Зло под маскою добра

      Говорят, что в мире нет места лучше, чем родной дом, но никто не говорит о том, что этого дома можно в один момент лишиться. Нет больше ни дома, ни семьи, ни мира. Разрушение настигло так неожиданно, что некоторые не успели и глазом моргнуть. Кто-то распрощался с привычным спокойным жизненным укладом, кто-то с друзьями, а кто-то с собой.       Сонми утащили из Министерства вовремя подоспевшие выжившие, которые застали картину падающей от бессилия девчонки. Беспомощность была не физической, она, скорее, появилась из-за ужасной ситуации, с которой не способен никто справиться. Это была настоящая потеря себя, своих принципов и своей жизни. Теперь девчонка стала одной из убийц, которых она так пытается остановить.       Может, обернись ситуация иным путем, то это она была бы тем самым злом, которому они противостоят. Не появился бы тогда Джисон с Чимином, то смогла бы она противостоять коварному плану Минхо? Получилось бы у нее остаться на стороне добра и защищать то, что так трепетно должно охраняться? Она уже сомневалась.       Ли Минхо — коварный человек, не достойный даже знакомиться с магией, которую он очернял своим присутствием. Он был одинок и сломлен с самого рождения. Парня ненавидел самый близкий по крови человек и потому он возненавидел весь мир, который воспитал его. Он виноват во всем происходящем, виноват в том, что не смог побороть собственные страхи, утолить жажду крови. Совсем еще маленькому ребенку уничтожили разум, сломали психику и стерли границы морали.       Минхо не умеет любить, не умеет заботиться и вообще чувствовать. Он психопат, не способный на что-то человеческое, которое пытается до него достучаться и вернуть в общество. Появившееся желание сблизиться с кем-то, стать как другие не смогло сдержаться в самых отдаленных уголках его сущности. Из-за отвратительного примера он не понимал, не знал, как проявить свое внимание к другим. Модель поведения в его голове выстроилась из-за почившей тети. Из-за такого образца он самым жестоким способом попытался привлечь на свою сторону небезразличного человека и в последствии этот человек оказался сломлен.       Не нужны никакие пытки, чтобы расправиться с Сонми, она сама справляется с этим получше любого злодея. Один неверный шаг и вот она убивает последнего человека, который в нее искренне верил. Малейшая невнимательность и невинный парнишка падает замертво от руки любимого человека, ради которого он пошел на это самоубийство в очевидную ловушку.       Сонми все продолжала сидеть на коленях и смотреть в одну точку безотрывно. Перед глазами она видела падающее тело Чана, в которого Минхо отразил проклятье мгновенной смерти. Авада Кедавра в одну секунду оборвала все нити, связывающие паренька с этим миром.       На земле в лесной глуши рядом сидели Чимин и Розэ, которых не меньше потрепала эта стычка. Они с опаской смотрели на блондинку, которая в эту ночь потеряла двух близких людей и сейчас даже не могла пошевелиться. Она уже не находила в себе слез, силы на крик тоже иссякли, она просто сидела и возвращалась в события в Министерстве.       В голову ударило осознание, что если бы не ее план, не ее предложение отправиться в библиотеку, то друзья были бы живы. Сонми стала причиной их гибели, только она виновна в происходящем. От страшного факта ей стало мерзко от самой себя, от собственной беспечности. В области груди, где должно быть сердце сильно кольнуло, а живот скрутило в морской крепкий узел, доставляя очередную порцию боли.       Организм не выдерживал всех этих испытаний, не справлялся с переживаемым стрессом и призывал хозяйку остановиться и переждать тяжелый этап. Сигналы эти никак не были восприняты, отчего становилось все хуже. Девчонка уже очень долгое время не видела здорового сна, поэтому сейчас тело вынудило ее свалиться на холодную листву в бессознании.       — И что теперь делать? — Розэ посмотрела на друга, ведь сама не могла отойти от произошедшего. Она вся была в чужой крови: руки, волосы, лицо. Багровая жидкость впиталась в ее кожу, указывая на причастность к чужой гибели.       — Подождем, когда Сон сможет стоять на ногах и убьем эту тварь. — Чимин не сводил взгляда со спящей и пытался мысленно забрать ее страдания, но их было настолько много, что даже его сильное и большое сердце не в силах справиться с подобным. — После всего мы уже не сможем зажить нормальной жизнью. Сонми умрет. — голос под конец дрогнул, что выдало истинное состояние блондина, который так любил натягивать маску стойкого человека.       — Моя сестра живучее любого, уж со смертью она договорится. — Розэ не знала о разговоре, который подслушал Чимин, она верила в сестру, даже в таком состоянии. Она не может потерять еще и ее в этой кровавой бойне.       — Роз, ты знаешь, как сильно я люблю Сонми и больше всего на свете я хочу, чтобы она была счастлива, даже если не со мной… — парень замолчал и измученно выдохнул, потирая переносицу, ведь понял, что пошел не в то русло. — Убив Минхо, Сон тоже погибнет. Для нее это самый правильный конец. — Чимин не верил, что эти слова слетали с его уст, но в глубине понимал, что другого варианта нет.       — Я тебя не понимаю… — Розэ искренне надеялась, что на фоне стресса у Чимина исказилось сознание; такой бред она от него никогда прежде не слышала. — Почему Сонми должна умереть?       — Она напрямую связана с тем ублюдком и, когда он умрет, то ее настигнет та же участь. — несмотря на брошенные слова, Чимин хотел верить в обратное, но эта надежда настолько мала, что его дух начал ослабевать. — Даже если обойдет стороной, хотя это невозможно, то она не сможет вернуться к обычной жизни. Ее сломали, потом она увидела смерть своего лучшего друга и собственными руками убила парня, который был ей дорог. Она сойдет с ума, когда осознание накроет ее. — ему было больно говорить такие слова, настолько отвратительно, что внутри поднялся жар от обиды. Вот-вот его девочка оставит этот мир, а он даже рядом с ней последние мгновения побыть не может, так как потом будет болезненнее отпускать.       — Чимин, ты знаешь, что я всегда за тебя, но это уже слишком. — Розэ поднялась на ватных ногах и с холодом посмотрела на лучшего друга. — Почему в самый последний момент в нее верю только я? Я знаю о ее поступке, знаю о произошедшем и понимаю, что после этого всего вас в будущем ничего не свяжет, однако это не повод оставлять ее в такое время. Ты как хочешь, а я помогу своей сестре, которую похоже люблю только я, и сделаю все, чтобы она прожила долгую и счастливую жизнь.       — Я пытаюсь смотреть на вещи здраво! — парень тоже поднялся и просверлил девушку взглядом, по которому она обязана была его понять и притормозить. — Чтобы ты не говорила, а я на все готов пойти ради нее, но в этой ситуации нет выхода. Этот груз будет со мной до конца.       — Ты псих, если считаешь, что я оставлю своего самого родного человека разбираться со всем дерьмом в одиночку. — Розэ поставила точку в их разговоре, оставляя Чимина одного.       Она подошла к сестре и наколдовала вокруг нее небольшую палатку, чтобы защитить от неприятного ночного ветра и ползучих тварей. Розэ с грустью посмотрела на младшую, лицо которой наконец расслабилось, но на нем все еще отражалась нечеловеческая боль.       У Розэ душа болела за сестру. Какие бы разногласия между ними не происходили, сколько бы они не игнорировали друг друга, но кого-то более близкого они никогда не встретят в этой жизни. Никто не будет столь похожим, столь родным, чем близнецы.       — Так значит ты тогда прощалась со мной… — брюнетка села рядом и положила руку на голову, поглаживая влажные волосы. — Договорились же, что я отправляюсь туда первая.       Она до крови начала грызть губу, ведь на большее не хватало уже ни сил, ни фантазии. Обычно только это занятие усмиряло неуспокоенную душу, которая испытывала слишком много сомнений и переживаний, чем могла позволить их показать. Таким образом она напоминала себе, что является живым человеком, что она может чувствовать и страдать, нанося себе физическую боль, которая еще несколько дней находится с ней.       Ночь длилась, казалось, целую вечность. Приправленная горечью и страданиями она окрасилась в самые угнетающие тона. Розэ просидела возле сестры несколько часов, не в силах сомкнуть глаза, ведь все ее сознание было погружено в слова Чимина. Она не хотела в это верить. Не могла позволить себе так быстро поддаться его убеждению и опустить руки, как это сделал он.       Розэ всякий раз дергалась, когда Сонми настигал очередной кошмар, сопровождаемый холодным потом, болезненными мычаниями и всхлипываниями. Стоило ей опустить руку на встревоженную голову, заботливо провести по спутанным волосам, и сестра медленно успокаивалась. Это продолжалось до самого рассвета.       