Выбор

Выбор есть всегда

Холодно. За стенкой ругаются соседи, из крана ровно капает вода. Плитка на полу мерзкого грязно-голубого цвета, на потолке, у одиноко висящей лампочки, покачивается пыльная паутина. Из открытого окна на кухне тянет пронизывающий сквозняк. Юнги устал. Как же он устал. Ноги затекли от долгого нахождения в одной позе, спина уже давно болит, а голова будто раскалывается на части. Зато мыслей нет. Пус-то-та. Живот снова урчит, напоминая, что за последние два дня всё, что съел парень - четыре мандаринки, единственные из продуктов, которых его не тошнит. Омега не знает, сколько сейчас времени и сколько он сидит на голой плитке в ванной, обняв себя руками и стараясь не думать о своём дерьмовом положении. Во рту сухо, язык неприятно прилипает к небу, а в горле першит из-за нескольких часов истерики. В глаза будто песок сыпанули, пустота в голове начинает наполняться гулом. Если он продолжит и дальше так сидеть и ничего не делать, то либо уснет, - что будет весьма кстати, - либо его снова вырвет, потому что чувствует, как тошнота медленно скручивается в животе. Вот бы отрубиться и больше не открывать глаза. Не придется это терпеть. Не придется решать проблемы. Мать не будет разочарована в своём единственном сыне, Сокджин перестанет беспокоиться о нём, а Чимин... Чимин не узнает, что Юнги влюблен в него. Не узнает, что Юнги неправильный и мерзкий омега, влюбившийся в другого омегу, к тому же, своего друга. Юнги посмеивается. Кажется, это полное фиаско. Его жизнь находится на том самом перекрестке, от которого зависит дальнейшая судьба парня. Если бы ему хватило смелости убить себя, всё было бы проще, но Юнги трус. Ему страшно. Страшно от предстоящего выбора. Когда всё пошло не так?

***

- Юнги-а, ты же не бросишь своего хёна одного, правда? - на небольшой кровати в старой съемной квартире лежал парень, кидая в стену резиновый мячик. Рядом за столом сидел Юнги, доделывающий реферат по истории английской литературы 19 века. Он долбил этот идиотский реферат уже пятый час, а теперь ещё и грёбаный-лучший друг долбит ему мозг, упрашивая сходить на какую-то студенческую вечеринку. Ничего нового. В целом, Юнги не конфликтный человек, но не когда ему ебут мозг на протяжении получаса, ноя под ухо о том, какой Юнги скучный и асоциальный. - Тогда нахуя ты со мной общаешься, хён? - ещё полчаса надоедливого трёпа - парень не выдержит и выпнет Джина из своей квартиры, не слушая все его жалобы и оскорбления. Останется наедине со своим рефератом и ванильной колой, без всяких там Ким Сокджинов. - Ну Юнги, ну пойдё-ом. Пожалуйста. Всего лишь полчасика? Ты же почти ничего не теряешь, м? - теперь мячик летит в русый затылок омеги, а Джин мысленно готовит самые весомые аргументы, почему Юнги должен пойти. - Я потеряю больше получасика, потому что до общаги ехать двадцать минут, там я буду - по твоей милости, между прочим, - минимум сорок минут просто торчать в углу в компании непонятной бурды в стакане, а потом ехать обратно ещё двадцать минут. Итого это выйдет около двух часов, потому что ещё сорок минут ты будешь просить меня остаться. А за эти два часа я бы мог доделать дурацкий реферат, так что... - Ты что, променяешь меня на реферат по английской литературе 20 века? - возмущённо вскрикивает бета, приподнимаясь на локтях. - Во-первых, реферат по литературе 19 века, во-вторых, ммм... Да? - парень игнорирует толчок в спину и гневное бормотание о том, какой он плохой друг. Юнги лень идти куда-то. Лень доделывать реферат в другой день. Поэтому да, он выбирает реферат, а не бесполезное времяпрепровождение на какой-то тусовке. Бета смотрит на ссутуленную спину друга, мысленно заранее прося у него прощения. - Чимин там будет. Пальцы Юнги на несколько секунд замирают над клавиатурой. В комнате воцаряется тишина, вскоре вновь прерываемая клацаньем мышки и клавиатуры. Будто бы ничего и не произошло. - И что? - максимально спокойно спрашивает омега. Его голос не дрожит, он ровный и негромкий. Парень всё так же продолжает печатать, правда, теперь допуская слишком много опечаток, ведь мысли уже далеко от анализа творчества Чарльза Диккенса и Оскара Уайльда. - Ты уверен, что он придёт, или это очередная уловка для того, чтобы затащить меня туда? Сокджин не отвечает, вместо этого нарочито громко записывая голосовое сообщение Чимину, спрашивая, пойдёт ли тот на сегодняшную вечеринку. Юнги на сие действо закатывает глаза, называя друга придурком и исправляя опечатки. Пару минут они сидят в тишине: Юнги - погруженный в свой ноутбук, а Джин - сверлящий телефон взглядом. Идилию нарушает короткий звонок, оповещающий о приходе смс. - Да, Сокджин-хён, я как раз собираюсь туда, - цитирует ответ Чимина бета. - Вот видишь, Мин Юнги, я говорил правду! - Да-да. - Ты идёшь. - Нет. - Да. - Почему меня всё ещё не тошнит от твоей рожи? - Потому что я твой бро. - Ах да, действительно. Сокджин вздыхает и встаёт с кровати. Ему достаточно сделать шаг, чтобы дойти до Юнги и начать щекотать его. Младший дёргается от неожиданности, ударяясь коленом о стол, извивается, пытаясь не упасть со стула. Джин смеётся, уворачиваясь от локтя, летящего ему под рёбра, и падает спиной на кровать под визги Юнги. Деревянный стул издаёт противный скрип, а смех в комнате становится только громче, потому что Юнги всё-таки свалился со стула. В открытое окно влетает теплый ветер, колыща лёгкие занавески на окне. Конец марта выдался тёплым, трава уже зеленела, а на деревьях появлялись листья. Природа расцветала, весна уже полностью вступила в свои права. - Юнги? - Хён? - Ты идёшь на вечеринку. Джин переворачивается на бок, смотря на растянувшегося на полу омегу. Юнги прикрыл глаза, расправив руки в разные стороны. Ему не хотелось прерывать этот момент, один из тех, которые кажутся такими привычными, но невероятно дорогими. - Юнги? - Что, хён? - Собирайся. Ким Сокджин - лучший друг Мин Юнги. И Юнги не умеет ему отказывать. А ещё там будет Пак Чимин.

