Выпивкой ничего не решить

Малфой тут же схватил меня за колени и повалил на себя, как раз вовремя, чтобы проклятие, брошенное Люциусом, пролетело мимо и откололо хороший кусок от стены. Я отскочила от него и бросилась в направлении своей палочки, пригнувшись, когда очередное проклятие взорвало биде — не большая потеря, эта сантехника всегда меня немного беспокоила. Моя палочка лежала там, где я ее по глупости оставила. Добравшись до нее, я нахмурилась — как я могла быть такой глупой и оставила ее там? Волшебная палочка благополучно оказалась в моей руке, я развернулась, чтобы вернуться к сражению. Заглянула в дверной проем: Люциус словно решил уничтожить всю комнату. Казалось, что в данный момент я была вне поля зрения и разума, поэтому воспользовалась возможностью незаметно подкрасться к нему сзади, пока он отвлекся, пытаясь убить собственного сына. Малфой на удивление хорошо справлялся со своим отцом. По-моему, он значительно улучшил технику с тех пор, как я в последний раз видела его в бою. Я с ужасом наблюдала, как Люциус одержал верх и сумел ударить его особенно отвратительным проклятием, которое глубоко врезалось в руку Драко, разбрызгивая кровь на стену позади него. Эти действия были намного страшнее, чем я помнила, — вероятно, когда тебе семнадцать, ты все еще непобедим и только позже, взрослея, осознаешь, насколько ты хрупок в своей смертности. — Ты всегда был слишком мягкотел, — прорычал Люциус раненому Драко, угрожающе надвигаясь на него, чтобы прикончить. Наконец мне удалось занять позицию позади Люциуса, я подняла палочку для замаха. Глаза Малфоя метнулись ко мне, а затем обратно к отцу в непроизвольной реакции. К несчастью для меня, Люциус тоже заметил это движение и резко развернулся ко мне, бросив проклятие прежде, чем я успела среагировать. Мне повезло меньше, чем Малфою, и то же самое проклятие, которое ранило его, разорвало мою грудь, глубоко ранив и заставив меня упасть на пол в мучительной боли. Я потеряла представление о том, что происходило после этого, но мне было слишком больно, чтобы беспокоиться об окружении. Кто-то крикнул: «Авада Кедавра», но у обоих мужчин в комнате были похожие голоса, и я не смогла разобрать, кто из них выжил. Если только непростительное не промахнулось… Мне было слишком больно, чтобы думать обо всех возможных последствиях: если кто-то подойдет убить меня, значит, Малфой мертв; если подойдет посмотреть, жива ли я, — мертв Люциус. — Грейнджер? С тобой все в порядке? — Ах, наверное, Люциус умер. Хорошо. Мне никогда не нравилась эта чванливая сволочь, он давно это заслужил. — Грейнджер? — повторил Малфой, и на этот раз его голос показался обеспокоенным, что, вероятно, было хорошо. Сознание начала заволакивать темнота. — Гермиона, не смей умирать, — позвал он. Будь я в правильном настроении, я бы удивилась, что он соизволил назвать меня по имени. А так я только несколько раз моргнула. Может быть, он знал азбуку Морзе — даже если и нет, мои веки были единственным, чем я могла двигать. Я почувствовала, как кто-то поднял меня, и провалилась в беспамятство.