На улице возле палатки все так же сидел Чимин, который на протяжении долгих часов сидел полностью опустошенный произошедшим. Надежды в нем не было, но крупицы веры желали спасения для любимой девушки. Вера — единственное, что у него осталось. Разве мог он позволить себе нечто большее, после всего произошедшего между ними? Все ссоры и недопонимания сейчас стали такими мелочными и смешными, отчего грусть больно врезалась в сердце. Они потратили столько времени на препирательства, что на хвалебную любовь ничего не осталось. Лишь несколько мгновений, которые могли заставить его улыбнуться, в то время как остальное вызывало боль.       Рядом с ним опустился женский силуэт, и они вместе устремили свой взгляд в темную чащу. Говорить не о чем, ведь все слова были сказаны по прибытию и каждый продолжал стоять на своем. Резко друзья поменялись местами, и если раньше Розэ старалась не вмешиваться в череду судьбоносных событий, то теперь она костьми ляжет, лишь бы продлить жизнь сестры на еще один день. Чимин же, готовый убивать ради Сонми, сейчас сидел и бездействовал. Он продумал множество вариантов, но везде девчонку преследовали смерть и страдания, поэтому лучше она разберется с этим сама, так как пожелает она, а не чертов кукловод.       Солнце достигло своего Зенита, а никто так и не решался подняться. Они были слишком потерянными, слишком разбитыми, чтобы предпринимать какие-то действия. Неподъемный груз невидимой глыбой придавил их к земле, призывая к смирению.       — Дальше я иду одна. — тихий, охрипший от криков голос привлек внимание и заставил резко обернуться. — Он добился чего хотел и теперь я не могу оставаться рядом с вами. — измученное лицо не выражало никаких эмоций, Сонми лишь безжизненным взглядом смотрела на свою оставшуюся семью и хотела поскорее сбежать от них, чтобы обезопасить.       — А я не могу оставить тебя. Что делать будем? — Розэ холодно взглянула на блондинку, у которой не было сил на споры. Если все опустили руки, то их примеру она поддаваться не собирается.       — Ты хочешь сдохнуть на моих глазах как Джисон? Или чтобы я тебя сама убила как Чана? — словно из-под земли слышался ее голос, лишь призрачным мановением напоминая о ее человечности на данный момент. — Меня уже достало видеть смерти людей, которых я люблю. — Сонми сделала шаг и вышла из открытой палатки. — Я иду одна.       — Кто твою задницу прикроет, пока ты будешь колдовать? Сможешь ли ты вообще к ним подобраться? — Розэ повернулась всем корпусом и с вызовом посмотрела на девушку, которая уже давно не была с ними.       — А еще мы не знаем где его искать. — Чимин влился в разговор и Розэ уверенно кивнула.       — Вы нет, а я — да. — девушка неопределенно пожала плечами, ведь ей не хотелось посвящать близких в свой план, из-за которого они могут погибнуть. — Поэтому и должна идти в одиночку.       — Сон, послушай, — Розэ хотела образумить сестру, сделать так, чтобы та хоть раз в жизни ее послушала.       — Нет, это ты меня послушай, Роз. — Сонми посмотрела на нее точно таким же взглядом, как и она всю жизнь, отчего стало не по себе. — Я уже труп, осознала и смирилась с этим в тот чертов момент, когда все началось и поэтому мне не страшно. Прекрати хоть сейчас читать нотации и прислушайся ко мне. — она вроде сказала ей все, что хотела, когда прощалась, но почему-то сейчас ком стоял в горле, а непрошенные слезы скапливались в уголках глаз от душевной боли. — Если с тобой что-то случится, до того момента пока ты не проживешь достойную жизнь, которую ты заслужила после пережитого, то я даже на том свете тебя прикончу. — дыхание было затруднительным и Сонми пыталась схватить воздух ртом, но получалось отвратительно. Она отвернулась, чтобы ее не видели вновь разбитой. — Больше никто не умрет, кроме нас с Минхо.       — Чимин, можешь оставить нас. — брюнетка не сводила глаз с двойняшки, лишь боковым зрением замечая уход друга. Подойдя вплотную, она пыталась заглянуть в самую душу, туда, где почти никто не бывал. — Ты выслушаешь меня. — Розэ была настроена не на шутку, так как речь шла о ее второй половине души. — Мы с тобой давно перестали быть образцовыми сестрами, но даже думать не смей, что я позволю тебе бороться в одиночку. Слышишь меня?! — она пыталась привлечь внимание голосом, ведь девчонка все также смотрела вглубь леса, лишь бы не пересекаться взглядами. — Мы обещали быть рядом друг с другом в тяжелые моменты, и хотя это правило уже нарушено, давай хоть напоследок вернем былые времена.       На душе было гадко, первая слезинка вырвалась наружу и Сонми шмыгнула носом, выдавая свое состояние. Было стыдно за последние годы, когда все пошло под откос. Она могла попытаться все исправить, перестать себя жалеть, таить обиду на сестру и на весь мир и быть рядом с самым родным человеком, которого только можно вообразить, но упустила этот шанс.       