Выбор

Юнги утром снова плохо. Тошнит, но хоть голова не болит. Просыпается он не на полу в ванной, как привык за последние дни, а на кровати, да ещё и в обнимку с Чимином. Мину всё ещё кажется, что это какой-то сон, либо он всё-таки помер. Но тошнота вполне реальная, как и теплые объятия. Юнги тяжело поднимается с постели и бежит в ванную. Он надеется, что не разбудил Пака, потому что сейчас где-то шесть утра, и, ну, кто любит рано вставать? Вот и Юнги думает, что таких людей мало, а студенты точно к ним не относятся. Желудок жалобно урчит, но омега игнорирует его, возвращаясь после привычного утреннего променада в комнату. Ему совершенно плевать, что как бы надо что-нибудь поесть, иначе долго он так действительно не протянет, но там, на его кровати, лежит Чимин и...выбор очевиден? Юнги на цыпочках заходит в комнату, аккуратно ложась на кровать, кажется, даже не дыша. Омега лежит пару минут в напряжении, боясь пошевелиться, пока Пак не обнимает его поперёк груди и не закидывает ногу, бубня что-то невнятное. Старший пытается уснуть, но провалявшись около получаса всё же встаёт и идёт на кухню. Из оставшихся запасов еды, что приносил ему Сокджин, неиспортившимися остались только макароны, поэтому омега решает отварить их. Великий кулинар, что уж. Кастрюля громко ударяется о конфорку, и Юнги молится, чтобы Чимин не проснулся. На самом деле, омега знает, что они должны нормально поговорить, и он, ммм, возможно, хочет оттянуть этот момент? Да, определённо. Но и в этот раз Боги его не услышали, потому что через минут пять на кухню входит заспанный Пак Чимин. Садится на табуретку, молча наблюдая за стоящим к нему спиной Мином. Старший, не поворачиваясь, бросает "доброе утро", продолжая помешивать макароны. Чимин здоровается и сверлит его спину взглядом. - Юнги? - Юнги-хён, - ворчание. - Юнги-хён, - Пак слегка посмеивается, - думаю, мы должны поговорить, да? Его голос мягкий, но Юнги всё ещё напряжён. Он сливает воду из кастрюли, упирается руками в столешницу и упорно не поворачивается. Закусывает губу, натягивает рукава зелёной толстовки на пальцы. Чимин встаёт со своего места, подходит тихо к Юнги и аккуратно обнимает со спины. Мин слегка подрагивает, продолжая крепко сжимать в кулаках рукава толстовки. Пак, заметив это, опускает свои ладони на чужие сжатые пальцы. Поглаживает успокаивающе, распремляет стиснутые ладони. - Хён, пожалуйста, поговори со мной. Расскажи всё. Всё, что произошло за этот месяц. Прошу, Юнги, - Чимин шепчет, шепчет своим невероятным голосом, и у Юнги волосы на шее дыбом встают. Хочется вжаться в тёплое тело позади, закинуть голову и... - Хён, перестань ёрзать своей прекрасной задницей, пожалуйста, - чёрт, Мин совсем не хотел этого (зачеркните, хотел). Юнги отталкивает смеющегося Чимина, заливается краской, уходя в другую сторону кухни. Пак смеётся, снова подходит к насупившемуся Мину. - Юнги? - Чимин? Младший наклоняется, прижимается губами к чужим. Медленно, не углубляя поцелуй, сладко. Юнги отвечает неуверенно, хватается за края футболки омеги. Пак отрывается, дышит прерывисто, утыкаясь лбом в лоб омеги. Юнги смущается, глаза отпускает и снова губу нижнюю прикусывает. Кажется, эту привычку он перенял у Сокджина. Парни стоят так несколько секунд, пока Чимин не говорит: - Я поцелую тебя ещё раз, но после того, как мы поговорим. Юнги недовольно надувает губы, резко поднимает голову и сам целует неожидавшего этого Пака. Поцелуй быстрый и смазанный. - Хорошо, Пак Чимин, - Юнги хитро улыбается, скрывая за этой улыбкой страх. Ему всё ещё страшно снова остаться одному. Потому что он не уверен, насколько долго они протянут. Парни располагаются на кровати, Чимин снова обнимает Мина со спины, укладывая свои руки на солнечное сплетение