Лучшие друзья

      Вечер – время, когда начинается веселье и свобода от рабочего, трудового дня. В каждой стране и в каждом городе это время суток окрашивается яркими огнями придорожных кафе, торговых центров и вывесок развлекательных заведений. Фонари оживлённых улиц, как маяки на пути усталых «путников», прокладывали свою дорогу к другой атмосфере обычной жизни.       В Лондоне вечерние дороги были полны людей, несущих в своих сердцах самые различные эмоции и краски чувств. Кто-то злился на прошедший день и его несправедливость, кто-то со спокойствием и смирением относился к своей уныло проходящей жизни, а кто-то, махнув рукой на все неудачи, стремился в самую гущу событий, приключений и приятного времяпрепровождения.       Правда у англичан понятие о веселье весьма и весьма отличается как от других народов, так и друг от друга. Кому-то нравится быть в шумной компании, чтобы уши закладывало от громкой музыки, а алкогольные напитки лились рекой, а кому-то больше по душе консервативность взглядов, спокойствие и интеллигентность общества – в общем, всё то, что сейчас заставляло друзей Лайсерга Дитела едва держать глаза открытыми.       На улице Сент-Джеймс в четырнадцатом по счёту доме, рядом с одноимённым сквером, находится, пожалуй, одна из самых притягательных и богатых библиотек Англии. Она не дышит роскошью и вообще мало чем отличается от других исторических зданий Лондона, зато внутри этот храм просвещения живёт своей жизнью, погружая читателей в совершенно другой мир фантазий и духовности.       На втором этаже, в центре большого зала, который был окружён высокими – от пола до потолка – книжными шкафами с соответствующим содержанием, находился небольшой постамент с тумбой для оратора, сейчас и возвышавшегося над своими слушателями. Увлечённые его задушевным книгочтением на весьма интересную тему о трасологической экспертизе и её современных возможностях друзья нашего жениха сидели в пятом по счёту ряду «зрительного» зала с краю, совершенно по-разному «наслаждаясь» английским мальчишником.       Ближе к центру, обхватив рукой подбородок и положив указательный палец между носом и губой, с сосредоточенным видом сидел сам виновник этого торжества. Лайсерг слушал оратора с предельным вниманием и изредка кивал головой, как бы соглашаясь с ним.       Следом, по правую руку, от Дитела сидел его лучший друг и по совместительству начальник детективного агентства Стэн Коуз, вид которого был предельно возмущённым и на грани ярости. Он был приведён сюда не по своей воле и, закинув ногу на ногу, которой потрясывал от возмущения, постукивал пальцами по подлокотнику своего кресла, подперев рукой голову. Было очевидно и понятно, что пребывание здесь приносит ему не самые радушные эмоции, а его роль шафера стояла теперь под вопросом, в котором точкой под петлёй была именно обида.       Ещё одним гостем, истинные мысли которого было сложно понять, в принципе как и его самого, был один из сильнейших шаманов знатной фамилии Тао. Лишь его изредка брошенный с недовольством и осуждением взгляд на увлеченного Дитела говорил о том, что ему тоже не по душе находиться здесь, зависать в собственном телефоне и слушать иностранную лекцию какого-то профессора.       Наиболее лояльно и с пониманием отнёсся к такому времяпрепровождению Йо Асакура, сидящий следом за Реном. Его тактичность и поддержка друзей во всех их благих начинаниях не давала пробиться не то, что эгоизму, но даже откровенности. Именно поэтому, не понимая и одного процента из того, о чём так увлечённо говорил профессор, он потирал виски руками, мотал головой, чтобы взбодриться, но упорно старался вникнуть в суть дела, которое заставляло оттенок его лица приобретать розовато-персиковый цвет.       И наконец последним другом даузера был северянин, не боявшийся открыто показать то, что мальчишник по-английски – это самая настоящая скучная катастрофа!       Трей уже не сидел, нет, он практически лежал на стуле, съехав по нему, как сбившая накидушка. Его голова была запрокинута назад, глаза закрыты, а через час лекции из приоткрытого рта донесся негромкий храп, достучавшийся до сознания жениха, наконец-таки заметившего не только скучающие, но и изнеможённые, а у кого-то и недовольные лица друзей.       – Лучше б я с Сели по магазинам пошёл, – совсем чуть-чуть приоткрыв глаза, высказался за всех присутствующих здесь друзей северянин, что-то проскулив и сползя по спинке стула ещё ниже.