Как бы ей хотелось найти способ вернуться в прошлое и все исправить. Возможно, не будь их мелочные разногласия так остро восприняты, не было бы никаких новых компаний, никакого Слизерина, никакого Минхо. Одно незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия.       — Я не переживу ваших смертей. — Сонми закрыла лицо рукой и вытерла слезы, но голову не поднимала. — Я так сильно вас люблю… — первое и возможно последнее ее признание, которое ожидало слишком долго. — Я потеряла Джисона и Чана, своих друзей, Чимина. Позволь хоть родную сестру оставить до конца в памяти такой, какой она является сейчас. — душераздирающий блеск сверкнул в радужках глаз, когда Сонми все же решилась посмотреть на Розэ. — Живой.       — Я выживу. Как и ты. — она была несгибаема, слишком уверена в своих словах и решениях, чего раньше не наблюдалось. — Я не отступлю, я всегда знаю где ты и даже если ты сбежишь, то я всегда пойду за тобой.       Розэ всегда сбегала от проблем, часто отмалчивалась в стороне, лишь бы ничто бренное ее не касалось. Она так привыкла к пассивному состоянию, к непричастности ко всему, что совсем позабыла об истинно важных вещах. Сонми большую часть их короткой жизни тянулась к сестре, когда та оставалась холодной. Это казалось нормой, чем-то обыденным и Розэ не предполагала, что это может быть проблемой. До недавних пор.       Сонми грустно усмехнулась и качнула головой. Если сестра уперлась бараном, то ничто ее не остановит и ей остается лишь терпеть или скрываться. Девушка развернулась и, бормоча себе под нос собственные мысли и ругательства, удалилась с поляны в густую чащу. Сил на перемещение сейчас не было, поэтому переместиться она пока не могла. В планах было изучить все проклятья, которые она выкрала ценой двух жизней из библиотеки и подготовиться к последней встрече.       Еще одна лужайка была не так далеко от их лагеря, всего какие-то семь минут медленной ходьбы, но этого достаточно, чтобы ее не подслушивали и не сбивали. Девчонка достала из кармана скомканные листы, где порой лишались смысла целые предложения и абзацы, но она будет пытаться их восполнить. Высокие умственные качества, которые воспитывались в ней с детства несказанно помогали, и она могла не волноваться. Сил для волнения в общем-то и нет, ведь все эмоции она истратила минувшей ночью и теперь с ней был только чистый, холодный разум.       Какие-то заклинания отметались сразу же после прочтения первой строки, что-то доживало до середины. Несмотря на множество бесполезных чар, она все же отбирала те, которые могли бы подействовать так, как она планировала. Девушка все сидела и не замечала прошедшего времени, однотипные японские иероглифы, которые отличались одним лишь символом, но как же от этого менялась суть проклятья…       Неожиданно на глаза попался листок с родными буквами, который точно был не из библиотеки. Сонми насторожилась и села удобнее. Раскрыв полностью она отметила очень знакомый почерк, который наблюдала чаще положенного. До крови прикусив губу, девчонка опустила сверток и не решалась взглянуть вновь. Слишком страшно, слишком болезненно осознавать происходящее, но она должна перебороть это все, должна справиться с сомнениями.       «Дорогая Сон,       Если все же это сырое письмо попало тебе на глаза, значит наш план провалился, и я не успел его забрать, как это делал в последние месяцы. Я не буду говорить о том, как мне жаль, как я переживаю за тебя, ведь только это я и говорил тебе постоянно.       Моя милая Сонми, единственное, я хочу попросить у тебя искреннее прощение, которое ты заслуживаешь. Я так сожалею о нашей ссоре, о своей предвзятости к тебе, когда нам нужно было только поговорить. Моя ослепленность любовью к тебе так сильно затуманила рассудок, что я потерял тебя. Оказывается, мне не нужен был шанс на взаимность, не нужны были эти формальности в виде отношений, для меня искреннее счастье доставляло твое спокойствие, твоя веселая улыбка, твои разговоры, наша дружба.       Мы прошли столько всяких преград, поэтому я предположил, что мог рассчитывать на что-то большее и это моя самая главная ошибка. Видеть тебя с Чимином… это разбивало мне сердце всякий раз, но каждая твоя радостная улыбка словно затягивала эти трещины и вскоре я смирился, хоть и боялся потом подойти для разговора.       