Из Зоны в мобы

— Скажи, Лом… А чем здесь занимаются сталкеры? — спросил Кирито, поглядывая на старенький разрушенный элеватор. Один из ориентиров на Кордоне. Ценного там так же нихрена нет, зато от дождя укрыться можно и костёр развести. — Типа тем же, чем и мы сейчас. Бродят по Зоне, хапают артефакты и думают, шо они тут цари. Ни совести, ни порядка никакого — всё время только о себе думают. Одним словом — одиночки. Не любит их тут никто, короче. — ответил я дрищу и даже уже хотел сплюнуть, но вовремя остановился. — Тебе из-за чего-то не нравятся сталкеры? Но те парни вроде нормальные были… — Да у меня эта сталкерня уже в печëнках сидит! Выходишь, значится, на рейд за баблом, коли лоха не нашёл и тут начинается. То это точка Долга, то Свободы, то военных, то вообще наёмников, идешь подальше, а там уже эта мразота сталкерская сидит, артефакты твои таскает… Убил одного, вечером за тобой его братва пришла, убил их, про тебя уже вся сталкерня знает и заказы выдаёт. Истребить бы их всех, да жизнь без лоха, как говорится… Твою мать, Кирито, ты тему эту поднял и мне теперь опять убить сталкера охота! — сказав это, я из своего шлема грозно на него обернулся, после чего тот поспешил поднять руки вверх, замотав головой из стороны в сторону. — Э-хе-хе… прости… — Не за что тебе извиняться, дурень. Ничё, ща до Сидора дойдем, у него хабар заберём… Эх, заживём! — Что-то странная у тебя радость какая-то. Может, нам не стоит туда приходить? — Сушай, а может ты дэбил? — Понял, молчу…       Вот так и проходили довольно частые, но короткие беседы. Кирито начинал какую-то новую тему, я её раскрывал, а потом он начинал меня бесить. Впрочем, и хер с ним, ведь насыпь под мостом мы прошли без проблем, даже ни с кем не встретившись, до деревни новичков ещё около сорока минут ходу в нашем темпе. На АТП я бы не заглядывал, а то мало ли, нарвëмся ещё… В принципе, перестрелки мне не страшны… да у меня вообще страха, считай, нет после стольких лет в Зоне, но без автоматического оружия сунуться в тусовку против 5-10 и более человек та ещё авантюра. К тому же с таким хвостом позади.       Впрочем, вся эта муйня с перестрелками ничто на фоне хабара и снаряги. С тех двух сталкерюг мы помимо двух ружей взяли ещё и два ПМ-а в хорошем состоянии и по 6 магазинов на ствол. К ружьям в рюкзаках попались четыре коробки, по 10 патронов в каждой и всё это была даже не охотничья дробь, а самая настоящая картечь. Броню пробивает так себе, зато сталкерню и мутантов рвёт в клочья. Полетит такой патрончик в нашу сторону — Лом здоров, а подростки в фарш. Нах мне это надо? Пусть лучше всё это у меня будет… Всё остальное по-мелочи. 3 куска рублей наличкой, два недоеденных сухпая и самое важное — сухие сменные носки, четыре пары, да две маленькие советские оранжевые аптечки вместе со жгутами Эсмарха и четырьмя бинтами. Так же ещё два спальных мешка, но на фоне носков и аптечек даже они потерялись как-то. Весь этот хабар распределили на троих — я несу ружья и боезапас вместе с одним спальным мешком, Кирито еду и второй спальный мешок вместе с одним пистолетом и парой магазинов, Асуне достался самый лёгкий вес в виде сменной одежды и медикаментов. Всего добра на 20 кило, что в принципе хватает для вылазки на Кордоне, но если вдруг пиздец какой-то, с таким набором ты точно труп.       Что-то долго Кирито меня не дёргал… тишина даже немного раздражает, я слышу их шаги за спиной, но на этот раз они решили замолчать как рыбы. — Эх, гитару бы ща… или хотя бы гармонь… — мечтательно протянул я на родном, уставившись в небо. — Ай, ладно, так спою. Кх-кхм! Цыганка с картами, дорога дальняя, Дорога дальняя, казенный дом. Быть может, старая тюрьма центральная Меня, мальчоночку, по-новой ждет. Таганка — все ночи полные огня. Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой навеки арестант, Погибли юность и талант в твоих стенах. Таганка, я твой навеки арестант, Погибли юность и талант в твоих стенах. Я знаю, милая, больше не встретимся, Дороги разные нам суждены. Опять по пятницам пойдут свидания И слезы горькие твоей родни. Опять по пятницам пойдут свидания И слезы горькие твоей родни. Таганка — все ночи полные огня. Таганка, зачем сгубила ты меня? Таганка, я твой навеки арестант, Погибли юность и талант в твоих стенах. Таганка, я твой навеки арестант, Погибли юность и талант в твоих стенах.       Несмотря на мой скрипучий пропитый десятками литров водки голос и неработающий микрофон, получилось даже весьма неплохо. Я в кои-то веки слова песни не забыл и не стал их заменять на невнятное мычание, да ещё и идеально помнил интонацию Шуфутинского… прямо будто не мельком слушал эту песню пару раз в жизни, а каждый день внимательно слушал и запоминал каждую ноту… пиздец какой-то, кукуха едет, наверное. — Ты хорошо поёшь… — впервые подала свой голос Асуна. — Правда, я ни слова не поняла по-русски. — Да, мне тоже понравилось. Это какая-то популярная в этом месте песня? — добавил Кирито из-за спины. — Не то, чтобы популярная… Хотя, кого я обманываю, каждый, кому за 30, точно хоть раз у нас в стране слышал её. — отмахнулся я, погружаясь в свои мысли. — А в вашей стране, это в России? Тут же вроде Украина… — Да какая, нахуй, разница? Ты в любой украинский или русский город приедь, да найди 10 отличий. Мартышкин труд. В Зоне вообще животного даже такого не знают, которое себя бы украинцем называло… Разве что салабоны, но этих фраеров никто за людей тут не считает. «ЗэСэУууу», блять.