***

Громкая музыка, непонятный коктейль в стакане, запах алкоголя плотно стоит в комнате. Юнги находится около окна, пытаясь найти Джина. Или Чимина, как повезёт. Парень уже сто тысяч раз пожалел, что пошёл сюда. Юнги не пил, но его отчего-то мутит, а мигающий свет и толпа народа не делают лучше. Возможно, ему всё же не стоило есть тот йогурт, что стоял в его холодильнике две недели. Он стоит здесь один уже пол часа, потому что Сокджин свалил поздороваться со всеми своими знакомыми, обещаясь вернуться уже с Чимином под ручку. Но никого из них всё ещё не видно, поэтому Мин открыват чат с Джином. "Ты обещал мне Чимина хён" "Чимини уже идёт к тебе" "Он хочет о чём-то поговорить с тобой, сказал это важно" Юнги сверлит эти два сообщения, решая ничего не отвечать, и выключает телефон. Он оглядывается, пытаясь найти светлую макушку Чимина, но всё ещё не видит его. Омега напряжён, ему не нравится находится в такой толпе, среди незнакомцев. Он всегда чувствует себя сковано в компании чужих людей, переживая обо всём. Он проверяет Инстаграм, бессмысленно листая ленту, когда на его плечо опускается чья-то рука. Омега слегка вздрагивает от неожиданности и поднимает голову на потревожевщего его парня. - Юнги-хён! Не думал, что ты всё же придёшь, - Чимин ярко улыбается, слегка поглаживая омегу по плечу. Юнги немного расслабляется. На Чимине свободная рубашка в клетку и черные джинсы. От него не пахнет алкоголем, и выглядит парень трезвым. - Ну, Сокджин-хён умеет уговаривать, - Юнги улыбается в ответ. Давящая атмосфера, окружающая его до прихода Чимина, по немногу отступает. Чимин посмеивается, забирая из рук Юнги стакан. - Хён, я надеюсь, ты не пил эту жижу, потому что на вкус она просто ужасна. Старший смеётся, отвечая, что не решился пробовать местное пойло. Поначалу говорил только Чимин, рассказывая о своих буднях в университете, периодически что-то спрашивая у Юнги. Позже, старший омега стал отвечать более оживлённо, совсем расслабляясь в компании друга. Его уже не смущали другие люди, он чувствовал себя спокойно и непринуждённо, в упор не замечая на себе заинтересованного взгляда. Чимин же время от времени поглядывал на того парня, что рассматривал Мина, периодически пересекаясь с ним взглядом. Парень, откровенно разглядывающий Юнги, стоял у противоположной стены в компании веселящихся альф, и в очередной раз пересёкшись взглядом с Чимином, оттолкнулся от стены, уверено направляясь в сторону омег. - Хён, я хотел поговорить с тобой кое о чём, - омега берёт Юнги за руку, переплетая пальцы, отчего старший немного краснеет. - Юнги-хён? Всё нормально? Ты слишком горячий, - ладонь Чимина проходится по лбу Юнги, у которого внезапно закружилась голова, а тошнота подступила давящим комком к горлу. В этот момент к омегам подходит тот самый парень, небрежно закидывая руку на плечо Мина. Тот вздрагивает и сбрасывает чужую конечность с себя. - Ох, а ты недотрога, да? Можно познакомиться со столь прекрасным созданием? - слащаво улыбаясь, говорит альфа. - Ох, а ты кажется берега попутал? Не вижу здесь никого, кто желал бы познакомиться с тобой, - Юнги крепче хватает за руку Чимина, потому что головокружение усиливается, да ещё и этот альфа, от которого несёт каким-то приторным и тяжёлым запахом. Пак хмурится, порываясь взять хёна и уйти отсюда к чертям. Он уже тянет омегу на себя, когда альфа, - по неосторожности или же намеренно, - проливает свой напиток на футболку Юнги. - Чёрт! Может тебе руки в жопу засунуть, а то они явно мешают тебе жить, идиот!? Альфа присвистывает, никак не комментаруя вопрос-утверждение омеги, лишь окидывает того каким-то странным взглядом и уходит, оставляя друзей одних. Юнги матерится, пока Чимин просит постоять его минуту. Он хочет уйти отсюда побыстрее: какое-то шестое чувство подсказывает ему, что произойдёт что-то плохое. Да ещё и Юнги выглядит как-то неважно: его слегка пошатывает, и кожа у омеги очень горячая. - Хён, мы сейчас пойдём домой, ладно? Подожди меня пару минуток, не уходи только без меня, я найду Сокджин-хёна, слышишь? - парень обеспокоенно обхватил лицо омеги двумя руками, заглядывая в прикрытые глаза. Мину хреново - это уже видно невооружённым глазом, он еле стоит на ногах. - Юнги? Чёрт! Чимин облокачивает старшего о стену, прося никуда не уходить и обещая скоро вернутся. Юнги кивает, и Чимин быстро уходит, оставляя его одного. Резкий спазм заставил Юнги скрутиться. - Чими... Он не договаривает, падая на пол. В полубредовом состоянии он чувствует на себе чьи-то руки, никуда не уходившую тошноту и отвратительно-приторный запах альфы. Голова будто находится в вакууме, и все звуки проходят как через толщу воды. Жарко. Душно. Юнги кажется, он задыхается в этом мареве. Запахи смешиваются, ударяя по рецепторам гремучей смесью, отчего в висках начинает остро пульсировать. Ему хочется вдохнуть поглубже, вытолкнуть из лёгких эту вонь, но с каждым мелким вдохом она пробирается всё глубже, будто оседая неприятный налётом на лёгких. Юнги не понимает, что происходит, куда его несут и кто. Это не Чимин и не Джин: у беты запаха нет, а запах Чимина никогда не действовал на омегу таким образом. Горячие и сильные руки ощущаются на коже неправильно, противно. Ему хочется упасть в ледяную ванну, погрузиться с головой, отмыть этот удушливый запах с кожи. Вместо этого его укладывают на холодные простыни, немного остужающие разгорячонную кожу, но быстро нагревающиеся. Кто-то нависает сверху, задирает футболку омеги, касаясь пальцами оголенной кожи. Юнги чувствует эти пальцы, - шершавые и липкие, - чувствует прикосновения - будто кожей об асфальт. Неприятно, мерзко, тошнотворно. Юнги хнычет от обилия происходящего и понимания, что у него началась ёбанная течка. Мысль, что незнакомый альфа прикасается к его телу, вызывает очередной позыв тошноты, и его бы наверняка вырвало, если бы он не почувствовал прикосновения там. Омегу словно по голове бьют каким-то тяжеленным мешком. Он начинает пинаться ногами, пытаясь выбраться из крепкого захвата, единожды успешно попадая пяткой по лицу ублюдка, нагло его лапающего. Следующее, что помнит Юнги - сильный удар по щеке и темноту.

