Лучшие друзья

      Дверь одной из комнат большого особняка многоуважаемой семьи Вайтвуд отворилась, пропуская в свою роскошную опочивальню молодую пару, которая была следующая на очередь к браку.       Их узы всегда казались нереальными, причём как в поэтическом, так и в сугубо прозаическом смысле. Иногда казалось, что лучше этих отношений и быть не может, ведь редкие моменты трогательности заставляли кусать локти от зависти, а иногда мыслями их друзей овладевало предчувствие, что из этого союза может получиться только одно: катастрофа. Именно эта катастрофа уже чётко проглядывалась на горизонте, когда у оставшихся наедине Юи и Рена даже не находилось слов друг для друга в тот момент жизни, когда каждый миг ожидания должен приносить счастье.       Он лишь распаковывал свои вещи, постоянно отвлекаясь на вибрирующий телефон, а она переминалась с ноги на ногу, постоянно бросая на серьёзного и, кажется, обиженного парня свой кроткий взгляд.       Может быть, он и вовсе не хочет этого ребёнка? Ведь ему на тот момент было всего двадцать один год, и, как говорит Трей, рановато губить свою жизнь этими кричащими по ночам «сложностями». И, судя по поведению Тао, который стал ещё мрачнее, чем обычно, её предположения становились все реалистичнее.       – Не стой столбом, – вот опять послышался от Тао этот леденящий приказ. Иногда казалось, что они с Анной были бы идеальной парой, однако, как говорила теперь уже Сели, два трупа в пустой квартире – это единственная судьба такого союза. – Иди пока в душ.       – А... да... хорошо... – очнулась от собственных мыслей Юи, но поплелась в ванну с видом затравленного кролика.       Ох... Если б она только знала, каково сейчас было самому Рену, который, как только услышал звуки льющейся воды, упал на большую и мягкую кровать, уткнулся лицом в подушку и издал приглушённый измученный своим собственным нравом стон. Если бы она только могла читать его мысли, то Юи бы никогда бы не допустила даже мимолётного предположения о том, что Рену её девятимесячный сюрприз в тягость.       Откинувшись на спину спустя несколько молчаливых минут, Рен уставился в потолок, от которого он хотел добиться ответа на один единственный и мучащий его самого вопрос.       «Ну почему? Почему я так с ней поступаю?       Я ведь рад. Рад до безумия и, Дител правильно сказал, что я сам ещё не осознаю до конца, какое счастье меня ждёт.       Чёрт возьми, ведь это не так уж и трудно: сказать ей спасибо за всё и быть более вежливым… внимательным. Но каждый раз, когда мои эмоции начинают зашкаливать, когда я чувствую, что могу покорить любую вершину от счастья, я становлюсь всё холоднее и холоднее с ней. Как же парадоксально и глупо, но я всегда поступаю так...       Неужели во мне всё ещё живёт тот Рен, кем я был пять... нет, даже год назад?       Видимо, да…       И я знаю, что мне не победить свою природу. Не победить того, что я всего лишь Тао, который только и может что казаться равнодушным ко всему: к людям, к друзьям и даже к той, которая заставила даже моё чёрствое сердце биться. Однако знай, что это всё неправда.       Я могу признаться только самому себе, что сейчас счастлив. Счастлив и люблю тебя, моя Юи. Но я не собираюсь никому клясться или что-то доказывать, я могу лишь пообещать своему сердцу, что когда-нибудь смогу, не боясь, сказать это вслух, смотря тебе в глаза. Ведь мои чувства дозволенно узнать только тебе.       А пока… прости меня за то, какой я есть. Я не раз думал, что ты достойна другого мужа, более внимательного и учтивого, но, увы, я слишком эгоистичен. Я не хочу тебя ни с кем делить, но и заставить тебя почувствовать мои чувства мне даётся слишком трудно.       Прости… Я знаю: я ужасный человек».       Ведя такой откровенный монолог с самим собой, который заслуживал уважения лишь потому, что самое сложное в жизни – это прекратить обманывать себя, Рен ещё долго лежал с закрытыми глазами и глубокими мыслями. Он даже и не заметил, как минули какие-то полчаса, а вода в душе перестала бежать непрерывным потоком.       Все его мысли были далеки от реальности, в которой раздавалось аккуратное и заранее просящее прощенья покашливание, пытающее привлечь внимание шамана, никак не реагирующего на её присутствие.       – Рен, – наконец-то достучался до парня голос девушки, из-за чего он открыл глаза и медленно повернул голову на бок, заметив стоявшую, словно бледная тень, невесту. Всё, что увидел перед собой парень, это: неловкая поза, словно она пыталась сжаться до размеров маленькой точки, вечно чего-то опасающийся в его присутствии взгляд тёмных, как горький шоколад, глаз, а также худенькое тело, завёрнутое в махровое полотенце.       И это «чудо» носило под сердцем его ребёнка? Да при таком телосложении, хотя правильнее было бы сказать «теловычитании», ей бы себя пронести.       Итак, первая цель Рена была определена: ему нужно будет следить за питанием своей беременной невесты, чтобы не только её здоровье было в порядке, но и их будущий ребёнок рос в утробе матери сильным, как и подобает настоящему Тао.       – Ванну я освободила, – произнесла Юи, открывая жениху совершенно очевидную истину.       – Хорошо, – резко поднявшись с кровати и наспех взяв приготовленные к банным процедурам вещи, Рен тут же направился по направлению к ванне, минуя так ничего и не говорившую шатенку.       Страх перед неизвестностью, сомнение и отчаяние очень отчётливо чувствовалось от ауры девушки, прямо говоря, затюканной этой жизнью, в которой она то и дело, что пыталась выжить. Она не теряла веры в лучшее, и это не раз позволяло ей идти по жизни с натянутой улыбкой, которая, она чувствовала, что совсем скоро, благодаря поддержке друзей, станет настоящей.       Единственное, чего ей не хватало, так это хотя бы капельку тепла от любимого человека, который не так давно готов был на всё что угодно, лишь бы они были вместе. Он добился то, чего хотел, как истинный Тао, с величием забрав свой приз, но, на этом перестав ломать себя, в итоге-то остались лишь разбитые надежды на сказку, в которой всё сможет стать явью.       Буквально под последний момент, как будто прочитав всё это без слов и прочувствовав печаль её сердца, Рен остановился бок о бок с ней и, положив ладонь на её затылок, тихонечко поцеловал её опущенную макушку.       – Спасибо, – практически шёпотом произнёс Тао, благодарность которого была явно не из-за того, что Вэй освободила ванну.       Мгновенно пропустив сквозь тело девушки маленькие разряды, заставляющие внутри всё переворачиваться и, по законам поэм, порхать, как бабочки, он зашёл в комнату, не став дожидаться пока у шатенки пройдёт шок от его неожиданного и, можно сказать, глобального потепления.       Она стояла на месте, словно молнией поражённая, и хлопала ресницами. Её рот был чуть-чуть приоткрыт, потому что поглощённого носом кислорода было недостаточно, а сердце билось так часто и трепетно, что, казалось, её сейчас разорвёт на куски, испортив тем самым романтичность момента.       Однако вибрирующий и противно пиликающий сигнал мобильного телефона, принявшего очередное сообщение, разрушил всю трогательность гораздо быстрее, нежели осознание девушки. Снова эти вечные дела вторгались в их идущую своим чередом жизнь. В последнее время Рену удавалось очень редко выкроить себе часок другой для отдыха. Постоянно эти встречи, переговоры, и Юи действительно в какой-то степени было негде вклиниться со своей новостью.       И вот снова этот вибрирующий звук. И снова... И снова.       В какой-то момент Вэй захотелось просто взять и ответить на эти сообщения с «просьбой» отстать от её любимого хотя бы на пять минут, однако, когда она взяла в руки телефон, её желание резко испарилось, ведь тем, кто настойчиво слал Рену сообщения, была никто иная, как его дорогая сестра Джун.       Оглянувшись назад и посмотрев на дверь в ванную комнату, где уже вовсю были слышны звуки льющейся воды, шатенка, немного сомневаясь, но меж тем сгорая от любопытства, открыла присланное сообщение и прочувствовала энергетику неугомонной счастьем брата Джун.       «Ты шутишь? Я не смогу молчать».       Далее шло ещё два сообщения, где сначала были изображены страдальчески плачущие смайлики, а спустя некоторое время ещё одна фраза: «Поздно, я уже не выдержала. Теперь и мама в курсе. Но больше мы никому не скажем. Обещаю!».       – В курсе чего? – не смогла смолчать Юи, нахмурив брови и наспех открыв историю переписки Рена и Джун за сегодняшнее утро, которое началось с сообщения Тао, звучащее как: «Юи беременна».       