Лучшие друзья

      На особняк Тао напал тихий, но напряжённый вечер. Это касалось не только фактического времени суток, но и безрадостной атмосферы былого торжества. На большой круглой лужайке, раскинутой перед домом и заключённой в кольцо насыпной дороги, до сих пор был растянут праздничный шатёр, где блестящий серпантин висел, как простые верёвки, по мягким дорожкам были разбросаны свадебные брошюрки и катались, словно листья в парке, опавшие шарики.       Гостей, прибывших на праздный день, практически не осталось, а если исключить родственников, да и лучших друзей, то можно сказать, что свадебная лужайка была полностью пустой.       И в этом угнетающем и печалящем душу настроении находилась молодая девушка лет двадцати четырёх, одетая в изумрудное ципао и так и сидящая уже несколько часов в первом ряду перед пустой аркой, где должны были быть счастливые и любящие друг друга брат с невесткой.       Вот уже не первая бутоньерка, прикреплённая к стульям, была разобрана ею на составляющие, а лепестки цветка, на котором как будто гадали, усеяли землю у её ног. Она была очень погружена в своё релаксирующее упражнение, не желала говорить ни с кем из близких подруг и родственников, однако звуки въехавшей на территорию машины с сидящими в ней беглецами уловить смогла без труда, из-за чего губы сжались ещё сильнее.       – Наконец-то, – как только Рен заглушил двигатель, и фары машины погасли, подошла тяжёлыми шагами к друзьям Сели, даже во внимание не взяв своего мужа, который выпрыгнул из машины и уже поднял руку, чтобы с улыбкой на лице что-то сказать.       Вслед за златовлаской, пронёсшейся мимо Трея, который так и остался с застывшим от недоумения лицом, к машине подбежала молчаливая Сара, в отличие от подруги, сразу же устремившаяся навстречу своему мужу. Оказавшись в его руках и найдя защиту в его объятиях, она с опасением стала следить за разбором полётов, учинённых Юсуи.       – Вы хоть представляете, в какой глупой ситуации мы здесь остались? – поражалась Сели безответственности друзей, которые, судя по их молчаливому выходу из машины, мало об этом задумывались.       – А где все? – немного запутавшись в ремне безопасности, которым в этот раз он чуть ли не обмотался, будто бы мишурой вокруг рождественской ёлки, окинул удивлённым взглядом площадку Йо. Однако, когда увидел появившуюся перед ним Анну, скрестившую руки на груди и ожидавшую, пока он соизволит заметить её, шаман сразу же растянул улыбку похожую на ту самую, когда он что-то натворил.       – Рен, – послышался очень строгий голос Ран Тао, перед которой все расступились в сторону, даже Анна, признававшая её как женщину достойную уважения. Какой бы ужас здесь не творился, сколько бы косых взглядов за этот вечер ни поймала мать Рена, она осталась сдержанной, величественной и грациозной.       – Надеюсь, операция по спасению мира прошла успешно? – с оптимизмом произнёс Чинг, подошедший к внуку и замявшейся рядом с ним невестке, комкавшей ткань своего платья и опустившей стыдливо глаза.       – Более или менее, – уклончиво ответил Рен, который, вот диво, но тоже побаивался смотреть на мать прямо и уверенно, посему был благодарен деду за его желание свести напряжение к спокойствию.       – Вам двоим придётся объясниться, – продолжила Ран отчитывать беглого сына и невестку. – А пока я сказала всем, что свадьба переносится на другой день.       – Все уехали? – ещё раз оглядевшись вокруг и не заметив даже признака жизни, поинтересовался Тао, который от части надеялся на лучшее, ведь гости могли просто зайти в дом, но нет – все они и правда разъехались. Это было заметно и по тому, что до сих пор к ним никто не вышел, и по тому, что Сара с Сели тупили взгляд, что-то умалчивая, в отличие от Анны, которая и бровью не повела на мягкость в этом вопросе, сказав всё, как на духу:       – Прямо говоря, они не особо-то и хотели оставаться.       От прямолинейности медиума воцарившаяся тишина покрылась мелкими трещинками, через которые сочилась неловкость, а для шатенки ещё и чувство безмерного стыда.       Юи прекрасно знала, что Рену было бы абсолютно плевать на этих странных гостей, мало знакомых друзьям и родственникам, если бы они только ни были потенциальными партнёрами по бизнесу – единственному делу Тао в условиях простой, не отягощённой завершившимся турниром жизни. Ей стало невыносимо жарко, совесть за оба побега грызла её сердце, заставляя чувствовать неприятное чувство в груди, а сомкнувшиеся на миг губы жениха и его раздосадованный взгляд заставляли её пропищать глупые и ничто не поправляющие слова:       – Рен, прости, пожалуйста, – судя по голосу и провинившемуся выражению лица, Юи ожидала от Рена криков, упрёков и, не дай Бог, сильного подзатыльника. Но так можно было бы сказать лишь с виду, при этом абсолютно не зная Тао.       – Ладно, – тяжело испустил воздух через нос Рен, как будто бы это был его последний выдох. – Я разберусь, – после этих слов Юсуи едва сдержался от усмешки в голос и фразы: «Кто бы сомневался».       – Для начала разберись с самым важным, – этими словами попросив сына не гнать лошадей и подумать о человеке, чьё прощение ему сейчас придётся чуть ли не вымаливать, с высоты своей роли матери призвала его к нужному действию Ран. Едва её слова приобрели всем понятный смысл, ребята и, в главную очередь, Рен устремили свой взгляд на площадку, где в первом ряду пустых стульев сидела Джун, всё так же четвертуя цветы и с отчаянием бросая их на пол, как дротики.       Да уж, Тао не смог не признать того факта, что, пожалуй, это будет его самое трудное извинение. И дело вовсе не в том, что ему, в принципе, тяжело извиняться, просто получить на своё скромное «прости» снисхождение и теплый взгляд будет очень сложно, а то и невозможно.       Но стоя поодаль и размышляя над будущем, проблема сама собой не решится, и этот элементарный, как скажут в Англии, факт был понятен и ясен, как успокоившееся вечернее небо над головой шаманов.       Вышедшую на небосвод луну заволокли тучи, из-за чего на улице становилось ещё темнее и угрюмее. А меж тем ветер всё поднимался и поднимался, как бы толкая Рена вперёд, пока его окончательно не съела совесть. Да-да, и у Тао она тоже иногда проявляется, тем более что в данной ситуации было бы странно именно её отсутствие.       Собрав всё мужество в сжавшемся кулаке, в тот же час и разжавшемся от смирения, Тао успел сделать лишь шаг вперёд перед тем, как почувствовал лёгкое, но ощутимое прикосновение к своей ладони, которую обхватили тоненькие, длинные пальчики его будущей супруги.       Остановившись на месте, он сразу же одарил её спокойным, но слегка вопросительным взглядом, на что сжавшая плотно губы шатенка поспешила объясниться.       – Я виновата в этой ситуации больше тебя. Хотя... Точнее полностью, – Юи, казалось, была, как всегда, неисправима: брала на себя все смертные и бессмертные грехи и ошибки. Однако... – Но всё же. Давай сделаем это вместе. – ...она поняла, что как бы тяжело и трудно ни было идти по дороге жизни, нужно всегда полагаться и держаться друг за друга.       И Рен был потрясён этим. Он столько старался (хотя это явление было заметно немногим), чтобы Юи наконец осознала то, что её одиночеству пришёл безвозвратный конец, из-за чего теперь сладостный миг от нервотрёпочного ожидания был сладким вкусом победы – последней победы Тао.       Спустя секунды три его собственная гордыня напомнила ему о лице, которое должно как можно реже выражать какие-либо радостные эмоции и как можно чаще держать на губах улыбку «no». Как говорят японцы, её можно трактовать, как кому заблагорассудится. Он лишь легонько сжал её руку и теперь уже быстрым шагом направился с растрёпанной невестой к сестре, горько опечаленной сорванной и разнесённой в клочья свадьбой.       Вслед им смотрели улыбающиеся разными улыбками друзья и близкие. Но одно было абсолютно точно: все радовались за них – за то, что этот долгий путь наконец подходит к концу, хоть и оставил в себе малость недосказанности и совсем чуть-чуть опасения.       – Всё ли обойдётся? – наблюдая за тем, как Рен и Юи держась за руки то ли от любви, то ли чтобы не дать друг другу струсить и сбежать, поинтересовалась Сара, закусив губу от сомнения.       – Не волнуйся, – обняв покрепче со спины свою супругу и прислонившись к её щеке своей, уверенно произнёс Дител. – Они со всем справятся.       – Мне кажется, что теперь никакие трудности им не помешают, – сцепив на груди руки, будто она молилась всевышним силам, счастливо произнесла Сели.       – Согласен, – влился в общее умиление Асакура, но, говоря следующие слова, посмотрел с особой нежностью на Анну, выставив руки назад и опираясь на капот машины, – ведь главное – что они вместе, – и медиум не смогла сказать ему что-то строгое, ведь сил хватило лишь на то, чтобы отвести волевой взгляд и едва заметно улыбнуться.       – Она станет прекрасной Тао. Да, Ран? – скрестив руки за спиной, кивал головой Чинг, на что госпожа Тао лишь вытянула шею и, посмотрев вслед подошедшей к дочери невестке, мудро изрекла:       – Есть люди, которых не нужно учить собственному опыту, чтобы они стали сильными, – Ран прекрасно знала, как Юи ею восхищается, не раз выражая желание стать на неё похожей. – Она способная и всему научится сама, – наконец с губ сорвалась легкая улыбка, так похожая на улыбку её сына, что собственно и неудивительно, а слова добавили ей шарма. – Это ведь и называется талант, за который в клане Тао уважают больше всего.       