***

      – Приятных вам покупок. Приходите ещё, – едва дверь элитного и очень дорогого бутика открылась, вслед донеслись слова двух девочек-консультантов, которые только что-то обслужили весьма и весьма не бедных клиенток.       Три ещё совсем юные покупательницы вышли из магазина одежды с полными руками сумок и с самым прекрасным расположением духа. От них даже исходило тёплое мерцание, производившее впечатление об их беззаботной и счастливой жизни, которой можно только позавидовать. И лишь одна, четвёртая, девушка портила всю эту идиллию своей мрачностью, унынием и полнейшей утопией.       Юи Вэй, невеста Рена Тао, выглядела сейчас так, будто её укачивало на штормящей лодке. Шатенка не шла вприпрыжку за подругами, среди которых даже Анна была в хорошем настроении, она просто плелась за ними, того и глядишь, готовая броситься не то в панику, не то с балкона четвёртого этажа торгового центра, который стал для неё своеобразным кругом ада.       Разумеется, первым делом можно подумать, что это настроение, а точнее его полнейшее отсутствие, возникло у Юи из-за беременности и перепадов между разными гранями себя же. Однако, если проследить всю историю её жизни, то можно понять, что причиной то ли страха, то ли полнейшего ужаса был весьма и весьма прозаический момент, который сразу стал понятен всем, кто хорошо её знал.       – Юи, даже не пытайся пробудить в нас совесть, – прекратив болтать на оживлённые темы с Сарой и лишь изредка отвечающей им Анной, остановилась на месте и развернулась назад к лучшей подруге Сели, наблюдая за тем, как шатенка не подходит, а подплывает к ним, подталкиваемая слабым ветерком работающих кондиционеров. – Рен сказал, чтобы ты тратила деньги на что хочешь. Вот ты и потратила их на себя и на нас, – мило и беззаботно говорила об этом Сели, из-за чего было абсолютно точно видно, что её не тяготит так называемая «совесть».       – Уверена, Тао даже не заметит этой пропавшей с его счёта мелочи, – гордо подняв нос, злорадно ухмыльнулась Анна, которую тоже никаким образом не волновало то, что она, Сели и Юи потратили столько денег.       – Мелочи? – тихонечко ужаснулась Юи. – Мелочи?! – а вот теперь схватилась за голову руками и полными безумия глазами посмотрела на подруг. – Да мне и десяти жизней не хватит, чтобы вернуть такую сумму!       У шатенки всегда появлялось второе «я» в момент совершения покупок. До этого она могла без умолку болтать с Сели о моде, красоте и подобных женских темах, но когда дело доходило до траты даже не своих, а чужих денег, тут у Юи раскрывалась какая-то пугливость и рациональность. Она с удовольствием посмотрела бы на покупки подруг, помогла бы им подобрать наряды, потому что это было похоже на игру в переодевание, но на саму себя ей сил и смелости не хватало.       – Мне кажется, ты немного преувеличиваешь, Юи, – мило улыбнувшись, сказала Сара, которая единственная из всех не пошла на поводу наглости и платила сама за себя, тем более что её счёт тоже был не из маленьких. – Ты скоро станешь его женой, и, разумеется, это вполне естественно тратить деньги мужа.       – Вот-вот, – поддержала брюнетку Сели, подходя к прилавку с молочными коктейлями, который стоял на этаже. – Тем более тебе по мимо настоящей любви достался весьма обеспеченный муж, не то что некоторым эгоистичный, упрямый и к тому же скоро полысеющий агроном-недоучка.       С каждым новым определением своего мужа Сели сжимала кулаки всё сильнее и сильнее, будто мысленно сдавливая горло сбежавшего от своего долга мужа. Но со стороны её закатанные к потолку глаза, напряжённая челюсть и покрасневшие по какой-то причине уши выглядели довольно забавно, из-за чего ни Сара, ни Юи не смогли сдержать смех.       – Мило, – хмыкнув, оценила с сарказмом Анна отношения семьи Юсуи. – Однако это лучше, чем ленивый меломан-бездельник, который, похоже, ещё не понял, что выжить в мире людей можно, только зарабатывая деньги.       И снова девчонки поддержали это точнейшее описание Йо звонким смехом, который хоть и на чуть-чуть, но усыпил совесть Юи, задумчиво улыбнувшейся и сказавшей:       – Иногда я так жалею, что полюбила именно Рена, – опустив глаза, поделилась своим откровенным признанием Вэй.       – Юи, да ты что! – отдав подруге её банановый коктейль, проследовала за ней к круглому, стеклянному столику златовласка, которая не могла понять смятений подруги. Они вчетвером сели на серебристого цвета стулья и погрузились в атмосферу своего девичника по-английски. – Рен может и строит из себя невесть что, но он тебя очень любит. Это все видят и знают.       – Да я не об этом, Сели, – покачала головой Вэй, после чего потянул через трубочку приятно сладкий молочный напиток. Все ждали, что она пояснит свои слова, поэтому и не спешили торопить, тем более что по её не поднимающимся на подруг глазам были видны смятение и тревога. – Я всё думаю о том, что будет, когда его семья узнает правду о моём прошлом.       – Точнее сказать, если они узнают, – поправила её Сели, сделав акцент на неправильно подобранном союзе. – Юи, мы никому и ничего не скажем, а больше им узнать не от кого.       – Сели, – протянула в мольбе шатенка, как бы уверяя, что и мысли у неё об их болтливости даже не было. – Дело вовсе не в вас. Ты же понимаешь, что для Тао нет ничего невозможного. Рен узнал обо мне правду, использовав всю свою власть, а не так давно его дядя... – на секунду девушка замолчала, устало прикрыв глаза, однако следом, вобрав в себя побольше воздуха, продолжила: – Словом, его дядя заявил, что наводил обо мне справки и не нашёл ничего о моей родословной.       – Юи... – не зная, что и сказать, с сожалением и пониманием того, что Ен не остановится на этом, произнесла только её имя златовласка, однако напряжённому молчанию не дано было ввергнуть всех в уныние и переживания Совершенно спокойный и такой величественный голос несостоявшейся королевы шаманов вторгся со своей непоколебимостью в девичьи переживания.       – И что с того? – небрежно фыркнула Анна, приковав взгляды трёх подруг к себе.       – Анна, – возмущённо осекла её Сели, чтобы девушка не вела себя так высокомерно, лишь потому что эта ситуация выглядит лично для неё глупой.       – Нет. Я серьёзно не вижу в твоей проблеме таковую, – пожала плечами медиум, тоже с важным видом сделав глоток своей напитка и продолжив: – Есть, по крайней мере, две причины, почему твои страхи напрасны, – Юи не сводила с блондинки взгляда, искренне надеясь услышать то, что заставит все её сомнения рассеяться, а сердце перестать сжиматься от страха перед величием и суровостью законов Тао. – Во-первых, ты носишь под сердцем будущего наследника семьи Тао. Этого факта достаточно для того, чтобы все либо приняли тебя, либо смирились.       – А ведь точно, – поддержала эту здравую мысль Сели. – Ен просто не сможет навредить тебе, потому что ты уже стала частью их семьи. Ты ведь станешь матерью ребёнка Рена.       – Именно, – с видом детектива, словно подменяя Дитела, согласилась с ней Анна. – Но есть и вторая причина, – короткая пауза была выдержана для того, чтобы шатенка смогла переключить своё внимание на следующий довод и перестать пока думать о первом. – Насколько я знаю, Рен в тот день сильно поругался с Еном.       – Да, это было ужасно, – сжавшись от воспоминаний, подтвердила Юи. – Они кричали друг на друга в кабинете, но весь дом слышал их ругать. Рен, даже пригрозил ему тем, что он изгонит его из семьи.       – И с тех пор Ен ещё хоть раз пытался что-то сказать против тебя? – перебила её Анна, наталкивая на очевидный вывод сразу же задумавшуюся над её намёком шатенку.       – Н-нет.       – А это значит, что угроза Рена не была пустым звуком. А слово главы семьи Тао – закон для всех.       – Вот видишь, Юи, – тут же поспешила Сели усилить давление и развеять все переживания подруги. – Рен ни за что и никому не даст тебя в обиду. Так ведь, Анна?       – В какой-то степени, – прикрыв глаза и пожав плечами, ответила Асакура. – Ещё бы он за своим языком научился следить, и цены бы ему не было.       – Я всегда говорила, если бы ты выбрала не Йо, а Рена, вы бы захватили мир, – подметила Сели то, как Рен и Анна похожи в такие моменты, когда после слов поддержки не упускали случая проявить свою хладнокровность.       – Если бы я выбрала Тао, мы бы поубивали друг друга, – фыркнула на её неудачную шутку Анна.       – Мне только одно неясно, – с весьма серьёзным видом, но уже не взволнованным как раньше, а с настороженным подняла Юи свои карие глаза на медиума. – Как ты узнала о том, что произошло между Еном и Реном?       