омеги. Какое-то время они сидят в тишине, пока Юнги не начинает тихо говорить. Рассказывает всё: с момента, как он остался один на той злополучной вечеринке, до вчерашнего дня. Рассказывает о своём состоянии, о своих мыслях. Рассказывает о том дне, когда ему стало плохо на улице, о походе в больницу и запрете врача на аборт, передразнивая голос доктора, который говорит о последствиях чистки. Чимин участливо слушает, не перебивает, лишь обнимает сильнее, когда Юнги начинает слегка подрагивать. Мин говорит, где-то прерываясь, ускоряясь или замедляясь. Выдыхается в конце рассказа, носом клюёт. Но ему легче. Кажется, что вся тяжесть этого месяца слегка тает, оставаясь лишь неприятным осадком где-то внутри. Когда страший засыпает, Чимин решает приготовить что-нибудь посущественнее, чем слипшиеся макароны. Понимая, что продуктов в доме не так уж много, решает сходить в магазин. Когда Юнги просыпается, парни вместе обедают, после чего Чимин говорит, что останется. И Чимин остаётся. Не только на ночь, но и в жизни Юнги. Пробирается в его серую повседневность, незаметно так становится её неотделимой частью. Приживается в маленькой съемной квартире Мина, потихоньку перетаскивая необходимые вещи сюда. Они не говорят о беременности, о ребенке и будущем. Юнги всё ещё тошнит по утрам, он такой же худой и нездорово бледный, хоть Чимин и пытается как-то привести парня в нормальное состояние. Кормит его, но организм продолжает отторгать большую часть пищи. Они пытаются преодолеть боязнь Юнги выйти на улицу, оказаться среди людей, в толпе, но дальше подъезда выйти пока не получилось. Мин мирится с Сокджином. Бета долго хмурился, делая вид, что всё ещё обижается, а после друзья долго говорят обо всём на кухне. Чимин не мешает им, делая в комнате задания для универа, параллельно читая о беременности. Ну, надо же ему знать хотя бы поверхностно о положении своего парня, верно? Юнги совсем не говорит об этом, никак не акцентируя внимание на себе. Чимин и не просит, понимает, что омеге тяжело; единственное, что Мин сказал о ребенке, так это то, что не оставит его. Со стороны старший сам выглядит совершенно потерянным ребёнком, на которого свалилась херова туча проблем, и он не знает, как это всё решить. На самом деле, так и есть. И Чимин сам совершенно не понимает, что и как будет дальше, зная лишь одно: Юнги он не оставит ни за что и ни при каких обстоятельствах.

***

В конце мая Чимин основательно задумывается о дальнейших событиях. Юнги всё ещё не посещает университет, и если так продолжится дальше, его отчислят (хотя пока что он числится на "больничном"). Пока есть возможность, Мин мог бы посещать занятия, но вот его проблема с невозможностью выйти из дома... Омеге в любом случае придется брать академический отпуск, но для этого нужна справка. За весь месяц, что Чимин живёт вместе со старшим, Юнги ни разу не ходил в больницу, хотя Пак уверен, что тот должен был. Поэтому он записывает Мина на приём. Чимин переживает о здоровье своего парня, но тот упорно делает вид, что ничего не происходит. Живота ещё не видно, тошнит парня уже не так сильно. В целом, состояние Юнги нормальное, он не выглядит слишком больным, но Пак не может успокоиться и делать вид, что ничего не происходит. Старшему же наверняка нужны какие-то витамины, пройти какое-то обследование, он же был у врача лишь раз! Чимин переживает не только за Юнги, но и за его ребенка. Как бы это ни было странно, но он сочувствует этому нерожденному малышу. Он чувствует ответственность за омегу и его ребёнка. Чимин говорит Юнги, что переживает о его состоянии, о том, что следует сходить в больницу. Рассказывает о последствиях пренебрежения рекомендациями доктора, которые, в свою очередь, рассказал Паку уже