***

Парень просыпается резко. Голова гудит, поясница и ноги ноют, а из-под закрытых глаз катятся слёзы. Слёзы, от понимания того, что с ним произошло. Юнги всё ещё лежит с закрытыми глазами, пытается внушить себе, что это всё сон, а боль вовсе по другой причине. Плевать, какой. Он просто откроет глаза, увидит родной белый потолок, с длинной трещиной по середине, поваляется в постели пару минуток, а потом начнет собираться на пары. Это всё сон. Страшный сон, кошмар. Он наконец открывает глаза, и сразу жалеет об этом: Юнги не дома. Не в своей уютной и потрёпанной квартирке, с белыми потолками и голубыми обоями. Омега знал, знал, что всё это не сон, но до последнего надеялся. Его больше не тошнит, но голова просто трешит по швам, будто кто-то настойчиво бьёт маленьким и тяжёлым молоточком по вискам. Юнги встаёт с трудом, морщась от ощущения грязи на коже и боли в нижней части тела. Голова начинает кружится от резкого подъёма, а в глазах на несколько мгновений темнеет. Шум в ушах то наростает, то утихает, пока Юнги, не сдерживая тихих слёз, ищет свою одежду, попутно натягивая её на себя. Благо, проснулся он один, и можно не пытаться быть тихим, но парень всё равно максимально аккуратен в своих действиях. Он не находит телефон, но деньги всё также в заднем кармане джинсов, как и ключи от квартиры. Он уже полностью одет и готов открыть дверь, чтобы выйти из этой комнаты, но внезапно на него, до сего момента до конца не осознавшего происходящее, обваливается понимание: его изнасиловали. Незнакомый альфа, чёрт возьми. Юнги не знает, где находится. Он не помнит всего, что было прошлой ночью: только начавшуюся неожиданно течку и удар по скуле. Юнги поднимает руку, неосторожно надавливая на щеку, тут же шипя от саднящей боли, а слёзы начинают бежать ещё быстрее. Он оглядывает свои руки: синяки уже начали проступать, а под футболкой виднеются бордовые засосы. На левом боку фиолетовый синяк. В комнате нет зеркала, и Юнги рад, что сейчас не видит своё лицо. Белье и джинсы он надевал с закрытыми глазами, не желая рассматривать последствия ночи сейчас. Он еле держится, а ему ещё до дома нужно как-то добраться. Юнги всхлипывает пару раз, шумно шмыгает, размазывая слёзы и сопли по щеке, что безостановочно льются из глаз. Он уверен, что лицо его некрасиво покраснело, как и белки глаз, но парню плевать - Юнги больше не может здесь оставаться. Он быстро дёргает дверь, выходя в длинный коридор, понимая, что был в одной из комнат студенческого общежития, где проходила вечеринка. Юнги бы сейчас позвонил Джину, попросив забрать его, но блядский телефон куда-то делся, омега так и не смог найти его в комнате. В коридоре почти никого нет, пока Юнги бежит к выходу из здания. Он пытается успокоится и выровнять дыхание, но с каждым шагам это даётся всё труднее. Парень идёт по улице, прикрывая лицо рукой и избегая оживленных мест. Через тридцать минут вынужденной и отнюдь не приятной прогулки, он дрожащими руками пытается вставить ключ в замочную скважину. Открыв дверь с третьей попытки, Юнги вваливается в квартиру, сразу идя в ванную. Раздевается находу, доходит до зеркала в ванной и замирает, глядя на своё тело. Отвратительно. Бордовые засосы, фиолетово-жёлтые синяки, красные царапины - ему страшно смотреть на себя. На правом бедре видны следы от зубов, нечёткие, но достаточно выделяющиеся. Глаза заплаканные, лицо опухшее и покрасневшие, на скуле большой бурый синяк. На запястьях видны следы от пальцев, видимо, удерживающих его, чтобы не брыкался. Юнги не плачет. Не воёт, не ревёт, ни звука не издаёт, пока не заводит руку за спину, прикосаясь к заднему входу. Тут же одергивает руку, судорожно намыливая её и смывая пену водой. Он включает воду, залезая в ванну, берёт мочалку и выливает на неё гель для душа. С остервенением начинает тереть кожу до красноты, тщательно вымывает всю грязь, оставляя на теле красные полосы от мочалки. Повторяет всё по второму, третьему кругу; кожа уже горит, а гель начинает заканчиваться, но Юнги всё также продолжает оттирать несуществующую грязь с тела. Он плачет. Включает воду похолоднее, пытается успокоится, но лишь сильнее начинает рыдать и замерзать. В голове ни одной мысли, кроме упорно стучащего "грязно". Живот протяжно урчит, требуя пищи, и лишь поэтому Юнги выключает воду и выходит из ванной. Глядит украдкой на запотевшее зеркало, видя лишь мутный силуэт, кидает вещи в стиральную машинку, запускает её и выходит из комнаты. Переодевшись в водолазку и длинные спортивные штаны, ложится на кровать. Долго лежит, смотря на белый потолок и пытаясь не думать о произошедшем. Вспоминает о своём реферате, медленно думая, что бы он мог туда добавить. Несколько раз пересказывает алфавит и таблицу умножения, отнимает от тысячи по семь - отвлекается, как может, лишь бы не думать. Не думать, не думать, не думать. Вспоминает о Сокджине и потерянном телефоне. Парень же наверняка волнуется: Юнги пропал и на звонки не отвечает. Омега медленно садится на кровати, решая попросить у старушки соседки телефон, чтобы позвонить другу. Добродушная женщина не отказывает в просьбе позвонить, мимоходом спрашивая, где парень такой синяк получил. Юнги в ответ слабо улыбается, говорит, что подскользнулся в ванной. Женщина советует ему приложить что-нибудь холодное и даёт какую-то заживляющую мазь. Парень искренне благодарит соседку, отходя к своей двери и набирая номер друга. Сокджин отвечает буквально через два гудка: - Алло? - Хён?.. - Юнги это ты?! Боже мой, где ты был? Что с твоим телефоном? Мы тебя потеряли! Я приходил к тебе, звонил в дверь стучал, но ты не открыл. Что случилось, Юнги? Юнги представляет, как старший нервно теребит мочку уха, говоря с ним сейчас. - Хён, ты можешь приехать? Я объясню тебе всё, только, пожалуйста, приезжай как можно скорее, - парень старается не расплакаться, не желая делать это при соседке, но слыша родной голос, ему хочется разрыдаться лишь сильнее. - Ох, хорошо, я сейчас приеду, и ты мне всё объяснишь. Всё будет хорошо, слышишь? - Юнги не сдерживается и всхлипывает, отключая вызов. Благодарит соседку, что смотрит на него обеспокоенно, и заходит в квартиру. Течка всё ещё не закончилась, но из-за своего состояния, Юнги лишь сейчас вспоминает о ней, потому что живот начинает немного побаливать. Он идёт на кухню, выпивает таблетку, чтобы боль стихла, заваривает себе чай. Омега сидит неподвижно за столом на маленькой кухне, не притрагиваясь к чашке, пока не слышит дверной звонок. Юнги вскакивает со скрипучей табуретки так быстро, что она падает на пол, но парень не обращает на это никакого внимания. Омега открывает дверь, впуская внутрь Джина. Тот в голубой толстовке и джинсах, в руках пакет с какой-то едой. Парень бросает пакет на пол, обхватывая осторожно лицо Юнги, рассматривает хмуро синяк на щеке, мельком оглядывает руки, видя следы на запястьях. Бета ничего не говорит, обнимает лишь крепко, гладит по голове, пока Юнги снова начинает плакать. И как только его слёзы ещё не закончились? Он же весь день плачет, должны уже были кончиться, а нет, вот он, в коридоре с лучшим другом, снова в слезах. Джин ничего не говорит, обнимает крепко, позволяет выплакаться. Юнги начинает покашливать и шмыгать носом, поэтому бета отправляет его умываться, а сам идёт на кухоньку, чтобы вытащить принесенную еду. Омега точно стоит у раковины минут десять, пытаясь привести себя в порядок, не особо успешно, правда. Он всё-таки идёт на кухню, поднимает упавший табурет и садится на него. Джин делает себе кофе, устраивается рядом с омегой, приобнимая одной рукой за плечи. Молчит, ждёт, пока Юнги сам заговорит, ещё в коридоре понимать начал, что с парнем случилось. Младший молчит какое-то время, а потом его прорывает - рассказывает всё, что помнит: как почувствовал себя плохо на вечеринке, как остался один, как чувствовал чьи-то гадкие прикосновения и как проснулся в чужой комнате. Как добрался домой и сидел около двух часов в ванной, а после лежал на кровати, пытаясь ни о чём не думать. Юнги снова начинает плакать, слёзы бегут без остановки, голова начинает гудеть. Сокджин слушает, кусая губы, обнимает крепко и русые волосы на затылке перебирает. После рассказа, когда у Юнги уже голос срывается, старший ищет в небольшой аптечке успокоительное. Омега пьёт сразу две таблетки, и для его голодного желудка это слишком - его снова начинает тошнить. Бета заставляет парня проглотить три ложки риса, после чего укладывает на кровать, накрывая сверху одеялом. Юнги не отпускает друга, просит лечь рядом. Когда омега успокаивается и засыпает, Сокджин аккуратно встаёт, решая сходить в магазин за продуктами. Не мешало бы и новый телефон другу купить, но Ким не хочет надолго оставлять его одного, даже пока тот спит. Юнги спит спокойно, возможно, из-за действия успокоительного; его лицо умиротворенно, но руки крепко сжимают подушку в виде черного кота, что когда-то ему подарил Сокджин на день рождения. "Всё будет хорошо" - мысленно повторяет Сокджин, закрывая дверь в квартиру.