***

      Долго ли, кротко ли, но вскоре мы дошли до сворота в небольшую деревушку на пару десятков домов. На круто спускающейся вниз дороге развалился старый КАВЗ в «православной» бело-голубой раскраске, чуть левее от него, около покосившегося забора развалился КрАЗ с голой рамой, чуть впереди же, по центру, нас ожидали двое сталкеров-новичков всё в тех же кожанках… часовые с пистолетами…       Остановившись выше, я развернулся к подросткам, после чего, встав по центру, обхватил их руками и отвернул от часовых. — Короче, рты держите на замке, говорить буду только я. Если вас спросят о чём-то, говорите «ай донт спик рашн» или что-то типа того. Меня здесь очень не любят и если вы испортите всё, придётся на ходу учиться бою с численно превосходящим противником. Всё поняли? — в ответ я услышал пару нервных глотков и сдавленное «угу». В этой деревне человек 50 сидит и что-то очень сильно я сомневаюсь, что мне хватит патронов всех их положить в случае чего… да и нахер надо пока Сидоровича злить…       Подойдя к часовым без оружия в руках, нас, естественно, тормознули. — Стоять. Вы кто и откуда? — спросил этот сталкерëныш, сжимая в руках своего вездесущего Макарыча. Второй так же подключился к своему товарищу, подойдя чуть ближе. — Туристов к Сидору веду. Отвянь, зелень, я и так опаздываю уже. — попытался я стандартно надавить на спешку, даже перестав общаться «по-бандитски», но… — Не-а, притормози, мужик. Мы кого попало не пропускаем. — ответил он, после чего достал из-за пазухи рацию… чтоб тебе твой Баофенг в одно место засунули… — Эй, Сидор, к тебе тут гость… — сказал сталкер в рацию. — Что за гость? Опять вояки? — ответил скрипучий пропитый и прокуренный голос, «отфильтрованный» радиосвязью. Точно… Сидор. — Нет, тип какой-то нервный, в экзе, двух подростков странных притащил, говорит, что туристов к тебе ведёт… — Погоняло у него спроси, у меня туристов много сейчас. — небрежно бросил торговец, после чего сталкер уставился на меня, зажав кнопку ответа. — Лом. — коротко бросил я, после чего спустя мгновение я услышал, как Сидор очень жёстко чем-то поперхнулся. — Не может быть! Лом?! На Кордоне?! — Сышь, Сидор, заебал, пускай давай… Перетереть надо тут… — в этот момент я обернулся на своих… учеников или падаванов, наверное, хер знает. Посмотрел на них странно так, будто бы хотел убедиться, что они никуда не исчезли, но… странное чувство… будто мне вставили раскалённый штырь в задницу и мне это даже понравилось. Что-то явно не доброе со мной происходит… — Тоха, пусти его, пусть идёт ко мне. — бросил торговец, после чего замолчал окончательно. — Ты слышал его, иди. — ответил на мой взгляд сталкер, после чего кивнул в сторону единственной улицы деревни, ведущей в небольшой лесок.       Кивнув своим, чтобы шли за мной, мы двинулись дальше. По пути мы проходили мимо старых, практически разрушенных домов, впрочем, среди них попадались и довольно прочные, которые едва ли задело почти 30 лет заброшенности. Дойдя до центра деревни, мы натолкнулись на расположенный справа костёр в бочке, вокруг которого, забросав всё окурками и пачками от сигарет, расположилось человек 8 сталкеров. Один из них даже сидел и брякал на гитаре… причём весьма недурно. Но стоило мимо пройти нам… точнее даже Асуне, как глаза оголодавших до женщин мужиков тут же приковались к ней… точнее, в большинстве своём к её мини-юбке. «Повезло» же, блять, подобрать её вот так…       Впрочем, прошли мы через деревню довольно спокойно. Кроме косых взглядов в нашу сторону, сталкерня больше ничего делать не стала. И правильно — нехрен меня злить, я нервный сегодня. Бункер Сидора в свою очередь не изменился со дня прибытия своего нового хозяина ни на грамм. Это была всё та же бетонная лестница, ведущая вглубь холма, которая закрывалась двумя металлическими дверьми, эдакое бомбоубежище. Внутрь вёл достаточно неплохо освещённый коридор, где спокойно могли разойтись два человека, а на стенах и потолке висели старые советские лампы, защищённые стальным трубчатым каркасом. Отличное место для того, кто ленится лишний раз поднять жопу со стула, но не это важно.       Спустившись по закрученному коридору, мы с подростками упёрлись в тяжёлую гермодверь, дернув которую, я убедился в том, что она закрыта. Благо, сверху висела камера и толстый Сидор довольно резво нажал на кнопку открытия. После противного писка, затворы двери открылись, позволяя нам войти в тесное помещение. — Что сейчас, что потом… Всё одно. — сказал я, осмотревшись в комнатушке.       Внутри нас ждала комната размером максимум 3 на 3 метра, ограниченная впереди различными решётками и кусками фанеры за ними, но это только сверху и снизу, ведь по центру располагалось окно, через которое хозяин бункера разговаривал со своими клиентами. Справа и слева от нас в свою очередь стояли по четыре металлическим шкафчика, а справа синий довольно большой ящик о который опирался баллон со сжатым газом. В общем-то, со стороны клиента глазу было зацепиться не за что… кроме самого Сидоровича. Это был полностью лысый тучный и низкий мужик с усами, как я их всегда называл, колбаской и глубоко посаженными маленькими глазëнками, которые цеплялись к тебе, как зоновские клещи, внимательно осматривая на предмет чего подороже. Сидел он за большим металлическим столом, где без труда мог бы поместиться взрослый человек не самого маленького роста, а сам был одет в засаленную и замызганную жилетку, под которой виднелась столь же грязная и противная бежевая футболка. Внутри магазина играла довольно приятная музыка… как в лифтах. — О-хо-хо, надо же! Кого я вижу! Лом собственной персоной! И где же тебя так мотало полгода, что о тебе ни слуху, ни духу, к тому же кого это ты ко мне притащил? — сразу с порога начал Сидорович, махнув мне приветливо рукой. Но, что странно… какие полгода? — Тебе тоже не хворать. Я ща чисто не понял, ты про какие полгода говоришь? — спросил я не без интереса, чем вызвал поползновение бровей торговца на лоб. — Ах, так ты не знаешь? Ну, я не знаю, где тебя так мотало по Зоне, что ни одна живая душа за столько времени тебя ни разу не увидела. Такого психа, как ты, да в такой броне… кстати, где твоя снаряга? Ты же ружья не любишь.       