А ведь и правда подобное оставалось вполне туманным и даже напрягающим, но только не для самой Анны, которая снова хмыкнула и ответила:       – А ты что думаешь, Рен каждый вечер задерживается на работе с секретаршей?       – Я так не думаю! – возмутилась и в то же время покраснела Юи, тем самым как бы подтверждая, что хоть раз, но у неё появлялась такая необоснованная и совершенно глупая мысль.       – Вот и правильно, потому что твой ненаглядный каждый вечер час или два зависает у нас и треплется с Асакурой. Йо жалуется ему на меня, а Рен – на тебя.       – А ещё говорят, что мы сплетницы, – резко сложив руки на груди, поразилась такому парадоксу мужской психологии Сели, после чего не смогла сдержать улыбки и заразила смехом и свою подругу Юи, у которой на душе стало даже как-то полегче.       – Сара, – заметив краем глаза, как англичанка безрезультатно выдаёт вежливую улыбку, а в глазах у неё переливается, словно вино в бокале, задумчивость и непонятная печаль, сразу же перестала смеяться златовласка и принялась оказывать помощь ещё одной потерянной в этой предсвадебной суматохе подруге. – Ты почему такая грустная? У тебя же завтра свадьба.       – Это Вэй на неё предсвадебный мандраж нагоняет, – покосившись на брюнетку, заявила Анна, на что у Юи резко распахнулись удивлённые глаза, а изо рта послышалось что-то нечленораздельное.       – Я... Но... Да я не нагоняю! Сара, не смотри на меня, это только мои тараканы!       – Да нет-нет, Юи, – тут же поспешила успокоить подругу Вайтвуд, чтобы та, не дай дух, лоб себе не расшибла при попытке глубочайше попросить прощение за то, что портила своими страхами и сомнениями столь душевный девичник, где даже Анна спустя столько месяцев наконец-таки начала приоткрывать дверки своей души. – Ты тут совершенно не причём. Просто я... – невеста замолчала, снова опустив взгляд, полный противоречивости, будто она была и счастлива, и опечалена одновременно, будто она сама считала свои мысли глупыми.       – Что случилось, Сара? – переглянувшись с шатенкой, подтолкнула её к продолжению Сели. – Мне кажется, у тебя будет самый удачный брак, ведь Лайсерг умный, заботливый, никогда не боится показывать своих чувств...       – Да-да, он такой, однако, – перебила Сара эти дифирамбы от златовласки, – помимо всего этого я знаю, что он не сможет долго держать своё слово.       – Ты про то, что он уйдёт из агентства? – догадалась Юи, на что Вайтвуд молчаливо кивнула головой пару раз.       – Он не сможет долго жить обычной жизнью. Его стремление помогать людям и бороться с преступностью – это часть его самого. Но... – она тяжело выдохнула, – пускай я и эгоистка, однако мне совершенно не хочется жить и дальше в страхе за его и за свою жизнь.       – Я понимаю тебя, Сара, – задумчиво выдохнув, произнесла златовласка. – Мы все слишком многое испытали, и сейчас нам просто необходимо прийти в себя. Однако мне кажется, что Лайсерг больше не сделает тебе больно, – в этот момент брюнетка взглянула на Юсуи с такой надеждой, которая находилась на тонкой грани с мольбой. – Когда он думал, что потерял тебя, мы не узнавали в нём того самого Лайсерга, кем он был раньше. Складывалось впечатление, что он и сам медленно умирал.       – Я согласна с Сели, – перехватила слово Юи. – Лайсерг испытал такую боль, что вряд ли осмелится ещё раз испытать подобное. Тем более... – шатенка мило улыбнулась и положила свою ладонь на живот, не только отдавая тепло своего сердца будущему ребёнку, но и вселяя в англичанку уверенности. – Семья меняет людей, – в её словах читались меж строк воспоминания о Рене, что не смогло заставить Сели счастливо улыбнуться. – Кто знает, может быть, если Лайсерг станет отцом, он поймёт, кто именно ему в жизни важнее всего.       Слова девушки были настолько настоящими и убедительными, ведь исходили они не только от чистого сердца, но и из личного опыта, что Сара едва сдерживала слёзы, прекрасно помня, сколько пакостей она совершила шатенке, которая, несмотря на это, всё равно готова стать ей если не лучшей, то хорошей подругой.       – Спасибо, Юи. Спасибо вам всем, – наконец-таки счастливо улыбнувшись, девушка поняла, что была права в своих глупых мыслях и в том, что в жизни ничего не остаётся неизменно.       Меняются люди, меняются поколения, и только одно остаётся неизменным – чувства, которые способны на всё, что угодно, если они сильны.

