не успев отчитать старшего, Чонгук замечает в его руках поднос с вафлями, прилагающимся к ним маленьким блюдцем мёда, чашечкой кофе и шоколадным пирожным. Выглядит просто божественно. — Завтрак в постель, именинник!       Чонгук замирает в шоке. Ему ещё никогда не приносили завтрак в постель, ну и тот факт, кто именно его ему принёс поднимает настроение ещё больше. — Я... Вау. Хён, не надо было! Спасибо, — он принимает поднос, укладывая его на колени, и быстро делает фотографию на память, принимаясь за еду. — Разумеется надо было! Я знаю, что ты не очень любишь дни рождения, но сегодня я буду тебя баловать. — Баловать? — мычит Чонгук с набитым ртом. Он указывает на тарелки со вкуснятиной, которую уже доедает. — Вот это... Этого достаточно. Мне больше ничего не нужно. Лучший друг фыркает, качая головой, и отходит обратно к двери, напевая на ходу: — Ничего не слышу. И да... — он бросает взгляд на свои часы. — Сейчас десять утра, так что будь готов через два часа. Хочу тебя кое-куда сводить.       Чонгук даже не успевает возразить, потому что рот набит пирожным, а Тэхён уже испарился. Он краснеет при мысли, что Тэхён поведёт его куда-то в день рождения, где они будут только вдвоём, одни, словно это какое-то свидание, и они вместе. В последнее время Тэхён просто невероятен. Он держит своё слово. С той ночи прошло несколько недель, и он о многом рассказал младшему.       Так Чонгук узнаёт, что они с Богомом вообще не встречались. Сперва Чонгук не понимает, ведь он своими глазами видел тот поцелуй во время обеда, но старший говорит ему, что если бы он остался до конца, то увидел бы, как Тэхён парня оттолкнул и сказал, что не чувствует к нему того же. Чонгук громко смеётся, когда хён говорит, что забрал тогда коробку шоколада с собой и хотел поделиться с ним, а после пойти посмотреть что-нибудь вместе, но младшего не оказалось дома. Чонгук вспоминает, как плакал в ту ночь из-за отношений, которых у Тэхёна даже и не было, а ведь мог провести остаток вечера в его объятиях.       А ещё он узнаёт, что Тэхёну кто-то нравится. Чонгуку знаком звук разбивающегося сердца, поэтому на этих словах он сразу понимает, что да, его сердце снова разбито. Очевидно этим Тэхён и занимался всё то время, что избегал его — ходил по вечеринкам и напивался, пытаясь не думать об этом «ком-то», кто не отвечает ему взаимностью. Тэхён говорит, что до сих пор пытается справиться с этими чувствами.       Чонгук думает, что, кто бы этот человек ни был, он просто колоссальный идиот, который даже не представляет, что упускает. Он уже научился жить с собственным разбитым сердцем, но один взгляд на старшего, когда тот порой выглядит так беззащитно и подавленно, причиняет ему не меньшую боль. Если бы сердце Тэхёна принадлежало ему, он бы дорожил им как невероятной ценностью и защищал до конца своих дней, чтобы его любовь больше никогда не разбивалась на осколки.       Когда Чонгук досушивает волосы после душа, он идёт к гардеробу. Он не уверен, что следует надеть, поэтому выбирает тёмно-синие облегающие джинсы, бело-голубой свитер и чёрную куртку оверсайз. Он решает приложить чуть больше усилий, чем обычно, не так, чтобы сразу стало очевидно, словно он относится к их встрече с Тэхёном как к свиданию, но достаточно. Он идёт в их общую ванную, берёт гель, лежащий на шкафчике у зеркала, и возвращается к себе. Он делает пробор и распределяет чёлку так, чтобы лоб был открыт.       Он всегда носит одни и те же серьги, поэтому вытаскивает коробку из ящика стола и достаёт пару длинных чёрных серёжек, вдевая их в проколы в центре мочек, а в остальные проколы вдевает маленькие колечки. На его взгляд, очень подходит к выбранному образу.       Чонгук обычно почти не пользуется макияжем, поскольку он ему не особо идёт. Тэхёну вот идёт, хотя на нём вообще всё смотрится отлично. Но сегодня, сегодня Чонгук хочет попробовать.       Не нужно переусердствовать, поэтому он сперва замазывает тёмные круги под нижними веками, аккуратно втирая в кожу консилер. Он внимательно рассматривает себя в зеркале и с удовлетворением отмечает, что выглядит уже не таким уставшим. Затем он указательным пальцем наносит немного теней телесного цвета на веки — выглядит очень естественно и ненавязчиво. Взгляд скользит по подводке, и Чонгук мысленно решает, нужно или не стоит. В итоге решает, что лучше не увлекаться, поэтому вновь берёт в руки тени и добавляет по краям век немного тёмно-коричневого тона, аккуратно распределяя его без помощи кисточки. Наконец, приходит очередь бальзама, и Чонгук выдавливает немного на палец, проводя им по губам, приобретающим приятный более яркий оттенок.       Чонгук вновь смотрит в зеркало, оглядывая проделанную работу, и вау, макияж преображает. Впервые за долгое время он выглядит прилично. Он слышит стук в дверь, а следом: — Ты готов?       Его снова одолевает нервозность при мысли, что сейчас его увидит Тэхён. Он кажется ещё никогда не прилагал столько усилий к своему внешнему виду, но если старший обратит на это внимание, то он всегда может свалить всё на свой день рождения, ведь в честь праздника можно и принарядиться чуть-чуть, ведь так? — Д-да. Секунду, только кошелёк захвачу. — Не надо, ты сегодня ни за что платить не будешь, Гуки. Чонгук фыркает и всё равно кладёт в карман кошелёк.       Он открывает дверь и идёт в коридор, где видит Тэхёна, который ждёт его у входной двери. Он быстро хватает свои ботинки на высокой подошве и надевает их со словами: — О'kей, я готов. Пойдём.       Тэхён отрывает взгляд от телефона, и его глаза расширяются, брови ползут вверх, а рот слегка раскрывается. В любой другой ситуации Чонгук бы разразился хохотом от выражения лица старшего, но сейчас смеяться совсем не хочется, хочется, чтобы Тэхён хоть что-нибудь сказал. Боже, может он выглядит нелепо. Наверное стоит вернуться в комнату и просто всё смыть. — Ты накрасился? — тихим шёпотом. Чонгук опускает взгляд в пол и перебирает пальцами, кивая. — Д-думаешь, стоит смыть?       Следующее за вопросом оглушительное молчание он воспринимает как положительный ответ. Он должен был догадаться, что так всё и будет. — Ладно, тогда я просто... — он делает шаг в сторону своей комнаты, когда его тянут обратно за запястье, отчего он спотыкается, но Тэхён второй рукой ловит его за талию и придерживает.       Встречаясь со старшим глазами, он слегка удивляется, густо краснеет от ощущения чужой ладони на своей талии и внезапно думает о том их поцелуе, который случился кажется уже вечность назад, но воспоминание о нём ещё очень свежо. Ему ни за что не спрятать от Тэхёна горящие щёки, но он всё же пытается, отворачиваясь и упираясь взглядом в пол. Его руку тут же отпускают, и Тэхён пальцем приподнимает его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Не надо. Ты выглядишь потрясающе.       И снова оно. Сердце спотыкается в груди, а в животе роятся бабочки. Дыхание сбивается от услышанного комплимента, ведь никто и никогда не говорил ему их раньше, разве что мама. И то, что сказано это было устами Тэхёна, заставляет голову кружиться. — С-спасибо, хён, — благодарит он, скользя взглядом по одежде старшего. На нём бежевый вязаный свитер, чёрные слаксы и длинное чёрное пальто, дополненное чёрными же туфлями. Выглядит он так, словно его место в Лувре. Тэхён — самый красивый человек, которого Чонгук когда-либо видел. А ещё он замечает, что волосы старшего сегодня аккуратно уложены — в отличие от его обычной причёски — хочется пробежать пальцами по чёрным чуть волнистым волосам. — Т-ты тоже, Тэ. Выглядишь замечательно.       Поднимая взгляд, Чонгук замечает, как по щекам старшего крадётся еле заметный румянец, но он не понимает, почему. Тэхён смущается? Из-за него? Да нет, не может такого быть. Или? Нет, он хёну не нравится, как тот ему. Пора уже прекращать лелеять свои надежды. Старший убирает ладонь с его талии, издавая хриплый смешок. — Спасибо, Гуки. Пойдём?       Чонгуку хочется на него накричать, чтобы он скорее вернул руку на место, что они могут и так пойти туда, куда Тэхён его ведёт, но он лишь кивает, следуя за ним. — Да.       Сперва Тэхён решает его накормить. Он приводит его в заведение со шведским столом, и Чонгук готов его расцеловать прямо на месте, ведь здесь собраны все его любимые блюда. Он ест, ест и ест до тех пор, пока в него больше не влезает. А Тэхён всё это время фоткает его и снимает на видео, хохоча от количества пустых тарелок, скопившихся на их столе. И пусть погода за окном сегодня холодная, но Чонгуку тепло как никогда.       Несмотря на его протесты, Тэхён платит за всё сам. Они выходят на улицу, и только тогда младший понимает, как долго они там просидели, ведь уже начинает темнеть.       Он оборачивается на идущего рядом друга, который сейчас строчит кому-то смс, пока они направляются домой, и Чонгука охватывает непреодолимое желание поблагодарить его за сегодня. — Тэ, спасибо тебе. За всё. Мне было очень весело сегодня. — Не спеши благодарить, именинник. Мы ещё не закончили.       