***

Юнги ничего не снится. Состояние, когда ты не помнишь, как уснул, что снилось, и как проснулся. Он просыпается более менее выспавшимся, но тело ноет от долго лежания в одной позе. Синяки тоже дело не облагчают. Потирая опухшие от плача глаза, Юнги идёт на кухню, где видит Джина, сидящего за столом и что-то читающего в телефоне. Тот оборачивается на шаркающие шаги за спиной, улыбается немного устало. - Нормально поспал? Омега кивает, говорит, что тело немного ноет, и: - Я есть хочу. Надеюсь, пока я дрых, ты приготовил мне что-нибудь вкусненькое, - он приоткрывает крышку стоящей на плите сковородке, удовлетворенно осматривая её содержимое. - Юнгичи? - Мм? - Я понимаю, что тебе...сложно, и ты не хочешь говорить об этом, но...то, что я сейчас спрошу, важно, хорошо? Прости меня заранее, - Сокджин мнётся, губы кусает, но всё равно взгляд на друга поднимает. У того вид сейчас немного затравленный, краем сознания он понимает, о чём пойдёт речь. Наверное, лучше не стоит тянуть, рано или поздно друг затронул бы эту тему. Ту самую, о которой Юнги всеми силами старался не думать. - Ты...ты не помнишь, тот альфа, он использовал...- старший не успевает договорить, потому что Юнги перебивает его горьким: "Не помню". Омега вроде хочет что-то добавить, но одергивает себя. Молчание на кухне впервые за этот день неловкое, толстое, душное. В воздухе так и повисает невысказанный вопрос, как и ответ на него. - В общем...я купил на всякий случай тест на беременность, - Джин переводит взгляд на микроволновку, поверх которой лежит коробочка. Парень молча кивает, не отрывая взгляда от пола, и кажется каким-то маленьким. У беты сердце сжимается, дыхание на секунду задерживается при взгляде на такого уязвимого Юнги. Вот он, открытая книга, читай каждую эмоцию, ничего не скрыто. Но из всего набора чувств, одно видно наиболее чётко: страх. Юнги боится, не понимает. Ему страшно от того, что произошло, страшно из-за неизвестного будущего. Страшно. Джин говорит, что останется сегодня на ночь. Говорит, что ближайшую неделю Юнги будет сидеть дома, на что тот легонько улыбается, показушно ударяя друга в плечо. Они ужинают, будто ничего не происходило, будто всё как раньше. Потом друзья смотрят обе части "Холодного сердца" громко подпевая всем песням. Устраиваются на кровати вдвоём, разговаривают обо всём и ни о чём. Засыпают парни ближе в полуночи, перед этим Сокджин опять дал омеге успокоительное, чтобы тот спал спокойно. Ночь тёмная и тихая. Месяц переодически выглядывает из-за облаков, город не спит. Но в уютной маленькой квартире Юнги не слышно ночного города, не видно бледного света Луны. Двое друзей умиротворенно спят, не беспокоясь о будущем и проблемах, которые оно принесёт.