Все мои слова, сказанные в период наших разногласий, не должны были доходить до тебя. Злость на себя за бездействие, я вываливал на тебя и это стало отправной точкой нашего конца. Я чертов трус и не заслуживаю такой прекрасной девушки, поэтому я хотел бы, чтобы кто-то по-настоящему достойный шагал с тобой на этом пути.       Я верю, что ты найдешь выход из ситуации. Ты всегда это делала и справишься вновь. Будь со своей семьей, со своими любимыми, ведь после всех страданий, ты это заслужила больше всех. Если же, что-то пойдет не так, то я буду ждать тебя сколько потребуется на этой стороне и после искуплю все свои проколы.       С любовью Чан.»       Руки тряслись, остатки сердца разбивались на атомы, но слезы никак не желали скатываться, застилая весь обзор. Их осталось так мало, ничтожные капли были последними в разговоре с сестрой, что Сонми просто уже не чем было выплакаться, остается только страдать и глотать чертову вину за свою неосмотрительность.       Она была не в себя от ярости на Минхо, поэтому схватила два листа, которые выбрала как самые подходящие и вскочила на ноги. Твердые, уверенные шаги двигались в сторону лагеря, где сидели двое друзей.       — Ты ведь не отстанешь от меня? — Сонми выжидающе взглянула на Розэ и ждала ответа. — Если так, то нужно придумать план. Чимин, ты остаешься.       — Чего? — парень ошарашенно посмотрел на слизеринку, будто не понимая ее слов. — Еще скажи, чтобы я не беспокоился о вас. Если идем, то все вместе, лишняя палочка вам не помешает.       — Всем скопом пойдем? Может еще оркестр организуем, чтобы предупредить всех? — эти попытки навязчивой помощи уже порядком действовали на нервы, поэтому Сонми начинала беситься.       — Сон, он прав. Если там будет кто-то помимо него и Феликса, то мы не справимся вдвоем, особенно, если ты будешь занята проклятьем. — Розэ сомнительно металась глазами между бывшей парочкой, надеясь на сопутствующую удачу.       — Если вас убьют, то какой смысл мне все это продолжать? Для чего тогда бороться, если вас убьют?       — Мы будем там для того, чтобы сделать все возможное для твоего спасения. — Розэ не переставала терять надежду, чем по-прежнему удивляла.       Сонми оставалось лишь закатить глаза и молча выругаться. Она оценивающе прошлась сначала по Розэ, затем по Чимину, цепляясь за его темные глаза и ей вновь стало тяжело. Отступать некуда, ее не оставят в покое, их, впрочем, тоже, поэтому два сильных мага ей не помешают. Как Сонми отметила за ночь, по некоторым фрагментам, силы все еще были при них и даже сильнее, чем у нее.       Подробно изложив мысли, девушка воспользовалась чарами отслеживания, которые наложила на бывшего друга и определила где они находились. Другой конец страны не пугал при наличии магии, поэтому в считанные секунды они оказались возле мрачного, но величественного поместья.       Совершенно незнакомое место, иной пейзаж, чем в гористой Шотландии. Они огляделись по сторонам и забежали за первую попавшуюся постройку, которая, вероятно, была оранжереей. Во дворе было пусто, слишком безлюдно и только в одном окне на первом этаже горел свет, туда и должен пролагаться их путь.       — Могла бы сразу в комнату нас отправить. — бурчал Чимин, доставая палочку из-за пояса. — Сейчас еще по коридорам бродить.       — Заткнись. — блондинка шипела на паренька и выходила из укрытия.       Что-то внутри подсказывало, что их уже ждут, но все надеялись на более благоприятный для них исход. Подростки подобрались к панорамному окну и заглянули внутрь комнаты, где красовались прикрепленные к потолку цепи, ярко алый пол и несколько темных силуэтов.       Злость закипела в жилах, зубы скрипели, глаза наливались кровью. Все чувствовали как негативные чувства льются наружу, все старались сдерживаться, но Сонми уже рвалась в бой, она убьет это тварь сегодня или шанса больше не представится.       Огромное витражное разбивается вдребезги, осколки летят внутрь комнаты и заставляют ее обитателей вздрогнуть и прикрыться от режущих стекляшек. Воспользовавшись моментом неожиданности, друзья оказываются в комнате и незамедлительно начинают атаковать в каждого присутствующего.       Сонми точно определила свою цель и нападала только на врага, пока Чимин и Розэ уменьшали количество противников до близкого к равному. Непростительные заклятья звучали в комнате, самые жестокие чары мучительной смерти, четвертования и порчи летели в разные стороны.       Из-за меньшего количества союзников, нападавшие с легкостью уворачивались в пространстве, пока противники толпились кучей, и кто-то все же ловил своим телом заклинания, обрекая себя на жестокую смерть.       