Пираньи

      Ви сильно сбросил скорость, проезжая въезд в тупичок и сканируя его на ходу: лопасти гигантского вентилятора, занимавшего половину стены в самом конце, замедлились до ленивого шевеления.       Это было не единственное движение. Справа, возле нескольких байков и видавшего виды спорткара, скучало с полдесятка молодых людей, слушающих громкую музыку и попивающих спиртное. Сканер продемонстрировал суммы наград и общую принадлежность к банде.       — Когти, — скептически произнес Джонни.       Мусорщики порой сотрудничали с ними, да и, в принципе, с кем угодно, пока им платят, лихорадочно размышлял Ви. А еще «Тигриные когти» всегда были плотнее связаны с «Арасакой», чем многим (и в первую очередь Вакако) бы хотелось… но главное пока в том, что их только на виду пять человек, стоящих бок о бок, и, разумеется, при оружии.       Проезжая дальше в псевдорастянутых мгновениях сканера, не замедляющего время, а разгоняющего сознание, Ви заметил, что тупичок там, вдали у вентилятора, ныряет за угол, и из-за этого угла виднеется знакомый битый багажник двухсотки.       Он поддал газу, заворачивая налево, объезжая слепленные переходами и мостом здания по кругу и злясь, что те, так скромно размеченные на городской карте, все тянулись и тянулись, не показывая ни прохода, ни лаза. Но вот наконец, после почти полного круга, он увидел решетку, заваленную с той стороны мусором.       Мусор оказался довольно твердым, но хотя бы не очень вонючим. Ви сдержал шипение и притаился за баком, осматривая будущее поле боя и выглядывая на нем жизнь и электронику.       Пустовато. Посверкивающая форма двухсотки застыла ярдах в пятнадцати, с той стороны неширокого тупичка лилась плохо различимая японская попса. Не торопясь крутились лопасти еще двух гигантских вентиляторов на доме-комплексе слева. Более скромная, в два этажа, постройка справа присасывалась к ним тяжелыми витками проводов, провисающих с крыши. На дальней стороне горела пара окон, забранная изнутри жалюзи, ближе к мусорной куче нависал покосившийся балкон без намека на пожарную лестницу. Освещение, помимо естественного (и весьма скромного: солнечные лучи в это время суток сюда не доходили), тупичку предлагали только экраны вендингового аппарата «БОЛЬШОГО БУРРИТО». Он переливался зеленоватыми всполохами на ближайшем углу.       Такие же всполохи двухсотки, впритирку припаркованной к стене, перетекали в неприметную коробку двери черного входа — единственной двери на этой стене.       Ви, пригнувшись, вышел из-за бака, стараясь шагать потише. Двухсотка более или менее прикрывала его от случайного взгляда, если бы вдруг какому-то «когтю» захотелось сюда сунуться.       Из-за двери ни доносилось ни звука. Ручка равнодушно лязгнула. Заперто.       Ви нажал еще раз, просто от дурной злобы, и отшатнулся, оглядывая гребаную дверь. Электроника чисто номинальная, скрытый механический замок и сам факт обхода проводов по коробке. А вот петли вроде слабые, да и косяк с этой стороны… Он потрогал их, ощущая под пальцами сыплющиеся крупинки ржавчины, впился в едва заметный зазор, как когтями, уперся в коробку, налег всем телом и дернул.       Дверь издала неприятный и немного более громкий звук, и не поддалась.       — Ну куда, — укоризненно сказал Джонни, присев на капот двухсотки. — Ты же дрищ.       Ви обернулся: не на него, понятное дело, а к углу и невидимым отсюда «когтям». Пока японская попса интересовала их явно больше, чем случайные звуки из-за угла.       «И по ту сторону двери нас лоб в лоб может встретить корпо-отряд», — подумал Ви, и рядом продолжило почти без паузы: — Не, я-то одобряю, смотри сам.       