Сокджин, что тоже переживает за друга. Старший делает вид, что не слушает, но Чимин подмечает его хмурое выражение лица. В итоге они договариваются сходить в больницу, заодно и взять справку для университета. В конце весны погода стоит жаркая. Солнце светит безжалостно сильно, из-за чего Юнги кажется, что скоро оно спалит всё живое (конечно, это не так, но омеге настолько жарко и душно, что невольно приходят на ум именно такие мысли). Он уже доделал задание по родной литературе, которое ему передал Джин, и сейчас ждёт, когда вернётся Чимин из универа. Они сегодня пойдут в больницу, и, может быть, Мин немного нервничает. Возможно, чуть-чуть совсем. Парень смотрит в окно, наблюдая за мельтешащими туда-сюда прохожими, и невольно ёжится. Ему всё ещё сложно находится в обществе, и парень боится выходить на улицу. Все проблемы в его голове, но он не знает, как с ними справиться. Дверь в коридоре хлопает. Омега вздрагивает от неожиданности. - Привет. Как прошёл день? - Чимин заходит в комнату, кидая рюкзак на пол, и подходит к сидящему за столом Юнги. - Привет, всё нормально. Доделал проект по родной литературе, поел, и меня не вырвало. Определенно, день, пока что, идёт нормально, - парень обнимает Пака поперёк живота, утыкаясь лбом в солнечное сплетение. Чимин улыбается, ерошит русые волосы любимого, и рассказывает про зачёт по экономике, который он скорее всего завалил (Мин уверен, что младший не прав, Чимин всегда говорит так, а в итоге всё сдаёт). Пока Юнги собирается и вызывает такси, - в общественный транспорт Мин не полезет ни за что из-за своей боязни толпы, - Чимин обедает. Наконец доделав все дела, парни выходят. Чимин крепко держит закутанного в кофту с длинными рукавами Юнги за руку. Старший натягивает козырёк кепки ниже, поправляет солнцезащитные очки. До больницы добираются более менее спокойно, но пока сидят в коридоре ожидания, Мин заметно нервничает. Он отчётливо чувствует на себя взгляды. Словно в нём уже просверлена дыра, через которую видно всю его подноготную. Омега дышит чаще и прерывестей, голова начинает кружится. Чимин, замечая состояние Юнги, уводит его в туалет, где заставляет умыться. Мин пытается успокоится, но ничего не помогает. Чимин обнимает Юнги, уткнувшегося в его шею, считает, заставляет дышать вместе с ним. Омега дышит, чувствует мягкий и теплый запах Чимина (разве запах может быть тёплым?), начинает понемногу успокаиваться. - Всё в порядке, ты умница, всё хорошо, Юнги. Давай, дыши, вдох выдох, всё хорошо, нас никто не видит, мы одни здесь, - Пак поглаживает старшего по спине, а тот обнимает его крепко. - Ты слишком хорошо пахнешь, Пак Чимин. Мне уже лучше. Спасибо, - целует в шею, получая удивленный возглас и мурашки на коже в ответ. Улыбается счастливо, смотря на краснеющего Чимина. Омеги возвращаются как раз вовремя, медсестра просит пройти Юнги в кабинет. Врач оглядывает вошедших, задерживая взгляд на старшем. - Мин Юнги, значит? Месяц прошёл, от вас ни слуху, ни духу, - доктор прищуривает глаза, продолжая смотреть на омегу. Тот хмурится, не знает, что сказать, молчит. - Ну, я не ваш родитель, чтобы попрекать и следить за вами, так что опустим это. Как себя чувствуете? Что-то беспокоит? Юнги мнётся какое-то время, но всё же отвечает: - В основном нормально. Тошнит только, и иногда немного болит низ живота. И в туалет часто хочется, и есть. Врач кивает, записывает что-то в карточку. - Витамины, которые я прописывал вам в прошлый раз, пили? - Юнги кивает. Сокджин притащил эти витамины, говоря, что если Мин не будет их принимать, то бета устроит над ним страшную расправу. Какую, правда, не уточнил. - Хорошо. Я назначу обследование, проведём все необходимые анализы. Сейчас пойдёте сделаете узи и сдадите кровь. Доктор