Розэ по левый фланг отрубила голову двум последователям пожирателей, которым было не больше тридцати лет. Она обрекла душу на грех, когда забрала чужую жизнь, но цель оправдывает средства, какими бы плачевными они не были. Руки ее были в крови виновных в жестоких преступлениях, но она не ощущала себя злодейкой из-за этого. Скорее наоборот, она шла праведным путем, избавляясь от подобных мерзавцев.       Чимин отбивал и атаковал с правой стороны, пока путь его не очистился и перед глазами не возникла светлая макушка. Один из предателей заставил его нутро напрячься от ненависти, ведь он причастен ко всему, что сейчас происходит с миром и с его любимой. Феликс, как и остальные, швырял проклятья, не задумываясь о том, куда они летят.       Слизеринец воспользовался своей рабочей системой и скрылся за дверьми комнаты. Чимину оставалось лишь преследовать обидчика, но он не забыл бросить просящий взгляд на подругу, говоря о защите Сонми и собственной безопасности. Узкие неосвещаемые коридоры путали, но Чимин ощущал потоки магии и следовал за ними, лишь бы нагнать свою цель. На одном из поворотов он заметил светлое пятно и незамедлительно бросил обездвиживающее.       Болезненные ощущения разразились во всем теле, когда Феликс ощутил магический поток на спине, а после его отбросило в стену напротив. Он мычал от боли, ведь большего магия не позволяла, даже повернуться и посмотреть на противника он не в силах. Ступня на плече означала сокращение расстояния до минимального и его сердце пропустило удар. Давно он не был в таком затруднительном положении, как с Чаном не получится, ведь их с Чимином не связывает совершенно ничего.       Гриффиндорец не был многословным, исчезли бравады в речах, пропал гонор, оставляя только желание пустить кровь. В этой войне все поддались самому темному и запретному чувству. Каждый переступил ту разграничивающую черту и мир перестал выглядеть как черное и белое. Все перемешалось и стало серым, принципы, мораль, нравственность больше не имели смысла.       Чимин отвел ногу назад, будто готовясь пнуть футбольный мяч. Феликс ощущал немыслимую боль в лице и всем теле, ведь удар, казалось бы, одной ногой, отбросил его на несколько метров обратно. Удар в лицо пришелся на правую половину. Рассеченная бровь тут же омылась кровью, заливая глаз, который больше не было возможности открыть. Он все еще не мог двигаться, лишь жмурился от боли одним глазом, но позади послышались глухие шаги.       — Это было за Сонми. — потусторонние нотки слышались в голосе, когда Чимин опустился возле своей жертвы. — А это за Тэхена.       Из палочки полился красный луч магии, свойственный лишь круциатусу. Чимин был разгневан, ведь все еще пребывал в скорби. Ему не дают оплакать друга, брата, за которого он готов был пожертвовать собой, но не успел.       Если бы Феликс мог завопить от боли, то он был оглушил весь дом, однако Чимин наложил на него заклятье молчания. Из глаз хлынули кровавые слезы, а с уголков рта потекли красные струйки. В ту же секунду Феликс начал словно давиться и его лицо приобрело поначалу ярко-красный, бардовый оттенок, а затем приобрело фиолетовый цвет. Бывший слизеринец во время болезненной пытки откусил собственный язык. Положение на спине заставило проглотить часть себя, которая не могла протолкнуться дальше. Незримые конвульсии одолели юношеское тело. Через мгновение он замер на век.       Розэ избавилась еще от одного врага с помощью заклинания забвения, стирающего личность обладателя. Она не знала сработает ли, но оно оказалось действенным и возможно она нашла выход, который поможет одолеть Минхо и спасти сестру. Не вовремя пришедшее воодушевление ударило в голову и Розэ с первой в жизни неподдельной, искренней и счастливой улыбкой обернулась к сестре, чтобы сказать о своем открытии.       Яркая темно-фиолетовая вспышка озарила комнату и повисло молчание. Мысленно Сонми взмолилась всем богам, каждому живому и мертвому существу о том, что ей показалось. Отлетающая в другой конец комнаты из-за магической волны Розэ, заставила поверить в происходящее.       Волшебная палочка с треском взорвалась в руке, а горло разодралось из-за крика. Огромный поток невиданной магии стремительно направлялся к самому темному существу в комнате. Магия сбила того с ног и пробила им каменную стену. Парень скрылся с глаз и не придет в себя еще ближайшие несколько минут.       — Нет, нет, нет… — хватаясь за голову, Сонми подорвалась с места и в мгновение оказалась около сестры, которая судорожно хваталась за свое тело, но не могла и секунды задержать руки на животе и груди. — Подожди.       Дрожащими руками блондинка задернула низ кофты и тут же резко отвернулась, чувствуя подбирающий ужас от такого зрелища. Тело Розэ оказалось сплошь усеяно множеством маленьких и больших отверстий. Маленькие отверстия, размером не больше кунжутного зернышка, и большие, не больше боба, равномерно покрывали тело, представляя собой картину, от которой бросало в дрожь омерзения.       — Сотня Дыр и Тысяча Язв… — севший от ужаса голос выдал все состояние с потрохами.       Сотня Дыр и Тысяча Язв — проклятие чрезвычайно коварное и жестокое. Однажды Сонми от нечего делать листала старинные библиотечные фолианты и наткнулась на один, где как раз говорилось об этом проклятии, да еще прикладывалась иллюстрация. В книге изображался человек с абсолютно спокойным лицом, словно его совершенно ничего не беспокоило, только все тело покрывало множество черных отверстий размером с монету.       Вначале жертва проклятия не ощущала ничего необычного, в большинстве своем люди считали, что всего лишь поры на их теле сделались чуть шире, только и всего. Спустя некоторое время маленькие отверстия достигали размера кунжутного зернышка, и чем дальше, тем отверстия становились больше, увеличиваясь числом. Ровно до того момента, пока не заполняли тело жертвы целиком, превращая в чрезвычайно жуткую картину, напоминающую живое решето. Тогда проклятие начинало углубляться внутрь, в лучшем случае принося жертве нестерпимую боль, в худшем — сжирая гнилью внутренние органы. Приправленное черной магией, оно ускоряло процесс, убивая жертву за несколько минут, принося адские муки.       — Сон. — Розэ перехватила окровавленные руки и остановила перепуганную девчонку. — Чхве Сонми, посмотри на меня. — голос, таящий в себе сдерживаемую боль дрожал, но она пока могла говорить. — Ты что-нибудь придумаешь, слышишь? Ты победишь и спасешь себя, а после разберешься со мной, поняла? — она крепче сжала тонкие кисти и прижала к себе, превозмогая муки. — После победы отправимся в путешествие по горам, как ты всегда и хотела, а потом может и к океану сбежим. — дыхание становилось сбивчивым, а голос более отрывистым. — Ты справишься. Мы справимся. Я всегда рядом с тобой. Мы же близняшки. Кто если не мы. — из-за боли уже было тяжело раскрывать глаза и распознавать звуки, поэтому Розэ не слышала мольбы сестры, лишь продолжала медленно говорить, не замечая, что речь становится нечленораздельной и Сонми уже не может понять смысл слов. — Мы втроем объедем весь мир, купим домик в Андах с видом на океан и больше не будем ссориться.       Слитые в одно непонятное месиво слова стихли и Сонми замолчала вместе с ними. Она неверяще смотрела на свое совсем непохожее отражение и содрогалась в грядущих рыданиях. Ее прервал скрип двери за спиной. Если это Минхо, то она наплюет на свой план, одарит его Авадой, но хотя бы на время избавит мир от его существования.       Стоящий в проходе Чимин рухнул спиной на стену и перестал чувствовать под собой землю. Потрепанная, перепуганная Сонми прижимает к себе его окровавленную лучшую подругу, на шее у которой были странные отметины и молящими глазами смотрит на него, будто он может сейчас спасти девушку. Она хотела, чтобы он спас Розэ, но сейчас в спасении нуждалась она. Весь план шел под откос. Никто не должен был умереть.       Сонми взглянула на пробитую дыру в стене и потерялась в собственных мыслях. Словно мешок она опустила безжизненное тело, не слышала своих шагов, не чувствовала воздуха, поступающего в грудь, не было ничего. Она не ощутила хватку на своем запястье, которое выскользнуло с такой же легкостью. Чимин что-то ей говорил, звал ее, но какое сейчас это имело значение? Последнее связующее с этой жизнью покинуло ее и теперь она без угрызений совести уничтожит Минхо.       Парень лежал в каменных обломках без сознания. Атака была настолько сильной, что он не смог противостоять ей и даже отключился. Только расправа, только желание убивать сейчас было в ней, перекрывая боль, скорбь и собственное желание умереть.       Она смотрела на это до боли знакомое лицо. Лицо, которому доверилась, открылась, кому желала всего самого лучшего и надеялась на такое же пожелание ей. Она смотрела на израненное мелкими царапинками молодое и красивое лицо, совершившее столько ужасных вещей. Человек, который был ей дорог, которого она любила словно родного и тот, кто сейчас перед ней это разные люди.       