Тут-то до меня и дошло. Возможно, меня хоть и кинуло в прошлое, но Лома всё равно в Зоне не было почти столько же, сколько я был в Айнкраде. Боже… это, получается, я тупо в какой-то момент исчез из Зоны и заново появился после своей второй смерти… Дичь полная и лажа, но раз уж так, тогда придётся прояснить несколько моментов. — Долгая эта история, да ещё и жуткая. Тут без «ампулки» никак, извиняй. Ещё и эти вот, кадры… Короче, приюти на денёк, а я тебе всё расскажу, идёт? — сказал я, протянув руку этому торгашу. Ох и заставит он меня побегать потом за это, но хотя бы бабос на первую неделю появится.       Мужик посмотрел на меня оценивающе, поставив голову на руку. Выглядел я действительно, как из задницы, но что поделать, тут иногда и не такие приходят после ходок. Затем Сидорович взмахнул рукой, а-ля «хрен с тобой, проходи» и сказал: — Хм, мне уже давно отчаянных психов не попадалось. Есть у меня пара заданий на примете, всё отработаешь. Заодно и узнаем, как это тебя угораздило пропасть на полгода и прийти с таким хвостом за спиной. Вы, кстати, кто такие, шпана? — вопрос Сидор адресовал подросткам, наклонившись чуть влево за мою спину. — Э… Он спросил нас о чём-то? — ответил мне Кирито, указав на себя пальцем. — Мне этот боров уже не нравится. — жёстко добавила Асуна. Довольно тихо для Сидора, но слышно для меня. — Да мне тоже не нравится этот фраер, но делать нечего пока. — ответил я девушке, проигнорировав тупой вопрос от Кирито, затем обратился уже к Сидору. — Они по-нашему не понимают. Японцы, короче.       Тут-то старик и поперхнулся слюной так, что чуть лёгкие не выплюнул, зашедшись громогласным кашлем, как у подыхающего туберкулëзника. Я уже хотел было помочь ему, но он остановился меня, выставив руку вперёд и смачно харкнув себе под стол, вернулся в прежнее положение с удивлённым таблом. — И ты их понимаешь?! Лом, это точно ты? Может, под шлемом самозванец какой? Японский уже выучить успел… Ты куда это попал на полгода, что успел другой язык выучить?! — А ты слушай побольше, может и расскажу. Ну чë, гостей встречать будешь или как? — Ладно, хрен с тобой, заходи. Но только на сутки. — ответил торгаш, после чего потянулся к микрофону радиостанции. — Волк, скажи всем, что у меня сегодня и до завтра будет закрыто, чтобы никто в дверь не ломился. У меня сегодня важный гость, конец связи. — после этого мужик подошёл к двери, ведущей к нему за решётку, и отперев порядка трёх замков, приглашающе взмахнул рукой.       Пропустив подростков вперёд, предварительно сняв с них рюкзаки, я отправил их вглубь бункера посидеть на койках, которых у Сидора было аж целых три. Кстати, сам торгаш неплохо тут устроился — решётки, замки, интернет сюда протащил, электричество, холодильник, электроплиту, компьютер, вентилятор, радиостанцию на 30 километров, ящик с новостями… у него тут даже горячая вода, ванна и параша есть! Для Зоны он тут шикарно устроился, а учитывая ещё и то, что весь бункер практически доверху был забит оружием, бронёй, одеждой, едой, медикаментами, всё аккуратно расфасовано по стеллажам и шкафам с полками, под которыми в свою очередь лежали десятки цинков с различными патронами и деревянные ящики с гранатами. Этот хозяйственный мужик был готов к любому дерьму, что может заявиться сюда, впрочем, с его талантом убалтывать людей нет ничего сложного заказать у продажных вояк несколько центнеров казённой снаряги за бесценок. Разве что гранатомёта у Сидоровича не было, хотя это только потому, что на Кордоне он тут даром никому не нужен.       Меж тем как только подростки ушли в тёмный угол на койки, толстяк небрежно отодвинул со стола весь свой хлам, вроде ноутбука и вентилятора с рацией, да ещё и бумажки какие-то… Затем метнулся за прочной железной табуреткой, которая могла пережить даже саму Зону, потом к холодильнику за пузырями с водкой… Описывать все действия этого торгаша нет смысла. Факт в том, что уже через пять минут на столе помимо двух ружей стояли: блатные старые чекушки с выгравированным гербом Совдепского Союза, две литровые бутылки «Финляндии» и дощечка с нарезанными на ней батоном и сервелатом… диетическим. Пока он бегал, я даже успел снять шлем, который оставил болтаться на гидротягах за спиной. — Хо-хо, ну и рожа у тебя. Ты в зеркало себя хоть раз видел за эти полгода? Да и пасёт от тебя, хоть нос зажимай. — сказал он, усевшись передо мной в расслабленной позе. — Ты почти прав, а вонь можно и потерпеть. Но сначала хабар на трезвую голову. — Ху-ху, тут ты прав, ну-с, давай посмотрим, что ты мне притащил… — ответив, Сидорович схватился за первое ружьё, с резьбой на прикладе и цевье. — За это я дам тебе… Погоди-ка, ты что, уже хлопнул тех двух молодых? — добавил он спустя секунду, вытаращив на меня свои глазëнки. — Так ты чë, типа недавно впарил эти ружья тем двум лохам? Ну, неважно. Обратно за сколько возьмёшь? — спросил я с намёком, кивнув ещё и на второй ствол.       История стволов в Зоне — штука удивительная, интересная и нередко не без иронии. Бывает, купит сталкер ствол у Сидора, да пойдёт с ним на Свалку в мусоре разном покопаться, да чего подороже найти. Его тормознëт братва, ствол отберёт и в отмычки разжалует, да и закончилась на этом сталкерская карьера у чувака. А у ствола нет. Ствол братва толкает кому-нибудь из своих, тот идёт на дело у сталкеров добро реквизировать, да вот незадача — гибнет не за хвост собачий, а ствол нет. Его подбирают сталкеры и несут к себе, у них он может пойти либо на тайник, либо по другим сталкерам и в случае второго варианта слово за слово, ствол этот так или иначе попадает обратно к Сидоровичу, который опять сбагрит его очередному бедолаге. Весь этот «оружейный цикл Сидоровича» может длиться несколько лет… а может и всего пару дней, тут уж как повезёт. Короче, мораль сей басни такова, что всё добро в Зоне рано или поздно уходит этому барыге… сука. — М-да… они ушли от меня с заданием, но, похоже, придётся его переложить на тебя. Даю по 20 за каждый, не больше. Согласен? — ответил торговец, взяв в руки сразу два ружья. Вот ведь, старый пердун… — А типа за резьбу и геройство надбавку сделать не хочешь? Я их вообще-то вот такой залупой обоих порешил. Лохи, конечно, но ведь не самые бедные! — сказал я, выложив на стол Макарова.       