Вокруг царила атмосфера лёгкости, нежности, а также аромата тёплого и согревающего душу спокойствия. Всё казалось даже слишком приторным для людей, которые привыкли к постоянным безумствам, и, наверное, именно поэтому единственный человек, который заметил, в какую розовую яму катится этот вечер, решил положить этому конец.       – Мда... Видимо, я один считаю, что пора бежать за аптечкой.       – Трей!!!       Ну вот, теперь уж точно всё было как прежде.       И пока друзья шамана из древнего рода смеялись позади, он вместе со своей невестой стал потихонечку сбавлять скорость своих целенаправленных шагов, так как, во-первых, они уже подходили к сестре, а, во-вторых, было как-то малость страшно приближаться к ней так близко.       – Кхм... – спустя пять секунд постарался начать хоть с какого-то звука Рен, видя, что Джун специально делает вид, будто не замечает их. – Джун, – ещё одна попытка начать переговоры, однако даос никак не реагировала, что заставило Тао и Вэй обменяться встревоженными и бессильными взглядами.       – Джун, извини нас, пожалуйста, – будто пятилетняя девочка, извинилась Юи, не видящая смысла мяться и думать, что всё решится само собой. – Я действительно не хотела, чтобы всё так случилось.       Но ответа или хотя бы призрачного намёка на то, что она их слышит, не последовало.       Рен и Юи снова перекинулись взглядами, жаждущими найти решение друг в друге, но всё это было лишь пустой тратой времени.       – Хватит, Джун, – недовольно произнёс Тао, который не мог позволить себе ещё и унижаться. – Мы пытаемся перед тобой извиниться, а ты...       – Вы хотите пожениться? – внезапно перебила его заговорившая тихим голосом сестра, всё также печально смотрящая на усыпанный лепестками пол.       Провинившимся этот вопрос, судя по озадаченному выражению их лиц, показался непонятным. Хотя, поразмыслив секунду другую, они оба догадались, что, смотря со стороны, два побега без объяснения причин могли показаться просто-напросто нежеланием жениться.       – К-конечно, Джун, – рискнув сказать прямо и не искать подвохов, заторможено кивнула Юи, но в тот же момент сжалась под действием страха, когда даос поднялась со стула, словно растущая тень.       – Я что-то не слышала твоего ответа, дорогой братец, – из-под опущенного лица слышался загробный голос рассерженной сестры-зомби, от вида которой по телу пробегали мурашки, а желание закричать и убежать возникло даже у Рена, не говоря о невесте, спрятавшейся за его спиной.       – Т-ты ведь и так знаешь, что это взаимно, – делая шаг назад, да и вообще стараясь отстраниться от нависающей над ним сестрой как можно дальше, пытался Тао сохранить твёрдость своего духа.       – Я не слышу! – впервые Джун была такой серьёзной, суровой и очень опасной, из-за чего Рен просто не мог не заикаться, даже предположить боявшись, на что способна его сестра в таком состоянии.       – Да-да, я тоже хочу этого! – полагая, что смеющиеся за его спиной друзья могут веселиться только над его прискорбно униженным самолюбием, был вынужден Тао ответить прямо на вопрос сестры, из-за чего та сразу же изменилась в лице.       С её век спали мрачные оттенки, сжатые зубы получили долгожданную свободу, а руки, безвольно повисшие вдоль туловища, скрестились на груди. В её глазах появилось таовское величие и всё та же обида.       – Тогда скажите мне ещё одну вещь, – вымаливать прощение оказалось для Рена и Юи слишком уж сложным занятием, из-за которого с них сходило по семь потов. И самое тяжёлое заключалось в том, что её взгляд докапывался и пробирался к самым отдалённым уголкам души, словно крючок цеплялся за нужное и вытягивал это тайное на обозрение и всем на потеху, как и сейчас. – За что вы полюбили друг друга?       – Ну уж нет! – сразу же проснулась и встала на дыбы гордыня Рена. – Джун, ты можешь обижаться на меня хоть сотню лет, но на такое я отвечать не буду.       – А если мы скажем, ты простишь нас? – как будто не заметив того, как бурно взъерошился её жених, продолжила Юи разговор с золовкой.       – Вэй! – возмутился Рен её своенравию и внезапно проснувшейся самостоятельности. – Чтоб ты знала, это дело сугубо личное и между нами.       – Знаешь, Рен, – надула губы шатенка. – Ты и между нами не особо-то горишь желанием говорить мне это, – Рен явно ощущал, как его загоняют теперь с двух сторон в угол, и это ему совершенно не нравилось.       – Не неси чушь, я говорил тебе, – огрызнулся Тао, нахмурившись, но так и не произнеся в конце «что люблю тебя».       – Да, только это бывает раз в сто лет, и опять же ты всегда уходишь от ответа, когда я спрашиваю: «За что именно?» – недовольство пробуждалось и в Юи, уперевшей руки в боки.       – А тебе что, отчёт нужно написать?! – а вот и тупичок, холодный и нерушимый, чувствовался за спиной Тао, из-за чего он становился ещё суровее.       – Мне нужно, чтобы ты хоть раз сказал мне это ясно и отчётливо, чтобы у меня больше не осталось сомнения, и чтобы все знали, что ты меня действительно любишь.       – А для чего это знать остальным? Мне важнее, чтобы это понимала ты, – рубил Тао этот разговор на корню, как дровосек, сам не подозревая, что тем самым он дал поставить себе мат.       – Ну так и скажи это мне сейчас.       И вот наконец-то между ними повисло молчание. Хоть криков между будущими супругами не было, и они дискутировали в плоскости простого спора, где каждый хотел выиграть, атмосфера их столкновения явно накалялась. Дошло даже до такого, что они не замечали, как Джун уже не первый раз подавилась смешком, а подбежавшие к ним друзья пытаются призвать их к спокойствию. На кону был решающий момент, где должна была прозвучать только правда. Она, разумеется, изничтожит гордость каждого, а ведь это чувство было сильно развито не только у Рена, но и у Юи, но это нужно было сделать ради их будущего.       – Я всегда тебе говорила, что люблю тебя за твой яркий свет, – абсолютно серьёзно начала говорить Юи, смотря Рену прямо в глаза с серьёзностью и напором. – За то, что ты согрел меня своим теплом, когда мне казалось, что в моей жизни уже не будет ничего хорошего. Ты первый протянул мне руку помощи, пытаясь сделать это как можно незаметнее, – Тао уже много раз слышал эти слова, но сейчас при молчаливых свидетелях они почему-то смущали его до такой степени, что он был готов провалиться под землю, прокопать путь к другому континенту и скрыться с глаз долой где-нибудь в лесах Амазонки. – И ты всегда был рядом со мной, чтобы ни случилось, – закончила шатенка. – А ты? За что ты полюбил меня?       И опять тишина, хотя нет, прежде чем молчание накрыло свадебный шатёр, как купол, от Тао послышалось недовольное цыканье. Его абсолютно не радовала перспектива исповедоваться перед всем народом, как и в тот день, когда они попали на планету Ано́гри, и он отвечал на подобные вопросы Кларума – местного мудреца в облике единорога. Тогда ему были заданы три вопроса: сердца, души и разума. И его щёки всё ещё прекрасно помнят тот жар, который они испытывали во время испытания сердца. Но сейчас всё было по-другому...       Она хотела знать, за что он её полюбил. За что предпочёл её всем другим благородным и состоятельным девицам. Но ответить на этот вопрос было сложно по причине абсолютного незнания. Он ведь редко над этим задумывался, и, как правило, приходил к выводу, что любовь, ещё до конца непознанная им, появляется из ниоткуда и заставляет сходить с ума. Мир становится другим рядом с ней, по сути, даже не подозревая, что стало причиной таких головокружительных перемен.       – Рен, скажи хоть что-нибудь, – негромко подтолкнул его к словам Йо, чувствуя, что с каждой секундой продолжительного молчания ситуация становится всё хуже и хуже.       И только когда шатенка печально выдохнула, повесив голову и сделав для себя вывод о том, что Рен не сможет себя надломить, с уст Тао сорвались тихие и краткие слова:       – За силу.       Поначалу всем показалось, что они ослышались, а Юи, удивившись не меньше, не побоялась переспросить.       – Прости, что?       Точно такой же вопрос задал сам себе и Рен, потому что он так и не понял, почему именно эти слова сорвались с его губ. Он думал много о качествах своей невесты, но ни одно из них не было похоже на вескую причину, и тогда он вдруг задумался о самом начале своих чувств – то, что заставило его сердце стучать и волноваться от одного её присутствия. Что же так поразило его? Ответ вылился наружу как-то сам собой, однако он был непонятен и скуп.       – Я сказал, что... – Тао это признание давалось очень сложно, но даже он, видимо, понимал, что пора сказать ей всё начистоту, пока он опять не усомнилась в его чувствах. А гордость? А она пусть пока постоит обиженная в сторонке, – испытал к тебе чувства, увидев твою силу воли, – короткий и обречённый вздох сорвался с его губ. – Силу, которой не обладал я в своё время, чтобы побороть поглощавшую меня тьму.       Сказать по правде, оглушающее чувство, лишающее дара речи, обрушилось после этих слов не только на Юи, о которой, в принципе, нельзя было сказать, что она просто удивилась, но и на друзей и близких Рена.       Впервые в жизни рот Юсуи приоткрылся не от желания схохмить или уколоть словом своего друга, а от нереального и какого-то фантастического потрясения. Как бы это грубо ни звучало, но северянин действительно не мог представить себе, что его вечно холодный, серьёзный и несклонный к сантиментам друг способен на подобные слова. Однако факт оставался фактом, и сбитым с толку друзьям приходилось в это как-то поверить, на всякий случай ущипнув себя, дабы проснуться.       А сон-то никуда не исчезал.       – Но я... я ведь... – не могла найти нужных слов шатенка, в груди которой очень сильно и громко билось сердце, а на щеках горел алый румянец. Она не видела в себе того, что увидел в ней Рен, и именно это заставляло воздух в лёгких леденеть и дышать через раз. – Я ведь просто хотела жить нормальной жизнью, всего лишь-то, – она не могла поймать его смущённо-хмурый и отведённый в сторону взгляд, чтобы найти в его глазах ответ на то, почему он принял её элементарное желание жить за силу воли.       – После такого прошлого единственное, что хочется – это застрелиться, – усмехнувшись скромности девушки, сыронизировал Рен и вновь подчеркнул силу своей возлюбленной.       – И всё же это ты спас меня, подарив мне надежду, – смотря на любимого с невероятной нежностью и благодарностью, дрожал голос Юи.       – Если он сейчас скажет: «Нет, это ты меня спасла», – я в аут выпаду, – очень тихо, на ушко своей жене, сказал Трей, на что трепетная и следившая за всем с замиранием сердца Сели резко зажала ему рот рукой. Она не отрывала глаз от «сцены» и будто старалась задушить мужа, чтобы он ещё чего-нибудь не ляпнул. А меж тем Тао не опустился до такой сильной чувственности, чтобы окончательно нокаутировать северянина, а лишь засунул руки в карманы брюк, глубоко вдохнул свежий воздух через нос и, выгнув бровь, с издёвкой произнёс:       – Значит, получается, ты у меня в долгу. А раз так, хватит задавать мне подобные вопросы, – ну вот наконец-таки привычное амплуа самонадеянного, неуязвимого и плохого мальчика – Рена Тао – вернулось на сцену, которую затянуло занавесью. Юи не была обижена его последними словами. Наоборот, она всё ещё улыбалась, сохранив в памяти, наверное, единственное чистосердечное признание, пускай и произнесённое под прицелом сестринских глаз. – И вообще, Джун, – старался Тао как можно быстрее убежать от этого пятиминутного позора, как всегда, защищаясь с помощью ярого недовольства, – какая муха тебя укусила? С чего вдруг такие вопросы, как на суде? – а Юи в это время всё ещё усмехалась над ним, видя, как он покраснел до кончиков ушей, и была от этого безмерно счастлива.       – Ну, ты же должен был почувствовать то, что испытала я перед гостями, когда вы сбежали.       Вот и маленькая вендетта, которую ребята поддержали радостным смехом, в то время как Тао сверлил сестру обещающим месть взглядом, а сама Джун даже не придавала этому значения, полностью удовлетворённая результатом.       Речь, разумеется, шла о стыде, а, как всем извечно, это единственное, чего Тао не просто бояться почувствовать, но и люто ненавидят. Выглядеть глупо – это бомба замедленного действия для Рена, только вот исходов может быть два: либо он разорвёт всех от злости, либо его разорвёт изнутри, оставив наедине с незабываемым позором, что собственно и произошло только что.       – Что ж, – теперь, когда все, кроме Рена, хорошенько посмеялись над всей этой ситуацией, тем самым вернув вечеру приятную и тёплую обстановку, Джун хлопнула в ладоши и произнесла ещё одну ошеломляющую всех фразу: – Пора наконец-таки завершить свадебную церемонию.       – В смысле?! – в один голос произнесли все парни и Юи.       – Джун, оглянись вокруг, гости разъехались, – усомнившись в том, хорошо ли его сестра видит, указал рукой Рен на пустой шатёр.       – Да и священника сейчас не найти, – смутило Юи не столько отсутствие гостей, сколько человека, который в силах совершить официальный обряд.       – Кстати об этом, – лукаво улыбнулась и подмигнула даос. – Дядя уже не первый час с ним о чём-то беседует в доме.       – Что? – не поверил Тао своим ушам и тому, что Ен решил потянуть время до их возвращения.       – Не смотри на меня. Он сам так решил, – как только вопросительный взгляд сына коснулся её лица, покачала головой Ран, довольная тем, что наконец-таки все ссоры в семье Тао свелись к пониманию и взаимовыручке.       – На самом деле он и не смог бы уехать, – хихикнув, вклинилась Сели, приковав к себе внимание Рена и Юи. – Кто-то угнал машину, которую заказала ему Джун на этот вечер.       Как будто плёнку зажевало в пластинке с играющей мелодией уюта и счастья, и все, абсолютно все взгляды резко вонзились в детектива, который как раз таки каким-то невероятным образом достал машину в тот момент, когда это было просто необходимо.       – Эм... – почесав затылок и получив в свой адрес прищуренные, смеющиеся и даже удивлённые взгляды друзей, так и уличающие его в абсолютном введении того, что он совершил осознанно, Лайсерг улыбнулся и постарался ответить в стиле Асакуры: – Знал ли я, что это его машина? Да даже предположить не мог, – сам задал и сам ответил на свой вопрос Дител, стараясь держать как можно более невозмутимое и не выдававшее его поступков Робин Гуда лицо. Однако под действием не сдающихся и не верящих ему взглядов друзей появлялась улыбка, а после и звонкий смех, снова заразивший всех остальных, как вирус. Даже Рен позволил себе небольшую и едва заметную улыбку благодарности, а меж тем час, которого уже все заждались наконец-таки пришёл.       