Чонгук не понимает. Они уже на своём этаже, и он смотрит на старшего с подозревающим прищуром, отчего тот смеётся. Они подходят к двери, и он проворачивает ключ в замочной скважине, особо ничего не ожидая, но от увиденного у него подгибаются колени, а на глаза наворачиваются слёзы. Прямо перед ним стоит его мама. — Мама! — он бросается к ней в объятия и крепко прижимает к себе, чувствуя как её руки обвиваются вокруг него. — Мой малыш, мой Чонгуки. С днём рождения, дорогой!       Чонгук не может остановить поток слёз, пытается заглушить всхлипы, уткнувшись в мамину шею. Он так по ней скучал. Боже, они не виделись целый год. Его захлёстывает столько эмоций сейчас, когда он вспоминает все те разы, когда ему так её не хватало, не доставало её советов и уверений, что всё будет хорошо; он не может поверить, что она сейчас здесь. — Но... как? Женщина кивком указывает за его спину, и Чонгук поворачивается лицом к Тэхёну, который смотрит на них влажными глазами. — Я купил твоей маме билет на поезд. Я знаю, как сильно ты по ней скучал, Гуки...       Чонгук даже не даёт ему договорить — крепко сжимает старшего в объятиях, шепча «спасибо» снова, и снова, и снова. Он и не думал, что сможет влюбиться в Тэхёна ещё сильнее, но именно это и происходит. Спустя какое-то время Тэхён ведёт их обоих на ужин, а после они все вместе отправляются в боулинг.       Весь вечер Чонгук обменивается сообщениями с Югёмом, который всё извиняется за то, что не может поздравить его лично, потому что его бабушка в больнице. Но он обещает, что они с Чонгуком всё наверстают. Он как раз смеётся над мемом, который Югём прислал ему, как к нему подсаживается Тэхён. — Твоя очередь, — говорит он и смотрит на его телефон. — С кем говоришь? — Это Югём. Жалеет, что не смог поздравить лично, но, ты помнишь, я говорил тебе, что его бабушка сейчас лежит в больнице, поэтому он обещает, что мы с ним сходим куда-нибудь в другой раз. — А, т-точно. Очень мило с его стороны. Он, кажется, хороший парень, Гук.       Младший хочет спросить, что значат эти слова, но тут возвращается из туалета его мама, она в боевой готовности и предупреждает их, что им стоит сразу начать готовиться к проигрышу, отчего они оба смеются.       Однако, к их общему удивлению, они и правда проигрывают, смотря, как чонгукова мама радостно подпрыгивает на месте, показывая на них пальцами.       В конце концов приходит время прощаться с мамой, потому что она не может остаться дольше, ведь завтра ей надо рано вставать, но Чонгук не против. Тот факт, что он увидел её и даже провёл с ней вместе свой день рождения, его более, чем устраивает. Он чувствует себя на седьмом небе от счастья, думая, что это, пожалуй, лучший его день рождения.       Попрощавшись с его мамой, они с Тэхёном возвращаются в квартиру и устраиваются на диване, обнимаясь и пересматривая «Железного человека» (выбор именинника!) Где-то к середине фильма уставший Чонгук склоняет голову на плечо Тэхёна. Его веки тяжелеют, и он начинает дремать. Просыпается он от голоса Тэхёна. — Гуки, ты спишь? — младший поднимает голову и видит на экране титры. — Хочешь, чтобы я отвёл тебя в постель?       Чонгук кивает, все его конечности превратились в желе, он не знает, сможет ли подняться, если попытается. Тэхён выключает телевизор и опускается на колени, спиной к младшему, со словами: — Запрыгивай. Чонгук залезает к нему на спину, и в следующее мгновение он уже лежит у себя на кровати. — Где у тебя влажные салфетки? Я помогу снять макияж, маленький ты лентяй. — В нижнем ящике стола, — устало бормочет Чонгук.       Он слышит, как лучший друг шуршит его вещами, пытаясь найти салфетки, отключается на какое-то мгновенье, не замечая, что с другого конца комнаты больше не раздаётся никакого шума. Уже в полудрёме он слышит тихий голос Тэхёна. — Ч-что это?       Чонгук стонет и приподнимается на локтях. Он сонно щурится, видит в руке Тэхёна бумагу и резко подрывается с места. За какую-то секунду он вскакивает с кровати, вырывая письмо из пальцев лучшего друга и чувствуя, как в глазах уже скапливаются слёзы. — Что ты делаешь?! Какого чёрта ты роешься в моих вещах?! — его охватывает паника, грудная клетка быстро вздымается и опускается, и он на грани истерики, потому что Тэхён смотрит на него и... да. Всё плохо. Брови старшего нахмурены, а губы напряжённо сжаты. Вот он, конец их дружбы. Сейчас его хён скажет ему, что не чувствует того же и никогда не сможет разделить его чувства. Боже, он съедет, а после будет со смехом рассказывать об этом всем своим друзьям.       Он не должен был увидеть это письмо. То самое, с помощью которого Чонгук собирался признаться ему в День святого Валентина. Как же он сейчас жалеет, что не выбросил его в мусорку вместе с розой. Как хотелось бы сейчас повернуть время вспять. — Гук... — Ты его прочёл? — слабым шёпотом. Выдержав паузу, Тэхён кивает. — Ты всё ещ... Но ведь Ю... Чонгук его обрывает, едва услышав, что старший прочёл письмо до конца. Тэхён его прочёл. — Пожалуйста, уходи. Пожалуйста. Прошу тебя. Просто уйди, — плача, говорит Чонгук, опускаясь на край кровати, спиной к Тэхёну. — Чонг... — Пожалуйста! Убирайся!       Спустя миг он слышит медленно удаляющиеся шаги и скрип закрываемой двери. Он совсем не удивлён, что Тэхён ушёл, но почему же тогда сердце так колет?       Он ложится под одеяло, прижимая колени к груди. Взгляд бездумно скользит по чернилам на бумаге, слёзы медленно катятся по щекам. Тэхён, С чего мне начать? Столько всего хочется сказать, но мысли перемешиваются в голове, и единственная связная — я люблю тебя. Правда. Я тебя люблю. И совсем не платонически. По-настоящему. Я любил тебя ещё тогда, когда не знал, что такое любовь, и сейчас я уверен, что я никогда не смогу не любить тебя. Я хочу кричать об этом с крыши самого высокого небоскрёба. Хочу сказать всему миру, что я влюблён, влюблён, влюблён. Я помню, как увидел тебя впервые, твою геометрическую зубастую улыбку. Восьмилетнему мне она тогда очень понравилась. Если бы только тогдашний Чонгук знал, что она станет его самой любимой улыбкой, когда он вырастет. Я помню, как мы тайком убегали из дома по ночам на наш холм и глядели на небо, слушая наши любимые песни. Одну из них я как раз сейчас слушаю. Мы никогда не говорили об этом, но, Тэ, я чувствую, что должен быть честен. Я включил её в наш плейлист, потому что, слушая её, я думал о нас. И эти слова. Ты знаешь, какие. Я не смог бы сказать лучше. Я никогда не смогу не думать о тебе, Тэхён. Невозможно описать то, какие чувства ты у меня вызываешь. В моём животе поселилась целая стая бабочек, и каждый раз, как ты хотя бы просто смотришь на меня, они сходят с ума. Я знаю, что то, как сердце в моей груди замирает или колотится в твоём присутствии, доказывает, что оно уже не принадлежит мне — оно твоё. Я знаю, что постоянное тепло, согревающее мои вены каждый раз, как ты улыбаешься мне, служит напоминанием, что «дом» это не обязательно место, но порой человек. Ты — мой дом, Тэхён. Возможно, это письмо станет концом нашей дружбы, когда ты прочтёшь его, однако оно может стать и началом чего-то нового. Между нами. Как могу я продолжать держать все чувства в себе, если есть шанс, что это произойдёт? Я люблю тебя, Ким Тэхён. Надеюсь, что ты любишь меня тоже (но если нет, то ничего страшного. Я многие годы живу с этим, проживу и всю оставшуюся жизнь, подумаешь) С Днём святого Валентина, хён. Твой Чонгуки.       Он заканчивает читать, и его накрывает судорожная волна рыданий, Чонгук даёт волю слезам, не подозревая, что в соседней комнате, прямо за стеной, тихо плачет Тэхён.

***

Проснувшись следующим утром, Чонгук первым делом уходит на пробежку, чтобы проветрить голову.       Он знает, что им с Тэхёном в конце концов придётся поговорить о прошлой ночи, но хочет отсрочить этот момент насколько возможно. Сейчас ему меньше всего хочется слышать, что его лучший друг не питает к нему тех же чувств. Потому что, если честно, у него не хватит сил полюбить кого бы то ни было ещё, кроме Тэхёна. А даже если бы он и попытался, то неизбежно стал бы сравнивать всех с хёном и понял бы, что никто и близко не сможет занять место старшего в его сердце. Так что, да, если Тэхён не примет его, то Чонгуку придётся смириться, что он останется один до конца, прямо как те мультяшные старушки, у которых всегда тысяча и один кот. Вот и с ним будет так же.       Вернувшись домой, он понимает, что Тэхён уже встал и позавтракал, если судить по хлебным крошкам на столе, и идёт налить себе стакан воды.       Затем он идёт в душ, думая лишь о неизбежности разговора со старшим. Они никак не смогут сделать вид, что ничего не произошло. Хотя с другой стороны, Чонгук бы не особо удивился такому раскладу, учитывая, что каждый раз, когда границы их дружбы хоть немного размывались, Тэхён вёл себя так, словно между ними ничего не изменилось, словно младший себе всё это придумал.       Чонгук выходит из душа, обвязывая по дороге полотенце вокруг бёдер, заходит в свою комнату и закрывает дверь. Он видит своё письмо на полу, и ему кажется, что весь проклятый мир просто насмехается над ним. Он вытирает волосы и садится на кровать, думая, что делать дальше.       