Pro re nata

Стеклянные двери с эмблемой ФЭС выстраивались в коридоры. На чёрном кафеле кое-где ещё лежала газета, были баки с красками и малярные кисти. Ремонт почти закончился, оставалось лишь слегка подкрасить то тут, то там. Султанов протирал свои очки в ожидании Рогожиной, которая вчера вечером всё-таки позвонила ему, спустя десять лет, и согласилась на работу. Рядом стоял Круглов. — Я всё равно не понимаю, как она может вам помочь. Она десять лет назад от практики отказалась да и вообще из органов ушла в преподаватели. — Султанов внимательно смотрел на своего собеседника — Не с той стороны вы заходите, Руслан Султанович. Не с той. Майор не хотел говорить об этом, но отдавать дело женщине, которая целых десять лет не практиковала, было слишком для него. Возможно, он смог бы переступить через свою профессиональную гордость, отдал бы дело, если бы его продолжил специалист, эксперт. Но эта женщина — Галина Рогозина — была сомнительной кандидаткой на место руководителя. Женщины руководствуются эмоциями, а это всегда мешает. — Так посоветуй, Коля. С какой стороны надо? — Султанов раздраженно выплюнул эти слова. — Что стало известно с той стороны? Как далеко ты продвинулся? Николай нахмурился, сводя брови к переносице. Сиуация становилась всё напряжённей. — Ладно. Где ваш Пинкертон и Мата Хари в одном флаконе? Султанов нахмурился. Послышался стук каблуков. Он мерно разносился по всему коридору, раздаваясь слабым эхом в голове. — Вот она. Женщина уверенно шла по коридору, держа прямую спину. Глазами она уже анализировала место, которым будет руководить. — Доброе утро, Галина Николаевна. — Рогозина лишь пожала ему руку, не разговаривая с ним. Верно, вообще чудо, что она согласилась на работу поле его слов, хотя и не сильных, но… Никто ведь не давал ему права вообще давать ей повод вспомнить тот ад. Уж он-то, Султанов, последний человек во вселенной, кто имел на это право. Женщина окинула взглядом майора, который смотрел на неё не очень-то и дружелюбно. Тёмные глаза внимательно изучали её, но всё же было понятно, что симпатией к ней тут и не пахнет. — Прошу знакомится, это — Султанов указал на майора — Круглов Николай Петрович. — Она пожала ему руку в знак приветствия. Перед ней был мужчина лет пятидесяти. Даже на каблуках она не была выше него, в его темных волосах проскальзывала седина. Галина обратилась к, теперь уже, своему начальнику. — Руслан Султанович, давайте проясним нашу с вами ситуацию. — Голос у неё твёрдый, со стальными нотками. Тёмные глаза внимательно смотрят на собеседника. — Извольте. — Руслан мысленно готовился снова оправдываться перед этой женщиной, хотя она была его подчинённой… Однако чувство вины не могло быть заглушено ни высоким чином, ни властью. — Я возглавлю ФЭС при условии, что мне будет гарантирована одна вещь. — Султанов чуть нахмурился. — Я вас слушаю. — Штат я набираю сама. — Галина Николаевна, разумеется. — Хорошо. — Она слегка склонила голову вбок, всё ещё не смотря на Круглова. — Тогда мне нужно изменение меры пресечения для Тихонова Ивана, который сейчас находится под следствием. — Это хакер что ли? — Майор шокировано смотрел на новоявленного начальника. — Который переводил деньги из банков? — Да, он. — Рогозина окинула холодным взглядом человека напротив. — Ничего себе. — Кругов посмотрел на Султанова — Он будет органиста ловить? А что скажут банкиры, нефтяные компании? Это их деньги. Женщина расправила плечи и вытянула шею. Взгляд тёмных глаз был готов проткнуть осколками льда, которые так и виднелись в них. — А можно я договорю? Спасибо. — Она знала таких людей, которые смотрели на незнакомых через призму скептицизма и недоверия. Впрочем и сама Рогозина не могла верить новому знакомому. Доверие — вещь слишком ценная, чтобы разбрасываться ею налево и направо. Да и к себе хорошего отношения она не ожидала. — Я планирую использовать Тихонова в нашей службе на месте руководителя компьютерного отдела. И считаю, что лучше него специалиста нет. К тому же он по образованию биолог. — Женщина смотрела на заместителя министра, полностью игнорируя своего нового знакомого. — Понимаю