Пираньи

      Половина одиннадцатого утра.       — Хоть сообщение ему напиши, где твои манеры? «Опаздываю, потому что сразу за входной дверью меня поймали копы и заставили отговаривать их чумбу от суицида».       Ви даже не удосужился огрызнуться. Красная пленка мессенджера со вчерашними картинками дрожала в воздухе, после дрянного вискаря, который пришлось отхлебнуть у соседа, слегка мутило. Торопливо спускаясь, он едва не налетел на бидишницу в обруче, сидевшую на последней ступеньке.       Сосед, которого Ви кое-как расшевелил, был вполне нормальным мужиком, хоть и с хреновым вкусом в машинах, и, хотелось бы надеяться, стал этим утром на пару шагов подальше от выстрела себе в лоб.       Но самое скверное, что ведь да. Горо уже полчаса сидел в закусочной, куда и приходить-то не рвался, ну, или где-нибудь в засаде напротив, но совершенно точно ждал Ви, недоумевая, наверное, а Ви только-только скатывался по «главной» лестнице мегабашни, подозвав «Арч» ко входу, потому что до парковочного лифта тащиться слишком долго. Ему невольно представлялась молчаливая широкоплечая фигура в дальнем углу, на обшарпанном фирменном диванчике, с тарелкой панкейков на столе. Второй раз подряд вынужденная торчать в чуждом для себя, максимально найт-ситевском месте, только уже не дела ради, а потому, что Ви «знает город и его людей» и пиздит больше, чем делает.       И ведь Горо ошибался, думал Ви ровно и отупело, летя по Джапан-тауну. Он никогда не знал людей, в «Арасаке», в Найт-Сити, где угодно, он знал… информацию. Профайлы. Истории жизней как сильные стороны и уязвимые места, обрывки, списки полезностей: все то, что совсем недавно делало его эффективным в корпоративной игре. Найт-Сити работал точно по тем же универсальным законам, что и корпорации, только был целым многослойным океаном мутной воды. Лови рыбку, следи за акулами. Знай побольше.       Пришло ли в голову Горо Такемуре, готовому отдать за свою корпорацию последнюю каплю крови, то, что сразу понял Джонни? Только оно ниоткуда не лезет; оно просто есть, от и до.       Сосед Ви был вполне нормальным мужиком, а еще он и его друзья были копами, пусть и мелкими сошками. Так почему на то, чтобы узнать, помочь, сойтись, стоит тратить такое важное, такое драгоценное время — потому, что он нормальный мужик, которому очень хреново, или потому, что когда-нибудь это может стать полезным?       Взять, например, того же Тома. Никса. Деламейна, Лиззи, Джуди, — десятки имен за полгода, тысячи за жизнь.       Взять, например, того же Джеки?       Ви затормозил так, что байк качнулся на колесе, подышал и вновь открыл мессенджер. Вот его сообщение с оправданиями, вот полная пустота ниже. Некоторое время он молча на них смотрел.       Джонни, мерцая статикой, привалился плечом к стене. За ней начинался переулок Кортес, одна из тех крохотных и кривых загогулин, какие даже в Найт-Сити бывают только в Кабуки.       — И это, дети мои, история о том, как кое-кто чересчур альтруистичный сегодня не потрахается. Спросите меня, оно и к лучшему.       — Чтоб тебя хоть кто-нибудь спросил, — сумрачно отозвался Ви и спешился. Ладно. И с мессенджером у Горо не очень, в конце концов. Сейчас все — в смысле, вообще все, — образуется, как-нибудь. — Умолкни, или я выпью блокаторы.       — Лучше бы ты пил их перед душем, а то твои мыслеобразы я вижу, а блевануть не могу, и знал бы ты, как это огорчает.       Ви напоказ тряхнул карман куртки: содержимое банки внутри перекатилось сухо, как гремушка.       — Сейчас, — твердо сказал он, указывая в пустое для остального мира пространство, — ты идешь нахуй, а я иду есть панкейки. С Такемурой. И если будешь ссать мне в уши, пеняй на себя.       Потом он свернул в переулок и зашел в «Дайнер Тома».       Пару секунд Ви с упавшим сердцем созерцал абсолютно пустые столики, не считая какого-то обдолбыша в отключке за третьим слева. Он машинально двинулся вперед, переводя взгляд с одной пустоты на другую, на следующую. Продавщица, незнакомая девушка лет семнадцати с полным рукавом малиновых роз, заходящих на ключицы, скептически на него посмотрела.       — Добро пожаловать.       — Здесь… эм, — Ви прочистил горло. — Сюда не заходил недавно…       За пересылку фото кому попало Такемура его просто придушит (если продолжит с ним разговаривать, но им же еще вместе добираться до Ханако? Так?), поэтому Ви запнулся и продолжил:       — …японец средних лет, высокий, серебристая оптика, волосы в пучок, шея без «косметики»?       Продавщица постучала пальцем по подбородку. Ее ногти переливались алой фольгой.       — Вроде видела азиатского деда с голым хромом, с полчаса назад. Но он не заходил.       — В смысле?       — В прямом, — она ткнула в сторону проема без двери, через который прошел сам Ви. — Запара кончилась, гляжу, кто-то снаружи свалился. Подумала, — она равнодушно кивнула примерно в ту же сторону, на торчка, — не рассчитал, типа, может. Бывает. Но ему помогли какие-то ребята.       — Какие ребята? — Ви чувствовал, как выговаривает слова, но его мысли словно набирали обороты в пробуксовке.       — С чего мне знать? Может, щипачи, может, внуки, — продавщица скорчила гримаску. — Подхватили и черт с ним. Я не в свое не лезу. Будешь что брать?       Ви помотал головой и отвернулся.       Пробуксовавшие мысли рванули вперед, с дикой скоростью обгоняя одна другую, картинка перед глазами меняла окраску каждую секунду: красная пленка мессенджера (запрос, запрос, пусто), прохладный бледный скан виртуального пространства, подчеркивающий все электрическое и превращавший в темные груды остальное, ослепительно яркие после закусочной бело-зеленые тротуарные плиты. В «Дайнерах Тома» не стоят камеры (чем пользуются мелкие дилеры), локалка Кабуки под «Когтями» (Вакако не закрыла должок за храм), проверить частные сети, свидетели отпадают, продавщица честна (?) (надавить?), органических следов у входа нет (хорошо?), вокруг лабиринт (Кабуки, бухта). Сначала камеры; «Каб Тулс», б/у гаджеты, напротив, там точно что-то висит.       Секунду или немного больше спустя и зрение, и сами мысли прорезало серым, заискрило, стиснуло и выдавило вперед знакомую красную табличку: «Сбой чипа».       Все тело, каждая мышца и каждый нерв Ви на мгновение словно замерли, а потом их тряхнуло. Он скорчился и бессмысленно, как животное, захрипел, пытаясь схватиться за что-нибудь, выбраться из выворачивающей боли.       — Эй?       Ви поморгал, глубоко вдыхая и выдыхая: получалось пока натужно, но воздух поступал в легкие, и хотя бы они уже не болели. Он сидел на тротуаре, привалившись к здоровенной увязанной кипе грязных картонок, собранных каким-то бродягой. Статика сыпалась в воздухе, пронизывала весь мир, и в этом всеобщем сбое фигура Джонни, присевшего рядом с ним, сорвав с лица очки, выглядела куда более реальной.       — Ты там живой?       — Не твоими стараниями, — прохрипел Ви и на секунду прикрыл глаза, давая «Кироси» время откатиться. Ебучий чип, ебучий Джонни, всегда невовремя. Понемногу зрение восстанавливалось, а предупреждающие таблички от всех без исключения имплантов пропадали. Боль и шок уходили немного медленнее, чем раньше.       Мысли были намного, намного быстрее.       — А что, твоими? — Джонни снова, скривившись, смотрел на него зеркальными стеклами. — Ты выдал столько адреналина, что тряхнуло даже меня, не только чип. Такими темпами у нас не месяц, а неделя с натяжкой.       — Хватит делать вид, будто мы соседи, блядь, по квартире. Это мое тело, и ты не сосед, а сквоттер.       — То есть ты признаешь, что башка у тебя совершенно пустая.       Джонни явно понял, что ему огрызнулись почти машинально — сложно не заметить такое, находясь у кого-то прямо в голове. Его собственные слова тоже прозвучали без огонька. Он повернул голову, долго выдохнул и зачесал назад волосы живой рукой, а потом сел, свесив ноги, на груду картонок, к боку которой привалился Ви. Оба они молча глядели на вывеску «Каб Тулс» и серый прямоугольник дешевой камеры над ней, помаргивающей светодиодом.