Кофе с молоком

– Я пригласила Тимофея к нам присоединиться, ты же не против? Я могу и за Егором зайти. – Глупо хлопая глазками, спросила Дом. Как только я представила себе картину, где мы сидим вчетвером, будто по парочкам, меня чуть не вывернуло наизнанку. – Он сказал, что устал и лёг спать. Думаю, это не очень хорошая идея. – Правда, я не хочу внедряться в это тайное общество, но если ваш молодой человек был бы не против, мы могли бы посидеть и втроём. — Тимофей перевёл взгляд на меня, ожидая ответа. Я застыла, когда наконец разглядела его глаза, спустя два года. Тусклый свет фонаря достаточно освещал их, чтобы я смогла понять насколько они, оказывается, красивы и бездонны. То ли серые, то ли голубые, но все то время, что я видела в них лишь тёмный свет, я сильно ошибалась, словно они меняли цвет в зависимости от настроения. Я увидела в них знакомую боль, прочувствовав её опять на себе. И она не покидает его до сих пор. Визуальный контакт слишком затянулся, поэтому слегка откашлявшись, я предложила ему сесть к нам. – Я сяду здесь? – Он кивком указал на кресло прямо напротив меня. Ответив ему тем же жестом, я слегка поежилась и почувствовала какую-то скованность в движениях. Мне стало не то чтобы неуютно, скорее наоборот, но появилось чувство стеснения и небольшого волнения, как перед чем-то очень важным. Я не испытывала этого раньше перед людьми. – Вы пьёте что-нибудь? – Уже выудив откуда-то ещё один бокал, воодушевилась Домми. – М-нет, спасибо. Я не пью. – Очень резко и сухо бросил он в ответ. Явно не ожидая такой реакции, девушка нервно начала убирать все обратно, даже не решившись настоять на своём, как она это любит. – Я не видел, чтобы вы раньше так собирались. Мы с ней переглянулись и мысленно подумали об одном и том же. А все потому, что с нами сидел Егор, которого напрягала обстановка за пределами моего дома, а в том числе и подозрительный человек, живущий напротив, который также постоянно сидел снаружи. – Мы обычно сидим внутри. Сидели. – Какая-то робость по-прежнему не покидала ни меня, ни Доминику, но мы продолжали делать вид, что все в порядке. Как-то раз, одним похожим вечером, она призналась мне, что начала испытывать что-то вроде влюблённости. В Тимофея. Больно его внешность напоминала ей любимого актёра, да и я маячил он все время у нас перед глазами, может после этого она и решила, что это её судьба. Вот и ведёт себя сейчас, как ребёнок. После тех слов, я почувствовала нечто странное. Он стал мне больше, чем просто соседом, хоть мы и словом не обмолвились. За все два года я изучила его поведение, жесты, привычки. Я не столь обращала внимание на его внешний вид, как на то, что он делает и чем живёт. Это стало вроде моим небольшим хобби. После ещё нескольких бокалов красного полусладкого девушка вовсе осмелела и начала задавать провокационные вопросы по поводу его личной жизни, о прошлом и о том, чем он занимается в настоящее время, но ни на один из них он не дал конкретного ответа, пользуясь нынешним положением и состоянием алкогольного опьянения. На меня алкоголь тоже повлиял чудесным образом. Я стала самой собой, повеселела, расслабилась. Но заниматься такой же ерундой, как Домми, я не стала. Я просто чувствовала, как постепенно спало напряжение в нашей обстановке. Он говорил про книги, которые читал в последнее время, про свежие новости в нашей стране и городе, про музыкальные предпочтения, но ни разу не задел более личные темы и продолжал игнорировать её вопросы. За что отдельное ему спасибо. Ведь я готова была провалиться сквозь землю из-за неё и её легкомысленности. Уверена, единственное, что мелькало у неё в голове, это как можно быстрее завлечь его своими бессмысленными диалогами и выскочить за него. Ближе к утру все разошлись. Домми кое-как вызвала такси, надеялась остаться в доме напротив, но ей мягко намекнули, что из этого ничего не выйдет, а сам Тимофей ушёл под предлогом раннего подъёма, хотя время было уже около четырёх. Я