ещё расспрашивает Юнги о его самочувствии, говорит, что тянущая боль - это нормально, и она должна скоро пройти; немного журит парня за его отсутствие в течении месяца, назначает ещё один препарат и кратко говорит о диете, который следует придерживаться. Чимин всё это время сидит тихонько, слушает всё внимательно. За Юнги наблюдает. Тот тоже слушает, но ничего не уточняет и не переспрашивает. Молчит себе, взглядом занавески на окне изучает. Чимин чувствует себя как-то, хм, воодушевленно? Что ж, он не совсем понимает, почему, но да. Омега действительно чувствует какое-то воодушевление, когда парни идут к нужному кабинету. Юнги всё это время не отпускает руку младшего, отчего ладошки вспотели и липнут неприятно, но ему плевать. Он всё ещё переживает, всё ещё не хочет этого ребёнка. Ему плевать, окей? И врача он слушал лишь из вежливости, а витамины пил, потому что Сокджин попросил. А Мин Юнги друзьям не отказывает, да. Он поглядывает на Пака, который будто светится изнутри. Идёт, улыбается глупо, словно рад чему-то. Омеги заходят в кабинет, медсестра просит лечь Юнги на кушетку, открывая его карточку. Парень неохотно задирает немного кофту. Доктор опускает датчик на живот, холодный гель неприятно касается кожи, отчего омега жмурится. Женщина что-то смотрит, записывает, потом меняет датчик. - Никаких патологий нет. Ваш ребенок размером где-то с небольшую виноградинку, хотите посмотреть? - Юнги отрицательно машет головой, пока Чимин внимательно вглядывается в экран, куда показывает доктор. - У вас гипертонус матки. Постарайтесь меньше волноваться, ваш малыш всё чувствует. Лечащий врач может назначить успокоительное, если будете продолжать так переживать. Сейчас вы сможете послушать сердцебиение ребёнка. Юнги ничего не говорит, а у Чимина глаза загораются. По кабинету разносится короткий и гулкий удар. А потом ещё один, и ещё. Медленные, приглушённые. Юнги отчаянно хочет закрыть уши. Домой омеги возвращаются в сметённых чувствах. Чимин ощущает непонятную радость, такую нежную и робкую, заставляющую чувствовать его некую лёгкость. Пока они едут домой, омега крепко обнимает замершего и потерянного Юнги. Тот не может понять, что происходит. Ему хочется плакать, а ещё он злится и расстроен. Голова постепенно начинает болеть.

***

Чимин ждёт следующих приёмов врача сильнее, чем Рождества или дня рождения. Читает очень много литературы про беременность, следит за состоянием Юнги. Кормит его, согласно диете, если бы мог выводить гулять - выводил бы, но старший ни в какую. Ему хватило предпоследнего похода в больницу, когда Чимин успокаивал Мина в туалете. На последнем посещении, Чимин уже сам рассказывал о состоянии омеги, тот лишь периодически что-то добавлял. Юнги выписали успокоительное и ещё раз посоветовали сходить к психологу. Мин молча кивнул. Весь июнь у омеги было шаткое состояние. Наблюдая за Чимином, который всё больше интересовался состоянием Юнги и его малышом, парень чувствовал себя двояко: с одной стороны, было удивительно приятно наблюдать за таким омегой, и Мин, наверное, даже чувствовал себя лучше в какой-то степени, когда Чимин улыбался и радовался. С другой, Юнги понимал, что его парень начинает привязываться к этому ребенку. К этому нежеланному и ещё нерожденному ребёнку, которого, сам того не подозревая, уже ждёт Чимин. Прозвучит странно, но Мин ревновал. А ещё понимал, что сам, возможно, привязывается, не желая того. Юнги всеми силами продолжает не любить это существо, но с каждым днём получается капельку хуже. Он уже не понимает, чего хочет, всё мешается в какую-то эмоциональную кашу, из-за чего омега переживает ещё больше. В один из дней он даже плачет из-за этого, пока Пака нет дома. Ближе к концу месяца Мина уже практически не