***

      Говоря о сильных чувствах, речь сразу же заходит о шаманах, которые не умели выражать их глубоко и, как того желали девушки, романтично. Однако сейчас, посетив мужскую уборную в разгар мальчишника, они испытывали и даже исторгали из себя настолько яркие эмоции обиды и недовольства, что никто не мог упрекнуть их в скупости и замкнутости.       Мужская комната представляла из себя именно то, что и должен представлять мужской уголок уединения в одной из богатейших библиотек Лондона. Кристально чистые полы, где можно увидеть собственное отражение, были надраены до блеска. По левую сторону от входа тянулись серые кабинки, а справа было длинное, во всю стену, зеркало с белыми раковинами, вмонтированными в каменную столешницу. Над каждой из них горел точечный светильник, а в самом центре комнатки располагалось две прижатые спиной к спине мягкие лавочки, создавая впечатление, будто бы по задумке дизайнеров, здесь тоже можно читать книги, не отрываясь от самого главного.       Каждый из приглашённых на мальчишник по-английски занимался сейчас своим делом. Только что вышедший из кабинета задумчивости Йо подошёл к раковине, чтобы вымыть руки. Рен, откинувшись на спинку диванчика и подперев голову рукой, просматривал последние, скинутые ему на телефон отчёты, как будто другого места, более удобного и комфортного, трудно было найти. Трей пытался, как всегда, сладить с взаимно ненавистной техникой, которой в данном случае оказалась сушилка, отказывающаяся работать. Он постукивал по ней кулаком, но по его возмущённому до предела лицу было видно, что виноват в его злости явно не аппарат, а детектив, чувствовавший себя не в своей тарелке и виновато переводивший взгляд от одного друга к другому.       – Ребят, ну извините, – не смог больше выносить эту молчаливо гнетущую его атмосферу Дител, сразу же перейдя от раскаяния к оправданиям. – Просто я пообещал Саре, что мальчишник будет без экстрима и тем более без разврата.       – А ещё и без веселья, да? – буркнул в его сторону Трей, пару раз подолбив по сушилке, из-за чего глаза у детектива наполнились страхом, и он поспешил к нему на выручку.       – Нет-нет, надо вот... – хотел даузер уже показать, как включается этот автомат, однако Юсуи резко и гордо выставил ладонь вперёд, отказываясь от его помощи.       – Я сам.       Дителу не оставалось ничего другого, как сглотнуть напряжение и удалиться, с ужасом смотря на то, как северянин продолжает, чуть ли не вскрывать крышку аппарата. Трей упорно не понимал, почему ни с боку, ни сверху – нигде не видно кнопки, чтобы заставить этот агрегат работать. И лишь когда его ладони случайно промелькнули под сушкой, он вздрогнул и едва сдержал крик от испуга, ведь мощные потоки воздуха вырвались, как из реактора самолёта.       – Ребят, ну я правда не думал, что вам не понравится, – чувство вины у Дитела усилилось, а его опасливый взгляд, кинутый на закрытую изнутри туалетную кабинку, говорил о том, что разочарование друзей – это ещё не самое страшное.       – Да всё нормально, Лайсерг, – искренне улыбнулся Йо, не прекращая падать духом даже в моменты всеобщей скуки. – Зато к концу вечера я могу в совершенстве освоить английский, – дар Асакуры – привносить оптимизм в любой мрак – был непоколебим и, как всегда, успешно реализован. Он практически снял всю напряжённость и неловкость испорченного мальчишника, а Рен, брови которого метнулись вверх, может быть и специально, а может быть и удачно сменил тему разговора в другое русло.       – А я, похоже, останусь без денег. Юсуи, твоя жена разошлась не на шутку, потому что моя просто на это не способна, – увидев сумму, списанную с его счёта, усмехнулся Тао, на что звук сушилки в ту же секунду заглох и послышался не менее громкий голос северянина, лицо которого светилось от злорадства и радости.       – Ха! Похвалю Сели за это... – но тут при упоминании своей жены он резко сник и снова пробубнил, – годика так через четыре, когда у неё пропадёт навязчивая идея завести детей.       – И долго ты собираешься от неё бегать? – не отрываясь от дисплея телефона, видимо, продолжив читать отчёт, был удовлетворён мгновенно сбитой самим же собой спесью северянина. – Подумай о своих мужских потребностях.       – Рен, – смутившись и не знав, куда деться от слов друга, не одобрил этого сарказма Асакура, в то время как Трей встал в позу, уперев сжатые кулаки в бока.       – Зато, я смотрю, ты уже о них подумал.       – Разумеется, – спокойно ответил на его колкость Тао. – Я ведь даже в этом опередил тебя, – сыграв на их вечном соперничестве, Рен заставил губы северянина затрястись от раздражения и желания задушить так называемого друга, никогда не упускающего возможности поглумиться над его проблемами.       – Так-так-так, – нервно засмеявшись и успев перехватить рвавшегося вперёд, в бой, северянина, который хотя бы взглядом пытался испепелить самодовольно ухмыляющегося и не реагирующего на его угрозы Рена, вступился Йо. – Давайте так, я вас двоих опередил.       – Да! Но зато я женился первым! – хоть в чём-то, но хотел быть первым Юсуи, перекидывая свой гнев теперь на Асакуру, который неловко замялся и, почесав указательным пальцем свой висок, подметил:       – Ну, это как сказать... Я-то как бы второй уже... Эм, Трей? – осекся и не смог договорить очевидного факта Асакура, так как сжатая до предела челюсть и метающий молнии в разные стороны взгляд северянина говорил о том, что он зря вступил в перепалку Рена и Трея, тем самым умудрившись стать для последнего новым врагом. – Трей-Трей-Трей-Трей! – убегая от друга, всё ещё пытался его успокоить Йо, однако...       – Беги, Асакура. Беги, – перелистнув интерактивную страницу, не мог сдержать комментария Тао.       Пока Рен игнорировал и пытался оградиться от всех, а Трей убивал Йо за то, что тот неудачно влез со своим замечанием и случайно ущемил его ЧСВ – чувство собственного величия, Лайсерг наблюдал за этим действием виновато, но всё же с некой радостью. Несмотря на то, что всем было ужасно скучно здесь, его друзья не поддались собственному эгоизму, а продолжили «наслаждаться» тем, что было интересно жениху.       Однако ещё один осторожный взгляд даузера на так и не открывшуюся туалетную кабинку говорил о том, что всё же во всей этой сумасшедшей, но зато веселой компании есть ещё один человек, у которого не так-то просто будет вымолить прощение.       – Эм, Стэн? – постучав в дверцу, заранее прищурившись от испуга, жалобно проскулил, как побитая собачка, Дител.       – Да пошёл ты!!! – и мощный крик, заставивший не только Рена, но и даже морально готового к такому повороту Лайсерга вздрогнуть, не заставил себя ждать.       – Он, видимо, на тебя обиделся, – дёрнув бровями от удивления, подметил Тао, на что Дител лишь нервно захихикал и пояснил:       – Он обиделся на меня ещё две недели назад, когда я сказал, что ухожу из агентства.       Но тут, после этих слов, дверь резко отворилась, из-за чего опирающийся на неё плечом даузер чуть не поздоровался с унитазом, а мимо него пролетел, словно фурия в аду, друг и начальник Стэн Коуз – мужчина лет сорока от роду и лет двадцати душой. Его тёмные густые брови были нахмуренны от недовольства и даже, правильнее сказать, злости, из-за чего одной складкой на носу он не обходился, и это делало его похожим на морщинистого шарпея.       – Между прочим, эта подстава, куда хуже той, Дител! – не знал, куда пойти сначала то ли к раковине, то ли к сушилке, что было весьма нелогично и выдавало его затуманенность разума, бесновался Коуз не совсем обычно, как в день, когда Лайсерг вернулся в агентство в окружении друзей. – Ладно ты о себе не думаешь, но обо мне ты мог хоть немножечко подумать?       – Не понял, – отпустив зажатую голову Асакуры, из-за чего тот упал на керамический пол, размахивая руками, как птица, впал в ступор северянин из-за того, что так парадоксально своим словам всё понял – до последнего слова. – Он что говорит по-японски? – палец Юсуи, который жутко трясся, как и вся рука, указывал на Стэна, а в его глазах был виден не то испуг, не то жуткий стыд, ведь по дороги сюда, Трей откровенно признался Лайсергу, что считает его друга странным и похотливым, учитывая то, как он увязывался за каждой юбкой.       Однако Юсуи был на сто процентов уверен, что друг Лайсерга ни словечка не понимает по-японски, и теперь ему стало понятно, почему после каждого его слова Коуз что-то буровил по-английски, а даузер лишь молчаливо усмехался.       – В отличие от тебя, болтуна, я знаю пять языков и не привык тратить время на разговоры с мужиками, – коротко и понятно объяснил свою молчаливость Стэн, набрав в руки жидкого мыла и, намыливая их, пробубнил: – Но из-за кое-кого я, видимо, так весь вечер и проведу. Ничего ужаснее не придумал? Подумать только: провести последний вечер своей свободы на задании.       – На задании?! – воскликнули в один голос Рен, Трей, кого и было слышно громче всех, Асакура и, так нелогично, сам Лайсерг, который в тот же миг переглянулся с друзьями и встревожено поспешил развеять наведённую на него напраслину:       – Стэн, прекрати говорить глупости. Я не брал никакого задания, – он увидел настороженность в глазах друзей и импульсивно положил руку на сердце: – Клянусь вам.       – И не знал, что на вручении награды в области криминалистики приехал сам Дуглас Скотт? – задавая раскрывающие истину вопросы, тоже был удивлён и практически верил даузеру Стэн, на что Лайсерг с удивлёнными глазами молча помотал головой. – И то, что три месяца назад он разрушил изнутри преступный синдикат? – снова вопрос и снова отрицательное мотание головой. – И даже то, что его до сих пор преследуют?! – открыв от удивления рот, не мог поверить Коуз в то, что его друг действительно привёз их сюда по неведению, на что Дител глупо посмеялся. Он теперь боялся посмотреть друзьям в глаза, потому что опять... опять он нашёл приключения на свою, км, голову и мало того случайно втянул в это друзей.       – А тут нечему удивляться, – встав с диванчика, попытался глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, Рен. – Просто у Дитела талант попадать в нужное для него место и в нужное время.       – Рен, клянусь, я правда ничего не знал! – уже не раз ошибившись и лишавшись доверия друзей, так боялся потерять его ещё раз Дител.       – Да-да, мы верим, – хоть это и действительно было так, но Рен не упускал возможности поиздеваться над даузером, который принимал его сарказм, как недоверие.       – Рен, прекрати, – потирая шею, постарался Асакура пресечь издёвки Тао над Лайсергом, который, он верил, что ничего не планировал и не обманывал их. – Ты лучше скажи, а кто такой этот Дуглас Скотт?       – Он самый молодой агент Интерпола, хоть и тупой, как пробка, – ответил Стэн, удивительно быстро став серьёзным и деловитым.       – Как можно быть тупым и разрушить целый синдикат? – изогнув левую бровь, озвучил свой вопрос Рен, не представляя, как одно не может противоречить другому.       – Не обращай внимания, – улыбнулся и с благодарностью посмотрел на надутого начальника Лайсерг, прекрасно зная причину такого отношения Стэна к некому Скотту. – Просто полгода назад именно мне предлагали занять это место.       – И если бы ты не пропал в этой своей деревне...       – Стэн, – растянув его имя, помотал головой Дител. – Мы уже это обсуждали. Для меня Сара важнее всего, и я не хочу больше подвергать её риску ради своих амбиций.       – О как, – снова раздался извечный юмор человека-сарказма.       – Погодите-погодите, – вмешался в их угасающую беседу Юсуи, понимая, что одна очень важная деталь осталась неосвещённой. – Хотите сказать, что бандиты, желающие ему отомстить, могут появиться здесь в любой момент?!       – Не думаю, что они настолько глупы, чтобы нападать на него в общественном месте, полном свидетелей и охраны, – выдвинул здравое предположение даузер, однако после его слов, прозвучавших будто бы принятый с особым рвением вызов, прозвучало два выстрела, донёсшихся из читального большого зала вместе с криками перепуганных до смерти людей.       Рефлекторно вздрогнув и прикрыв уши, ребята на секунду не только оцепенели от ужаса и удивления, но и вообще забыли о том, что нужно куда-то бежать и как-то то ли самим спасаться, то ли спасать кого-то.       – Уверен?! – всем своим рассерженным взглядом показав, как он его сейчас ненавидит, «поблагодарил» Тао за такой, возможно, последний мальчишник Лайсерга, который тут же переглянулся со Стэном и кинулся из уборной назад в читальный зал.       Не побежать за ними ребятам не позволила не только совесть, но и чувство настоящей дружбы. Как бы ни была ужасна аура детектива, вечно притягивающего к себе неприятности, они не собирались от него отворачиваться, именно поэтому, закатив глаза, прорычав от злости на собственные принципы, а также беспокоясь о друге, шаманы незамедлительно кинулись за ним.       Огромный зал, в котором сразу после оконченных лекций и защит своих проектов, должно было быть награждение с последующим фуршетом, – единственным, что удерживало северянина здесь – кипел и разрастался самый настоящий хаос.       Девушки в вечерних платьях и дорогих украшениях, мужчины в смокингах и лакированных ботинках – все кричали от ужаса перед людьми в чёрных масках, которые забавлялись над их паникой, и стреляли пока в воздух, дабы довести людей до самоуничтожения их же страхами.       – Профессор! – на полной скорости столкнувшись с человеком, который последним выступал с трибуны со своим утомительно-интересным докладом, воскликнул Лайсерг и спрятался вместе с ним и друзьями за колонной.       – Господи, Коуз, Дител! – признав сначала Стэна, как главу детективного агентства, а после и Лайсерга, как блестящего ученика университета, где он преподавал и имел удовольствие обучать его, воскликнул пожилой профессор с седыми, курчавыми волосами, будто бы добравшись до безопасного места.       – А где Скотт? – сразу же подметил Стэн, что этот беспредел даже никто не пытается остановить.       – Какой позор! Какой позор для нашего института! – захлопотал мужчина, чей разум уже был далёк от вменяемости. – Дуглас скрылся как только ворвались эти грабители. Оказалось, что он работал только ради собственной выгоды. Он разрушил синдикат, но присвоил все их деньги себе, а сейчас его подручные крушат нашу библиотеку и грабят богатейших людей Лондона. Какой же позор!       – Стэн, вперёд, надо помешать ограблению и догнать Скотта! – уже не слушая причитания старого профессора, который в силу своей профессии, но и одновременно возраста только и мог что оплакивать нерадивого ученика, нежели заботиться о своей жизни, кинулся в гущу событий Лайсерг, вслед за которым побежал и Стэн с Реном.       – Да что тут красть-то? Книги?! – не сумев понять что-то лепечущего по-английски профессора, тем самым так и не узнав, что здесь собрались богатейшие люди Лондона, раскинул руки и просил северянин хоть у кого-нибудь объяснения, куда катится этот сумасшедший мир.       А ведь мир и правда безумен, однако не идёт ни в какое сравнение с тем, что сейчас творилось в историческом месте Лондона. Библиотека – казалось бы, самое тихое и спокойное место, однако именно в ней произошло в тот вечер столько преступлений сразу, что это не останется тайной для жизни горожан.