Пусть Тэхён сам подойдёт к нему, ведь письмо, должно быть, шокировало его, а Чонгук не хочет начинать этот разговор, если старший не готов.       И вот так с той роковой ночи проходит неделя, за которую Чонгук выходит из комнаты только в ванную или на кухню. Ни разу за всё это время он не столкнулся с Тэхёном, и очень этому рад. Нервное напряжение нарастает и становится всё хуже и хуже с каждым проходящим днём.       Он знает, что уже поздно, но решает пойти на пробежку, чтобы утихомирить поднимающуюся в груди панику при мысли, что Тэхён там может быть уже собирает вещи и скоро оставит его одного, поэтому он переодевается из шорт в спортивные штаны и выходит в коридор. Заходит на кухню, чтобы налить в бутылку воды, и замирает. Потому что там Тэхён, который так же застывает с полотенцем в мокрых руках.       Чонгуковы пальцы нервно цепляются за подол футболки, а взгляд упирается в пол. Он хочет что-нибудь сказать, не знает сам ещё что, но не успевает, потому как старший заговаривает раньше: — Привет, — прочистив горло произносит Тэхён, и Чонгук замечает, что его голос хрипит — видимо от длительного молчания. — Мы... мы можем поговорить?       Несмотря на поднимающуюся от заданного вопроса волну тревоги, Чонгук знает, что поговорить им и правда нужно, и, судя по всему, Тэхён готов, раз спрашивает, поэтому он кивает. — Да, хорошо. Тэхён неловко чешет затылок, спрашивая: — Присядем? Чонгук кивает. Они усаживаются на диван, на противоположных концах. Никто не двигается, а напряжённая тишина оглушает.       Чонгук решает, что Тэхён скорее всего пытается придумать, как помягче выразиться, поэтому в панике он всем телом поворачивается к старшему и начинает сбивчиво говорить. — Слушай, я знаю, что письмо тебя шокировало. Поэтому я просто хочу всё объяснить, — он делает глубокий вдох, затем медленный выдох, пока старший молча смотрит на него. — То письмо. Я написал его в начале этого года и собирался отдать тебе на День святого Валентина, — он качает головой, вспоминая тот день. — Веришь или нет, я даже розу тебе купил и положил всё это в твой шкафчик, но потом случился Богом, — он чувствует ком в горле. — Я очень жалею, что ушёл тогда и не видел, как ты его оттолкнул, потому что может... может, тогда всё было бы иначе. Но я не остался. Я решил, что вы теперь встречаетесь, поэтому забрал всё из твоего ящика. А потом пошёл к Югёму.       Он медленно выдыхает и поднимает взгляд на Тэхёна, который сидит, кромсая зубами прикушенную губу. Проходит довольно много времени прежде, чем он заговаривает. — Так... Так ты поэтому был там в то утро? Когда... когда ты всё выспрашивал у меня, что я забыл в универе так рано? Чонгук кивает, разглядывая свои ладони, покоящиеся на коленях. — Боже, я даже и не подумал, что ты сам там забыл. У тебя пара вообще должна была быть в другом корпусе, — Тэхён выглядит так, словно он переживает внутренний конфликт, поэтому Чонгук просто ждёт. И, наконец, Тэхён спрашивает: — С того дня... Твои чувства ко мне изменились? Конечно. Он просто обязан был это спросить. Чонгук боится, как старший воспримет его ответ, но он уже устал постоянно лгать. — Нет, — выдыхает он.       Чонгук смотрит на своего лучшего друга, который не сводит взгляда со стены перед собой, по его лицу невозможно прочесть ничего. Младший воспринимает это как плохой знак, поэтому выпаливает первое, что приходит на ум. — Пожалуйста, не съезжай, хён, — голос хрипит, потому что он всеми силами старается подавить эмоции, которые готовы вот-вот вырваться на поверхность. Тэхён выходит из ступора и оборачивается к нему, хмурясь. — Что? — Просто, прошу тебя. Не съезжай. Ты всё ещё прежде всего мой лучший друг, и я не думаю, что смогу справляться со всем этим студенчеством без тебя. — Чонгук, я не собираюсь никуда съезжать. — П-правда? — Правда. Младший издаёт вздох облегчения и кивает. — Прости меня, Чонгук. Чёрт возьми, я прочёл отрывок, где ты говоришь, что влюблён в меня уже годы, и всё, о чём я мог думать всю последнюю неделю, это то, что тебе пришлось смотреть на меня с другими людьми. Блять, я помню, что, поступив в университет, я докладывал тебе о каждой ночи, проведённой с кем-то, — Тэхён хватается за голову, сжимая кулаками собственные волосы, и стонет. — А потом ещё и Миндже с Богомом... А Чонгук пребывает в шоке. Почему Тэхён так сокрушается? Ведь он не знал о его чувствах. Старший роняет голову на ладони. — Я ранил тебя, Гуки. Я причинил тебе столько боли, — в его голосе такая грусть, что Чонгуку очень хочется хёна посильнее обнять. Он придвигается к Тэхёну поближе, усаживаясь так, что теперь их колени соприкасаются. — Ты ведь не знал, поэтому перестань, пожалуйста, извиняться. И, послушай, мои чувства не должны ничего менять между нами. Они никак не влияют на тот факт, что мы всё ещё лучшие друзья и всегда ими будем, ведь так? На долгие секунды воцаряется тишина, а после Тэхён вновь подаёт голос: — А если я этого хочу? — тихо, еле слышно. Чонгук возможно и не расслышал бы, сиди он по-прежнему на другом краю дивана. — Ч-что? — Что, если я хочу, чтобы всё изменилось? — повторяет Тэхён более уверенно, поднимая на младшего взгляд. Чонгук не знает, что он подразумевает, и предполагает худшее. — Что ты хочешь сказать? Ты... ты больше не хочешь, чтобы мы были друзьями? — Нет, я не это имел в виду, — Тэхён растерянно чешет затылок.       Чонгук не сводит с него глаз и понимает, что парень просто пытается подобрать слова, но чего он никак не ожидает, так это того, что Тэхён придвинется ближе и, ласково погладив большим пальцем его щёку, оставит на его губах лёгкий целомудренный поцелуй. Он замирает, но вот тело живёт своей жизнью — желудок подскакивает на месте, а сердце, ёкнув, стукается о рёбра, просясь выпорхнуть из груди. Тэхён целует его? Старший чуть отодвигается, чтобы заглянуть ему в лицо и понять его реакцию. — Теперь понимаешь?       Чонгук снова вперяет в него свой взгляд, не до конца понимая, что происходит. Его мозг пока ещё не до конца осознал этот поцелуй, поэтому он просто пялится на лучшего друга. — Я чувствую то же самое к тебе, Гуки. Это я пытался сказать. Чонгук вдруг отмирает, усмехаясь. — Знаешь, ты такой придурок. Тэхён явно этого не ожидал — кровь резко отливает с его лица. — Чт...? — Ты смеёшься надо мной? Боже, поверить не могу, что ты просто решил поиздеваться надо мной после всего, что я только что тебе рассказал. Чонгук собирается встать с дивана, но Тэхён крепко хватает его за запястья. — Чонгук, я над тобой не издеваюсь, — рычит он глубоким грудным голосом, отчего младший вздрагивает. — У тебя действительно настолько низкое мнение обо мне? И когда мозг Чонгука, наконец, обрабатывает слова, парень замирает. Тэхён... не смеётся. Он выглядит и звучит крайне серьёзно.       Тэхён. Его лучший друг. Парень, в которого он влюблён уже целую вечность, только что поцеловал его и сказал, что его чувства взаимны. Чонгук даже не осознаёт, что плачет, пока Тэхён не обвивает его своими длинными руками, притягивая к себе и усаживая на свои колени. — Малыш, почему ты плачешь? — Ты... Ты хоть понимаешь, с-сколько я ждал, чтобы услышать от тебя эти слова? Тэхён утыкается носом в его шею, успокаивая. — Понимаю. Прости, что заставил ждать так долго.       У Чонгука по-прежнему есть несколько вопросов, поэтому он чуть отодвигается, заглядывая хёну в глаза и держась за его плечи, пока ладони Тэхёна соскальзывают на его талию, отчего младший подавляет новый приступ дрожи. — Когда ты понял? — Помнишь ту ночь, когда мы пытались защекотать друг друга до смерти? — Чонгук утвердительно мычит, он никогда не смог бы забыть, как сильно ему тогда хотелось, чтобы лучший друг поцеловал его. — Сперва я даже не знал, зачем вообще это сделал. Зачем прижал тебя к полу, зачем погладил по лицу. Хотя это не казалось чем-то неправильным. Младший чувствует, как Тэхён большими пальцами выводит круги по его талии, это расслабляет, и он лишь прижимается поближе. — Я был очень растерян, когда уходил из твоей комнаты в тот вечер. Даже избегал тебя какое-то время, потому что стоило мне тебя увидеть, в голове всплывала та ночь, и в животе появлялось странное ощущение. Раньше мне не доводилось чувствовать такое, Гук, — последняя фраза произносится шёпотом, и Чонгук, слушая, узнаёт описываемое Тэхёном чувство. — Тогда-то я и сказал тебе, что мне надо кое с чем разобраться, хотя на деле я просто пытался понять свои чувства к тебе. Чонгук целует его в щёку, говоря: — Теперь я понимаю. Тэхён оставляет на его щеке ответный поцелуй, отчего Чонгук краснеет. — Ну а той ночью, когда я тебя поцеловал, я, наконец, понял наверняка, — краска на щеках младшего становится ярче при воспоминании о том поцелуе, не было ни дня, чтобы он не думал о нём. Тэхён смотрит на него полным нежности взглядом. — Ты сидел и нахваливал меня, дул губы и выглядел так мило... Как я должен был сопротивляться? Поэтому я просто прислушался к своему сердцу и поцеловал тебя. Знаешь, я ведь смеялся, когда люди говорили про бабочек в животе, думал, всё это хрень, но... Но я понял, о чём они говорили, когда прикоснулся к твоим губам.       