осталась сидеть на своём небольшом участке во дворе, негромко включив спокойную музыку, и погрузилась с головой в свои мысли. Летом, пять лет назад, я прямо в лоб спросила ее: «А нужно ли тебе это?». Поживём – увидем, да? С тех пор моя мама так и живёт с этим тираном. Ни слова не хотела и не хочет слышать от меня, если это хоть как-то задевает её кавалера. Но я всего лишь хотела как лучше, вместе мы бы с ней справились со всем. А кроме меня, это никому не нужно, именно поэтому я отдалилась от неё настолько, что и сквозь года она не сможет вернуть мое доверие и любовь. Что может ещё больше испортить отношения, как не выбор между только что появившимся мужчиной, который вытирает об тебя ноги, и своим ребёнком, постоянно находящимся рядом и поддерживающим во всем, в пользу него? Она приезжает время от времени и продолжает врать мне, что все у них хорошо и живут они душа в душу, как нормальная среднестатистическая семья. Неужели спустя столько лет он понял, как должен вести себя настоящий мужчина? Сомневаюсь. Но теперь это только их дело. Вот, кому-кому, а давать советы по поводу того, что в моем возрасте пора бы замуж, детей, собственную квартиру и крупный бизнес, точно не ей. Со своей жизнью для начала бы разобраться, а потом лезть в чужую. – Астрид? Вот так всегда, вечно кто-то пытается вывести меня из моей маленькой, уютной комнатки без окон, дверей, лишнего света и посторонних людей, которая только в моей голове. И вряд ли кто-то ещё сможет получить к ней доступ. – Как себя чувствуешь? – Не вынимая руки из карманов, парень облокотился боком на стену у моей входной двери. — Ты правда не заметила, как я подошёл? – За тихим смешком последовала хитрая ухмылка. – Да, прости. Задумалась. – Тряхнув головой, словно это помогло бы избавиться от назойливых мыслей, я попыталась улыбнуться ему в ответ. – Если ты про количество алкоголя в моем организме, то чувствую я себя потрясающе. Что ты тут делаешь? Тебе же куда-то вставать рано? – Серьёзно? – Тимофей вопросительно приподнял бровь, – Разве ты не поняла, для чего это было сказано? – Конечно, все мы понимали, но вслух произносить это не стоит, дабы никого не обидеть. – Я такая же ночная пташка, как и ты. И я терпеть не могу навязчивых, глупых людей, уж прости. Поэтому лишний раз не завожу новые знакомства. – Как я тебя понимаю. – Черт бы меня побрал путаться, когда я хочу сказать что-то вслух и просто подумать об этом. – Кофе? – Я неожиданно вскочила со своего места, проскальзывая через двухметрового парня к двери, которую он успешно прикрыл собой. Взявшись за ручку, я ещё раз посмотрела на него. – Конечно, без сахара, молока и холодной воды, желательно, покрепче. – Ещё один больной ублюдок, пьющий кофе только в чистом виде. Улыбнувшись собственным мыслям, я удалилась с его глаз прочь. Лет в четырнадцать я впервые попробовала этот чудо-напиток без всяких добавок и очень слабый по вкусу. И это была любовь с первого взгляда. В то время я частенько зависала в гостях у лучшей подруги, и вот, в тайне от всех, мы решили вкусить запретного плода, который так запрещали всем детям. И как-то вышло, что по сей день я не изменяю ещё одной своей привычке, причине постоянного учащенного сердцебиения. А с ней мы, к сожалению, не виделись уже больше пяти лет. Встретив рассвет почти в абсолютной тишине, которую прерывало лишь пение птиц, в окружении своего кота и по-прежнему столь загадочного парня, на какое-то мгновение мне стало легче. Похоже было на внутреннее истощение, но восполнять его не было смысла, да и желания. – Мне показалось, что ты любишь сладкое. – Что? – Отвлекаясь от столь завораживающего вида, я повернулась в его сторону. – Откуда ты знаешь? Следишь за мной? – Не льсти себе. Твоя мама когда-то ещё говорила, да и у тебя тут столько фантиков и бумажек от сладостей, что и дураку понятно. – Он сначала помялся, а потом продолжил, – У меня есть хобби. Весьма своеобразное. Только не смейся. Мне нравится готовить шоколад.