Увидев перед собой этот… эту шнягу живущую только за счёт того, что на заводе-изготовителе в бородатые годы производства какой-то инженер барханул на него, скрепив силой веры в компартию, Сидорович заинтересованно наклонился ближе. Затем помотал головой с выражением лица а-ля «ну что за пиздец» и отодвинул от себя пакость. — Психи и в Африке психи, Лом. Ты и кочергой отряд военных забить можешь, а тут двух новичков зелёных с ружьями, да из чего-то стреляющего. За эту, с резьбой, могу тебе тыщу добавить, но на большее не рассчитывай. А за эту дрянь я тебе даже рваного червонца не дам. Выбрось её. — отмахнулся торговец, не став даже смотреть в сторону пистолета. — Тем более у него спилена мушка и целик, я даже представить боюсь, в каким, м-м-м… ситуациях побывал этот бедный ПМ. — Мля, ну ты внатуре жлоб… Ладно, забирай, мне это всё равно дешевле досталось, гы-гы. — ответил я, усмехнувшись, как придурок. — И кто ещё из нас тут жлоб? Всё из меня вытягиваешь. Ладно, боекомплект их тоже забрал? — спросил он, посмотрев на меня для уточнения, после чего вновь погрузился в один из рюкзаков. — Кроме медицины, там всё твоё. Оценивай и я возьму у тебя что-нибудь. — Хе-хе, вот так бы всегда…       Оценка честно отобранного в нечестном бою хабара длилась ещё около пятнадцати минут. Я типа для вида пытался торговаться, но получалось у меня это настолько хреново, что Сидор даже в какой-то момент начал угадывать мои фразы и сам повышать цену. Незначительно, конечно, но на пару консерв больше я точно смогу взять. В общем, стоимость хабара торгаш оценил в 46 штук вечно деревянных… Очень мало для хорошей снаряги… да и для плохой не очень. — Итак, теперь ты хочешь у меня что-нибудь взять? — с намёком спросил Сидор, наклонив голову вперёд, смотря на меня исподлобья. — Наверное, сначала стоит показать твою ячейку? — Тяма у нас обоих работает. — ответил я, после чего наклонился к мужику. — Ты же ведь не распродал её, пока меня не было? — добавил уже с угрозой в словах. — Ха! — усмехнулся торговец. — Если бы мне показали хотя бы фотку твоего трупа, твоё добро улетело бы в тот же день. Но, я сделку уважаю, поэтому, пока не кончились деньги, ты можешь это всё забрать. — сказал он, после чего грузно встал со стула и побрёл в сторону одного из стеллажей. Из-под него он начал доставать массивный деревянный ящик и пыхтя от натуги с испариной на лбу, через минуту дотащил его до нас. — Проверяй. — бросил он, после чего дал мне небольшой ключ от висевшего на ящике замка.       Ничего не ответив, я открыл ящик, что был размером метр на полтора и тут же схватил лежащий прямо сверху чуть пожелтевший листок бумаги с переписью. — Итак, мля. Плащ зелёный, одна штука. — сказал я, прочитав на листке мелкий корявый почерк, после чего посмотрел в ящик. На самом верху в сложенном виде лежал мой плащ… точнее, его копия, ведь оригинал уже безвозвратно утерян. В таком я по Айнкраду бегал недавно. — Есть. — сказал, после чего вытащил его и положил на ближайшую полку. — Бронежилет 5-го класса одна штука есть, разгрузка… есть. Дальше… АКМ одна штука, есть, 6 рожков на 360 патронов… считать это заебусь. Потом три гранаты РГД-5 со взрывателями есть, одна Ф-1 также со взрывателем есть… Ещё у нас тут два контейнера под артефакты тоже есть, балаклава чёрная, блатная, есть. Так, дальше мой старый Кольт, 140 патронов 45-го калибра в 20 магазинах… один, два, три, четыре, пять, похуй, всё есть и одна хирургическая аптечка, одна противошоковая, одна общая, и две противоожоговых. Мля, вот я дэбил… детектор туда не положил. — произнося каждое наименование вслух, я искал соответствующий предмет в ящике и довольно быстро всё это находил. Сидорович в свою очередь сидел и довольно ухмылялся… толстый ублюдок.       Но отрицать его честности и правильности я не буду. Мужик ровный и с ним можно работать… правда, только его шестёркой, но платит он вроде неплохо, да и кидаловом не занимается. Моего набора вполне себе хватит, чтобы встать на ноги и надрать жопы всем, кто ко мне сунется. Осталось только всякие расходники закупить у него и можно будет уже завтра выходить со свежими силами. — Хах! У меня как-раз тут завалялся один «медведь» неподалёку. Думаю, за двадцать… пять могу отдать тебе по старой дружбе. — хитро сказал торгаш, отчего я немного приуныл. — Шоб к тебе лошьë ходило так же, как ты скидки даёшь… — выдавил я из себя, вызвав лишь смешок у Сидора, да многозначительное «так и живём».       Делать нечего, придётся брать, ведь в аномалии без детектора, как без глаз. Ни артефактов не найти, ни продать, соответственно, тоже ничего не выйдет. Медведь, конечно, штука по моим меркам устаревшая, но если это 10-й год, то ничего новее мне пока не предложат. Надо будет к умникам на Янтарь зайти… но потом. Теперь бы ещё этих одеть, залëтных. — Ну, что же, думается мне, что возвращать деньги за ячейку не придётся. Куда-то ведь ты свою танковую броню будешь класть, верно? — Верно думаешь, Сидор, как всегда. Вот только сначала к технарю бы её толковому двинуть. Сервопривод сдох, как и батарея, а работает он на «вспышках» и весит, как еврейская мамаша. Короче, нужен тип, у которого руки из нужного места растут, а до тех пор буду в этом ходить. — За технаря сказать точно не могу. Есть у нас тут один, да только экзоскелеты он никогда даже не трогал. Правда, на примете есть один человек, на Свалке сидит, Бубном кличут. Могу вызвать его сюда, но цену он заломит будь здоров. Сейчас это тебе явно не по карману. — вот ведь хитрый гад! Никогда своей выгоды не упустит… ну и ладно, я не в тех условиях, чтобы отказываться от такого. — К тому же и мне с этого дела капнет своя копеечка, хм-хм, м-да… — А ты без своей копейки и не сидел здесь никогда. Ну, что за задание ты тем лохам подсунул? — перешёл я сразу к делу, как только Сидорович отсчитал мне причитающиеся 46 косых. — Да для тебя дело в общем-то плëвое. Недавно рядом с тоннелем, ведущем на Болота, поселился кровосос и стал наведываться то на блокпост к воякам, то к нам. Уже двух новичков к себе в логово утащил. Вояки в это дело вмешиваться не хотят, мол, приказ у них, да и тварь эта смекнула, что у нас «мясо доступнее», а тут опытных сталкеров раз-два и обчëлся. В общем, плачу 20 тысяч, если принесëшь мне его щупальца… а ещё добавлю немного, если хабар жмуриковский вытащишь оттуда. Ну как, поможешь сталкерскому делу? — как только торговец закончил свою небольшую речь, меня пробило странное чувство дежавю. Квесты в Айнкраде выдавались схожим образом… хоть и вышло у меня взять всего парочку за то время, что я там был.       Однако, похоже, что Сидор немного ёбу дал, иначе объяснить его бросание на кровососа, да ещё и за такой скромный гонорар, двух зелёных новичков я, мля, ваще не могу. Он бы им ещё пистолеты для него выдал, ага. — Ты сдурел что-ли, Сидор? Какой кровосос за 20 кусков? За такие деньги я к нему даже близко не подойду! У меня вон, прицеп в виде тех детей, один из которых сегодня только первый раз в руки огнестрел взял и убил кого-то, а ты на кровососа нас отправляешь? Дело-то может и плëвое, но для трёх опытных охотников, а не для… нас. — ответил я. — Я знал, что ты так ответишь. Тем двоим, которых ты убил, я обещал обеспечить чистый выход из Зоны без дальнейших проблем с законом. Стоит это немало и явно не 20 тысяч. Тебе же помимо этих денег я могу обещать выдать тем двоим снарягу, как у уверенных новичков. То есть далеко не самую дрянную. Ну, что скажешь?       Вот тут надо было хорошенько подумать. Двадцатка косых, конечно, награда так себе, максимум один-два слабеньких артефакта или немного побегать на посылках у этого жлоба… но снаряга на двоих новичков, это в моих условиях сильно. Только надо это обговорить, а то выдаст ещё две драные куртки, да пару ржавых обрезов… Этож Сидор. — И чë ты готов выдать с барского плеча этим перцам? — закономерно спросил я. — Ну… — сказал Сидор, набрав воздуха в грудь, да побольше. — Готов дать тебе две хорошие куртки и комплекты одежды, две вертикалки, патронов к ним по 30 на ствол, немного еды, ножи, дозиметр, детекторы аномалий и артефактов, ну и… пожалуй, две малые аптечки. Всё. — Два пп и 60 патронов на ствол, и по рукам. Мне твои вертикалки даром не сдались, их отдачей до самого Киева сдует. — Да ты сдурел что-ли?! — воскликнул, чуть ли не за сердце хватаясь, этот жмот. — Два пп… Одно место не треснет? У меня их всего два и те «бизоны», которых ещё пойди найди здесь. Знаешь, сколько я денег и сил отдал на то, чтобы этих двух притащить сюда?! — чуть ли не кричал на меня старый пень, но в это время я типа на другом сервере был, не слышал. — Мля, «бизоны»… тема хорошая. Магазин большой, да маслята везде есть для них… Короче, Сидор, я беру их. — Да я! Да… — Я всё равно потом буду шестерить за тебя ещё недельку-другую, заодно и отработаю. Давай, чë ты сиськи мнëшь, старый?       Под моим давлением Сидор боролся со своей внутренней жирной жабой ещё минуты две. Периодически его табло окрашивалось в красный и принимало пиздец смешные кривые выражения, что я едва сдерживал своё «гы-гы», но в конце концов он успокоился, выдохнул… затем снова вдохнул и пригрозил мне пальцем. — Ровно неделю пашешь на меня и убиваешь этого сосателя. Сейчас я выдаю тебе два «бизона» и по одному полному магазину на ствол. Всю остальную снарягу получишь, как только я увижу щупла той твари болотной. И только попробуй потом начать хоботиться, даже нашу старую дружбу не вспомню. — Ох, спасиб тебе, добрейшей души человек! Век не забуду, а теперь вздрогнули! — Пей, пока не передумал, троглодит…

***

      Когда начинаешь пить не один, а с кем-то, тем более вечером, за временем бывает практически невозможно уследить. Мало-помалу мы с Сидором распивали рюмки одну за другой; сначала с опаской, посматривая косо друг на друга, но как только языки почувствовали этиловую свободу, там уже, как говорится, понеслась моча по трубам. Я в красках рассказывал старому торгашу о том, как меня прижали фанатики, как казнили на месте и я отправился в совершенно другой мир… где не было ни чёртовой Зоны, ни нас, но была странная игра, в которой меня заперли вместе с пятьюдесятью тысячами бедолаг из реального мира. Рассказывал я и о копиях самих себя на семидесятом этаже и Зоне, которая туда перенеслась, причём хоть Сидорович и смотрел на меня, как на душевно больного, но не перебивал. Для него мои рассказы о коротком похождении в другом мире были словно интересная фантастическая книга. Однако, когда дело дошло до возвращения «домой», Сидор стал слушать во все уши, не пропуская ни единого моего слова, особенно когда речь дошла до Кирито и Асуны, а также до моего знания японского языка. Мне даже пришлось минут двадцать сидеть и переводить его фразы, да рассказывать про восточно-азиатские матюки, прежде чем он поверил в то, что я научился разговаривать на другом языке.       Когда вся водка уже была влита в наши желудки, Сидорович, который уже едва ли мог сконцентрировать свой взгляд на моём лице, шатаясь и потрясываясь от каждого движения, схватил бутылку и принялся её с неподдельным интересом разглядывать, изредка переводя взгляд на меня. — Сидор… ты чего к бутылке пристал? — уже закрыв один глаз из-за слишком сильно потяжелевших век, спросил я.       Торгаш взял продолжительную паузу перед ответом. Осмотрев стол, где помимо трёх опустошённых бутылок лежала ещё и снаряга вместе с доской, на которой остались только следы жира и хлебные крошки, Сидорович перевёл взгляд на меня. — М-да-а-а, вот так те на… Хохлы водку что ли делать разучились? Или я уже нюх потерял… Да вроде чистая. — ответил он и принюхался к горлу бутылки, но не найдя ничего подозрительного, вернулся ко мне. — Иди-ка ты проспись хорошенько, завтра день у тебя будет так себе. Ну а по поводу твоих приключений… мне даже сказать тебе толком нечего. Не привёл бы ты этих двоих в странной одежде и не научись балакать на этом вот… ну, где букв человеческих нет, короче, я бы тебе не поверил… да и сейчас пытаюсь поверить только потому, что иного объяснения не вижу. Не мог же ты на полгода из Зоны тихой сапой свалить, а вернуться с двумя узкоглазыми, экзоскелетом и новым языком в башке. В общем, уже половина четвёртого, пора бы и честь знать, спокойной ночи. — добавил спокойно торгаш, после чего с громким выдохом и не без помощи рук встал со стула и походкой уставшего медведя отправился на койку.       В свою очередь я решил последовать совету Сидора. После долгого сидения на стуле я ужасно хотел размяться, но тяжесть в теле и угасающее сознание не давали сделать это нормально. Поэтому, поднявшись кое-как на трясущихся ногах, я только вздернул руки вверх… и в то же мгновение почувствовал, как теряю равновесие, а веко второго открытого глаза потяжелело настолько, что я был не в силах оставаться в сознании даже до конца падения. Сука…

***

      Услыщав позади себя грохот, Сидорович лениво обернулся, чтобы увидеть как огромное тело бандита распласталось на полу в позе, прямо говорящей о том, что любые попытки разбудить его будут обречены на провал. Усмехнувшись с этого дела, торговец, ехидно потирал свою бородку, приговаривая: «Слабачок.»