Ви потряс головой. Страх, всегда притушенный и никогда не уходящий, вторую неделю сидевший в центре его разума, вскинулся вновь. Судя по тому, как осекся на последнем слове Джонни, он тоже это почувствовал… может, почувствовал и страх. И, конечно, не испугался сам — будущему единоличному арендатору бояться незачем, пусть квартирка и продержится недолго. Но, колыхнувшись, этот страх нырнул в рептильную тьму, утаскивая с собой серые полосы статики чипа, задавленный страхом странным, почти незнакомым и более сильным. Нужно попасть внутрь, и как можно быстрее, иначе…       Джонни как будто хотел что-то сказать, но передумал, и Ви успел только заметить, что он угрюмо отвернулся. Зеркальные «рейбаны», лишившись солнечного света, выглядели монолитными кругляшами темноты.       Глядя на упрямую дверь, Ви потянулся было к электромагнитному револьверу, но рука повисла в воздухе. С форой незаметности можно будет попрощаться, не говоря о «когтях»… и нить тут немногим лучше, даже научись он наконец прилично с ней обращаться.       Чувствуя, как мучительно тянет под ложечкой, Ви отступил спиной назад, глядя на облупленную стену и перегруппировывая варианты, будто линейки ходов для агентов, засылаемых в офис к врагам.       Ладно, физической мощью ему не похвалиться, что есть, то есть. Усиляться в эту сторону уже, наверное, бесполезно, голова слишком не так работает, думал Ви, переводя дух: после второго прыжка с крыши «БОЛЬШОГО БУРРИТО» за перила балкона все-таки удалось зацепиться. Те скрипнули сперва печально, затем, стоило ему перекинуть собственное тело и свалиться на дырявую сетку «пола», угрожающе. Вот ведь ржавое гнилье.       Окно и дверь, выходящие на балкон, оказались заложены силикатными блоками.       — Слушай, — меланхолично сказал Ви, растирая руку и глядя на нависающий край крыши. — Это не у аройского рипера были «пружинки» для сухожилий? На усиленный прыжок?       — Нет, у ебобо из Пацифики. Хуй он нам что продаст после того раза.       — Прода-аст, — протянул Ви зло, оскальзывая забравшись на узенький подоконник и хватаясь за край крыши. Все тело повисло под неприятным углом, но дотянуться получилось. Он оттолкнулся. — Со скидкой. Я на него… такое… накопаю…       Убогая постройка — что там было со стороны фасада? Говнозабегаловка и секонд-хенд, плюс апартаменты выше? — конечно, не могла позволить для своих систем полноценные кулеры. Но два малых вентилятора на крыше крутились очень бойко для здешнего уровня потребления, да и тяжелые провода, впившиеся в соседнее здание, намекали на нечто большее. Рядом с одним из вентиляторов Ви с облегчением увидел технический люк и тут же, не успев перевести дух, сосканировал его.       Замок снова не был электронным, но, к счастью, оказался выведен наружу. Это хорошо. С этим уже можно работать. Ви присел над ним, чувствуя, что у него снова дрожат руки, и не от физических упражнений.       Две минуты спустя он заглянул в люк, двойным зрением осматривая вновь пустое и негромко, электрически гудящее нутро, из которого доносился странный запах. Ви спрыгнул за пирамиду ящиков, приземлившись так мягко, как смог. Дневной свет исчез со вставшей на место крышкой. Задетая потоком свежего воздуха, колыхнулась полупрозрачная пленка-завесь, мазнула по лицу — Ви невольно отпрянул, сжав пальцы на рукояти револьвера, и все же вытащил его, щелкнул рычажком. Мини-экран прицела, различимый только его нейроинтерфейсу, засветился, набирая энергию вместе с общим зарядом.       Эта пустота начинала его нервировать. Горо продал бы свою жизнь дорого и громко, если бы — ну, если бы все еще был жив.       — Вот да. Не хочу давить на больное, но мы пришли сюда в полтора рыла, с говенной снарягой и нулем знаний, только чтобы в итоге понять, что вообще зря тратили время?       Ви открыл рот и вовремя понял, что почти заговорил вслух. Вкладка незримой файлотеки клацнула, открываясь, как под курсором. Рабочий момент.       — Точно, — сказал он доброжелательно. — У тебя же богатый опыт в таких ситуациях, хоть и с посредственным итогом. Отслеживай звуки, если снова хочешь попытать счастья. Визуал мой.       