тошнит, да и в общем состояние улучшается. Чимин обращает внимание, что живот Юнги немного выпирает. Его ещё не просто заметить, но Чимин отчего-то рад этому и долго лежит вечером, поглаживая маленькую выпуклость. Страший омега ничего на это не говорит, с какой-то отчаявшейся грустью наблюдая за происходящим. Сам он старается не прикасаться к своему животу. Начиная с июля два раза в неделю к ним домой приходит психолог, разговаривает с Юнги, пытается помочь справиться с его боязнью находиться среди людей. Маленькими шажками, начиная с контроля дыхания и умения сосредотачиваться на чем-то отвлечённом, не на взглядах и окружающих людях, они пытаются побороть это. Ещё омега говорит с психологом о своей не любви к малышу; Юнги не рассказывал об этом Чимину, потому что сам не уверен в своём решении, но он точно уверен, что хочет разобраться в себе, понять, какое решение будет для него верным. А потом у Чимина начинается течка. Омега пьёт подавители, пропускает универ, три дня валяясь в постели и обнимаясь с Юнги. Тот откровенно веселится, наблюдая за Паком: тот сворачивается клубочком под боком, сопит, наслаждается сладким запахом Юнги; ластится к омеге, словно котёнок, нежится в теплых и домашних объятиях. А когда младший укладывает свою голову на грудь Мина, накрывая ладонью его выпуклый живот, начинает урчать. Действительно урчит, словно большая кошка. Юнги в какой-то степени удовлетворяет своё желание позаботиться о Чимине, как до этого парень заботился о нём самом. После трёх дней абсолютного безделья, всё вновь возвращается в привычную колею. Чимин однажды притащил пару маленьких ботиночек. Сказал, что случайно увидел и не смог сдержаться. Юнги закусил губу и лишь кивнул, уходя в комнату. - Юнги? Что-то случилось? - Пак идёт вслед за старшим в комнату, садится рядом с ним на кровать. Мин выглядит поникшим. Его снова съедают чёртовы мысли и противоречия. Омега не говорил о своих переживаниях с Чимином, и, кажется, сейчас самое время. - Чимин, ты же понимаешь, что я не оставлю этого ребёнка? - Юнги пытается контролировать свой голос, но тот всё равно слегка срывается в конце. Пак сидит какое-то время молча, обдумывает сказанное. Окно открыто, и из него дует теплый летний ветерок. Колышит занавески, проходится по волосам омег. Ветер пахнет летом и свободой, лёгкостью. - Я не буду пытаться отговорить тебя, хён. Я...это твоя жизнь, твой ребенок и тебе решать, что с ним делать. Я приму любое твоё решение, - обречённо улыбается уголками губ, а взгляд устремлён куда-то сквозь пол. - Знаешь, это может прозвучать глупо, но я, кажется, уже привязался к крохе. Смешно, правда? Он ведь даже не родился ещё, а я уже... Наверное, это из-за того, что он твой, но я... Хён, я уже люблю его. Прости, - омега встаёт собираясь выйти из комнаты, но Юнги перехватывает его руку. - Я не знаю, Чимин. Ни черта не знаю. Не понимаю ничего. Я-я не могу разобраться в себе, я уже не-не знаю, чего хочу. Не п-понимаю, что я чувствую. Я ничего не понимаю, - омега начинает задыхаться от слёз, переставая говорить. Почему, когда он говорил об этом с психологом, эмоции не душили его так сильно? Почему, говоря об этом Чимину, ему настолько плохо? Пак тут же опускается перед старшим на корточки, утирает его слёзы, не замечая, как сам плачет. Или это слёзы Юнги? Он всё ещё дышит через раз, и Чимин просит его успокоиться, начинает считать вдохи и выдохи. Говорит, что они разберутся, справятся вместе со всем, смогут понять, что делать. - Всё в порядке, Юнги. Всё будет хорошо, слышишь? - омега кивает, продолжая реветь. - Всё будет хорошо, милый, мы справимся. Я люблю тебя, - поднимает зареванное лицо заставляя смотреть на себя. Юнги кивает несколько раз, хриплым голосом шепчет: "Я тоже".