***

Всю неделю Юнги сидит дома, спит большую часть времени, умудряясь засыпать буквально находу. Ест он как придётся; если приходит Джин, то два раза в день, а если друга нет - один, либо вообще не ест. Он как-то уже давно привык к такому распорядку, но в последнее время есть хочется сильнее и чаще, от чего продукты в квартире заканчиваются быстрее. Сокджин ходит на пары в универ, после него через день заходя к омеге. Юнги купил новый телефон, забил туда номер Сокджин и мамы - единственные номера, которые он помнит наизусть. Бета рассказывает другу последние новости, передает конспекты. Говорит о Чимине. Тот беспокоится о Юнги, постоянно спрашивает Кима, где тот и что с ним случилось. Мин на это ничего не говорит, лишь просит, чтобы бета ничего не говорил Паку; на предложение поговорить по телефону, отказался наотрез, отвечая, что поговорит с парнем лично. Когда - не уточнил. Юнги не хочет говорить с Чимином. Его гложет червячок обиды, но он усиленно пытается внушить себе, что омега не виноват. Да, он оставил Мина одного, но Пак не знал, что так получится. Он не мог предвидеть, что случится такое. Юнги старательно пытается не винить Чимина, но некая обида всё равно есть. А ещё стыд. Отвращение и страх. Мин Юнги - омега. Пак Чимин - тоже омега. Мин Юнги влюблен в Пак Чимина. Такая любовь неправильная. И Чимин не знает о ней. Омеги друзья, и Мин не хочет рушить их дружбу своими чувствами. А теперь ещё и та ночь. Юнги после неё часами торчит в ванной, трёт до красноты кожу. Некоторые синяки уже сильно побледнели, на скуле его почти не видно, но засосы всё ещё сильно выделяются. Красные пятна на бледной кожи выглядят как проклятые метки. Юнги чувствует себя прокаженным, грязным, испачканным. Он по-прежнему не смотрит на своё тело в зеркале. Даже дома носит кофты с длинным рукавом и длинные штаны. Он думает, что если расскажет Чимину о случившемся, тот прекратит с ним общаться, посчитает Юнги слишком...мерзким. Ему просто страшно.

***

Кажется, Юнги не в порядке. За всю неделю, что он просидел дома, парень ни разу не вышел на улицу. Точнее, он выходил один раз, но закончилось это не слишком...эм, хорошо? Возможно, у Юнги чуть не случилась паническая атака. Он не уверен. Омега ходил в магазин, и пока шёл по улице, ему казалось, что все на него смотрят. Все люди видят следы на его теле. Засосы, синяки - словно это всё видно сквозь одежду. В какой-то момент он начал задыхаться, перед глазами мелькали белые пятна, с каждым разом всё увеличиваясь, перекрывая собой видимое пространство. Юнги будто попал в другую реальность, где нет ничего, кроме белого пространства; ему казалось, что он падал несколько раз, голова кружилась так, словно его засунули на супер экстримальные американские горки. Не дойдя до магазина, омега завернул в какую-то подворотню, пытаясь успокоится и спрятаться от всех этих взглядов. Больше он на улицу не выходил, всю еду ему приносил Сокджин, не пытаясь вытащить друга на улицу, давая ему время восстановить свой мир и образ жизни. После недели "каникул", Юнги собирался в университет, даже вышел из квартиры, но выйти из подъезда так и не смог; шарахался от всех соседей, что проходили мимо него, странно косясь. У него так сильно закружилась голова, что Юнги пришлось сесть на пол, а воздуха снова стало не хватать. В добавок, Мину казалось, что обе ноги его онемели, он не мог пошевелить ими какое-то время, сидя на грязном полу в подъезде. Кое-как придя в себя, он позвонил Киму, сказал, что не придёт сегодня на учёбу. Вкратце рассказал, что с ним опять произошла "какая-то хрень". - Может, стоит сходить в больницу? - обеспокоенно спросил Джин, придя в тот же вечер к Юнги домой. - Может и стоит, - омега нервно передёрнул плечами и начал накручивать прядь русых волос на палец. Ему не хотелось думать, что у теперь у него ещё и с головой проблемы. Ну, подумаешь, не может выйти на улицу. Ну, с кем не бывает? Юнги нервно посмеивается. Кажется, он действительно не в порядке.