Чонгук чувствует, как бьётся-бьётся в груди его сердце, думая, что такими темпами оно может и не выдержать, и хочется рыдать от счастья. Всё это ожидание стоило того, чтобы услышать эти прекрасные тэхёновы слова. — Честно говоря, Гук, я думаю, что я всегда любил тебя именно так. До меня просто очень долго доходило. Всю эту неделю я предавался старым воспоминаниям, думал о временах, когда мы были подростками, и всё медленно, но верно вставало на свои места. То, как стучало моё сердце, когда я видел твою улыбку или слышал твой смех, и то, как безумно сильно я скучал по тебе, даже во время прогулок с Миндже. До недавних пор мне было просто слишком страшно признавать всё это. Чонгук делает резкий вдох. — Почему ты не говорил мне? Старший приподнимает бровь. — О, так ты всё же не онемел! — Чонгук на это хихикает, смешно морщась. Тэхён целует его в нос, и жар с чонгуковых щёк расползается по всему его лицу. — Я не говорил тебе, потому что очень боялся. Боялся, что невзаимно, и после того поцелуя я утвердился в этом мнении ещё больше, ведь на следующее утро ты сделал вид, что ничего не произошло. — Нет, Тэхён, — мягко возражает он, заправляет прядь волос Тэхёна ему за ухо. — Просто я тогда тоже испугался. Испугался того, что ты можешь сказать или сделать. Думал, может, ты жалеешь о том, что произошло между нами — ты после нашего поцелуя выбежал из комнаты буквально в панике. — Да уж, — вздыхает Тэхён, и по его лицу младший понимает, что он хочет сказать что-то ещё. — В чём дело? — Могу я кое-что спросить? Чонгук кивает. — У вас с Югёмом что-то...? Глаза Чонгука расширяются, и он обрывает Тэхёна, не дав ему договорить. — Нет! С чего ты вообще это взял? Тэхён качает головой, фыркая. — На утро после Дня святого Валентина ты сказал мне, что был у него. Вот я и решил, что вы провели вместе ночь, и что ты, должно быть, не рассказывал о вас с ним все эти месяцы потому, что я был тебе больше не нужен. Похоже я просто пришёл к неверным выводам, хах. Чонгук уверен, что на его лице сменяется тысяча и одно выражение, пока его не осеняет: — Бог мой! Т-ты думал, что мы с Югёмом вместе... Поэтому ты... В то утро... Всё это время... Тэхён... Это со своими чувствами ко мне ты пытался бороться? Тэхён смущённо отворачивается, пряча от младшего взгляд, но кивает.       Чонгук неверяще качает головой — какие же они идиоты! Если б только они всё обсудили вместо того, чтобы надумывать себе не пойми что, то, может, они выяснили бы всё намного раньше. — Какие мы дураки, Тэ. Почему мы просто не поговорили? И кстати! Ты всегда будешь мне нужен!       На него внезапно накатывает смелость, и он хочет, чтобы Тэхён знал, что переживать ему не о чем, поэтому он приподнимает подбородок старшего и прижимается к его губам своими, почти сразу пытаясь отстраниться, но Тэхён ловит его губы прежде, и вот поцелуй уже не такой целомудренный, а жар между ними разгорается всё сильней.       Чонгук позволяет Тэхёну вести в поцелуе, их губы словно созданы лишь друг для друга. Он непринуждённо обвивает шею старшего, зарываясь пальцами в волосы на его затылке. До сих пор не верится, что это происходит на самом деле. Хочется себя ущипнуть, потому что это точно сон, и он может проснуться в любую минуту.       Чонгук даже не осознаёт, что улыбается в поцелуй, пока губы Тэхёна не скользят по его зубам, отчего тот тоже начинает улыбаться, слегка отстраняясь. Они смотрят друг другу в глаза несколько долгих секунд, а после Тэхён вновь с жаром приникает к его губам.       Чонгук издаёт приглушённый скулёж, когда старший проводит языком по его нижней губе, прикусывая её. Он проталкивает язык в его рот, сплетаясь с ним своим собственным. Чонгук во французских поцелуях не особо искусен, но, проведя по нёбу Тэхёна языком, он слышит грудной стон и понимает, что вроде получается неплохо.       Тэхён отстраняется, и младший думает начать протестовать, как вдруг чувствует поцелуи-бабочки на собственной шее и откидывается назад, давая больше доступа. Он вздрагивает всем телом, издавая протяжный стон, когда губы Тэхёна прижимаются к коже у кадыка, и понимает, что парень только что поставил ему засос. Его первый засос. Ощущение настолько потрясающее, что Чонгук даже и не думает, как будет прятать его завтра, когда он нальётся иссиня-красным. Разжимая губы, Тэхён зализывает место укуса языком и продолжает оставлять мимолётные поцелуи вдоль его шеи — везде, где может достать.       И вот их губы снова встречаются, и Чонгука обдаёт волной жара. Он чувствует, что начинает возбуждаться лишь от поцелуев, но кто может его винить? Даже если ему сейчас стыдно, он не хочет, чтобы это прекращалось. Ему нравится целовать Тэхёна. В прошлый раз он мог думать только лишь о губах своего лучшего друга на своих собственных, а теперь, когда он уже вошёл во вкус, он знает, что не сможет выжить без по меньшей мере пятидесяти поцелуев в день.       Внезапно Тэхён вновь отстраняется, тяжело дыша. Но в этот раз он почему-то смотрит вниз, и Чонгук делает то же и... ой. Да, у него стоит. Он уверен, что его лицо сейчас ярко красное от стыда, кипящего на коже, и внезапно очень хочется убежать к себе в комнату и никогда больше не смотреть никому в глаза. Он закрывает лицо руками. — Боже, как стыдно. П-прости. Чонгук чувствует руки вокруг своих запястий, а после пальцы, переплетающиеся с его. Так тепло. — Почему ты извиняешься, малыш?       Чонгук начинает сбивчиво бормотать — он никогда не привыкнет к этому обращению. Тэхёну придётся каждый день напоминать ему, что всё это реально. — Я... Я не знаю.       Внезапно Тэхён приподнимается, устраиваясь поудобнее на диване, лицом к стене. Он придвигает Чонгука ближе к себе и... оу. Тэхён тоже возбуждён. Младший покрывается новым слоем румянца от позы, в которой они находятся, — его ягодицы прижимаются к ширинке старшего, а у того стоит. — Тебе не за что извиняться и нечего стыдиться. Тебя влечёт ко мне, а меня вне всякого сомнения влечёт к тебе, — Тэхён возвращает ладони на талию Чонгука, успокаивающе поглаживая его спину круговыми движениями.       В животе бабочки, и, Боже, как же он влюблён в Тэхёна. Он наклоняется, чтобы прильнуть к его губам в страстном поцелуе, чувствуя новую волну возбуждения, оставляющую за собой глубокие стоны и тихие всхлипы.       И вдруг... его поднимают. Чонгук вскрикивает от неожиданности, обхватывая ногами талию Тэхёна, и утыкается ему в шею, прижимая губами по коже мягкие поцелуи, пока парень несёт его в комнату. Чонгук надеется, что хёну приятно не меньше, чем было ему, когда старший делал так же.       Старший толкает ногой дверь чонгуковой спальни, и тот думает, что Тэхёну, видимо, не хватило бы терпения пройти пару лишних шагов до своей собственной. Его осторожно опускают на мягкие простыни, голова касается подушки, и он поднимает взгляд на Тэхёна, что стоит на коленях на самом краю кровати и просто... смотрит. — Какой же ты красивый, Чонгуки. Младший отвечает на это стоном, чувствуя возбуждение и уязвимость перед Тэхёном. — Пожалуйста, Тэ, поцелуй меня. Тэхён не теряет ни минуты, придвигаясь ближе и устраиваясь меж раздвинутых ног Чонгука. Он наклоняется и целует его.       Губы скользят по губам, а ладони оглаживают тело. Ловкие пальцы пробираются под рубашку Чонгука, оглаживая живот. Секунда — и вот уже ладони Тэхёна скользят по его бёдрам, сжимая. Руки старшего везде, но только не там, где их хочется почувствовать сильнее всего. Чонгук хватает его правое запястье и тянет руку ниже, к поясу своих спортивных штанов. Тэхён отстраняется от его губ, чтобы взглянуть в глаза. — Ты... Ты уверен?       Вы не подумайте, Чонгук, чёрт возьми, в ужасе. Но ещё ни в чём в своей жизни он не был так уверен. Он доверяет Тэхёну полностью. Больше, чем кому бы то ни было другому. Доверяет ему свои мысли, доверяет своё тело. Он хочет отдаться старшему. Было бы неправильно сделать это с кем-то другим. — Да. Да. Тэхён кивает, но снова спрашивает: — Уверен на сто процентов?       Как же Чонгук любит его. Любит в нём то, что он хочет, чтобы Чонгук был абсолютно уверен в своём решении, уверен в них; то, что он не спешит, но, Боже, он ждал этого слишком долго, чтобы остановиться сейчас. Сейчас Тэхён здесь с ним, с ним так, как Чонгук отчаянно мечтал, и он знает, что старший никогда не причинит боли и не сделает что-то против его желания. — На сто процентов, Тэхён. Я верю тебе. — Хорошо, малыш, — старший вновь наклоняется к его губам, целует его уже в n-ный раз за этот вечер, и он не уверен, что когда-либо сможет насытиться вкусом губ лучшего друга. И в этот момент Чонгук вспоминает, что сейчас они с Тэхёном просто лучшие друзья. Они ведь до сих пор не прояснили всё до конца. Он теперь его парень? Они встречаются? Или всё по-прежнему? Тэхён замечает, что Чонгук уже мысленно не с ним. — В чём дело? Эй, хочешь остановиться? Чонгук качает головой. Не хочется сейчас возвращаться к разговорам, не хочется спугнуть старшего. — Всё хорошо, продолжай.       Тэхён тянет край его футболки, и Чонгук понимает намёк — слегка привстаёт, чтобы парень мог стянуть с него вещь. Старший отбрасывает её куда-то на пол, а его взгляд прикован к оголённой груди Чонгука. Младший даже на какое-то время и забыл о своих комплексах, и теперь борется с желанием прикрыться руками, но вдруг замечает, как потемнел взгляд тэхёновых глаз и как радужка скрылась за его расширенными зрачками.       Чонгук прикрывает глаза, чувствуя крадущиеся по ключицам поцелуи, медленно спускающиеся по груди, и когда пальцы старшего скручивают его сосок, Чонгук вздрагивает всем телом. Он раньше пробовал играть со своими сосками, когда удовлетворял себя в одиночестве, и знает, что такой стимуляции ему может быть достаточно, чтобы кончить, поэтому неудивительно, что он изгибается дугой на постели, издавая громкий стон, переходящий в скулёж, когда Тэхён принимается потирать пальцами оба соска, оставляя засос на левой стороне шеи.       У Чонгука стоит так, что уже попросту больно. Ему нужно, чтобы Тэхён сделал что-нибудь побыстрей. И тот словно бы читает его мысли, потому как отстраняется, говоря: — Ты так сексуально стонешь, Гук. Боже правый, так же сексуально, как и в моих мечтах.       Член младшего дёргается при мысли, что Тэхён представлял его — один в своей постели, лаская свой член и кончая с его, Чонгука, именем на губах.       Тэхён опускает ладони на пояс его штанов, Чонгук поднимает на него взгляд и видит, что тот смотрит в ответ, ждёт его разрешения, и он кивает. Секунда, и вот уже Тэхён стаскивает с него штаны, отправляя их к футболке, а после жадно сжимает его бёдра, раздвигая его ноги шире. — Блять, Гукки. Твои бёдра такие сексуальные. Столько всего хочется сделать с ними. Чонгук снова чувствует, как член реагирует на слова старшего. — Д-да, а теперь, прошу, сделай уже что-нибудь, — голос звучит умоляюще, он знает, но в этом состоянии ему уже всё равно. Он просто хочет губы Тэхёна на своём члене. Старший согласно мычит, останавливая взгляд на влажном пятне на белье Чонгука. — Малыш, ты уже такой мокрый для меня, — он касается пальцем головки, чёткие очертания которой проступают сквозь ткань белья. Младший гнётся дугой — ему так мало. — Тэхён!       Он благодарит богов, что старший прекращает его дразнить, стягивая по его ногам бельё, отчего обрётший, наконец, свободу член шлёпается о его живот. — Такой красивый, — шепчет Тэхён, оборачивая вокруг его возбуждения ладонь, и в следующий миг Чонгук чувствует, как его головку обволакивает влажный жар, и снова вздрагивает. Чувство ошеломляющее, но как же ему хорошо, хочется большего. Он с трудом приподнимается на локтях и вид, предстающий его глазам, он уверен, не сможет забыть больше никогда. Тэхён между его ног, и, беря в рот головку члена младшего, он поднимает взгляд и смотрит прямо Чонгуку в глаза. Тому кажется, что он рискует кончить, лишь смотря ему в глаза. — О Боже, хён... — стонет он, когда Тэхён опускается ртом на его член до конца, и его руки не выдерживают, заставляя упасть обратно на подушки. Правая ладонь сама по себе оказывается в волосах старшего, крепко сжимая, отчего тот мычит и, чёрт возьми, как же это потрясающе. Наслаждение расходится волнами по всему телу. Тэхён двигает головой вверх-вниз, лаская языком чувствительную кожу, и Чонгук чувствует, что уже приближается к разрядке. Он не хочет, чтобы это прекращалось, ему кажется, что он не сможет сейчас ничего сказать, даже если попытается. Он уверен, Тэхён понимает, что он близко, потому что губы на его члене сжимаются сильней и двигаются в ускоренном темпе. Он хочет предупредить старшего, но с губ не сходит ни единого слова, кроме разве что ругательств и стонов наслаждения. Чонгук не может больше сдерживаться, когда головку чуть прикусывают зубами, и он сотрясается всем телом, без предупреждения кончая в горло Тэхёна, который глотает всё до последней капли. Придя в себя спустя пару мгновений, он видит лицо старшего прямо перед собой. — П-прости, я хотел предупредить тебя... Тэхён не даёт договорить, целуя, и Чонгук чувствует свой вкус на его губах. — Перестань извиняться, — ещё поцелуй, — Ты очень вкусный, Гук, — и ещё один. Чонгук краснеет, не зная, что ответить, поэтому говорит первое, что приходит в голову: — С-спасибо. Тэхён смеётся и, судя по движениям, собирается отодвинуться, но Чонгук быстрее, он хватает его за запястье, удерживая на месте. — Стой. — Что такое? Младший прячет взгляд от смущения. — Я не... не хочу останавливаться. — Оу, — хрипло выдыхает Тэхён. — Т-ты... уверен? — Да, хочу дойти с тобой до конца. Я хочу тебя, Тэхён. — Да что ты? И как именно ты меня хочешь? — вновь переходит на поддразнивания тот, но Чонгук всё равно замечает, как сбивается у старшего дыхание. — Ты знаешь, чего я хочу. — Неужели?       Чонгук фыркает, у него терпение на исходе, и он очень хочет вновь почувствовать руки Тэхёна на себе, поэтому он думает «да пошло оно всё», смотрит Тэхёну в глаза и говорит: — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.       И уже через секунду он смущённо краснеет от своих слов, потому что Тэхён не отвечает сразу, но затем он слышит грудной рык, и старший наклоняется к нему, впиваясь в губы безумным поцелуем. Чонгук вдруг понимает, что парень всё ещё полностью одет, поэтому он закатывает его футболку по спине, а после наблюдает, как он стягивает её окончательно. Он скользит взглядом по груди Тэхёна, и в его голове сейчас лишь одна мысль — «красивый». — Спасибо. Он что, сказал это вслух? И хорошо, потому что теперь он имеет удовольствие любоваться румянцем на щеках Тэхёна. Взгляд скользит ниже, и он видит, как топорщится ширинка на его штанах. И он хочет немедленно сорвать с него эти штаны.       Смущённый Чонгук не может озвучить своё желание вслух — как же бесит эта вечная стыдливость при этом пронзительном взгляде Тэхёна ему в глаза.       Но к счастью для него старший отодвигается, вставая на самый край кровати, и Чонгук вновь приподнимается на локтях. Он наблюдает за тем, как Тэхён дразнится — медленно стягивает домашние штаны, скидывая их на пол. Сердце Чонгука ускоряется до такой степени, что он боится — как бы не остановилось. Он не сводит глаз с очертаний члена старшего в ожидании, когда же тот, наконец, избавится от последнего элемента одежды. И когда Тэхён всё-таки снимает бельё, у Чонгука перехватывает дыхание. — Господь Бог, — выдыхает он. У Тэхёна большой. Определённо больше, чем у него. Чонгук чувствует, что снова начинает возбуждаться, но у него мелькает мысль, что, возможно, он в него просто не войдёт. — Вообще-то просто Тэхён. Младший не может оторвать глаз от его возбуждения, хочется прикоснуться, хочется попробовать на вкус. Тэхён вновь опускается на постель и приподнимает бровь, когда Чонгук легонько толкает его в грудь, укладывая на спину. — Можно..? — он указывает взглядом вниз, надеясь, что парень поймёт его. Дыхание Тэхёна сбивается, он кивает. — Господи, да. Чонгук нервничает — он раньше никогда не делал никому минет — и надеется, что сможет сделать любимому человеку приятно. — Хей, расслабься. Тебе не обязательно делать это, если ты не хочешь. — Нет, я хочу, — тут же отбивает Чонгук, на что старший смеётся, приподнимая голову для поцелуя и заставляя младшего покраснеть.       Чонгук отвечает, спускаясь поцелуями по линии челюсти, затем по ключицам, пока Тэхён не издаёт хриплый стон, когда его губы касаются особенно чувствительного места. Младший воспринимает это как поощрение, поэтому прихватывает кожу в этом месте зубами и ставит засос. Ладони старшего тут же цепляются за его талию, крепко сжимая. Чонгук ещё несколько секунд втягивает ртом краснеющую кожу на его шее, прежде чем отстраниться, а после с улыбкой смотрит на гневно-алую отметину, оставленную его губами, мечтая поскорее увидеть, как его метка будет выглядеть на шее Тэхёна завтра, в лучах восходящего солнца.       Чонгук двигается ниже, оставляя поцелуи сперва на груди, затем на животе. В желудке всё скручивает при мысли, что следующее, что предстанет его глазам, это член Тэхёна. И да, его взгляд опускается прямо на него. Он сам не знает, как долго смотрит, не отрывая взгляда, потому что старший вдруг заговаривает: — Просто... Просто начни рукой...       Чонгук не даёт закончить, оборачивая ладонь вокруг основания и с удовольствием слыша сбившееся дыхание Тэхёна. Он справится. Его рукам это занятие вполне знакомо, и он уверен — в том, что касается дрочки, всем мужчинам нравится примерно одно и то же. По крайней мере он очень надеется, что прав. Он смазывает член обилием смазки, каплями стекающей с головки, и двигает ладонью вверх и вниз, крепко сжимая кулак. — Б-боже. Да, Гук. Так хорошо. Ты молодец... Его собственный член реагирует на слова старшего, и Чонгук решает, что у него определённо есть кинк на похвалу.       Предэякулят снова сочится с головки, и Чонгук хочет попробовать его на вкус. Внезапно понимает, что от одной мысли у него уже слюнки текут, поэтому он придвигается ближе и прижимается языком прямо к уретре. На вкус чуть солоновато, но ему нравится. Тэхён, очевидно, ничего подобного не ожидал, так как с его губ слетает череда ругательств, а волосы Чонгука резко оказываются в хватке его ладони.       