вас. — Он слегка кивнул — Когда вы хотите его заполучить? — Сегодня. Я хочу чтобы он как можно скорее начал искать и по мере нахождения взламывать серверы, базы данных, каналы переписки нелегальных торговцев органами. — Женщина размышляла трезво и логично, по пунктам раскладывая свою идею по поимке преступника. Однако Круглов не мог избавится от неприязни к этой женщине. Его коллеги полгода ловят этого психа, а она приходит и отворит сделать то, что было осуществлено ещё в начале. Никаких зацепок в сети не было. Так что же хотела найти эта Рогозина? — Действительно. И поймаем виртуального маньяка. — Его лицо потемнело — Вы кино насмотрелись, уважаемая. — Товарищ майор, ведите себя по уставу. — Султанов не хотел ещё и разбираться с майором. — Перед вами ваш непосредственный начальник. Круглов, не без недовольства, молча кивнул, выпрямив плечи. Рогозина слегка склонила голову к мужчине. — Начальник? — Да, Галина Николаевна. Это моё условие. — Она хотела что-то сказать, но он опередил её — Единственное. Майор Круглов ведёт это дело почти самого начала и владеет всей информации в полном объеме. К тому же опытный оперативник. Будет работать с вами — Чиновник снял очки и слегка улыбнулся. — Вашим заместителем. — Мужчина и женщина переглянулись — Я думаю, вы сработаетесь. — И много он наработал за полгода? — В её голосе так слышался сарказм. — Я дело не сначала веду. — Николай, заметив издёвку в голосе, слегка ухмыльнулся. Юмор в этой профессии — довольно хорошее качество, но не в их ситуации. Султанов, ощущая, что обстановка накаляется, да и эти двое явно не сразу сумеют найти общий язык, поспешил отойти от них. — Галина Николаевна вы можете получить Тихонова прямо сейчас. Я только сделаю два звоночка, хорошо? — Руслан набрал комбинацию цифр и приложил телефон к уху. — Приветствую, уважаемый. Там одного человека нужно освободить… Да, по УДО…

* * *

Пухленький офицер проворачивает толстый ключ в замочной скважине. Замок щёлкает и дверь отворяется. Мужчина пропускает Рогозину вперёд, сразу же начиная разговор с ней. — Как же так, любезная? — Он пропускает её вперёд, проходит сам и закрывает за ними дверь. Снова на ключ. — Берёте и сразу забираете. А он у меня бухгалтерию делает, — Перед ними появилась вторая дверь из металлических прутьев, похожая на первую. Уже другой ключ провернулся в замке. — с госструктурами переписку ведёт. Вот корпус новый чертит. И как я без него? Галина усмехнулась, окидывая взглядом коридор с облезлыми стенами и плесенью под потолком. — Ну, а как же раньше обходились? — Она шла впереди, чуть поворачиваясь к офицеру, который чуть позвякивал связкой тюремных ключей. — Плохо. А сейчас хорошо. — Открывайте. — Перед ними появилась толстенная дверь из прочного куска железа, на которой, прямо по середине, был вентиль размером с футбольный мяч. Скважина для замка виднелась слева под этим вентилем, а на уровне глаз находились маленькая щёлочка да и она была закрыта, не показывая, что происходит внутри камеры. Прежде чем вставить ключ, офицер слегка заволновался, теребя кольцо с ключами в левой руке. — Галина Николаевна… мы тут некоторые послабление режима заключённому позволяем. Так что… — Открывайте-открывайте. — Мужичок выдохнул, а женщина вновь обратилась к нему, когда замок щёлкнул. — Да, товарищ майор, подождите нас за дверью. Камера заключённого в ней Ивана Тихонова была заполнена чуть беловатым дымом, да и по стенам были расклеены плакаты разных девушек в купальниках. Слегка нахмурившись, Галина обратила внимание на молодого парня, сидевшего за компьютером в наушниках и курившем кальян. Даже отсюда она слышала, как тяжёлый рок бил по ушам этого человека. Он затягивал белый дым в рот, а затем выпускал его, смотря на экран своими мутными глазами. Ей было неудобно, потому что этот Тихонов — её бывший ученик, которого она знала хорошо. Смышлёный парень, гениальный хакер, но…побитый жизнью ребёнок, которого вынудили повзрослеть. Она позвала его, надеясь, что она отвлечётся от занятия, которое буквально убивало его. И речь не о курении. Парень, не отрываясь от экрана, смотрел, как в нём менялись