Вроде бы скупо и без малейших смайликов радости, однако не это было сейчас важно. Глядя на время отправления, можно было бы сразу заметить, что эту новость Рен передал Джун в момент, когда они ехали в салоне лимузина, то есть сразу же после того, как он сам узнал. Однако Юи даже и не подозревала, что это было сделано не просто сразу, а даже в ту же минуту и в первые секунды. И не было никаких деловых переговоров. Просто Рен тут же захотел поделиться своей новостью с ещё одним дорогим его сердцу человеком.       Джун отреагировала на это, как и пристало ей, бурно. Если бы она могла закричать посредством сообщений, то это было бы самое оглушающее визжание в мире. А так как такой возможности у неё, слава духам, не было, она перебрала все возможные и невозможные, уместные и неуместные смайлики, по которым можно было сразу понять то, как она не просто рада, а вне себя от счастья за брата.       Наконец Юи дошла хотя бы до каких-то слов, которые можно было прочитать и узнать полную картину произошедшего. «Быстрее возвращайтесь! У нас с Юи теперь будет куча дел. Накупить вещей. Оборудовать детскую. Принять поздравления родственников».       «Не смей пока никому говорить! Я позже сам всё скажу», – сразу же было отправлено другое сообщение Рена, который, судя по всему, прервал взбудораженную сестру.       И вот дальше спустя какое-то время, видимо, не сумев выдержать возложенный на неё обет молчания, Джун всё-таки покаялась в своей несдержанности, что теперь заставило молодую шатенку прикрыть рот рукой и протяжно хлюпнуть носом от переизбытка чувств. От Джун пришло ещё одно сообщение, полное любви, счастья и безграничной поддержки.       «P.S. Мы уже едем с мамой в магазин. Вам детскую в кой цвет красить? Голубой или розовый?»       Разумеется, Рен ответит «в голубой», потому что для Тао может существовать только наследник, но случится это, конечно же, только после того, как он выскажет болтливой и неугомонной сестре всё, что он о ней думает. А заодно и Юи достанется за чтение чужих сообщений.       На этой почему-то веселящей её ноте Юи поняла, что пора бы убегать с места «преступления» и желательно куда подальше, хотя, с другой стороны, было очевидно ясно, что гнев Рена настигнет её везде.       Что ж... Раз уж ей не миновать чтения моралей и жестокого душевного расчленения, то умирать лучше сытой, а посему смеющаяся девушка лишь наспех накинула на себя чистую одежду и выбежала из комнаты, посмеиваясь над тем, как должно быть мило будет выглядеть её распаренный то ли гневом, то ли горячей водой будущий супруг.       Беременность – она вещь такая.

***

      Кому-то счастье даровано, а кому-то приходится его долго добиваться. Порой судьба преподносит нам самые неожиданные сюрпризы, а иногда наоборот жестоко мучает ожиданием.       И в первом и во втором случае, теми, кто всегда и всего добивались собственными усилиями, была именно семья Юсуи, прибывшая в новый город со своими друзьями для того, чтобы поприветствовать в своих брачных рядах ещё одну пару, пока не знающую, какими каверзными и противоречивыми могут быть семейные узы.       Открыв дверь отведённой в их пользование комнаты, северянин с двумя тяжёлыми чемоданами в руках просеменил внутрь на цыпочках, надрывая живот, и, едва не проломив пол тяжестью поставленного багажа, навалился на них, словно одеяло, тяжело дыша и категорически не понимая, почему девушки всегда берут с собой столько вещей на какие-то несколько дней, причём никогда не надевая всё, что было взято.       Его молодая и красивая жена, весёлая и лёгкая на подъём, беззаботно благодарила и посмеивалась над чем-то женским с хозяйкой и невестой этого дома, совершенно не обращая внимания на страдания мужа.       – Хорошо, тогда мы сейчас отдохнём, а в обед согласуем наши дальнейшие действия, – подытожила златовласка, обняв свою подругу в знак благодарности за комнату и за то, что она лично проводила их.       – Знаешь что, Сели? – не в силах сдвинуться даже на дюйм, так и лежа ковриком на чемоданах, произнёс Трей, едва его жёнушка закрыла дверь невероятно большой и богато обставленной комнаты. – Мне иногда кажется, что ты возишь с собой кирпичи.       Но следом за его упрёком и нытьём не последовало ожидаемого возмущения, а наоборот так неожиданно и опасно раздался звук щёлкнувшего замка, говорящий о том, что девушка повернула ключ в двери и плавной походкой, словно крадущийся снежный барс, подошла к уже успевшему напрячься мужу.       Плавно проскользив своими ладонями по его плечам, Сели начала массировать их именно так, как она знала, что ему понравится: сначала сильно надавливая, а потом легонько поглаживая.       – Ну... Если ты устал, то я могу помочь тебе расслабиться, – промурлыкала ему на ушко девушка, в тот же миг почувствовав, как парень не только вздрогнул, но устремился что есть мочи вперёд, спотыкаясь о чемоданы, падая на пол и отползая от своей жены, чьей умысел был очевиден и понятен.       – Э... Сели, – нервно посмеиваясь и медленно отодвигаясь спиной назад, пытался казаться таким как обычно Трей, однако этот его милый тон уже казался необычным и неестественным. – Мы же в гостях. Ой! – его затылок поздоровался с деревянной перегородкой большой двуспальной кровати, но уже в следующий миг, потирая затылок, он воскликнул от неожиданности, когда лицо златовласки оказалось совсем близко к его, а путь был перекрыт её нежными ручками, поставленными по обе стороны от него.       – Ну и что с того? Мы же, в конце-то концов, женаты, – снова произнесла, словно пропела, Сели, не дав запаниковавшему мужу и слова вставить, вследствие чего её жаркий поцелуй стал весьма эффективным кляпом против его отговорок.       Округлив глаза от такого непреодолимого напора своей жены, которая раньше не была настолько смелой и настырной, Трей не смог удержать своё тело на вытянутых за спиной руках и был повален на спину, при всём при этом, словно старое радио, с трудом удерживая свой разум и не отдаваясь шуму чувств.       – М, Сели! – почувствовав, как её длинные пальчики ухватились за край его футболки, смог вырвать свои губы из её сладкого плена Трей и, скинув с себя то ли взвизгнувшую от неожиданности, то ли от безумия жену, перекатился вместе с ней три раза, словно в борьбе за лидерство. – Я знаю, что ты задумала, – радуясь тому, что всё же он сильнее, прижал её плечи к полу Юсуи.       – Ну а я и не скрываю, – однако девушка, даже не обращая на это внимания, предприняла попытку подняться.       – Сели, прекрати! Я же сказал, что пока не хочу детей! – и всё же её порыв снова был сбит и остановлен мужем, который, мягко говоря, не был готов к такой решительной и в какой-то степени сумасшедшей контратаке жены.       Его на секунду вышедшая из-под контроля злость, рождённая из паники, спровоцировала наряжённую тишину, где его хмурый взгляд изменился на сожаление лишь тогда, когда он увидел, как в глазах девушки заблестели слёзы, а её розовые губки начали кривиться от задетых чувств.       – Сели, – с мольбой о прощении произнёс Трей, отпустив её плечи, из-за чего златовласка тут же закрыла лицо ладонями, из-под которых послышался тихий плач. – Сели, ну прости меня. Пожалуйста, не плачь, – притянув жену к себе и постаравшись объятиями загладить свою вину за несдержанность, осыпал её коротенькими поцелуями северянин.       – Вот ты говоришь, что я эгоист. А разве с твоей стороны это неэгоистично принуждать меня к тому, к чему я пока не готов? – как говорится, извинился и тут же наступил на мину Трей, почувствовав, как златовласка отпихнула его от себя, тут же престав плакать, снова насупилась и обиженно забубнила:       – Мой эгоизм отличается от твоего! Ты всего лишь боишься этого! А моих чувств ты даже понять не хочешь!       – Да как можно понять то, что ты хочешь ребёнка лишь потому, что раньше всех вышла замуж?! – никак не мог уяснить и принять эту причину Трей.       Вот и столкнулись две логики: рациональная мужская и без малейших аргументов женская. Понять друг друга им было не дано, а посему данный вопрос могла решить лишь сила воли и твёрдость убеждений. Однако, судя по всему, златовласка поняла, что в случае с её мужем ей придёт прибегнуть ещё и физической силе, как бы дико это не выглядело.       – Значит так, Юсуи! – тыкнув в его грудь пальцем, из-за чего парень снова упал, не ожидав ещё одной атаки. – Я всё равно получу то, чего хочу. И если понадобиться, даже силой.       – Хорошо-хорошо! – буквально вылетев из-под неё, как пробка, снова постарался оттянуть момент Юсуи. – Я понял, что с тобой спорить бесполезно, – на лице девушки появилась победоносная улыбка, однако её новый порыв снова был остановлен. – Но мы только что с дороги, надо хотя бы душ принять.       На мимолетную секунду Сели замерла, задумавшись над словами мужа, который смотрел на неё полулёжа с таким лицом, будто на него дышал разъярённый медведь, и теперь чтобы выжить, ему нужно не шевелиться, не дышать, а ещё лучше и вовсе притвориться мёртвым. Трей молился, чтобы до неё дошёл здравый смысл его слов, тем более что раньше это были именно её слова, однако именно этот и заставляло девушку видеть подвох.       – Ладно, – прищурив взгляд, тем самым до конца не доверяя обещаниям мужа, пошла на уступки Сели, встав на ноги и направившись медленным шагом к ванной комнате.       По пути она всё ещё думала, что же задумал её муж, и в результате, когда она резко остановилась, а Трей вздрогнул от испуга, что его разоблачили, она торопливо схватила ключ от двери с тумбочки и, задрав нос, утащила его с собой в ванну.       Едва послышался щёлкнувший изнутри замок и звуки торопливой воды, северянин вскочил на ноги и помчался к двери, не забыв споткнуться о всё те же чемоданы. Но как бы ни был ужасен и меж тем смешон его взгляд, дверь на его мольбу о пощаде даже не поддалась.       Нет, разумеется, он мог бы её выломать, но целый список негативных последствий, главное из которых то, что ему самому придётся её чинить, не давал ему так поступить, из-за чего он резко развернулся и, раскинув руки, прислонился к ней спиной.       – Значит, у меня только один выход, – произнёс Юсуи, однако не со смирением, а с уверенным взглядом, смотрящим на окно, и твёрдым решением сбежать во что бы то ни стало.       Подбежав к окну и рывком отодвинув шторы, Юсуи благодарил всевышние силы за то, что они находятся всего лишь на втором этаже, однако стоило ему выбежать на балкон, как тут же послышались ругань и крик, ведь в этом особняке два этажа были приравнены к четырём обычным и никак не меньше.       – Вот же чёрт, – стукнув кулаком по каменным перилам, повесил голову Трей, в тот же миг услышав, как из ванны начался доносить голос златовласки, радостно напевающей что-то под музыку льющейся воды.       По его телу сразу же разнеслись волны мурашек, а мозг начал думать дальше и искать ещё выходы для побега, пока над его головой наконец-таки не загорелась светлая идея, которая привела его в полный восторг.       Спустя минуту из окна радостно и самодовольно выпрыгнул северянин, оседлав рыцарский щит, словно оставленный в Хоккайдо сноуборд. Его счастью от того, что он шаман, в данный момент не было предела, и, воспользовавшись фурёку, он начал приземлять с невероятным спокойствием и грациозностью победителя.       – Эм, Трей... – пока северянин опускался на щите, словно балерина, закрыв глаза и исторгая из себя величие, раздался у него за спиной знакомый, но всё же неожиданный голос, который заставил Юсуи вздрогнуть от испуга и, потеряв контроль, поздороваться лицом с землёй намного быстрее и жёстче, чем ожидалось. – Не знаю, говорил ли я тебе, но у нас существуют двери.       Посмотрев в своей нелепой позе на детектива, который не только напугал его, но и теперь смеялся над ним, Трей развернулся из своего состояния «калачика» и, встав с обиженным видом, начал отряхиваться.       – Не знаю, говорил ли я тебе, но моя жена чуть меня не изнасиловала, – пробубнил Юсуи, внезапно осенённый одной мыслью. – Кстати, скажи: а её могут за это посадить в тюрьму?       – Эээ... боюсь таких прецедентов ещё не было, – немного не сообразил Лайсерг, шутил или спрашивал серьёзно северянин, однако после, когда он всё же склонился к первому варианту, поддался умилению и коротко засмеялся. – Так вот какой бывает семейная жизнь.       – Да, и как твой женатый друг даю тебе совет: не женись, – подняв с земли позаимствованный щит и всучив его пошатнувшемуся от его тяжести Дителу, снова проворчал Юсуи.       – Что... ой... всё настолько плохо? – едва сам не полетев носом вперёд от тяжести щита, поставил его на землю даузер.       – А ты как думаешь, когда твоя жена приходит к тебе с требованиями сделать ей ребёнка?! – в какой-то степени выводила Трея из себя глупость вопросов Лайсерга.       – Ну, мне кажется это нормальным, хотя в твоём случае немного сумасшедшим, – учитывая то, как Юсуи сбежал из комнаты, ответил Лайсерг, направившись вслед за северянином, который не намеревался стоять под балконом, на котором в любую секунду могла появиться его разгневанная и обведённая вокруг пальца жена. – Почему ты так не хочешь детей? – поравнявшись с другом, поинтересовался Дител, получив в ответ фырканье, обвиняющее его в нездоровом рассудке.       – Слушай, Лайс, ты Асакуру давно видел?       – Да только что, – восприняв этот вопрос прямо и без иного смысла, ответил Лайсерг, хотя следом до него дошёл смысл слов северянина.       – И как тебе?       – Нууу... – задумчиво протянул детектив, повернув вместе с северянином и оказавшись на заднем дворе особняка, где стоял шатёр и велись работы по приготовлению к свадьбе.       – Вот то-то и оно, – склонив его неоднозначность в свою пользу, подытожил Трей. – А скоро и Рен станет таким. И вот ещё хоть раз скажите мне, что у меня нет мозгов.       – Лайсерг! Лайсерг! – прервав попытку даузера ответить своему другу, из дома, через чёрный выход, торопливо выбежала Сара, явно чем-то напуганная и незнающая, что ей делать.       – Сара, что случилось? – переглянувшись с Треем обеспокоенными взглядами, тут же подбежал к ней навстречу Лайсерг.       – Там... там... – запыхавшись от быстрого бега, пыталась брюнетка рассказать всё, что увидела. – Там Юи на кухне... – последовал тяжёлый выдох, и она продолжила: – Она плачет, и ничего не говорит. Я не знаю, что делать.       – Чёрт, – как всегда перед лицом напасти, проявилась в Юсуи дружба, из-за чего он, не медля, побежал в дом, а вместе с ним и не менее обеспокоенный даузер, успевший выдвинуть свою теорию.       – Кажется, Рен всё же её довёл.       Но грешить на сложный нрав своего друга было преждевременно, хотя и не лишено основания, однако, когда пробежав несколько коридоров первого этажа и влетев на кухню, едва не сбив друг друга в узком для них двоих проёме, и Трей, и Лайсерг увидели совершенно иную картину, чем себе представляли.       На кухне, где из радиоприемника доносилась музыка известного фильма «Крёстный отец», в гордом одиночестве находилась молодая шатенка. Она сидела на голом полу возле разделочного стола и тихонечко, практически беззвучно плакала. От неё не доносились ни крики, ни проклятья, однако что-то здесь было не так. Её плечи подрагивали, а взгляд был таким безжизненным, будто она смотрела какой-то мелодраматичный сериал.       – Юи. Юи, что с тобой? – переглянувшись с Треем взглядами, будто спросив друг друга о том, есть ли у кого идеи по поводу того, что случилось и из-за чего плачет их подруга, аккуратно спросил Лайсерг, вместе северянином присев на корточки по разные стороны от неё.       Однако девушка ничего не ответила – лишь шмыгнула носом, постоянно смотря вперёд и не обращая ни на кого внимание.       Проследив за её взглядом, оба парня увидели, что их подруга не просто так уселась именно здесь. Прямо перед её глазами была газовая плита, в духовке которой, освещённой изнутри ярким светом, готовилась на гриле целая курица – будущий обед долгожданных гостей.       – Вот так живёшь себе живёшь, и тут тебе отрезают голову и сажают на вертел, – совершенно серьёзно и без малейшей улыбки горестно произнесла Юи, снова шмыгнув носом и горько заплакав. Трей и Лайсерг смотрели на неё не в силах и слова вымолвить от шока и чувства сумасшествия, закрадывающегося и в их головы тоже. – А вдруг! – резко вспыхнула от ужаса Вэй, ухватившись за руку даузера и пытаясь глазами найти в друзьях поддержку. – А вдруг у неё были детки, – и после этих слов она закрыла лицо ладонями и ещё сильнее заплакала, окончательно лишая детектива и северянина здравого взгляда на эту ситуацию.       – Теперь ты понял, почему я не хочу детей? – произнёс северянин, старавшийся не принимать данный заскок Юи на фоне беременности, как явный умственный сдвиг. – Отправить свою жену в психушку... Пожалуй, страшнее не придумаешь.       – Ты только Рену об этом не рассказывай, – всё так же с ужасом смотря на Юи, действительно плачущую и сострадающую крутящейся на вертеле курице, произнёс Дител. – А то нам придётся их обоих туда отправлять.