***

Когда я очнулась, увидела лица Гарри и Джинни. Я люблю их и все такое, но иногда девушке нужно личное пространство. — Чего вы тут торчите? — пробормотала я. Мой голос прозвучал тихо и скрипуче, как будто я не пользовалась им долгое время. — Ты несколько дней была без сознания. О чем ты думала, когда сражалась с Люциусом Малфоем? — спросила Джинни. Меня так и подмывало напомнить ей, что ее муж сражался с Волдемортом, когда был намного младше, но она и так это знала. Ругань — один из способов показать свое беспокойство, поэтому я перестала ее слушать. Пока она читала мне лекцию о безответственности, ведь «ты не дождалась отряда авроров для подкрепления и начала действовать», я посмотрела на сидящего рядом с ней Гарри. — Что случилось? — спросила я, перебивая Джинни. — Случился Перси Уизли. Он навестил меня дома, думал, я смогу защитить его от Люциуса, но меня там не было, поэтому он облазил все комнаты. Он нашел видео и нашел отель, который ты обвела в телефонном справочнике, чтобы я знал, где вас искать. Он сложил одно с другим и подумал, что, сообщив Люциусу о местонахождении Драко, вернет себе доброе расположение и окажется в безопасности, — объяснил Гарри. У Джинни был убийственный вид. — Не переживай, Перси на некоторое время переселился в Азкабан за все, что сделал, а Люциус Малфой мертв, — сказала она. Мне потребовалась минута, чтобы обдумать услышанное. — Как долго я была без сознания? — Три дня, мы так беспокоились! — Джинни легонько хлопнула меня по колену и сообщила: — Колдоведьма исцелила порез, но они не знали, какое проклятие использовал Люциус, поэтому тот продолжал открываться. Это была какая-то темная магия. Я приподняла шершавую простыню, прикрывавшую меня, и обнаружила больничный халат, под которым на груди не было никакой раны. Там, где боль была сильнее всего, виднелся едва заметный шрам, должно быть, порез был весьма глубокий, но никаких других серьезных повреждений не было. — Если колдомедик не справилась, то как же я исцелилась? — спросила я. — Благодаря Малфою. Никогда не видел, чтобы он выглядел таким взволнованным. Он появился в Министерстве с тобой, бледной как призрак, повсюду кровь, а потом он отказался тебя оставить. Когда тебя не смогли вылечить, он исчез на некоторое время и вернулся с жуткого вида книгой и исцелил тебя, — сказал Гарри. Жуткого вида книга? Должно быть, он отправился домой и нашел контрзаклятие. — С ним все в порядке? — спросила я, немного обеспокоенная этим блондинистым раздражителем. — Он в порядке, его исцелили, потому что его лишь задело проклятием. Тебя же поразили почти насмерть. — Я вздохнула с облегчением. Все обошлось. — Он ведь не навещал меня? — поинтересовалась я, изо всех сил стараясь не покраснеть. Мы вместе прошли через многое, было бы невежливо с его стороны хотя бы не прийти и не поблагодарить меня за все, что я сделала. — На самом деле он исчез после того, как узнал, что с тобой все будет в порядке, и с тех пор его никто не видел. Министерство искало его, они хотят вручить ему медаль «За храбрость против собственного отца», — сказал Гарри, пребывая в смятении из-за того, что Министерство сказало что-то хорошее о Малфое. Это было странно. Почему он просто исчез? Я сделала мысленную пометку найти его, как только выйду из больницы. Нужно поблагодарить его за спасение моей жизни.