фотографии девушки. У неё были большие светлые глаза, так похожие на его собственные, худенькие плечи, которые казались почти белыми, овальное личико с россыпью веснушек на розовых щеках и улыбка. Яркая и солнечная. Её волосы были собраны в косу, где-то были собраны в хвост, а где-то были распущены. — Здорово, Иван. — Он никак не отреагировал, всё пропитывая фото в компьютере. Вдруг на экране высветилось видео. Там эта девушка мило улыбалась и задувала свечки на розовом тортике. Свечей пятнадцать. Столько лет было той девушке. Девочке. А потом ракурс камеры изменился и стало видно самого парня, который держал в руках маленького щеночка с золотистой шёрсткой. Рогозина вздрогнула, когда Иван с видео счастливо улыбнулся, вручая подарок девушке. Пожалуй, в последний раз он так счастливо улыбался. Вдруг парень слегка наклонился к экрану и коснулся пальцем монитора. — Я скучаю, Кать… Это надо было прекращать, а то и гляди того… Надумает себе мысли о суициде. Если это активное задымление комнаты не его попытка… — Иван! — Она подошла ближе к нему, чуть тормоша его за плечо. Тихонов вздрогнул, снимая наушники. Не поворачиваясь к ней, он вдавил кулаками глаза, которые, чёрт, так не вовремя заслезились, когда в камере чужие люди. Неправильно. Это неправильно — быть слабым, плакать на глазах чужих, даже если они и знакомые. Красные глаза можно оправдать отсутствием сна и постоянной работой с компьютером, но… сам-то он понимал, что врёт. Врёт, когда улыбается, врёт, когда просыпается. А ведь два года назад, когда он ещё не был пойман служителями правопорядка, он жил и дышал ради одного. Только одно было дня него важно. Помощь. Помощь своей маленькой сестричке. Катя, Катюша… Его сестра была необычайно светлым человеком. Подумать только…сейчас бы ей могло быть целых семнадцать лет… Ваня уверен. Волосы сестры стали бы ещё красивей, а улыбка лишь светлей. И он бы каждый рах улыбался, как бы плохо ему не было, только потому что сестра тоже улыбалась. Однако… Давно остывшее тело его сестры давно лежит в земле. Уже два года как… А до чего же банально она погибла? Какой-то сукин сын подсадил её на синтетическую дрянь и умудрился уговорить Катю молчать об этом. А узнал он о зависимости тогда, когда сестра была готова глотку драть от желания получить свою дозу. Маленькая и невинная девочка рычала и орала, требуя гребенную синтетику, дурманящую разум. А Ваня помнит. Он помнит, как впервые увидел Катю. Был поздний вечер, когда его мать наконец вернулась из роддома. А маленький он хлопал глазами и так глупо-глупо разревелся, когда маленький розовый комочек в маминых руках обхватил тоненькими пальчиками его палец. Пухленькие щёчки, алые губки и такие светлые-светлые глазки… А голосок тоненький, кажется, что ручеёк… Он помнит, как радовался её первым шагам…как она получила первую пятёрку… А теперь всё, что у него есть — фото. Фото с последнего праздника, на котором они такие непростительно счастливые. Ваня помнит, как читал сестре сказки, когда они попали в детский дом после смерти родителей в автокатастрофе. Помнит, как обещал Кате всегда быть рядом и защищать… Чёрт, а! Защитил? А был рядом? Нет. Его не было тогда, когда он был нужен. Не было в тот момент, когда его сестра совершила худшую ошибку, когда попробовала эту гадость внутривенно. И где же, спрашивается, он был? Где был её старший брат? Где угодно, но точно не рядом. Так стоили ли его слова хоть чего-нибудь? Нет. Теперь ему остаётся только постоянно вспоминать, как было хорошо. Было, а не есть. Вспоминать время, когда Катя была рядом и весело хохотала над очередной его шуткой. Она была самой светлой и искренней для Тихонова. Пожалуй, для него, она была единственным человеком, который от души и искренне любил его просто так. Просто потому что он — её брат. А сейчас…ему больно. Больно быть совершенно одному. Рогозина снова тряхнула его, возвращая в серую реальность. — Иван! — Он поднял красные глаза на свою бывшую преподавательницу. — Собирайся. — Розовые губы сжались в одну полоску. — С вещами. — Галина Николаевна? Что случилось? — Ваня слегка улыбнулся ей. — Поедешь со