Младший берёт головку в рот, слегка посасывая, и чувствует, как Тэхён сильнее сжимает его волосы в кулаке. Он продолжает с добавлением языка, делая им круговые движения вокруг головки. Его окутывает прилив храбрости, а стоны, издаваемые Тэхёном, поощряют его взять глубже. Член старшего доходит до стенки горла, заставляя подавиться, и Тэхён тут же реагирует: — Н-не заставляй себя, малыш. Всё и так идеально, ты идеален.       Чонгук буквально расцветает от похвалы и начинает двигать головой вверх-вниз так быстро, как только может, в это же время рукой лаская основание, до которого не достаёт. Вторая его ладонь, что до этого покоилась на животе Тэхёна, тоже опускается ниже и начинает массировать мошонку, и Чонгук чувствует, как отзывчиво дёргается член старшего в его рту, пока он дарит ему свою ласку. Ладонь в его волосах приходит в движение, пытаясь приподнять ему голову, но Чонгуку слишком нравится чувствовать возбуждение старшего у себя во рту, до головокружения нравится его вкус — оторваться просто невозможно, но вдруг он слышит: — Иди ко мне, хочу тебя поцеловать.       Чонгук неохотно выпускает его член изо рта с громким хлюпом, но его подтягивают выше по кровати и укладывают на спину, прижимая запястья по обеим сторонам от головы. Тэхён облизываетcя и крадёт с его губ поцелуй. — Уверен, что тебе раньше не доводилось сосать член, Гук? Ощущение было такое, что ты точно знал, что делать, я почти уверен, что ты у меня через член чуть душу только что не высосал, — Тэхён буквально рычит, и Чонгук чувствует рябь мурашек по коже. Боже, если бы секс можно было сравнить с голосом, то это был бы голос Тэхёна.       Чонгук улыбается и притягивает его к себе за затылок, чтобы поцеловать ещё раз. Он теряется в этом непередаваемом ощущении, думая, что совсем не против прожить свою жизнь, просто целуя Тэхёна. Наконец, они отстраняются, и старший приподнимается, спрашивая: — Где у тебя смазка и презервативы? — В нижнем ящике. Тэхён тянется вниз через него, доставая необходимое и кладя на край постели, а потом в очередной раз чмокает его в губы. — Ты точно уверен, что хочешь этого?       Чонгуку так спокойно с Тэхёном, он знает, что может передумать в любой момент, даже в последнюю секунду, и тот сразу же остановится и просто будет нежить его в своих объятиях до утра, но он хочет — больше, чем что-либо в своей жизни. — Точно, — говорит он, поднимая голову, чтобы ответно клюнуть старшего в губы. — Спасибо за то, что ты такой замечательный. Тэхён кивает, снова целуя. — Я положу подушку тебе под спину, чтобы тебе было проще, хорошо?       Чонгук кивает и слегка приподнимает бёдра, помогая. Затем Тэхён наклоняется, устраиваясь поудобнее меж его ног, и оставляет ласковые поцелуи по всему телу, отчего сердце Чонгука стучит сильнее. — Ты когда-нибудь трогал себя там? Вопрос заставляет его густо покраснеть, но Чонгук кивает. — Д-да, было пару раз.       Тэхён мычит, и в следующий миг младший слышит звук открываемой бутылочки, наклоняет голову, чтобы посмотреть, и видит, как Тэхён выливает немного смазки себе на пальцы, растирая на кончиках пальцев. Чонгук снова опускает голову на подушку, когда чувствует, как его ноги раздвигают чуть шире, а на внутреннюю сторону обоих его бёдер приземляется по нежному поцелую. И вдруг его входа касается палец, заставляя слегка вздрогнуть. — Готов? Он кивает, но вспоминает, что Тэхёну не видно, поэтому шепчет «д-да».       В следующий миг в него входит один палец, и он напрягается всем телом. По внутренней стороне бёдер снова расходится россыпь поцелуев, левая ладонь Тэхёна скользит на его талию, и большой палец начинает выводить медленные круговые узоры на коже, стараясь отвлечь. — Не бойся, малыш, это всего лишь я.       И Чонгук понимает, что слова хёна делают своё дело, когда он расслабленно откидывается обратно на подушки, и вот палец старшего уже совершает в нём поступательные движения. Приятно, но этого недостаточно. — Ещё, хён, добавь ещё.       Второй палец присоединяется к первому, и Чонгук издаёт череду переходящих во всхлипы грудных стонов, когда Тэхён начинает растягивать его на манер ножниц. Боже, как Чонгук обожает эти пальцы. Они у хёна такие длинные и достают так глубоко, как не могут его собственные. Чонгук знает, что если... О... Он издаёт громкий стон и гнётся в спине, когда Тэхён находит его простату. Чонгуку никогда не удавалось найти её так быстро и так легко. Тэхён, похоже, знает его тело лучше его самого. Ощущение потрясающее, но он знает, что может принять больше. — Ещё один, Тэ...       Старший подчиняется, и когда в Чонгука входит третий палец, его глаза начинают слегка слезиться от жжения, а вдох застревает, не дойдя до лёгких. Но вдруг тёплые губы Тэхёна смыкаются вокруг головки его члена и начинают посасывать, и Чонгук сразу забывает о лёгкой боли в позвоночнике, фокусируясь на ощущении тепла, обволакивающего его длину. Вскоре Тэхён беспрепятственно двигает в Чонгуке тремя пальцами, и младший решает, что растянут достаточно. — Тэ, — задушенно зовёт он, сразу же заполучая внимание старшего. — Что такое? Я делаю тебе больно? Чонгук качает головой так быстро, что сам удивляется, как не защемляет шейный позвонок. — Н-нет. Думаю, я готов. Ответа не следует, и он приподнимает голову, чтобы посмотреть на старшего. — Я не знаю, Гук. Мне кажется, тебя нужно растянуть получше.       Чонгук думает, что не сможет больше ждать, он так возбуждён, и Тэхёна хочется внутри немедленно. Хочется почувствовать его, наконец, в себе. — Пожалуйста. — Л-ладно, — Тэхён вынимает пальцы, а Чонгук тихонько скулит от пустоты. Он обращает взгляд на старшего, который всё так же сидит между его бёдер, опираясь на пятки. Он берёт презерватив, разрывает упаковку и надевает его, тихо шипя себе под нос — вероятно от того, как долго его член оставался без внимания, пока он подготавливал Чонгука. Надев защиту, Тэхён добавляет немного смазки и смотрит младшему точно в глаза, отчего член Чонгука дёргается. Тэхён опускает взгляд, замечая, и ухмыляется.       В следующую секунду он наклоняется ниже, опираясь о постель коленями, замирая меж раздвинутых бёдер Чонгука, лицо прямо над его лицом. Тэхён целует его так сладко, что взволнованное сердце Чонгука будто увеличивается в размере. Он чувствует себя сейчас таким любимым, в голове не укладывается, что всё, происходящее сейчас, реально. Он никогда и вообразить не мог, чтобы всё это у него было с кем-то кроме Тэхёна. Он никогда бы и не смог подумать, что кто-то ещё сможет заставить его чувствовать себя таким желанным, таким любимым, таким красивым, идеальным. Они нерешительно прерывают поцелуй, тонкая ниточка слюны тянется между их губами. Тэхён нежно гладит его щёку большим пальцем. — Ты когда-нибудь делал это раньше? Чонгук качает головой, шепча тихое «нет». Лицо старшего смягчается, и он вновь тянется к его губам. — Если ты всё ещё уверен в своём желании сделать это со мной, я обещаю, что буду осторожен и остановлюсь в любой момент, если ты попросишь. — Я уверен. Я так сильно хочу тебя, хён, — Чонгук понимает, насколько умоляюще звучит его голос, но ему нет до этого дела. Боже, он просто хочет, чтобы Тэхён занялся с ним любовью.       Старший стонет, и Чонгук знает, что это из-за его ломающегося от эмоций голоса, а ведь член Тэхёна ещё даже не в нём. Они снова встречаются в поцелуе, сплетаясь языками, и Чонгук чувствует, как Тэхён подставляет головку к его входу. Его дыхание обрывается от этого ощущения, и Чонгук вдруг понимает. Вот оно. Это и правда происходит. — Готов?       Его сердце стучит в груди как сумасшедшее, грудная клетка быстро вздымается от тяжёлых вдохов. Он очень нервничает. Думает, что может быть не справится. Со всем этим сексом и прочим. А вдруг он не сможет доставить Тэхёну удовольствия? Он очень хотел бы, чтобы его любимому человеку было хорошо с ним. В чувства его приводит ощущение ладони, приподнимающей его голову за подбородок. — Хей, всё будет хорошо. Просто дыши и попытайся расслабиться для меня.       Чонгук кивает, делает глубокий вдох, а после выдох, как и посоветовали, чувствуя, что начинает успокаиваться, а затем сжимает плечо Тэхёна в знак готовности. — Давай.       И, наконец, он чувствует это. Член Тэхёна медленно входит в него, и растяжение слишком сильное, надо было послушаться старшего, когда он хотел растянуть его получше, потому что ощущение будто его рвут пополам. Чонгук издаёт всхлип, вгоняя ногти под кожу на плечах Тэхёна, он сводит брови, болезненно жмурясь, губы сами собой безмолвно размыкаются. И Тэхён, должно быть, замечает, потому что он замирает, войдя лишь на половину. — Ты... Ты в порядке?       Его голос натянут словно струна, и Чонгук думает, что это наверное от того, что парень сдерживается ради него, но он не хочет, чтобы старший останавливался, хочет, чтобы ему было хорошо, поэтому обхватывает ногами тэхёнову талию. — Д-да. П-продолжай.       Тэхён входит до конца и останавливается, когда его бёдра соприкасаются с ягодицами Чонгука. Младший снова всхлипывает. Он чувствует такую заполненность. Но сложно сосредоточиться на чём-то помимо боли, простреливающей по позвоночнику.       