***

В субботу второй недели, как Юнги сидит дома, к нему приходит Сокджин. Друзья сидят в комнате, смотря какой-то американский сериал про человека, умеющего распознавать ложь по мимике, пародируя и подражая главному герою. Сокджин уходит на кухню, чтобы сделать ещё попкорна, и взгляд его падает на те две коробочки с тестами, что он оставил там две недели назад. Парень хмурится, задумывается о чем-то, беря в руку одну коробочку, и, забыв про попкорн, возвращается в комнату. Юнги смотрит на бету, готовясь пересказать другу сюжет того, что тот пропустил, но закрывает рот, видя знакомую упаковку. Оба парня молчат, не решаясь нарушить затянувшееся и многочисленное молчание. В конце концов, омега встаёт с кровати, берёт из рук Кима тест и идёт в ванную. Старший остаётся в комнате, в напряжении закусывая нижнюю губу. Юнги заходит в комнату спустя двадцать минут. Его лицо абсолютно равнодушно, парень просто садится на кровать, нажимая на паузу и продолжая смотреть сериал. Бета подозрительно осматривает Мина, не отрывая сосредоточенного и напряжённого взгляда от его лица. - Нет. - Что "нет"? - Я не беременный. Юнги всё также не отрывает взгляда от экрана, а его лицо всё также спокойно. - Где тест? - Джин разворачивается, направляясь в сторону ванной комнаты. Юнги молчит. - Где тест, Мин Юнги?! - повышая голос, снова спрашивает Ким. - Я выкинул его! Сокджин идёт на кухню, ищет в полупустой мусорке несчастный тест. Моет руки, не найдя ничего, проверяет ванную, обыскивая все полочки и закутки. Возвращается в комнату, где омега всё также спокойно смотрит сериал. Губы слегка сжаты, брови сведены к переносице. В комнате повисает давящее молчание, которое Юнги игнорирует всеми способами, уставившись загипнотизированным взглядом в монитор ноутбука. - Мин Юнги. - Ким Сокджин. - Куда ты дел тест? - Я же сказал, что выкинул его. Успокойся уже, всё в порядке, я не беременный. - Юнгичи. - Я же просил не называть меня так! Старший вздыхает, усаживается на постель рядом, беря своими руками сжатый кулак Мина. Пальцы сжаты до побеления крепко. Джин аккуратно поглаживает сжатую кисть, переходит на предплечье. Омега никак не выдаёт своего волнения, но Ким знает. Заставляет медленно разжать кулак, в которой был смята полоска теста. Мин вырывает свою руку из хватки, закрывает ноутбук, отодвигая его от себя, вскакивает с кровати, уходя из комнаты. Джин смотрит на две полоски, а в голове полная неразбериха. Одна мысль наталкивается на другую, сбиваясь в чертов клубок. На фоне Юнги гремит чем-то на кухне, и в этот момент мысль, проскакивающая в куче других, отрезвляет его: нельзя оставлять друга одного. Только бы Юнги ничего с собой не сделал, он же может. Пойдёт на всё, но своего добьётся. Бета вскакивает с кровати, несётся в кухню. Мин сидит за столом, пьёт что-то из кружки, стоящей рядом. Не плачет, не кричит. Только руки слегка подрагивают. - Юнги... - Я сделаю аборт. Твёрдо, решительно. Ни капли сомнения в голосе. Старший тяжко вздыхает, запуская руку в волосы. Он действительно не знает, что сказать. Слишком неожиданной была эта ожидаемая ситуация. Сокджин наливает воды, выпивает весь стакан залпом. Говорит, что сначала нужно записаться на приём к гинекологу, потом уже на аборт. Омега молчит, на все слова как-то отстранённо кивая. Словно парень не здесь, в другой вселенной, где ничего этого с ним не происходит. Где у него всё хорошо, а весь этот пиздец происходит не с ним. Оставшийся вечер проходит в оглушительном молчании.

***

Чёртовы белые стены. Белый свет, белый потолок, белая плитка на полу. Юнги ненавидит белый. Его тошнит. Но не из-за существа в его животе, а из-за стресса. Он немного читал о... своём нынешнем состоянии. Не то чтобы ему было интересно, что там и как происходит; его гораздо сильнее интересовало, когда от сгустка клеток можно избавиться. Парень сидит в коридоре, ожидая своей очереди, разглядывает крайне интересную белую плитку на полу, улавливая краем уха счастливый трёп какого-то омеги. Его уже должны скоро пригласить в кабинет, а Сокджина всё ещё нет (тот ушёл в туалет, но, видимо, потерялся по дороге назад, иначе объяснить, почему друга всё ещё нет, Юнги не может). Бете удалось вытащить Мина из дома, натянув кепку на глаза и солнцезащитные очки. Они ехали на такси, но омега всё равно слишком сильно нервничал, постоянно натягивая рукава толстовки на пальцы, будто пытаясь спрятаться. Юнги не смотрел по сторонам, сосредотачиваясь полностью на музыке, что играла в наушниках. Это отвлекало его от окружающего мира. С момента, как омега узнал о беременности, прошла неделя, в течение которой парень истерил и изводил себя. Спать он стал, откровенно говоря, хуево: максимум пять часов в сутки, что, понятно, не улучшало его физического и морального состояния. Ел тоже через раз - просто забывал, либо не хотел, так что за эти дни он потерял пару килограммов. Его проблема с выходном на улицу и пребыванием в людных местах, кажется, только ухудшилась. Вот и сейчас Юнги пытается расслабиться, игнорируя все звуки, голоса; всех окружающих людей; следит за дыханием, считая каждый вдох и выдох. Сокджин опускается на лавочку рядом, протягивая бутылку с водой. Младший послушно берёт её, делая пару глотков, когда медсестра просит пройти его в кабинет. Мин давится водой, а голова вдруг начинает кружится. Джин помогает ему войти в кабинет, усаживая на стул. Юнги не особо помнит, что говорил врач на приёме: тот не предлагал омеге подумать ещё и не делать аборт, сказав, что в его состоянии этого делать никто и не станет. Доктор отругал парня, прям как ребёнка, за его никудышное состояние, выдав направление на анализы и рекомендацию на поход к психологу. Омега почти сразу заявил о своём нежелании иметь ребёнка, на что врач, взглянув на него равнодушным взглядом, ответил, что из-за отрицательного резус фактора крови, включая нынешнее состояние парня, а также из-за того, что беременность первая, никто её прерывать не возьмётся. Узнав о том, что Мин большую часть времени сидел на подавителях, усмехнулся, сказав, что парень сам себе жизнь усложнил. Главное из всех слов доктора он понял: существо придется оставить. Сокджин, как заботливый родитель, внимательно слушал врача и все рекомендации. Поездка домой была такой же тихой и напряжённой, как и вся последняя неделя. Только теперь давило ещё и осознание того, что его жизнь, блять, не просто идёт по пизде, а катится в самый Тартар. Юнги думал, что теперь делать с учебой, как сказать матери, да и стоит ли вообще говорить? Он всё ещё не хотел этого ребёнка. Раз у него нет возможности избавиться от своей проблемы сейчас, то избавиться от неё позже. Никто не может запретить ему оставить его в детском доме. Ну или, - так будет проще всем, - он просто напьется таблеток каких-нибудь. Может, сдохнет не только существо в его животе. Может и ему повезёт. И никому не будет проблем.