мной. — По УДО? — Он изобразил настоящее удивление на лице. И, удивительно, но даже Рогозина поверила в его игру. Не нашла фальши, которой пропитан каждый грёбанный вздох. Ну и хорошо. А женщина видела. Галина видела боль и скорбь в его глазах, но… она ненавидела, когда пытались ей помочь справится с тоской по мужу, который умер давно, поэтому и не стала говорить ничего парню. А Иван… Ей оставалось лишь наблюдать за ним и, не дай бог, успеть вовремя. Может время поможет ему свыкнутся с потерей. Хотя кому оно помогло? Нет. Время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… И…Страшнее всего на свете, встретится с болью, которую человек спрятал на самой глубине сердца. Рогозина спрятала сочувствующую слабую улыбку, стараясь ответить ему ровно и без ноток жалости в голосе. —  Не совсем. — Тихонов внимательно смотрел на неё, требуя ответов. — Что…? — Собирайся, Иван, собирайся. — Женщина слегка кивнула, бросая взгляд на компьютер. А парню и не было другого выхода. Что он может сделать, будучи закрытым Иван нажал худыми пальцами на клавишу, после чего послышался тихий щелчок и из боковой выемки компьютера появился край серебристого диска. Он аккуратно убрал его в чехол, который был обклеен разными детскими наклейками. Также он взял какую-то тетрадь, всю исписанную синими и чёрными чернилами. Женщина снова осмотрелась в камере. — Неплохо ты здесь устроился. — Ага. — Он потушил кальян. Иван взял старую чёрную компьютерную мышь. Обмотав шнур вокруг корпуса, он спрятал мышку в карман джинс. Женщина слабо улыбнулась. — Всё та же мышка? — Да. — Уж о чём он точно не хотел говорить, так об этом. — Если бы не твоя любовь к ней, мы тебя бы и не вычислили. — Галина знала. Знала психологию человека, стадию принятия горя или потери. Иван был явно далёк от стадии смирение или хотя бы просто скорбь, без желания умереть. Ему необходимо, как можно скорее, дать причину жить. Дальше, возможно, он сумеет сам справится. — Понимаю. — Парень не желал много говорить. Если честно, то ему хотелось забитая в какой-нибудь тёмный угол. Исчезнуть, чтобы его никто не трогал. А он бы посто сидел. Часами. Днями. Месяцами.

* * *

Внедорожный автомобиль со скоростью в девяносто километров в час нёсся по дороге, оставляя позади высокие деревья, сталинские высотки и бывшее место заключения Тихонова. Она обхватила руль двумя руками, закрепив большой палец правой на переключателе, который располагался прямо под рулём. Женщина внимательно смотрела на дорогу, временами смотря на парня. — Создается новая структура — федеральная экспертная служба. И нам нужен компьютерщик, точнее сказать, хакер. — Она посмотрела на него. — Лучший хакер. Так она хотела, чтобы он работал на них? — Так что выбирай. Или отправляйся обратно в тюрьму, тебе сидеть ещё три года, или работай с нами. — Тихонов усмехнулся. Да уж его буквально ставят перед фактом. — Что за работа? — Интересная, Вань, работа. Очень интересная. Преступников ловить, маньяков, убийц. Тебя обеспечат всем необходимым. Прекрасный коллектив, а главное — никакой судимости. — Мм? Прекрасный коллектив? Это вы что ли? — По его скромному мнению, лучший коллектив — когда его нет. — Иван, пойми, надо найти этого психа. — она замолчала — и… прими мои соболезнования. — Слова берут кувалду и со всей дури бьют по его рёбрам и солнечному сплетению, лишая возможности вздохнуть. — … Парень задышал. Часто-часто. Принять…соболезнования? Ха… вот не ожидал. Но… Ему не нужно сожаление людей. Ему вообще ничего не нужно. Иван резко дергает ручку машины, открывая дверцу. И выпрыгивает из машины, которая несётся на полной скорости. Чем он думал? Может быть, он погиб бы сейчас? Тогда… тогда бы он смог снова увидеть Катюшу. Его Катюшу. Но увы ожидание не оправдалось. Он лишь прокатился пару метров по траве.Рефлексы сработали быстрее и он, спустя всего минуты две, уже уносился прочь от машины. Рогозина чертыхнулась, резко тормозя и выбегая из авто. Иван был уже далеко от неё. Женская ладонь громко хлопает по капоту внедорожника. Женщина тяжело выдыхает, захлопывая дверцу, которую Ваня открыл на полном ходу транспорта. — Чёрт!

* * *

Руки обхватывают большую кружку из синего стекла. От чёрного чая исходит приятный аромат с нотками бергамота, заставляя прикрыть глаза и пару минут не думать. Просто помолчать. Галина подносит чашку с чаем ко рту, делая маленький глоток и ощущая, как терпи привкус растекается во рту. Она ставит чашку на стол, но всё ещё не отпускает её, наслаждаясь теплом, исходящим от самой кружки. Сзади неё стоит, прислонившись к столешнице, молодая женщина. Её пшеничные волосы лежат на плечах аккуратными локонами. Женщина внимательно смотрит на Рогозину своими голубыми глазами и ждёт. За столько лет их дружбы она знала, что Галя скажет, когда посчитает нужным. Сама Валентина тоже не могла позволить себе начать задавать вопросы подруге, которая ей как сестра. Помнится, тогда, десять лет назад, Валя чудом вообще успела. Успела откачать женщину, славящуюся стальными нервами и непробиваемостью. Как же. Валя лучше любого знала, что Галя, как и говорил когда-то Кирилл, просто женщина. Да, сильная. Да, умная. Но женщина, которая нуждается в помощи и защите. А сейчас на Рогозину снова кладут ответственность. За работу новой службы. За действия опасных преступников. За смерти этих детей от рук органиста. — …Вот так всё и обстоит. Тебе решать, Валь. — Она тяжело вздыхает, ощущая, как груз этого дня давит на неё. Блондинка подходит к подруге и кладёт руку на её плечо. — Галь…ты прекрасно знаешь, что я всегда хотела…с тобой да и такие возможности… — Антонова виновато выдохнула — Но я теперь отчаянная домохозяйка. Женщина печально улыбнулась. Да уж. А ведь, когда выходила замуж, то мечтала о счастье дома и о карьере. Валентина хотела работать по специальности, ради которой проучилась больше пяти лет. Однако муж — Степан — оказался на редкость деспотичным и старомодным. Жена должна сидеть дома… Да… Антонова никому не говорила, даже Рогозиной, но…прямо сейчас под слоем тональна пряталась маленькая ссадина от очередного яростного запрета Степана заниматься ей чем-то кроме детей. И где же её непоколебимое я? Почему она не может уйти от мужа и забыть всё? Ну… Валю держали любимые дети, Инна и Инга — девочки четырёх лет и…и, как бы это не было банально, любовь к мужу. Валя боялась и ей было страшно. Она сама хотела, чтобы все осталось, как есть. Мирится с болью, потому что боится перемен, боится, что все рассыпется… Рогозина покачала головой, не понимая подругу. — Ну что ты глупости говоришь? Ты же прирождённый медик. — Валя сжала руками плечи, не желая распространятся о причине отказа. — Галь, я не могу. — Однако это её «не могу» буквально кричало о желании Антоновой работать с подругой. — Ясно. — Женщина не могла давить на блондинку. К тому же у Вали и дети, и муж… К чему ей вся эта нервотрёпка с трупами, убийствами… В коридоре девчонки весело захихикали, чему-то радуясь — С детьми тебе повезло, конечно… В голове Галины была такая светлая печаль, смешанная с чем-то ещё. Тёмные глаза внимательно смотрели на детей, а на губах появилась слабая улыбка. — Поэтому…прости, не могу. — Да, ладно тебе… Их разговор прервал мелодичный звук, который начал издавать телефон Рогозиной. — Да, что? — … — Что?! — … — Я еду! Рогозина взяла сумку со стула и поспешила в коридор. Спешно обулась в туфли без каблука, помогая себе ложечкой для обуви. Накинула плащ на худые плечи. Валя опечалена спросила подругу: — Уже уходишь? Не останешься? — Да нет, Валь. — Она поправила воротник пиджака — У меня времени в обрез. — Что-то случилось? — Пропавшего мальчика нашли. Воцарилась неуютная тишина. — Живой? — Валя закусила губу. — Да нет. Ладно, я пойду. Валя схватила её за рукав плаща, поджимая губы. — Подожди. — Блондинка достала из кармана белую визитку. — Вот. Рогозина слегка удивилась, читая вслух содержимое карточки. — Ромашин Пётр Сергеевич. Патологоанатом. — Это мой учитель. Позвони ему. Если он согласится работать у вас, тебе крупно повезёт. Настоящий мастер своего дела. — Спасибо, Валь. — Рогозина слегка кивнула ей. — Если передумаешь звони. Да и просто так тоже. Женщина обняла подругу и покинула квартиру Антоновой. Когда дверь закрылась, Валя скатилась по стене на пол. Ладони закрыли лицо, а плечи задрожали. Послышались всхлипы. Женщина качала головой, сжимая плечи трясущимися руками. Голос прерывался и дрожал. Вале было холодно в этой тёплой квартире. Её рыдания не унимались. Руки и ноги судорожно дрожали, как будто её ударили электрическим током. Её бросало то в жар, то в холод. Она сложила ледяные руки в замок и судорожно дышала в них, стараясь согреться. Однако всё её тело словно сковало адским льдом, который морозом сковывал все внутренности… Но тут в соседней комнате послышался смех. Дети весело смеялись и громыхали игрушками. Валентина ясно различала голоса дочерей и впервые с удивлением заметила, как их смех похож на отцовский. На бледных губах появилась слабая улыбка. Ладони утёрли слёзы на лице, а судорожное дыхание стало постепенно успокаиваться.

* * *

— Куда я могла его деть? Впервые удостоверение теряю. — Рогозина проверяла свою сумку уже пятый раз в поисках пропуска. — Может выронили где-нибудь? — Охранник, мужчина лет тридцати, участливо поинтересовался у своей начальницы. Они проходили длинный коридор, окружённый чёрными кафельными стенками. — Да нет, я не могла его выронить. — А кошелёк на месте? — Мужчина провёл карточку-пропуск через сканер и дверь отъехала, пропуская их. — Да на месте. И телефон, и ключи, и кошелёк. — Они прошли ещё несколько метров и перед ними появилась чёрная дверь. Охранник ввёл код, после чего дверь щёлкнула и открылась. — Ладно, я пойду. — Да, идите. — Охранник повернулся и пошёл обратно, на свой пост. Стеклянная дверь, всё ещё замотанная полупрозрачной плёнкой, отъехала, пропуская женщину внутрь. Закрыв дверь, она повернулась лицом к кабинету и удивилась. — Надо будет попросить усилить охрану, я полагаю? За её компьютером сидел Тихонов. Пальцы быстро набирали комбинации клавиш на клавиатуре. — Здравствуйте, Галина Николаевна. — Женщина скептично посмотрела на бывшего ученика. — А ты чего вернулся-то кстати? — Парень молчал. — У меня есть мысль, как можно вычислить этого органиста. — Очень хорошо. Пойдём со мной. Женщина поставила сумку на кресло и махнула рукой, приглашая Ивана следовать за ней.