Буквально через каких-то десять минут в окружении только близких и настоящих друзей, жених и невеста стояли рука об руку перед священником, читавшем клятву любви и верности, с которой Рену и Юи нужно было всего лишь согласиться.       Каждый из них вспоминал то, с чего всё начиналось. Как они даже и подумать не могли о таком исходе, и эти воспоминания рождали самые нежные и самые лёгкие чувства счастья. Смех, слёзы, ревность, дружба, любовь, страсть и страх – чего только ни было на пути героев, но, в конце концов, все они получили то, чего хотели и чего явно заслуживали.       – Юи Вэй, а Вы согласны взять в законные мужья Рена Тао, находиться рядом с ним в счастье и в горе, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас?       Священник замолчал, давая невесте возможность ответить, однако почему-то она молчала, витала где-то в облаках и чему-то улыбалась. Подобное поведение заставило священнослужителя немного растеряться, а Рена, совершенно не удивлённого этим фактом, закатить глаза и легонько толкнуть своё горе луковое локтём в плечо.       – А! – испуганно начала оглядываться Юи, выглядя очень комично и нелепо в этот момент, из-за чего за её спиной опять послышался смех друзей. – Да! Согласна! – больше интуитивно, чем с пониманием ситуации ответила шатенка, надеясь на то, что это именно то, чего от неё ожидали, и, судя по тому, что священник продолжил читать свадебную речь, она попала в самую точку, хотя недовольный взгляд янтарных глаз так и косился на неё.       – Властью данною мне объявляю вас мужем и женой.       – Даааа!!! – не успел священник даже договорить конец своей речи, как вдруг раздался несдержанный крик, который выдал северянин, резко вытянувший руки вверх, как будто он одержал победу. Сразу стало понятно, кто сильнее всех ждал этого момента.       – Подождите-подождите, – запротестовала нервно Юи, посмотрев на Рена с возмущением. – Я не слышала, чтобы ты ответил.       – Спать меньше надо на свадьбе, тогда может быть и услышала бы, – возмутился Тао, пока друзья позакрывали лица руками. Только стали мужем и женой, а уже успели шокировать священника, который не успел произнести того, что жених может поцеловать невесту, так ещё и успели сразу же устроить первую семейную ссору.       – Ну, Рен, – проскулила жалобно шатенка. – Я просто замечталась о нашем будущем. Повтори, пожалуйста.       – Даже и не подумаю. Я уже сказал раз, – как всегда, включив своё упрямство, вытянул нос Тао.       – Юи, не слушай его, – на веселее заявил Йо. – Ничего он не говорил.       – Кстати, да, – поддержала его лукавая и улыбающаяся златовласка. – Кто-то просто кивнул головой.       – Рен! – с возмущением топнула ногой Юи, требуя официального и положенного согласия, в то время как шаман опять почувствовал себя загнанным в угол.       Однако отступать не в правилах Тао, а значит, лучший выход это стремительное и обезоруживающее наступление.       – Ой, всё, Тао, заткнись, – произнёс Рен, резко притянув к себе Юи и наконец-таки целуя не просто свою любимую, а теперь уже законную супругу, шокированную его поступком.       И дело было вовсе не в том, что он не побоялся лишних глаз, поцеловав её при всех, кто тут же испытал испанский стыд, а в том, как он назвал её, подтверждая их союз.       Тао... Тао! Она теперь не Юи Вэй, какой её многие знали и к которой все привыкли. Эта фамилия наваливалась тяжёлым грузом на плечи, и она с удовольствием и уверенностью теперь понесёт её на себе до конца собственной жизни, а то и больше. А эйфория от осознания, что она будет рядом со своим персональным «солнцем» всё время, возносила её к самым высоким этажам небес, где обитало истинное счастье.       – Я предлагаю это дело заесть, – чувствуя, что этот поцелуй надолго, тем более что Юи, видимо, отошла от шока и прижалась к Рену всем телом, обнимая его за шею, со счастливой улыбкой подметил Асакура, положив руку на спину жены, чтобы задать ей правильное направление к дому.       – Согласен! – дёрнув за руку Сели, засмотревшуюся на друзей, поддержал его Трей. – Тем более ртов теперь уменьшилось, а значит, нам достанется больше.       – Ох, по кому-то Вельзевул плачет, – покачал головой Дител, насмехаясь и припоминая северянину его грех.       – Ты на что намекаешь? – удаляясь к дому, уже совершенно не вспоминал Трей о до сих пор целующихся друзьях.       Ран и Чинг тоже ненадолго задержались около новобрачных, разве что на мгновение, заметив, что Ен не может сдвинуться с места, словно ему действительно нравится смотреть на племянника и его жену.       – Всё в порядке, братец? – спросила Ран, положив руку на плечо Ена, после чего он выдохнул с несвойственным ему облегчением, будто бы спустя много лет его душа наконец-таки успокоилась.       – Всё хорошо. Всё к лучшему, – после этого признания он и Ран тоже зашли в дом, оставив свадебный шатёр наедине с новой семьёй Тао.       Юи не хотела отрываться от любимых губ, которые так охотно и с нежностью целовали её в ответ, а Рен и вовсе забыл обо всём на свете. Им казалось, что счастливее этого момента они ещё никогда не испытывали за всю прожитую жизнь, но в то же время остатки разума, не затуманенные любовью, осознавали, что самое лучшее ожидает их в недалёком будущем, и, возможно, это кардинально изменит их самих безусловно в сторону ещё бóльшего единения как настоящей семьи.       – Мне кажется, – жадно вдохнув ртом воздух, когда наконец-то поцелуй прервался, томно произнесла Юи, смотря на любимого мужа, как на дар богов, – я теперь всё время буду с тобой спорить.       – Почему? – вздёрнул Рен её нос кончиком своего, из-за чего шатенка засмеялась и поморщилась от щекотки.       – Потому что мне нравится, как ты меня затыкаешь, – её лукавство заставило зажечься в его глазах опасный огонёк страсти, на что Юи снова не выдержала и, глубоко вдохнув, словно приготовившись к глубокому погружению, проявила небывалую инициативу, снова поцеловав его с трепетом и любовью, принадлежавшими теперь только ему и никому более.       Их проявление любви, такой своеобразной, не без шероховатостей и идеалов, но всё равно настоящей и глубокой, казалось, никому не подвластно прервать, будь даже они на показ перед всем смеющимся и тычущим в них пальцами миром. Однако внезапно произошло того, чего никто из них не ожидал.       Двигаясь медленно по кольцевому кругу при въезде на территорию, во дворе появилась тёмная машина европейской модели и с тёмными стёклами, которые как будто нарочно заставляли супругов гадать, кто же к ним то ли приехал, то ли вернулся.       Юи сразу же молчаливо посмотрела на Рена, придёрживающего её за талию, но, увидя его сдвинутые брови и тот же самый интерес, шатенка сразу поняла, что он даже не догадывается о незнакомом госте. У девушки почему-то сразу появилось волнение, которое она не могла никак объяснить, но как оказалось, шестое чувство, не раз спасавшее ей жизнь, не подвело её и в этот раз.       Первым из машины вышел высокий и однозначно сильный секьюрити, поспешивший открыть заднюю дверь. Однако его наниматель был явно проворнее, да и проще к этим официозным действиям, поэтому успел выйти из машины раньше, чем ему помог охранник.       Его лакированные ботинки ступили на землю уверенно и твёрдо, а при виде его лица и у Рена, и у Юи одновременно перехватило дыхание. Коротко стриженый мужчина лет тридцати, европейской внешности, с зеленовато-коричневыми глазами как будто и сам удивился тому, куда он приехал, видимо, надеясь на более спокойную атмосферу этого дома. Он что-то тихо сказал своему помощнику, но тот виновато опустил глаза и коротко извинился.       В нём не чувствовалось силы, как в Тао, но он всё равно выглядел на миллионы долларов, что не могла не заметить пресса, давно трубившая о нём на всю Японию. Его имя знал каждый влиятельный в сфере бизнеса человек, и, судя по тому, что Рен едва дышал, пытаясь не выдавать своего удивления, волнения и тревоги, он признал в нём Уильяма Брауна – наследника очень крупной и влиятельной компании в Америке.       Как известно, в Соединённых штатах тоже есть старые и могущественные кланы, в которых власть и/или бизнес передаётся по наследству, вот и семья Браунов была одной из них. Уильям был сыном миллиардера, который заключил брак с японской женщиной, тоже в свою очередь будучи не из бедной семьи. А теперь, когда Уильяму нужно было пуститься в свободное плавание, его отец решил, что неплохо бы начать с Японии, где он должен будет выбрать себе партнёров с особой осторожностью и вниманием.       У Рена была практически такая же ситуация, разве что новые страны он не покорял, и, честно признаться, уехавшие богатеи, как их называла Юи, поставили его в крайне затруднительное положение. Однако прямо сейчас перед ним стоит, наверное, самый лучший вариант из желанного партнёра по бизнесу, но что именно его привело сюда, пока оставалось загадкой.       Всё бы было ничего, да и сдержанное волнение Рена можно было бы понять, если бы ещё ни тот факт, что Юи тоже признала нагрянувшего к ним так внезапно гостя. Увы, им оказался тот самый мужчина, пострадавший от кражи кошелька сегодня утром, к которому она отнеслась с негативными, хоть и неявно выраженными предрассудками.       Что ему нужно? Сказать об этом Рену, чтобы пристыдить её?       Юи всегда отличалась изрядным пессимизмом и паникёрством, из-за чего от неё послышался сдавленный стон, как только мужчина направился к ним. Пф... как будто могло быть по-другому.       – Рен, мне нужно тебе кое-что сказать, – спешно схватившись за рукав его пиджака, решила шатенка рассказать обо всём сама, нежели он узнает про вчерашний инцидент из чужих уст.       – Потом, – едва шевеля губами, отклонил её скороспелое признание Рен, а Юи даже и не успела сказать, как это важно, ведь Ульям Браун уже подошёл к ним, с маячившим позади него помощником, который всё время что-то писал на своём планшете.       – Здравствуйте, господин и госпожа Тао, – очень учтиво и в рамках японских традиций, поклонился мужчина, на что Рен сделал то же самое, а Юи ещё больше засуетилась. – Простите за такой неожиданный визит, я, честно признаться, был не осведомлён тем, что Ваша свадьба именно сегодня.       – Ничего страшного, мистер Браун, – ответив мужчине той же учтивостью и уважением, спокойно произнёс Тао, немного ущипнув Юи за ладонь, чтобы она перестала его дёргать и успокоилась. – Чем обязан Вашему визиту?       – Рен, извини, но я правду считаю, что об этом должна рассказать тебе именно я, – очень твёрдо заявила девушка, из-за чего Тао придал вниманию её слова, заметив одну странность.       – Вы знакомы? – с сомнением и недопониманием сделал вывод Рен, на что и в этот раз мужчина опередил невесту.       – Я повстречался с Вашей замечательной женой вчера утром, – внезапно выдал Уильям вот такую шокирующую для своих собеседников новость. Юи даже онемела, не веря в слово «замечательная». – Должен сказать, что Вам очень повезло с ней.       – И при каких же обстоятельствах Вы с ней познакомились? – абсолютно серьёзно и твёрдо спросил, как потребовал объяснений, Рен, из-за чего девушка даже испугалась. Ещё секунду назад он был полон надежд, а сейчас он уже относился к своему собеседнику как к потенциальному ухажёру за его женой. Чувство ревности в Тао развилось не так давно, но уже могло соперничать с завсегдашней гордостью и хладнокровием.       – Обменялись мнениями по поводу жизни и неотвратимости судьбы, – завуалировано ответил Уильям, улыбнувшись и решив поменять тему. – Честно говоря, я приехал именно к Вам, господин Тао.       – По какому поводу? – приглушив в себе даже для него самого непонятно откуда появившуюся ревность, более спокойно спросил Рен.       – Я в Японии не так давно, и, как Вы знаете, хочу развивать свой собственный бизнес, но это тяжело без надежных партнёров.       – У меня тоже есть пара проектов, которые мы могли бы обсудить, – весьма деловито ответил Тао, из-за чего на лице Брауна заиграло удовлетворение.       – Вы очень быстро схватываете суть дела, господин Тао, – подметил Уильям, поражаясь сопоставлению возраста его будущего партёра и его опыта.       – В бизнесе главное оперативность и решительность, но есть один вопрос, который меня интересует, – в голосе Рена появилось какое-то лёгкое подозрение, ведь это было немного странно и какой-то уж очень легкой удачей. – Почему Вы решили, что мы сработаемся?       Вопрос звучал не как допрос на очной ставке, а скорее с любопытством и желанием разобраться, на что Браун легко пожал плечами, развёл в стороны руки и ответил:       – Видите ли, господин Тао, при выборе партнёра я предпочитаю смотреть не на то, как он себя преподносит, а то, какие люди его окружают, – Рен сразу же покосился на Юи, которая до сих пор не могла очнуться от шока, ведь она была абсолютно уверенна, что этот визит не принесёт ничего хорошего. А теперь получается, что причиной заключения выгодного сотрудничества оказалась она сама. Хотя... До этого умозаключения её низкая самооценка ещё не доросла. Скорее это понял Рен, однако, возможно, это и к лучшему. – Если человек окружает себя лицемерами, то вывод напрашивается сам собой, а если рядом с ним верные и любящие люди, то мне кажется, это уже вселяет большую уверенность.       – Весьма ненадёжный подход, – усмехнувшись, подметил Тао, но всё равно удовлетворённый его ответом.       – Но в случае с Вами он работает, – пояснил Браун. – Такая девушка, как Ваша жена, просто не могла выбрать плохого человека. По крайней мере, я бы хотел в это верить, – снова усмехнулся Уильям, заметив каменное лицо Юи, которая была готова закричать в любую секунду, хотя Брауну, напротив, казалось, что она вот-вот даст ему оплеуху. – Скажите, – наконец-то он обратился к Юи, из-за чего та вздрогнула и похлопала глазами, – на что Вы готовы ради своего супруга?       – Ну... – немного замялась шатенка, на лице которой появился явный румянец, выражающий её стеснение. – На всё в пределах серьёзного, – поставила она чёткие границы дозволенного, ведь прыгать до потолка, бегать и кукарекать – это слишком уж глупые вещи в отличие от того, когда любящая девушка может пожертвовать даже жизнью ради любимого.       – Вот видите, – с неприкрытым восхищением ответил Браун, в то время когда Рен едва заметно улыбнулся. – Как можно не доверять такому человеку?       – Надеюсь, и у нас сложатся доверительные отношения, – подметил Рен, протягивая руку для заключения негласного договора.       – