МИФическая любовь

Нунцио, как обычно, присматривал за Глипом, а Гвидо присматривал за Нунцио. Ну, как присматривал… Скажем честно, он за ним следил. Не потому, что Дон Брюс перестал доверять одному из братьев. И не потому, что Скив перестал доверять одному из телохранителей. Просто Гвидо любил брата. Нет-нет, вы не поняли. Гвидо очень любил брата. Выяснилось это не так давно, еще на Пенте, где, едва осознав свои желания, Гвидо свернул их трубочкой и засунул в… туда, где он предпочел бы ощущать член Нунцио. Но в окружении братьев о таких предпочтениях не стоило не то что заикаться, а даже задумываться. Синдикат многого не прощал, но горячая и чистая мужская любовь возглавляла список непрощаемого с большим отрывом. Однако здесь, на Деве, нравы отличались от пентийских, как день и ночь. Жаркая, страстная, распутная ночь. О такой ночи Гвидо пока и не мечтал, но пялился на брата уже вполне откровенно. Когда Нунцио не видел, конечно. Нунцио был средоточием всех лучших человеческих качеств: умный, сильный, расчетливый, умеющий выбить долг даже из девола. И очень, очень красивый — как дубовый шкаф в бабушкиной прихожей. При мысли о шкафе губы пересохли, и Гвидо смочил их глотком вина. Во время наблюдения губы сохли очень часто. Дверь стукнула. — Чем занят? — спросил Нунцио, снимая неизменную белую рубашку. Единственная уступка, которую он позволял себе, идя к дракону, — оставить на стуле в гостиной пиджак. В остальном его облик был, как всегда, безупречен. — Пью, — нашелся Гвидо. — Будешь? — Сначала в душ, — поморщился Нунцио. — Чувствуешь этот запах? Кажется, я пропитался им до костей. — Чувствую. — На самом деле Гвидо чувствовал, что лучшего момента у него не будет. — И ты знаешь… — Он подошел совсем близко и глубоко втянул терпкий и довольно мерзкий аромат. — Мне нравится. — Что? — изумился Нунцио. — Меня заводит этот запах. — Гвидо несло — возможно, он чересчур часто смачивал сегодня губы. — Понимаешь, просто не могу устоять. Надеюсь, ты меня поймешь и не отправишь за удовлетворением к дракону… Бормоча эту чушь, он потыкался губами Нунцио в шею, за ухо и в ключицу. Было здорово, потому что Нунцио не возражал и даже вздрагивал от его прикосновений. Гвидо сполз вниз и принялся расстегивать узкий кожаный ремень, а затем мелкие пуговки на ширинке. Никаким драконом ему уже не пахло — здесь и сейчас для Гвидо существовал запах Нунцио и только Нунцио. И еще член Нунцио — полувозбужденный, быстро наливающийся тяжестью во рту, большой, гладкий, горячий, как ствол после выстрела. Отсасывать Гвидо, естественно, не умел, но очень старался: пропускал член к горлу, шумно дыша носом, облизывал, втягивал, сжимал губами. Он увлекся, забыл, где находится, сосал, постанывал и по-хозяйски придерживал Нунцио за ягодицы. В себя Гвидо пришел, когда брат вскрикнул, прижал его голову к себе и кончил. Потом Нунцио занудно извинялся, коря себя за отсутствие самоконтроля и неверное поведение в нестандартной ситуации, а Гвидо кивал и придумывал, как бы поскорее отправить его в душ и подрочить. Отсосать Нунцио было, конечно, здорово, но кончить все равно хотелось. А, судя по поведению брата, об ответной любезности даже мечтать не приходилось. Помимо прочих достоинств, Нунцио всегда был очень правильным — отличное и сильно портящее окружающим жизнь качество. Однако в правильности Нунцио была и положительная сторона. Гвидо пришлось проявить инициативу еще пару раз, а потом брат путем каких-то сложных вычислений пришел к выводу, что пост-драконий минет теперь является неотъемлемой частью их жизни и, кажется, включил его в повседневное расписание. Гвидо не возражал — это было больше, чем он мог желать. Хотя и меньше, чем хотелось.

* * *

Но однажды незыблемый ритуал оказался поверженным. Гвидо с изумлением наблюдал, как Нунцио при полном параде, то есть в пиджаке, проходит через гостиную, садится в кресло и разворачивает свежий «Базарный сплетник». — Э-э-э… — сформулировал он наконец. Нунцио опустил газету. — Скив решил взять Глипа с собой на прогулку, — обстоятельно объяснил он. — Следовательно, я сегодня не занимался с драконом. И, следовательно, не пахну ничем таким, а, следовательно, не представляю для тебя никакого интереса… Не дожидаясь очередного «следовательно», Гвидо заткнул его самым приятным из всех разработанных предками-пентюхами способов. — Я думал, ты действительно на драконий запах реагируешь, — сказал Нунцио много позже. Его голова уже отлежала руку Гвидо, а растрепанным брат выглядел еще лучше, чем прилизанным. — Даже пытался найти корни этого пристрастия в специальной литературе. Мне-то казалось, что из нас двоих извращенец я — схожу с ума по родному брату. — Мы друг друга стоим. Просто до меня дошло немного раньше, — улыбнулся Гвидо. Улыбка получилась покровительственной — самую малость, но все же. В кои-то веки из них двоих он оказался не только решительнее, но и проницательнее.