***

Мои попытки найти Малфоя не увенчались успехом. Учитывая его любовь к вниманию, можно было предположить, что найти его будет легко. Я дошла на последнего пункта в коротком списке мест, где, как я думала, он мог быть, — дом Блейза. Постучала и вошла, когда кто-то изнутри крикнул, что дверь открыта. — Эм-м, Луна? Забини? Чем вы заняты? — спросила я, входя в комнату, не уверенная, что действительно хочу услышать ответ. — Мы разбираем документы, а почему ты спрашиваешь? — беззастенчиво произнесла Луна. Я наблюдала, как она гоняется за бумажными утками, разворачивает их и бережно складывает в аккуратные папки, в то время как Забини делает то же самое с бумажными лилиями. Если подумать, болото стало выглядело значительно меньше, чем когда я была здесь в последний раз. Эти двое хорошо сработались, наверняка они живут в одной и той же альтернативной реальности. — Так… Забини, я ищу Малфоя. Ты знаешь, где он? — спросила я, желая поскорее дойти до сути и убраться отсюда, пока меня не обвязали веревкой и не заставили ловить утят или что-то в этом роде. Он посмотрел на меня из болота. — Я его не видел. Но не волнуйся, он придет к тебе, когда сделает все необходимое. Я слегка покраснела. Кто сказал, что я ищу Малфоя, потому что именно я хочу с ним поговорить? Возможно, я пытаюсь найти его для Министерства… — Спасибо, — пробормотала я, поворачиваясь и уходя. Вот и все. Малфой исчез, и ему придется найти меня самому, если он хочет получить благодарность. Домой я возвращалась раздраженная. Когда я ищу ответы, мне нравится их находить! У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я вернулась домой и обнаружила, что этот придурок сидит на моем диване. — Где ты прятался? — спросила я, оглядывая его с ног до головы. Он не выглядел смертельно больным, так почему же он всех избегал? — Я не прятался, я охотился. Хотел знать, почему и как, черт возьми, Пэнси была вовлечена во все это. Она была единственной частью, которая действительно не имела смысла, поэтому я решил ее разыскать и найти некоторые ответы. Я ждала дальнейших объяснений, но, похоже, на этом он закончил. На самом деле это мне ни о чем не говорило, зато стало еще любопытнее! — И? — подсказала я. — И она никогда не хотела, чтобы кто-то из нас воспользовался портключом, который сама же тебе подсунула. Она планировала, что тебя поймают с ним и обвинят в пособничестве при побеге, а меня обвинят в попытке побега. — Зачем ей это понадобилось? Я думала, она была твоей подружкой? Малфой презрительно скривил губы. — Она не была моей подружкой, она была моей невестой, наши родители устроили брак, когда мы были детьми, и с тех пор она практически преследовала меня. Я искал повод разорвать помолвку с тех пор, как мне рассказали о ее существовании, и арест позволил мне это сделать. В контракте был пункт, который позволял расторгнуть договоренность в случае ареста любой из сторон. Это имело смысл. Я была немного удивлена, что он так свободно делился всей этой информацией, но не собиралась подвергать ее сомнению. Обожаю получать ответы. Молчание, пока я обдумывала новую информацию, начало растягиваться до неловких размеров, поэтому я спросила его о том, что мне было интересно с тех пор, как я обнаружила его в своей гостиной: — Малфой, что ты здесь делаешь? — Тонкая грань между любовью и ненавистью и прочее дерьмо, — пробормотал он, отворачиваясь от меня, как будто на самом деле не хотел, чтобы я это слышала, но не мог не произнести. Стоп. Что он сказал? Не могла же я и правда подумать, что он пытается признаться мне в своей тайной любви. Я скептически приподняла бровь, глядя на него. — Ты хочешь сказать, что любишь меня? — Нет! Я просто говорю, что, возможно, я не ненавижу тебя так сильно, как раньше. Что ж, это все проясняет: да он просто мастер слова! Кажется, он уже немного приблизился к нормальному разговору. — Что ты делаешь? — устало спросила я, отступая на шаг, чтобы отодвинуть его на более удобное расстояние. Он не ответил, просто продолжил продвигаться вперед, пока я не оказалась в ловушке у стены. Он упирался руками по обе стороны от моей головы. Я осознала: куда бы это ни привело, в долгосрочной перспективе оно не окажется чем-то хорошим, но процесс будет веселым. Он подтвердил мои подозрения по обоим предположениям, когда преодолел оставшееся между нами расстояние, прижал меня к стене и поцеловал. Я все еще была немного ошеломлена, когда он отстранился и сделал шаг назад. — Приходи поговорить со мной после развода, — сказал он, поворачиваясь и уходя прежде, чем я смогла преодолеть удивление. Когда я вернула способность думать, моей первой мыслью было: «Я должна его поймать». Я потрясла головой, чтобы прояснить сознание. Почему с ним ничего не может быть легко? Но, возможно, именно это и делало все особенным. Улыбка расплылась по моему лицу. Видел бы меня сейчас Рон. Я приняла решение за долю секунды и выбежала за дверь вслед за Малфоем. Он как раз подходил к точке аппарации в квартале от моей квартиры, когда я догнала его. Схватила его за руку и развернула лицом к себе: — Развод оформили еще на прошлой неделе. На его лице появилась медленная ухмылка. — В таком случае мне нужно развратить одну гриффиндорку.