* * *

Рогозина вместе с Тихоновым вошли в небольшую комнату, большую часть которой занимал столик — буфет. — Проходи, Иван. Круглов оторвался от своего кофе, здороваясь с начальством. — Доброе утро, Галина Николаевна. — Доброе, Николай Петрович. — Она положила ладонь на плечо парня — Познакомьтесь, Иван — наш новый сотрудник и гениальный хакер. — Сбежавший уголовник? — Его бровь саркастично выгнулась. — Сам вернулся? Стыдно стало? Или страшно? Чашка с кофе опустилась на поверхность стола. — Собирайся, Ванечка. Сейчас вызову конвой и отправим тебя обратно на зону. — Рогозина слегка надавила пальцами на виски, а Круглов продолжил. — Будешь сидеть вместе с такими же, как ты: ворами и барыгами. Иван выпрямился, расправляя плечи. Взгляд серых глаз ожесточился, там появились ледяные осколки. Теперь не было и следа от простого паренька. — Николай Петрович, — его голос был злым. — заткнитесь. Кто дал вам право говорить мне что-то? — Тихонов сверлил нового знакомого взглядом. — Что, не хочешь домой? — Круглов окинул его взглядом — Собирайся, умник. — Николай Петрович, кажется, указания раздаю здесь я. — Рогозина охладила майора, который уже собирался снова начать говорить с Тихоновым. — Иван — наш сотрудник. Вам придётся это принять. Программист холодно улыбнулся оперативнику, отпивая кофе из чашки. Галина выдохнула, обращаясь к Ивану. — Давай, расскажи, что ты придумал. Отодвинув чашку от себя и бросив презрительный взгляд на мужчину, Тихонов начал говорить. — Хорошо, Галина Николаевна. — Круглов пододвинулся к ним. — А с удовольствием послушаю, что же придумал гениальный хакер. — Галина Николаевна, а он точне не сбежавший псих? — Николай нахмурился от такой шутки парня. — Иван! — Хоть она и была раздражена майором, но всё же он старше Тихонова. — Так вот… Всех жертв должно что-то связывать. — Круглов провернулся на барном стульчике и хлопнул в ладони. — Браво, гений. Иван поднялся со стула и дёрнул плечами. Он окинул скучающим взглядом Круглова и приторно улыбнулся. — Послушайте… Николай Петрович. Я не говорил с вами и не обращался к вам, чтобы вы вставляли свои остроты в разговор. Мой начальник — Галина Николаевна. Вы мне никто и значите ещё меньше. И, советую вам, заткнуть свой рот, из которого слишком много всего выходит. Парень забрал свои наушники, который положил на стол, и обратился к Рогозиной. — Галина Николаевна, я приступлю к поиску общего у жертв, хорошо? — Женщина кивнула. — Да, добро. — Тогда я уйду отсюда. — Он стремительно покинул буфет. Когда в комнате остались лишь полковник и майор, женщина заговорила с ним. — Николай Петрович, я приказываю вам впредь не говорить Ивану ничего из этого. Это приказ, товарищ майор. Тёмные глаза раздражённо прожигали мужчину. — Защищаете? — Нет. Вы знаете причину, по которой Иван украл деньги у банков? — Пари какое-то. — Николай покачал головой. — И вы, конечно же, знаете, куда он потратил украденное? — Да, какая разница? Он — вор. — Круглов не любил, когда происходили такие вещи, как эта. Когда история была серой, а не чёрно-белой. — Так вот. Все деньги он отдал наркологическому центру. А знаете причину? — Она бросила свой взгляд на заместителя — Его сестру подсадили на иглу и она умерла от передозировки в возрасте пятнадцати лет. Три года назад он потерял младшую сестру. — … — Мужчина сжал зубы. Да, именно такие истории он не любил больше всего. Намного легче, когда всё чётко разграничено, без этих оттенков истины и обстоятельств. Слова, которые он произнёс этому хакеру, уже не были абсолютной правдой, потому что теперь Круглов знал больше, чем знал до того, как сказал что-либо пареньку. Его сказанные слова смещались, искажались и теперь казались настолько неправильными, что привкус горечи так и жёг язык мужчины. Внутри поселилась неуютная пустота. Рогозина поставила чашку на стол. - Я в морг. Наш ещё не работает. Круглов слышал, как стук её каблуков раздавался эхом по коридору. И, пусть он и отказывался принять это, но...ощущал он себя, после того, как узнал о сестре Ивана, настоящей сволочью.