Его шеи касаются губы, посасывают кожу, прикусывают и зализывают. Чонгук стонет, когда Тэхён оставляет нежный поцелуй за ушком, а чуть ниже — засос. Вскоре вокруг этого чувствительного места расцветает целая россыпь меток, а после губы спускаются к ключицам, пока пальцы накрывают сосок, прокручивая. Младший издаёт ещё один стон, когда Тэхён продолжает свои действия, а боль в спине постепенно отступает. Чонгук запускает руку в его волосы и тянет наверх, лицом к лицу. — Тэ, д-двигайся.       Тэхён смотрит на него сверху вниз, удерживая себя на трясущихся руках — очевидно, он уже слишком долго сдерживается от того, чтобы не начать просто вбивать его в постель. Чонгук замечает, насколько сильно влияет его близость на эмоции и физическое состояние старшего, и чёрт, как же он в него влюблён. Ему нужно сказать это вслух, и именно так он и делает. — Я люблю тебя. Люблю очень сильно.       Тэхён над ним издаёт стон и резко впивается в его губы, начиная двигать бёдрами, сперва медленно и почти не выходя, позволяя Чонгуку как следует привыкнуть к его размеру. А тот в свою очередь замечает, что неторопливые движения члена старшего внутри дают ему возможность полностью чувствовать его — каждую венку, каждый изгиб, мельчайшее подрагивание, всё — даже через презерватив. В конце концов Тэхён ускоряется, жаркая узость, обволакивающая его возбуждение, пробуждает в нём что-то животное. — Б-боже. В тебе т-так невероятно хорошо, Чонгук. Ты т-такой узкий, малыш. Младший улыбается, как же приятно слышать, что он доставляет не меньшее удовольствие Тэхёну, чем тот ему.       Чонгук выгибается, когда Тэхён начинает ласкать его соски, совершая непрерывные толчки, наполняющие комнату звуками шлепков кожи о кожу. Младший вспоминает все те разы, когда он сидел у себя в комнате, слушая приглушённые стоны и шлепки за стеной, и как же хорошо от мысли, что это больше никогда не повторится. Теперь он может сам задавать ритм, создавая неповторимую симфонию их с Тэхёном близости.       Он знает, что высокие стоны и всхлипы, заполняющие комнату, исходят от него, но ему всё равно — он хочет, чтобы его любимый человек знал, какое удовольствие он ему доставляет. И его стоны становятся всё громче и громче, когда Тэхён находит правильный угол, и каждый новый толчок приходится на его простату. Его ноги сильнее обхватывают талию старшего, пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, а ладони отчаянно цепляются за спину Тэхёна, изо всех сил притягивая его ближе, отчего парень утыкается лицом Чонгуку в шею. — Тэхён! З-здесь! После этих слов Тэхён снова ускоряется, безжалостно вбиваясь в Чонгука и крепко удерживая его за талию. — Ч-чёрт, Гук. Ты так красиво стонешь, — он рычит, а его хватка на чонгуковой талии словно крепчает ещё больше, пальцы сильнее впиваются в кожу с каждым новым стоном младшего. Чонгук всегда представлял большие тэхёновы ладони на своей талии, пока тот вбивается в него, и вот, наконец, его мечта воплотилась в реальность.       Чонгук на грани, яички поджимаются, и он знает, что Тэхён над ним тоже чувствует, как он близок к краю, по тому, как он сжимается вокруг него, а глубокие грудные стоны старшего так гармонируют с его. Чонгук счастлив, что он — их причина, счастлив, что ему довелось, наконец, услышать их. — Я близко. Прикоснись ко мне, Тэ. П-пожалуйста.       Тэхён, продолжая вдалбливаться в его простату, оборачивает ладонь вокруг члена Чонгука и начинает надрачивать в быстром темпе, и спустя какое-то мгновенье Чонгук достигает пика, сотрясаясь всем телом и кончая между их животами. На какой-то миг он отключается от силы настигшего его оргазма.       В чувство его приводят один, два, три финальных толчка Тэхёна, за которыми следует его хриплый стон. Старший входит до упора, прижимаясь бёдрами к чонгуковым ягодицам, и кусает его в шею, изливаясь в презерватив. Чонгук стонет — он чувствует, как член Тэхёна подрагивает и пульсирует в его нутре. Его стенки обдаёт теплом от горячего семени, разливающегося по презервативу. Он мысленно клянёт себя за то, что не спросил у Тэхёна, чист ли он, чтобы они могли не пользоваться защитой, потому что больше всего на свете он хочет почувствовать, как Тэхён кончает глубоко в него, окрашивая его стенки в белый. Старший отстраняется от его шеи и смотрит на него — зрачки расширены, влажные от пота волосы липнут ко лбу. — Ты в порядке? Сердце Чонгука колет при мысли, что первое, что Тэхён делает после секса, это интересуется его самочувствием. — Да, это было потрясающе, — его голос тихий и чуть хриплый из-за перетруженных голосовых связок, но он влюблённо улыбается старшему кроличьей улыбкой, слегка морща нос. — Я люблю тебя.       Глаза Чонгука расширяются, а рот сам собой открывается, пока сердце спотыкается о собственный перикард, а количество бабочек в животе, он уверен, увеличивается раз в десять. — Ч-что? Тэхён смотрит ему в глаза, не мигая, и повторяет: — Я люблю тебя. Чонгука захлёстывают эмоции, из глаз бегут слёзы. А Тэхён по-прежнему в нём. На лице старшего отражается паника. — Н-нет, малыш. Прости меня. Пожалуйста, не плачь, — в его положении не очень удобно пытаться успокоить Чонгука, поэтому тот и не удивляется, когда Тэхён предупреждает, что сейчас выйдет из него. Младший лишь издаёт всхлип, когда внутри становится пусто, хочется накричать на Тэхёна и сказать, чтобы снова вошёл в него, потому что от пустоты хочется плакать ещё сильнее.       Чонгук слышит, как Тэхён еле слышно ругается, и видит, как тот пытается быстро завязать презерватив и отбрасывает его куда-то на пол, укладываясь рядом с ним и сжимая его в тёплых объятиях, успокаивая до тех пор, пока всхлипы Чонгука не сменяются икотой. — Прости. — За что? — После секса на меня обрушилось сразу столько эмоций... а потом ты сказал, что любишь меня, — Чонгук поднимает взгляд на него, отрывая голову от его груди, чтобы заглянуть в глаза. — Ты это всерьёз? — Не всерьёз я бы не говорил. — Скажи ещё раз. Тэхён принимает сидячее положение, усаживая Чонгука к себе на колени и держа его за талию. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. Я люблю тебя с момента, как увидел впервые, и мне жаль, что у меня ушло столько времени, чтобы это понять.       Чонгук издаёт что-то между всхлипом и смешком, а после тянется к его губам. Они целуются долго, неспешно, пока младший не вспоминает, что у него на животе подсыхающая сперма, и тогда Тэхён укладывает его на постель, просит немного подождать, пока он принесёт влажное полотенце. Когда он возвращается, на нём уже нижнее бельё, и Чонгук пытается скрыть разочарование от того, что больше не сможет в полной мере наслаждаться красотой тела любимого.       Тэхён обтирает живот Чонгука, а после спускается между его ног, стараясь как можно аккуратнее стереть следы смазки, поскольку он знает, что младший до сих пор очень чувствителен. Тэхён так нежен, что сердце Чонгука сжимается в груди, думая о том, как старший заботился о нём этой ночью, как терпелив он был. Вокруг его талии снова оборачиваются большие ладони, Тэхён ложится рядом, оставляя цепочку поцелуев на задней стороне шеи. — Я правда очень люблю тебя, Чонгуки. Младший ещё никогда не чувствовал такого счастливого умиротворения. — Я тоже люблю тебя, Тэ. Сильно-сильно.       Тэхён утыкается носом ему в затылок, и спустя пару минут они засыпают. Чонгук знает, что сегодня — лишь начало их совместного счастья. На следующее утро он просыпается от того, что Тэхён смотрит на него. — Н-не пялься, чудила.       Чонгук толкает его в грудь, на что старший фыркает, беря оба его запястья в свои ладони и оставляя на каждом по ласковому поцелую. — Не думаешь, что искусство для того и создано, чтобы им любовались?       Чонгук что-то бормочет себе под нос, но тело предаёт его — кожа покрывается красными пятнами смущения, а желудок выписывает сальто. Тэхён пальцем нажимает ему на кончик носа, приговаривая: — Какой же ты милый.       Чонгук не может поверить. Он и Тэхён лежат в постели вместе после того, как ночью занимались любовью в первый раз, а сейчас его купают в комплиментах. Сердце начинает трепетать в груди от воспоминаний о прошлой ночи. Он щипает сам себя, чтобы убедиться, что это не сон. Тэхён смотрит на него, хмурясь, в глазах читается вопрос. — И что это ты делаешь? — Это всё по-настоящему? Ты признался мне, а потом занялся со мной любовью? Тэхён тихо выдыхает на последних словах младшего, а его взгляд переполняет нежность. — Да и да, — он проворно наклоняется и чмокает Чонгука в щёку. — Вау... — говорит младший, а затем внимательно осматривает Тэхёна, видя россыпь засосов вокруг его шеи и довольно улыбаясь, чувствуя гордость за проделанную им прошлой ночью работу. Он медленно ведёт пальцами вдоль меток вверх, обхватывая лицо Тэхёна, который поворачивает голову, оставляя ласковый поцелуй на его ладони. — Я люблю тебя, хён. И не могу поверить, что могу, наконец, сказать об этом тебе. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю, — он осыпает лицо старшего поцелуями — по одному на каждое слово. Губы Чонгука касаются лба, кончика носа, обеих щёк, переносицы, а после накрывают, наконец, губы Тэхёна.       