***

В начале августа Юнги впервые за долгое время выходит на улицу в футболке и без кепки и очков. Это всё ещё поездка в больницу, ему всё ещё не очень комфортно, но парень уже не задыхается. Он абстрагируется от мыслей, слушая музыку в наушниках. Так ему легче справляться с этими приступами паники. Живот уже достаточно заметен для окружающих, но Мин старается об этом не думать. В последнее время он вообще пытается отвлекаться от мыслей, что постоянно съедали его на протяжении двух месяцев. Они с Чимином решили, что не будут ничего планировать касательно ребёнка, пока Юнги не разберётся в себе. Чимин обещал не давить. У омеги сейчас каникулы, и он посвещает свободное время отдыху и Юнги. Сеансы с психологом дают результаты, Мин потихоньку разбирается в своих мыслях, страхах. Сейчас он может выйти во двор, правда, ненадолго и в закрытой одежде, но это прогресс. Омега увлёкся оригами - теперь бумажные зверушки валяются в каждой комнате, зато Юнги расслабляется. Он смеётся с Чимина, который ворчит, что Мин не бережёт природу, расходуя столько бумаги. Конечно, это всё в шутку, поэтому старший не обижается. За лето живот Юнги заметно округлился. К середине сентября скрыть его под одеждой уже не было возможно, из-за чего омега немного переживал. Чимин долго успокаивал Мина, предлагая носить свободные рубашки. Выходы на улицу стали чаще. Юнги пока не заходит в магазины или общественный транспорт, но уже более-менее спокойно гуляет по улице. С Чимином, конечно же, одному ему всё ещё не очень комфортно. Пак, в свою очередь, начинает общаться с ребенком, говорит с ним, рассказывает, что происходит во внешнем мире. Юнги первое время ворчит, но не препятствует. Когда малыш впервые толкается, пока Чимин, обхватив живот омеги двумя ладонями, рассказывает, какой Юнги красивый, - Мин откровенно смеялся с этого монолога, - оба замирают от неожиданности. - Мне показалось или он только что толкнулся? - Пак во все глаза смотрит на такого же изумлённого Юнги, который просто хлопает глазами. А потом они чувствуют ещё один толчок - мол, чего это вы замолкли? Чимин смотрит то на живот, то на лицо Юнги, разрываясь от переполняемой радости. В очередной раз поворачиваясь к Юнги, тот целует Пака. Нежно, неторопливо, ласково. В этот момент Чимин думает, что счастлив.

***

Сентябрь выдался дождливым и холодным. У Чимина снова началась учёба, на которой он пропадал пол дня. Юнги, хоть и был в академическом отпуске, продолжал учиться. Преподаватели, войдя в его положение, отправляли ему нужный материал. Параллельно с этим, омега стал переводить небольшие рассказы и статьи для нескольких сайтов. В конце концов, деньги всегда нужны, и сейчас у него есть возможность немного подзаработать. Мин всё ещё не уверен, но он, вроде как, привязался к малышу. Не сказать, что это любовь, но Юнги уже не чувствует отторжения и отвращения по отношению к нему. Иногда омега даже говорит с ним: скорее, начинает говорить сам с собой, постепенно обращаясь уже к малышу. Парни не знают, какого пола ребенок, но Юнги уверен, что это мальчик. Не знает, правда, омега, бета или альфа, но ему, если честно, как-то всё равно. Он всё так же беседует с психологом, и это последний месяц их сеансов. Конечно, если состояние омеги ухудшится, то они снова возобновят общение. Психолог действительно помог Мину: он стал спокойнее относиться к своему положению, о прошедшем весной старается не вспоминать, потому что все ещё неприятно и больно, но это не доводит до суицидальных мыслей. Всё ещё в закрытой одежде, но теперь уже один, Юнги выходит гулять. Не уходит далеко от дома, бродит вокруг. Чимин недавно сообщил своим родителям, что у них будет внук. Парень уже давно считает малыша Юнги и своим ребенком. Конечно, родители восприняли эту новость не очень положительно, но позже смирились. То, что их сын состоит в отношениях с омегой, они приняли уже давно. - Юнги-хён, я дома! - Чимин разувается, проходит в комнату, видя сидящего Юнги за компьютером, не обращая внимания на вошедшего. Чимин подбирается тихонько к сосредоточенному парню, аккуратно опуская руки на его плечи и целуя в макушку. - Хён? - Да-да, привет Чимини, - Мин, всё также не отвлекаясь, продолжает вчитываться в текст на мониторе. - Что это? - интересуется Чимин, укладывая подбородок на русую голову омеги. - Сказка. Перевожу для одного издания. - О чём она? - О любви, конечно, о чём ещё могут быть сказки? - Хм, о приключениях? - Юнги фыркает. - Так о чём она? - О пирате, променявшем любовь на вечную жизнь. - Звучит интересно, - старший кивает. Парни молчат некоторое мгновение, пока Юнги не спрашивает: - Слушай, ты не думал о том, чтобы, ну, переехать? Чимин смотрит на него слегка удивлённо. Да, он думал, что им втроём будет не очень удобно ютиться в однушке, но тему эту не заводил, потому что Юнги пока ещё не говорил ничего конкретного о том, чтобы оставить малыша. - То есть...ты хочешь сказать, что ты оставишь кроху? - шепотом спрашивает Пак. Шёпотом, потому что кажется, что ему послышалось, и немного страшно услышать ответ. В комнате воцаряется тишина, в которой хорошо слышно лишь жужжание компьютера. Чимин напрягается сильнее из-за затянувшегося молчания. Которое прерывается одним единственным: - Да. Кажется, сердце Чимина на секунду останавливается.