***

Старый поезд тянет гнилые вагоны, Набитые доверху дряными бумагами. Его охраняют люди в погонах, Поющие гимн под истлевшими флагами. Рельсы наживы ведут к неизбежности, Пронзая годы, за ними столетия. Нет доброте, любви и нежности, Ваше оружие — наше наследие!       Сомкнув глаза лишь на секунду, я ощутил аромат и холод ранней утренней росы. Ощущение, которое преследовало меня с самого раннего детства, когда я ложился на утреннюю мокрую траву. Словно ведро холодной воды, это чувство окатило меня, мигом убрав привычное онемение и затуманенное сознание, вызванные алкогольным отравлением. — Ох, твою ма-а-ать… — тихонько простонал я, поднимаясь на трясущихся ногах с мягкой травяной подстилки.       Башка хоть и болела не слишком сильно, но всё равно давала о себе знать, откликаясь тупой болью на каждое движение тела, словно в ней затесалось два лишних свинцовых шарика. Однако, подняв голову выше линии горизонта, я понял, что попал в сон.       Одинокое зелёное поле, покрытое капельками утренней росы, пересекаемое сельской тропой, проторенной либо тракторами, либо грузовиками. Оглянувшись назад, можно было заметить вдалеке едва виднеющуюся полоску зелёного леса, а прямо по центру поля — зелёный столетний дуб, чья громада издалека казалась незначительной, но будь я ближе, можно было бы с уверенностью сказать, что он был выше четырёхэтажного дома. Впереди же можно было заметить, как просёлочная дорога пересекалась с обычным загородным асфальтированным шоссе, рядом с которым стоял прямоугольный синий знак, любезно напоминающий о том, что я нахожусь около какого-то населённого пункта с названием «Презрение». Почему так? Просто какой-то умник решил зачеркнуть в слове «Прозрение» букву «о» Красной чертой, изменив её на «е». — Уютное местечко. — едко заметил я, после чего кинул взгляд на небо.       Тут-то и крылось понимание того, где я сейчас нахожусь. Небо было затянуто огненно-красной пеленой с чёрными, как выхлоп дизеля, облаками, под которыми не было видно птиц, а над ними не проглядывало ни одного луча солнца. На улице же было довольно темно, словно наступил глубокий вечер.       Такую картину если и удавалось кому-то наблюдать, то только последний раз в своей жизни. Весь мир будто застыл в единой дымке, ожидая прихода «выброса», визитной карточкой которого было именно такое алое небо. Немногие счастливчики могли выжить и рассказать о таком явлении на сталкерских базах или в бункерах учёных, но те, кто видели собственными глазами свою смерть, могут о нём рассказать лучше любой книги или даже записанного видео.       Двинувшись вперёд и перейдя асфальтовую дорогу, я обнаружил продолжение сельской дороги, ведущее в низину и расположенную в этой низине деревню… или скорее ПГТ. Низких домов, преимущественно от одного до двух этажей, а также небольших улиц, с холма у дороги виднелось достаточно. Однако интересовало даже не небо и не посёлок с виднеющимся за ним бескрайним зелёным полем, что пересекала сначала небольшая речушка, а чуть дальше и вовсе железнодорожная ветка, а невысокая белая гора, расположенная примерно в километре от меня прямо по центру главной улицы. Пусть она и казалась издали совсем маленькой, но присмотревшись, можно было соотнести размер горы и двухэтажного дома. — Точно Сидор водку выбирать не умеет… ну и бредятина. — приговаривал я, продолжая движение вдоль покосившихся деревянных заборов и брошенной сельхозтехники.       Посëлок выглядел откровенно заброшенным — выбитые окна домов, потрескавшаяся краска, ржавые металлоконструкции, что были когда-то либо тракторами, либо автомобилями и прочие плуги с бочками. Двигаясь прямо по центру, без оружия в руках, создавалось ощущение, что буквально из каждого окна в меня вот-вот должна была полететь вражья пуля, поэтому двигался я рывками и с небольшими ужимками, ощущая себя максимально неуютно, но делать было нечего. Во снах я усвоил единое правило — пока тебе что-то кажется интересным, иди к этому.       Вскоре и белая гора приблизилась ко мне достаточно, чтобы я смог разглядеть то, из чего она была сделана — белые, словно вымоченные в щёлочи черепа, возвышавшиеся на высоту примерно семи-восьми метров, образуя на своей вершине какое-то подобие трона или кресла… которое, естественно, не было пустым. Ещё издали я заприметил чёрную точку, расположившуюся на вершине горы, но приблизившись, понял, что это кто-то, похожий на человека. Антрацитового цвета тактическая одежда и натянутая на лицо идентичная стилю чёрная балаклава давали представление только о размере, комплекции, взгляде и цвете кожи. И если выглядел со стороны этот гуманоид ничуть не меньше меня (а типа, который будет больше меня надо ещё поискать), да и имел человеческий цвет кожи (если судить по смотровой прорези балаклавы), то вот глаза… были, мягко говоря, странные.       Даже смотря снизу вверх с приличного расстояния, я смог разглядеть странный блик, словно видел не человеческий глаз, а миниатюрное зеркало, где отражалась то ли фотография, то ли картина какого-то известного художника, ограниченная сине-зелёно-карими контурами, но к сожалению, что именно отражалось в глазах существа узнать было невозможно. Сам же гуманоид развалился на троне, подперев свою голову кулаком, всем своим видом выражая смертельную осточертевшую скуку. — А… Вот и ты, ничтожество. . — заговорил он странным, нейтральным голосом. Он был мужским, без всякого сомнения, но от него не исходило ни угрозы, ни дружелюбия. Мне словно ответил бездушный робот, для которого я просто «движущийся объект». — А… ты кто? — спросил я в ответ, проигнорировав грубое приветствие неизвестного. Странное чувство тревоги не давало мне расслабиться, я словно собака — на подкорке мозга ощущал, что лучше с этим персонажем не пререкаться.       Однако мой вопрос заставил чёрного только прикрыть рукой лицо, ухмыльнуться и иронично засмеяться, причём нарочито громко. — Как давно я не слышал этого вопроса! — внезапно громко и эмоционально начал он. — Блеск моей славы настолько засветил мои глаза, что я даже не подумал о тебе! Какая ирония! Я король этого мира, о котором не знает его последний житель! И ведь ты даже не знаешь, зачем отправился сюда… и даже не подозреваешь, что сделал это по своей воле. — каждое слово этого фраера отдавалось мощным эхом во всех полостях моего тела. Он говорил одновременно и тихо, и громко, словно его голос даже не замечал моего тела, проходя его насквозь вместе со всеми внутренними органами.       Однако, видя только мою озадаченную рожу, мужик в чёрном решил продолжить свою витиеватую речь. — Оглянись вокруг, ничтожество. Как должен я повелевать, если в этом мире не осталось ни врагов, ни союзников, ни даже подданных. Всё, что у меня осталось, это трон из черепов всех тех, кто раньше населял это место. — в подтверждение своих слов он взял одну из черепушек своего трона, после чего кинул мне её в ноги. С громким треском и грохотом череп скатился вниз по белому склону, уткнувшись прямо в мои ботинки. — Полюбуйся, это… Сидорович. Старый ушлый торговец, которого волнует только собственный бизнес и его безопасность. Он из тех людей, кто ради собственного эгоизма готов даже идти по головам, для него не существует ни врагов, ни союзников… только партнёры и конкуренты. Хотя даже эта толстозадая крыса имеет больший смысл существования, чем ты, вечная шестёрка. — окончив свой странный монолог, он с полными презрения глазами окинул меня с ног до головы.       