***

Он не ест. Спит также по пять часов в сутки; на улицу не ходит, потому что даже порог дома переступить не может: начинает задыхаться, а ноги будто каменеют. В универе не был уже практически месяц, как и на работе, а Джина после той поездки в больницу не видел. Не хотел. Друг настаивал, звонил, приходил и сидел под дверью, а Юнги не открывал. Он всё-таки рассказал матери о том, что случилось. Женщина молча выслушала его, а в конце просто сбросила вызов. Вот так оказывается. Большую часть времени Мин просто сидит в ванной, смотря на плитку и думая, какой же он ничтожный и отвратительный. Кому он такой теперь нужен? Беременный, с какими-то психическими проблемами (Юнги уверен, что его неспособность находится в обществе, да и вообще выйти на улицу, - ненормально, и причина этого всего в его голове). Мать своими красноречивыми молчанием и сброшенным вызовом ясно дала понять, что помощи от неё ждать не надо. А Сокджин? Нужен ему такой проблемный друг? Сколько хлопот Юнги ему приносит? Было бы действительно лучше, если бы он сдох прямо сейчас. Никаких проблем. Он сидит в ванной на холодном полу, скрючившись у стенки. Ему холодно, а ноги затекли. Лампочка туско светит холодным светом, отчего Юнги ежится и кутается в толстовку. Голова побаливает, и немного тошнит, хотя парень уже привык к этому состоянию. Пару дней назад его стало регулярно тошнить по утрам. А когда он попробовал поесть что-то более существенное, чем печенье и батончики - его вырвало почти сразу. Единственное, что Юнги смог съесть были завалявшиеся в холодильнике мандарины. Хах, да они друг друга стоят, а? Медленно убивают друг друга, проверяя на прочность. Юнги больше не плакал: хотел, но почему-то не получалось. Зато кричал он долго, до хрипоты, до рези в горле. Парень до сих пор не смотрел в зеркало, но уверен, что похудел - с таким-то питанием. Возможно, омега давно бы уже наглотался каких-нибудь таблеток, но... Какая-то его часть отчаянно хотела жить, цеплялась за эту сложную и непонятную жизнь, запрещая Юнги даже прикасаться к ящику с таблетками. Может быть, эта же часть так хочет сейчас позвонить Сокджину и извиниться за своё скотское поведение, поблагодарить за всё. Позвонить Чимину (для чего сначала придется позвонить Джину, потому что номера Пака у Юнги все ещё нет) и рассказать ему, как один Мин Юнги влюбился в его светлую улыбку и яркую душу. Наверное, Пак Чимин переживает. Они не виделись практически месяц, и парень, - Юнги очень надеется, - не знает, что случилось с Мином, куда тот пропал и почему не хочет с ним поговорить. Может быть, парень даже винит себя в том, что оставил Юнги одного там. На самом деле омега скучает. Тоскует, может быть? Ему так хочется сейчас просто увидеть Чимина, наверное, даже обнять его? И вместе с этим парень не хочет, чтобы Пак видел Юнги в таком состоянии, после всего случившегося. Его тошнит. Хочется уснуть и не просыпаться.

***

Он не помнит, как заснул. Привык уже к такому состоянию. Под боком всё та же холодная и грязная плитка, во рту сухо, а в глазах неприятно щипет. Ещё и голова такая тяжёлая, будто там действительно есть мозг. Спина ноет, шея болит. Прекрасное утро (день? вечер? или ночь?). Вставать нет ни сил, ни желания. Взгляд устремляется к распахнутой двери в комнату, где открыто окно. Юнги кажется, что он не чувствует ног, но всё ещё может шевелить пальцами. От открытой двери снова тянет холодным воздухом. Парень ёжится. Глаза снова закрываются.