***

Они переезжают в конце ноября. В двухкомнатную квартиру, в том же районе. Сокджин помогает парням с переездом, потому что Юнги уже достаточно тяжело двигаться, а поднимать тяжести он тем более не может. Квартира съёмная, вся необходимая электроника в ней есть. Омеги купили лишь кровать в спальню, стол и стулья на кухню. Вещей получилось не очень много у обоих парней: в общей сумме девять коробок. Они решили, что будут покупать вещи для малыша после переезда, когда немного обживутся. Чимин уже присмотрел коляску, а родители обещали поискать его старую кроватку. У Юнги часто отекают ноги и обуваться самому для него тяжеловато, поэтому на последнем месяце беременности он почти не выходит из дома. Врач говорит, что скорее всего малыш появится на свет в начале января, и омеге уже не терпится избавиться от этого живота; Чимин же просто хочет поскорее увидеть своего кроху (он верит, что Юнги тоже хочет этого). За неделю до нового года парни закончили обживаться в квартире. Большинство необходимых вещей для малыша были приобретены, и парни спокойно проживали оставшиеся спокойные дни. Они планировали встретить новый год вдвоём, но как говорится: "Хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах". Тридцатого декабря, к вечеру, у Юнги начались схватки. Его забрали в больницу на машине скорой помощи, Чимин приехал следом, привезя с собой необходимые вещи, потому что готовы они к появлению малыша в этом году не были. Юнги сильно волновался и Чимин пытался его успокоить. Пока омега находился в обычной палате и схватки не были слишком частые и сильные, Чимину разрешили побыть немного рядом. Мину несколько раз кололи обезболивающее. - Тшш, хён, всё хорошо. Скоро мы увидим нашего сына, представляешь? - Чимин поглаживает Юнги по животу, пока тот пытается хоть немного успокоиться. Омега отрицательно машет в ответ головой. Не представляет. - Не могу поверить, Чимини, что этот засранец решил вылезти пораньше, - Чимин посмеивается. - Зато мы встретим новый год уже все вместе. - Мы бы и так встретили его вместе. - Ты понял, о чём я, Юнги! - Чимин улыбается на милое ворчание омеги. - Что ж так больно-то, ёп вашу мать, - Юнги дёргается от очередной схватки. - Эй, Тэ, может ты как-нибудь уже вылезешь побыстрее? Пожалей своего папочку. Чимин удивлённо смотрит на парня. Тэ? - Ты придумал крохе имя, хён? Тэ? Юнги жмуриться, поворачивается лицом к Паку, смотрит на его пухлые губы. - Придумал. Тэхён. А теперь поцелуй меня. Чимин смеётся, наклоняясь к губам омеги. Маленький Тэхён появляется на свет тридцатого декабря, в половину одинацатого вечера. Юнги справился сам, но сына ещё не видел, потому что отключился практически сразу после всего действа. Мин Тэхён родился здоровым мальчиком-альфой. Чимин первый увидел и взял на руки их сына. Юнги проснулся через пару часов, всё ещё обессиленный и уставший. Чимин ходил по палате, держа на руках младенца. - Красивый? Чимин оборачивается на тихий голос, улыбается счастливо. Он плакал: глаза всё ещё немного красные и припухшие, да и в общем парень выглядит уставшим. - Посмотри сам, хён, - омега улыбается ласково, опускается на постель, передавая свёрток Юнги. Тот хмуро разглядывает малыша, вынося вердикт: - Все младенцы страшненькие. Но у него мой носик. Чимин начинает тихо смеяться, не желая разбудить их кроху. Юнги выглядит непривычно, словно в нём что-то поменялось за последние пол года. Сейчас ночь, в коридорах тихо. Двое парней сидят на кровати, разглядывая их чудо. Им пришлось преодолеть многое, чтобы быть счастливыми, но, наверное, это того стоило. Юнги думает, что стоило.