Уже сейчас этот жуткий и странный тип начал меня бесить. Мало того, что он так и не ответил на мой вопрос, так ещё и за базаром не следит, пидорас тактический! Плевать на чувство тревоги, я ему сейчас проедусь по роже, как следует! — Эй, чучело, за базар гнилой я тебе носяру-то подправлю! Тоже мне, царь горы нашёлся! — ответил я и уже полез было на гору, но стоило мне ступить на первые черепушки, как меня тут же парализовало. Тело не двигалось никуда, лишь голова и глаза могли смотреть по сторонам, в результате чего под своими же ногами я увидел растекающуюся красную лужу крови. — Знаешь, в каком-то смысле это даже забавно. Человек, который за свою недолгую жизнь успел повидать больше, чем многие седые старцы, оказался неспособен сделать первый шаг к вершине. Убив столько народу, тебе в голову пришла только бредовая мысль про центр Зоны, в результате которой ты оказался здесь. Доволен ли ты плодами своего труда? — всё продолжал говорить этот псих… а я в это время потерял способность шевелить даже глазами, застыв каменным изваянием самому себе.       Мне это уже чертовски не нравилось! Этот псих явно не остановит своего словесного поноса, но понятнее от его речей не становится ни капли! Всё, что я могу, это думать и следить за ним, в то время, как по телу расползались липкое и стойкое ощущение страха… медленно перерастающего в ужас. — И всё же ты не понимаешь… жалко. Вскоре ты, как и все остальные, станешь частью моей истории. Сначала ты на пути к вершине потеряешь способность двигаться дальше, затем ты перестанешь ощущать окружающий мир, после этого ты не сможешь ничего увидеть, кроме моих глаз, потеряешь возможность думать, а потом и вовсе будешь слышать только мой затухающий голос. Ты станешь точно таким же черепом моего трона, как и остальные — те, кто не смог остановить меня. — услышав это, словно в подтверждение слов этого придурка, мои конечности начали неметь. Уже через несколько секунд я даже перестал чувствовать землю под ногами и свою одежду. — Тем не менее, ты можешь продолжать бороться, утешая себя надеждами на то, что этот сон когда-нибудь закончится. Вот только это неправда. Умерев здесь, умрёшь и в реальности… Надо же, прямо Мастера меча онлайн, не правда ли? Возможно, стоит рассказать тебе, пока ты ещё здесь. — с каждым его словом я видел, как затухает мир и темнеет в моих глазах. Вскоре, когда мир погрузился в окончательную тьму, я стал видеть только два сверкающих в этой тьме, словно последний луч надежды, глаза.       Нужно… продолжать… двигаться… нельзя останавливаться, ни за что! — Я всего-то плод твоего сознания, знаю о тебе всё, пока ты не знаешь обо мне ничего. Думаешь, Зона просто так оставила позволила бы тебе шастать туда-сюда по мирам, попутно прыгая во времени и перетаскивая чуждые элементы, вроде Кирито и Асуны сюда? Наивно и глупо… вполне в твоём стиле. Впрочем, это не важно. Важно только то, что если ты ничего не сделаешь, то твоё тело в реальности просто растворится в пространстве, будто тебя никогда не существовало. Хм… Ты ещё здесь? … … … — Понятно… Значит, уже ничего не осталось от тебя. Ты слышишь только мой голос, но что это тебе даст? Наверное, перед смертью это тебя успокоит, но причина, по которой ты оказался в таком положении, это твоё нежелание двигаться выше. Ты прекрасно понимаешь, что это значит, но всё равно не хочешь взобраться на вершину, пусть и имеешь все шансы. Пожизненное звание шестёрки, прислуги, которая что до Зоны, что внутри неё ищет себе хозяина. Однако, у короля не может быть хозяина. Король без короны, это уже не король. Всё, что тебе было нужно сделать, это взойти сюда, встав вровень со мной и сбросить меня вниз… Видимо, ты так и не привык брать то, что тебе положено по праву сильного… очень и очень жаль. Прощай, Лом…

***

      Шестëрка… носильщик, прислуга, раб, прихлебатель, пëс и так далее. Сколько раз меня так называли по жизни? Уже и не сосчитать. Каким себя представишь в этой жизни, таким тебя и будут видеть все остальные. После побега из дома я уже шёл, как соучастник преступления, по тогдашним законам мне грозил год колонии по малолетке. Сидеть мне вовсе не хотелось, да и куда бы я подался после этого? Даже тогда уголовников на работу если и брали, то хер пойми кем за гроши, на которые даже выжить нельзя, поэтому и шли такие уголовники обратно в криминал после отсидки. Этакий замкнутый круг, в который позже попал и я. Меня разыскивали, поэтому осядь я где-то на работе условным дворником за кров и еду, даже там меня бы всё равно нашли, поэтому пошёл в бандитское подполье. Сначала попрошайкой, потом уже и до коллектора дошёл. В 18 лет на мне уже висело четыре инвалида, два трупа и ещё бесчисленное множество мелких преступлений, включая воровство, грабёж и разбой. Однако, выше планки обычного исполнителя выскочить не получалось — я просто пытался выжить, еле сводя концы с концами, питаясь чем попало и живя в каких-то халупах, да ночлежках. Несмотря на всё это, о здоровье своём я не забывал — в моей «профессии» обычного выбивателя долгов, да сборщика «налогов» за «крышу» половину успеха играл твой внешний вид, четверть — вооружение и ещё четверть — реальные боевые навыки. В основном должниками были люди, которые в общем-то и не могли дать отпор двум вооружённым бандитам, а учитывая ещё и то, что ростом я был выше любого шкафа, да и в плечах косая сажень, большинство бедолаг и лохов готовы были отдать всё, что у них было ценного, лишь бы я не начал применять какие-то другие методы, кроме словесных. Но были и те, которые не боялись моих размеров… они получали в рыло.       Так или иначе, но к двадцати годам за мной уже волочилось небольшое кладбище, а я был уже довольно опытным вышибалой, головорезом, да и что уж скрывать, методы добычи информации тоже были хорошо отточены. Мне доверяли всё более сложные поручения, в основном связанные с грязной, рискованной, но высокооплачиваемой работой. За одно запугивание или мокруху платили так, что можно было спокойно несколько месяцев жить, как человек или за десяток таких вот операций заработать на пусть и не самую шикарную, но новую машину. Бабы, риск, все тридцать три удовольствия жизни были при мне ещё в такие юные годы, вот только… я по-прежнему носил славу отличного исполнителя, шестёрки. Всякие воры в законе платили мне котлеты с деньгами, по сути ничем не рискуя, но при этом их затраты многократно окупались благодаря моей деятельности, а я… Я был простым убийцей, за которым уже висел не один десяток поломанных жизней. Таких в бандитском сообществе не уважают, да и я по понятиям если и жил, то не по своей воле уж точно — беспринципным убийцам, которым человека шлёпнуть, что высморкаться — в мире, где балом правили воры, искусно подчищающие за собой следы, места не было. Да и я менять свой быт не стремился, а выше прыгнуть мне бы просто не позволили — уж слишком дурная слава прикрепилась за мной, как за человеком.       Узнав о том, что где-то далеко, на Украине образовалась загадочная Зона, где можно было натурально озолотиться, я рванул туда, надеясь что моя жизнь будет разбавлена хоть чем-то, кроме заказных мокрух, пыток и прочих «прелестей» мирной жизни. И как оказалось, я был не так уж далёк от истины. Зона первых двух лет своего существования, это натурально дикая и опасная пустошь. Попав туда единожды, преодолев жёсткий кордон из вояк, выбраться оттуда было практически невозможно. Первые артефакты, первые стычки с мутантами и людьми, первые исследования подземных лабиринтов вместе с пришедшей на поиски наживы братвой… всё это погружало в иллюзию того, что ты находишься в какой-то увлекательной приключенческой книге. Да — жестокой, да — драматичной, но всё здесь было в новинку. Аномалии, артефакты, люди… да даже новый жаргон и культура, понятная только тем, кто хоть раз здесь побывал. Помню до сих пор, как продал тогда ещё неизученную «медузу» какому-то богачу с большой земли, так он отвалил за неё целый ЛИМОН! На то и закупил у тех же вояк себе крутую снарягу, да что уж греха таить, на целые полгода осел в пределах Кордона-Свалки, попутно пропивая своё нехилое состояние. Эх, как бы всё повернулось, если бы не рутинизация Зоны… в которой я так и не смог стать чем-то большим, чем «просто крутой бандит», который не вёл за собой никого, но спокойно мог уложить целую группу вооружённых людей… естественно, не военных специалистов. Вот только… кто сказал, что если захочу, я не смогу добиться всего сам?