Человеческий мозг — крайне пластичная структура, потребляющая больше информации в секунду, чем зритель пятьдесят четвертого, но сколько бы гигов ни писалось на железо, сознание-софт, даже тренированное, способно как следует обработать за раз только очень ограниченное ее количество. Конечно, если брать за аксиому, что у одного мозга — одно сознание.       В довольно большом помещении, мутном от развешанной пленки, горел поганый слабенький свет в красном спектре, больше «путаясь под ногами» у зрения, чем помогая. Припахивало спиртом; запах сплетался с вонью то ли «синей» хлорки, то ли бета-кислоты. Притаившийся Ви переключился на сканер и поморщился, пытаясь сосредоточиться: электроники вокруг было немало, и многие приборы стояли, похоже, друг на друге. Сосредотачивание очень помогало – не лучше видеть, а забивать нарастающий страх и не терять голову. Сейчас, глядя на нагромождения мелких форм, Ви боялся чуть ли не больше, чем в «Конпеки-плаза» за телеэкраном.       — Водичка кап-кап на одиннадцать часов, сэр, — скучающе произнес Джонни, похоже, решивший не сваливать. В его тоне ощущалась некая натяжка, но думать о том, как именно этот говнюк выпендривается, было некогда.       Ви бесшумно переместился за большой мешок, набитый каким-то тряпьем, фокусируясь на указанном участке комнаты. Моргнул: из мешка свешивался испачканный кровью рукав кофты в пайетках. Сканер подчеркнул органику, подсвечивая пятна; Ви двинулся дальше в полуприседе, уйдя в обычное зрение, и тут же наткнулся на чужой взгляд.       Можно сказать, носком башмака.       Джонни присвистнул.       На полу, чуть дальше мешка, валялась отрезанная человеческая голова, удивленно уставившаяся на Ви. Нет, тупо отметил он, оторванная. Из потемневшей шеи свешивалась грубая бахрома мышц и трубочки артерий, скрывающие белый отлом позвонка. На коже почти не было крови, только пара брызг попало на острую бородку с усами.       «Александр Квятковский», — показал сканер. Карточка померцала, словно не до конца уверенная в себе самой, и добавила, продолжая мерцать: «Житель Найт-Сити». Грубоватая работа даже не по меркам корпоративного нетраннера.       Ви перевел взгляд-сканер выше и левее, на капающий звук. Вся кровь, собственно, была здесь: или широким полотном брызг на ящиках, или у тела в высоком резиновом фартуке, опрокинутом на них спиной и так и застывшем. С оборванной шеи вяло сочились темные капли, собираясь в яркую для сканера лужу на ободранном до бетона полу.       Справа лежал сваленный стол, пол усеивали металлические инструменты.       Ви одним движением перевернул голову, подключаясь к разъему физически и не обращая внимания на звук отвращения за спиной. От файловой системы остались обломки, угасающие вместе с последними остатками питавших ее нейроимпульсов, но Ви вцепился в них, выуживая все, что могло дать фору. Смазанные последние образы. Обрывок архивного диалога.               Айболит: вы кого приволокли, долбоебы? П!нк: так премиальный хром же, сань Айболит: хуиальный Айболит: у него прямо, блядь, на кадыке арасачья цветулька, и надпись сбоку для тупых Айболит: такое не своим не ставят Айболит: нас размажут по кварталу тонким, блядь, слоем, вместе с когтями, а то они и размажут Айболит: и не сбыть еще никому Айболит: ебаные малолетки, проблем от вас до жопы П!нк: ну ты че П!нк: сань ну П!нк: он отключен от корпосети, я два раза проверяла, вообще наглухо П!нк: и бойцовку бахнули П!нк: никто не узнает П!нк: а пат из стрема отвалит бабла без вопросов Айболит: бойцовка в блоке и половина окирпичена, что она отвалит? П!нк: отвалит 100% за одну внешку, они на такое дрочат или типа того Айболит: бляди слепошарые. Хули теперь, режем по-быстрому, авось пронесет                     Джонни присвистнул еще раз.       — Похоже, время мы все-таки потратили зря, только в другой тональности. А теперь дельтуем отсюда, идиот, и как можно быстрее.