Ещё ни один из них не чистил зубы, но обоим абсолютно наплевать, — Чонгук понимает это по тому, как старший углубляет поцелуй. Спустя какое-то время они отстраняются друг от друга, тяжело дыша. — В душ?       Чонгук встречает предложение с одобрением, и оба быстренько поднимаются с кровати, однако Чонгук едва успевает встать, как тут же приземляется обратно из-за резкой боли, прострелившей позвоночник. — Мммгх, — о'kей, он в курсе, что вчера член Тэхёна доставил ему невероятное наслаждение, поэтому он не должен особо удивляться, что сейчас всё тянет, и ходить, не хромая, получится вряд ли. Тэхён, увидев, тут же оказывается рядом, смотря на Чонгука с испугом. — Эй, ты в порядке? — Задница болит, — вздыхает тот. Старший хмыкает, но тут же поднимает вверх обе руки в извиняющемся жесте, когда его одаривают убийственным взглядом. — Прости, прости, — он разворачивается спиной к Чонгуку и опускается перед ним на колени. — Запрыгивайте, мой принц. Я сопровожу Вас в душ. Сердце Чонгука громко ухает, и он, кажется, влюбляется всё сильнее и сильнее с каждой проходящей секундой. — Как романтично, — фыркает он, забираясь к Тэхёну на спину.       Старший подхватывает его под бёдрами, держа крепко, поднимается и быстренько добирается до ванной, раскачиваясь на ходу в попытке изобразить из себя какой-то не совсем опознанный Чонгуком вид транспорта. — Вы достигли места назначения, сэр.       Чонгук хохочет над этими глупостями, и вскоре они снова раздеваются и принимают душ. Обстановка слегка накаляется, когда в какой-то момент они вдруг приникают друг к другу в страстном поцелуе, утопая в клубах горячего пара. Ладони старшего скользят по его спине к ягодицам, сжимая. Чонгук стонет, но прямо сейчас второго раунда у них не получится — он просто окажется в инвалидном кресле, если Тэхён трахнет его прямо здесь, что он собственно и озвучивает старшему, который в ответ хохочет. Но вот если Тэхён вместо этого скользнёт членом меж его бёдер, доставляя удовольствием обоим — никому знать необязательно.       И вот, несколько дней спустя, когда они уже изрядно наверстали упущенное время, Чонгук сидит на пассажирском сиденье машины Тэхёна.       Он не знает, куда они направляются. Всё, что Тэхён сказал ему утром, это «собери сумку, возьми вещи для ночёвки», что он, собственно, и сделал.       Cейчас они отрываются под песни Фрэнка Оушена, Тэхён держит его за руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Чонгук наблюдает за тем, как солнце заходит за горизонт, и начинает потихоньку дремать. — Гукки? Малыш? — он приоткрывает глаза и видит, что машина стоит на месте, то есть они, по-видимому, приехали к месту назначения. — Мы на месте. Чонгук потягивается и выглядывает из окна, видя, что они приехали домой, туда, где выросли. — О Боже мой, — он оборачивается к Тэхёну. — Что... — Я подумал, что было бы неплохо провести здесь какое-то время, ну знаешь, здесь всё началось, — он неловко поглядывает на Чонгука, а тот придвигается ближе и целует его, едва ли не запрыгивая сверху. — Лучше ты просто и придумать не смог бы! Знаешь, как сильно я скучал по этому месту? Особенно по маминой еде. И как только я смог прожить так долго без её клубничных пирожных? Тэхён усмехается, чмокая его в щёчку. — Могу себе представить. Давай, пойдём. Позже этим же вечером, навестив своих родителей, они располагаются на кровати Чонгука в его комнате, и Тэхён говорит: — Давай улизнём? Чонгук смеётся и смотрит на старшего, отрывая голову от его груди. — Ты ведь в курсе, что мы уже взрослые, да? — Ой, камон, давай по старой памяти? Чонгук всё ещё не научился отказывать Тэхёну, поэтому он оставляет поцелуи по линии его челюсти и привстаёт. — Ну, пойдём.       И когда они идут вниз по улице, держась за руки, Чонгук вспоминает прошедший вечер. Они не сказали своим родителям о том, что их отношения теперь не просто дружеские, и в сердце что-то кольнуло, когда Тэхён решил не поднимать эту тему. Он думает, что дело, возможно, в том, что старший не хочет спешить, и он уважает его желание, но голос в голове настырно нашёптывает, что Тэхён просто не воспринимает всё, что между ними, так же серьёзно, как он сам. Чонгук пытается подавить все негативные мысли и эмоции, гнетущие его, и фокусируется на тепле от тэхёновой ладони в его.       И только подняв, наконец, взгляд, он понимает, что они пришли на их холм. Его и Тэхёна место. Именно сюда они всегда сбегали по ночам, когда были младше.       Сердце начинает биться как птичка в клетке, когда Чонгук замечает на земле покрывало и корзинку для пикника, освещённые яркой красивой гирляндой.       Он оборачивается на Тэхёна, который уже смотрит на него, потирая затылок свободной рукой. Чонгук не понимает, почему старший так нервничает, но ничего не говорит, пока его ведут к заранее подготовленному месту.       Они присаживаются, и младший продолжает хранить молчание, но чувствует бегущую по щеке одинокую слезу, не успевает удивиться сам себе, как Тэхён уже вытирает большим пальцем влажную дорожку с его щёки. — Я хотел сделать что-нибудь особенное для тебя... для самого особенного парня на свете, и я подумал, какое место подойдёт лучше нашего с тобой холма? На этом месте было создано столько воспоминаний, и именно здесь я впервые понял, что испытываю к тебе нечто большее, чем дружеские чувства. Чонгук не сводит с него взгляда, распахнутые губы растягивает нежная улыбка. — Тэ... — Подожди, пожалуйста. Я не закончил. Тэхён вытаскивает телефон и нажимает на него несколько раз, пока динамик не начинает воспроизводить «Never not». — Помнишь своё письмо? Где ты рассказал мне причину, по которой добавил эту песню в наш плейлист? Теперь моя очередь. Чонгук просто кивает и тянется к руке Тэхёна, сжимая её в своей ладони и укладывая к себе на колени. — Когда я впервые услышал эту песню, я подумал про тебя. Я сам тогда не понял почему, ведь ты мой лучший друг, а текст подразумевал отнюдь не платоническую привязанность. Но ассоциация с тобой пришла как-то сама, и я очень запутался, пытаясь понять причину. Но шли дни, мы проводили всё больше времени вместе, и я понял. Такая связь, как у нас с тобой, появляется один раз в жизни, но дело не только в ней. Это всё ты, Гук. Таких людей как ты можно встретить лишь один раз в жизни, и я чувствую себя самым удачливым человеком на всей земле, ведь ты был рядом со мной, считай, всю мою жизнь, и не хочу чтобы это когда-либо изменилось. Потому что я люблю тебя больше, чем кого бы то ни было, Чон Чонгук. В тебе — моё солнце, моя луна и все-все звёзды небесные. Я никогда не смогу не любить тебя, Чонгук.       Чонгук чувствует слёзы в глазах. Он потерял дар речи, но уверен, что его сердце несколько раз увеличилось в размере и теперь легко сможет пробить грудную клетку и упорхнуть в руки юноши, сидящего перед ним, потому что там — его место. С Тэхёном. Он уже собирается озвучить ответное признание старшему, как тот его перебивает. — Чонгуки, малыш, ты станешь моим парнем? Да. Теперь он больше не может сдержать себя, давая волю слезам и всхлипывая. — Да, конечно же, придурок, — он усаживается Тэхёну на колени и целует его. Своего парня. О. Боже. Своего парня. Теперь официально. Как же он счастлив. По щекам Тэхёна теперь тоже бегут слёзы. — П-погоди, как ты вообще устроил всё это? Старший хмыкает. — Скажем так, твоя мама протянула мне руку помощи. Чонгук закатывает глаза. — Ну, конечно, — но он бесконечно рад, что мама принимает их выбор.       Остаток ночи они проводят за поцелуями в свете мерцающих огоньков, едят домашние клубничные пирожные и держатся за руки, смотря на звёзды, хотя Чонгук... Чонгук всегда смотрит на Тэхёна, потому что он — его собственная звезда, звезда, которая сияет ярче, чем любая из тех, что смотрят на них с неба.       Почти под утро они возвращаются домой и, переодевшись в пижамы, устраиваются в кровати Чонгука. Младший лежит и с нежностью смотрит на умиротворённое выражение лица Тэхёна, пока тот спит, ничего не подозревая. Чонгук тянется и заправляет ему за ухо несколько волосков, а после нежно гладит по щеке. Тэхён, почувствовав, открывает глаза и сонно улыбается ему, отчего его сердце пропускает удар. — Я люблю тебя. И ещё удар. Может, стоит пройти обследование у кардиолога? Чонгук улыбается шире и придвигается ближе, целуя Тэхёна в кончик носа. — А я тебя.       После этого Тэхён вновь засыпает, а Чонгук продолжает влюблённо смотреть на него, сам потихоньку поддаваясь оковам сна. Он вспоминает, как в шестнадцать лет он понял, что влюблён в своего лучшего друга, как он тогда спрашивал себя, сможет ли кто-то полюбить его и заставить его поверить в возможность такого счастья. Хочется отправиться в прошлое и сказать самому себе, что сможет. Тэхён сможет. Хочется крикнуть тогдашнему себе, что всё будет хорошо, что он со всем справится. Что у истории его любви счастливый конец. Что он добьётся столь желанного будущего, потому что он представляет себе геометрическую улыбку Тэхёна и понимает, он — его будущее.