***

      Доселе мирно наблюдавший за рассыпающимся в пыль телом бандита гуманоид в чёрном раскрыл в удивлении свои глаза, увидев что разрушение прекратилось. — Сопротивляешься своей судьбе? Видимо я недооценил тебя, ничтожество. Похоже Конец придётся отложить… или вовсе отменить, ведь всё зависит только от тебя. — сказал мужчина, начав наблюдать за действиями бандита не с интересом, но со скрытой за маской и скучающим взглядом надеждой.       Между тем бандит, тело которого доселе превращалось в подхватываемую ветром пыль, стоял неподвижно, смотря полным ненависти взглядом на своего обидчика… пусть и не мог управлять ни одной клеткой своего тела. Однако спустя полминуты можно было различить едва заметные движения пальцев рук… а затем исходящий от них же хруст — это была застывшая кожа, что при резком движении слетела со скелета, обнажив под собой белые фаланги. Затем в движение пришло и всё остальное тело, которое так же сбросило с себя сковывающущую её плоть. В конце концов, вернув себе подвижность, бандит был больше похож на свежий скелет в одежде, из-под которой сыпалась застывшая крошка, а лицо оставалось оформленным лишь небольшими участками окаменевшей кожи, такими как лоб, скулы, уши, виски, затылок и часть скальпа. Глаза же больше походили на причудливую ёлочную игрушку, что не выражала никаких эмоций, служившей лишь обычным дополнением к обезображенному лицу. — Пфе-пфе-пфе… Ну и ну, я чë типа растишки переел? Чë кальция так много? — спросил сам у себя бандит, чей язык вместе с сосудами и прочими мышцами вывалился через нижний лицевой свод. Меж тем он с интересом оглядывал своё новое обличие, изредка переводя взгляд на гуманоида в форме. —Даже так? Решил отбросить свою человечность в угоду выживания? Умно, но не думаю, что это поможет тебе перешагнуть через свою душу. — вновь загадочно и витиевато напомнил о себе незнакомец, сконцентрировав на себе всё внимание уже ходячего анатомического атласа по остеологии. — Понятия не имею, о чём ты там балабонишь, но за такую нервотрëпку я тебя щас заставлю сожрать эту маску. Сиди на месте, я пошёл. — ответил на это Лом, после чего тут же сделал шаг на ступень выше.       В то же мгновение из-под ног костяного вырвалось целое цунами алой крови, что всего за несколько секунд залило всю долину по уровень ботинок, заставив скрыться под собой дорогу. Однако сам скелет сгорбился, упав на одно колено, будто на его плечи стала давить невидимая гора. — Что за… херня.? — простонал Лом, хватаясь одной рукой за то место, где раньше распологалось сердце. — Это… страх? Мне что, страшно? — с истерической интонацией медленно сходящего с ума шизофреника просипел бандит, вызвав усмешку сидящего наверху. — Ты просто смешон. Даже сейчас ты не понимаешь элементарщины, но упорно пытаешься достичь такой близкой и одновременно далёкой вершины. Скажу всего один раз: ты — ни на что не способное ничтожество. Ты не способен принести в жертву ради своих целей и амбиций достойную плату, хотя как можно принести что-то в жертву тому, чего не существует? Человек-пустышка, созданный только чтобы другие люди могли за счёт тебя взойти сюда. Пока ты ещё можешь уйти отсюда — уходи. Потеря человечности — не такая уж и большая цена за посещение этого места.       Слова неизвестного, словно свинцовые плиты легли на спину скелета, заставляя его бессильно упасть лицом в черепа, немного скатившись вниз. Даже без кожи и мышц Лом буквально излучал горечь, обиду и нежелание принимать поражение. Если бы он мог, он бы непременно заплакал то ли от своего бессилия, то ли от своей глупости. На самом деле в глубине своей пока ещё тлеющей души он понимал что это за место и кто сидит на вершине горы черепов. Что значит эта кровь и заброшенная деревня, а также её исковерканное название. — Ты… — застонал он, медленно поднимаясь на трясущихся руках. — Ты ведь и есть моя душа.? — с угасающей надеждой спросил бандит, взглянув в последний раз в глаза незнакомцу. —… — однако мужчина в чёрном ничего не ответил, удивлённо посмотрев на Лома, чьë лицо вновь упало в черепа. — Эта деревня… Зона, точно… хе-хе, такая же заброшенная, словно в ней застыло время… Черепа — люди, которых мне нужно убить, чтобы добраться до тебя, кожа — человечность, которая будет только мешать мне, а твоя смерть… такова ведь цена за восхождение на вершину? — вопрос заставил незнакомца закрыть оба глаза и тяжело вздохнуть. — Видимо уже слишком поздно что-то менять. Да, ты прав… чертовски прав, как никогда раньше. Но сможешь ли ты убить меня? Я — неотъемлемая часть тебя, без которой ты перестанешь быть не то, что человеком, но даже зверем, потерявшим человечность. По пути на вершину ты потеряешь всё, включая даже мизерный шанс на спасение. Готов ли ты пожертвовать этим ради своей мечты? — Нет… — тихо простонал Лом. — Вот и… — начала душа, но тут же была перебита своим обладателем. — Я уже вижу его… Блеск славы, что слепит мои глаза, сила и могущество, с которыми не сравнятся даже главы государств! Да, я мог только мечтать об этом… тот, кто был ничем, станет всем… И в этом деле я обойдусь без тебя! Нет, я не превращусь в неуправляемое бездушное чудовище… Я стану ещё хуже ради этих детей… Держись крепче, «король», мы с тобой вместе встанем на вершину этого проклятого мира!