***

Первая мысль, что мелькает в его сознании - тяжело. А ещё...тепло? Веки кажутся такими тяжёлыми, словно к ним прицепили какой-то груз, весом в пару килограммов, поэтому Юнги решает не открывать глаза. Ему и так хорошо. Тепло. Мягко. Пожалуй, можно поспать ещё. Что-то движется по боку. Стоп. Что? Юнги надеется, что это одеяло. Парень вздрагивает всё-таки приоткрывая веки. Свет от лампы резко бьёт в глаза, заставляя крепко зажмуриться. Мин недовольно стонет, чувствуя, как тяжесть на нём начинает шевелиться. Отлично. Кажется, это не одеяло. - Юнги? - тихий писк. Омега пытается открыть глаза, но они всё ещё слезяться от света. - Боже, как я испугался! Ты лежал на полу в ванной и был такой холодный, что я поначалу подумал, что ты... У Юнги, похоже, глюки. Реальные такие галлюцинации в виде голоса Чимина. Он видит даже очертания фигуры друга. Тот что-то говорит, пока Мин где-то не здесь. - Чи-чимин? - горло так болит, будто Юнги решил перед сном поесть стеклянной крошки. Чимин мычит, крепче обнимая несопротивляющего старшего. Тот снова стонет. - Ты мне снишься или я умер? - Юнги начинает посмеиваеться от своих слов. Поднимает руку опуская на спину Чимина. Очень реальный глюк. И голос, и даже тело. - Ты придурок, хён, и я бы придушил тебя, если бы не любил так сильно, - руки, казалось бы, куда крепче, стискивают рёбра Мина ещё сильнее. - Ты меня любишь? - Юнги всё ещё посмеивается, считая, что его больная башка решила подыграть тайным желаниям. - Люблю, хён, очень сильно люблю. - Как друга, да? - Нет. - Раз это глюки, то я могу говорить всё, что угодно, верно? Верно, не перебивай меня. - Хён... - Я тебя тоже люблю. Будто крохотная часть от всего кома проблем, мысли о которых сжирают его сутки напролёт, исприлась. Отвалилась и упала в какую-то темную пропасть. Стало чуточку легче. Чимин-глюк отрывается от Юнги, садится на кровати (Мин совершенно не помнит, как он переполз сюда), и Юнги наконец-то открывает глаза. Он думал, что если откроет глаза, то его прекрасный мираж исчезнет. Но вот он - Пак Чимин, со своими светлыми волосами, утомленным и тоскующим взглядом и тёплыми руками. Аккуратно обхватывает ладонями впалые щёки Юнги, наклоняется и просто прижимается своими губами к чужим. Вау, Юнги наверное действительно умер. Иначе, почему эта галлюцинация такая реальная? Парень улыбается. Чимин отрывается, смотрит Мину прямо в глаза и шепчет: - Это не сон и не галлюцинация, Мин Юнги. Перед тобой самый настоящий Пак Чимин, который влюблен в тебя со старшей школы, - омега говорит так серьёзно, что Юнги... А что Юнги? В шоке? Не то слово. Старший в шоке смотрит на Пака, не веря тому, что услышал. Нет, это не правда. Не может быть ей, Чимин не может любить такого, как Юнги. - Т-ты... настоящий? - Нет, я плод твоего воображения! - веселится Чимин. - Конечно я настоящий, хён! Юнги посмеивается, наблюдая за смеющимся другом. - Это правда? - Что именно, Юнги? - Что ты...ну, любишь... меня? - Правда. Я правда люблю тебя, и влюблен ещё со старшей школы. - Поверить не могу, - Мин закрывает глаза рукой, мотает головой. Какой-то бред, что вообще происходит с его жизнью? - Хён? - Чимин всё также сидит на кровате, с какими-то неприкрытыми грустью и сожалением смотря на Юнги. - Что? - Почему ты ничего не рассказал мне? Улыбка пропадает. Старший хмурится, пытается сесть, и Пак помогает ему, аккуратно придерживая за локоть. Голова начинает кружится, из-за чего парень недовольно морщится. Юнги не знает, что ответить. Сейчас, когда Чимин перед ним, сидит рядом, держит за локоть, все причины, заставляющие омегу молчать, кажутся ещё весомее. Мин пытается отдернуть локоть, но младший вцепляется в его руку мертвой хваткой. - Мне было страшно, Юнги, я так переживал. Так корил себя за то, что оставил тебя одного на той проклятой вечеринке. Когда ты перестал ходить в универ, я...знаешь, напридумывал себе всякое. Пытался упросить Сокджин-хёна дать твой новый номер, хоть как-то хотел с тобой поговорить. Извиниться. А вчера Джин-хён сам мне всё рассказал. И про то, что случилось в ту ночь, и про последствия. А ещё про то, что ты не пускаешь его в квартиру, даже не разговаривал с ним после похода к врачу. Он очень переживал, хён. Я побежал сразу к тебе, и, чёрт, мне так повезло, что мужчина, у которого ты снимаешь квартиру, был здесь. Он сказал, что ты не отвечал на звонки, поэтому пришёл лично. Ты должен был заплатить за аренду, но забыл, - точно, аренда, конец месяца. Юнги совсем об этом забыл. - Он и открыл мне дверь. В квартире было так холодно, все окна на распашку, а тебя нигде нет. Мне было так страшно, хён. А потом я нашёл тебя в ванной на полу. Кажется, у меня в тот момент сердце остановилось. Ты...ты казался таким маленьким, Юнги. Я побоялся, что ты что-то сделал с собой, пытался привести тебя в чувства. У тебя была такая холодная кожа! Потом перетащил тебя сюда, накрыл одеялом и стал ждать. Хён, пожалуйста... Юнги вздыхает, поднимает голову и начинает говорить: - Мне тоже было страшно Чимин. Страшно, что я буду тебе противен. Страшно, что ты больше не захочешь меня видеть. Страшно, что я мог испортить нашу дружбу. Я боялся. Боялся тебя потерять. Кому я такой нужен? Нет, правда, посмотри на меня! У меня же теперь с башкой какие-то проблемы, я даже не могу на улицу выйти! Всё время кажется, что люди на меня смотрят, видят все эти метки, всю эту грязь...Знают, что со мной произошло. Это...душит. Ещё и это , - Мин тычет пальцем в живот, намекая на ребёнка. - Даже мама...даже ей я не нужен. Сокджину я столько проблем доставляю, поэтому я решил, что так будет лучше. Будет лучше, если я где-нибудь сдохну или убью это существо. Я бы...если бы не это, всё было бы хорошо, - кажется, Юнги снова плачет. Какой же он тряпка, вроде уже все слёз быть и не должно, но нет. Чимин обнимает омегу. Гладит по спине, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Чимин ненавидит себя. Он не видел Мина чертов месяц, в течение которого ругал себя, как только мог. Он понимал, что случилось что-то плохое, раз Юнги после той вечеринки больше не появлялся в университете. Пак пытался выведать у Джина хоть какую-то информацию, получая в ответ уставший и заебанный взгляд в купе с: "Он просил не говорить тебе". Омега не мог спать по ночам, ощущая душившую вину; он похудел и как-то поник. Мягкая улыбка и светлый взгляд куда-то пропали, а сам парень постоянно находился в своих мыслях. Если бы он тогда не оставил Юнги, если бы не пошёл искать Сокджина, если бы... Если бы, если бы. Парень пытается не думать об этом, но каждый день мысли о Мин Юнги так или иначе преследуют его. Парни познакомились в старшей школе. Наверное, Чимин влюбился в него с первого взгляда, потому что не уверен, когда именно началась эта любовь. Любовь, которая в обществе не принята. Омега любит другого омегу, какой вздор. Но тем не менее Чимин любит. Любит все мелочи, окружающие его хёна, все недостатки. Ему всё равно, что эта любовь скорее всего не взаимна, главное, что они всё ещё могут общаться, а Чимин всё также может обнять Юнги и поговорить обо всем на свете. Конечно, временами было больно и тяжело, и тогда Чимину казалось, что он - самый несчастный человек на свете. Самый одинокий, слабый и не способный постоять за себя. Юнги всегда защищал Пака: в школе, когда того дразнили из-за пухлых щёк, когда называли подлизой и любимчиком учителей; на простых прогулках по городу, когда к Чимину начинали приставать, а Юнги красноречиво посылал их куда подальше, угражая вызвать полицию. Юнги всегда помогал младшему, поддерживал в чем бы то ни было. Сейчас помощь и поддержка нужны были самому Юнги, и Чимин страшно корил себя за то, что не ослушался Сокджина и не пришёл раньше. Сейчас, когда он обнимает бессознательное и ледяное тело Мина, понимает, каким был идиотом. Накрывает старшего одеялом, обнимает, пытается согреть; шепчет что-то, прося прийти в себя; обещает, что больше никогда не оставит, что будет рядом не смотря ни на что. А когда Юнги просыпается, готов благодарить всех богов. Этот нелепый диалог, признания в любви и страхах. А потом омега видит, как его сильный хён плачет, и сердце его сжимается так сильно. Они больше не говорят, но Чимин мысленно обещает, что они справятся.