Сонми убеждала себя в этом, пыталась уверовать в собственные убеждения, лишь бы не отступить в последний момент из-за теплых воспоминаний. Минхо не был чужаком, он был другом. Характер парня и холодность все время оставляли желать лучшего, но он казался верным своим друзьям, готовым на все ради них. Оказалось, все совсем наоборот… Осознание этого отрезвляло в каждый ностальгирующий момент, поэтому она перестала колебаться.       Особенность древней японской магии в отсутствии сопутствующего волшебного предмета, вместо них использовалась распальцовка. Каждое заклинание было особой техникой, исходящей из магического ядра, которое на востоке называлось чакрой.       Девушка запомнила все в мельчайших подробностях, каждый сантиметр, каждое положение руки и пальца, лишь бы не ошибиться. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Медленно она соединяла печати, как было показано на рисунке, стоя прямо над шатеном.       — Сон?.. — хриплый, неестественный голос Минхо эхом разошелся по разрушенному коридору. — Сонми?       — Смерть для тебя подарок, ублюдок. — под конец она смерила его леденящим душу взглядом и сжала зубы крепче. Невыносимо страшно, неизвестно, но злость пересиливала все другие эмоции. — Иссушение чакры.       Блекло-оранжевый туманный поток рекой тянулся к Ли Минхо, который непонимающе бегал глазами по комнате, испуганно озирался на Сонми. Взгляд привлек медленно идущий позади девушки силуэт. Чимин не сводил взгляда с девушки, ему было страшно не меньше остальных.       Когда сгусток магии коснулся обездвиженного волшебника, то глаза его закатились, тело неестественно выгнулось вперед, а из горла шел сдавленный скрип. Он не чувствовал боли, скорее ощущение, что половину органов по щелчку пальцев удалили, оставляя лишь пустой вакуум. Обряд иссушения тянулся минуту, две, пять, ведь все зависит от объема магического ядра, а у Минхо оно было переполнено далеко не одним ядром.       Сонми уже не могла твердо стоять на ногах, колени подкосились, и она чувствовала, что вот-вот упадет на грязный пол. Крепкие горячие руки обхватили плечи и потянули на себя. Чимин медленно прижался к хрупкой спине и пытался передать прикосновением свою магию, однако ее ядро лишь отталкивало это предложение.       Девушка повернула голову, чтобы в последний раз посмотреть на свою первую любовь, на того, кто открыл ей совершенно иной мир, кто подарил ей больше всего эмоций, даже если они были негативными. Она так хотела напоследок ощутить его гладкую кожу, почувствовать своими ледяными пальцами горячее тело, которое всякий раз согревало ее, заглянуть в искристые темные глаза, ощутить сладкий привкус губ, потрогать мягкие волосы. Но все это было невозможно. Она могла лишь чувствовать его своей спиной и запоминать последнее мгновение своей жизни.       — Будь у нас с тобой второй шанс, я бы повторила. — последняя грустная усмешка слетела с губ и Сонми закрыла глаза, растворяясь в темной бездне, следуя за своей сестрой, за лучшими друзьями, которые надеялись на более поздний приход.       Тело в сильных руках обмякло, Чимин готов был запаниковать, но не мог себе позволить. Он пообещал закончить начатое и добить тварь, которая лишила его абсолютно всего. Чимин достал второй сверток, который Сонми передала ему и заново проглядел распальцовку. Он подошел к лишенному сил парню и заставил открыть глаза.       Чтобы использовать Цукуеми, применяющий его должен достигнуть глазного контакта с жертвой, захватывая цель в иллюзию под своим полным контролем. Мастерство магии помогло в использовании этой техники и позволило ему с легкостью изменить восприятие времени внутри сознании, и настолько, что хотя в реальности и могло пройти несколько секунд, внутри Цукуеми же они казались месяцами и даже годами. В результате, цель получает невероятные психологические травмы, которые выводят её из строя на протяжении значительного периода времени.       Чимин подошел к лежащей на разрушенном полу Сонми и свалился на пол. Сил не было больше ни на что, он будет до конца свое жизни поддерживать Цукуеми на Минхо, даже если это значит перестать колдовать совсем. Парень аккуратно коснулся женского лица, больше ничем не обремененного, спокойного, достигшего всего, чего она так желала.       — Обязательно повторим. И тогда мы вновь будем все вместе.       И вот, она лежит тут, вблизи поля брани, где нашла свою славную смерть, завернутая в окровавленную простыню, на холодном полу.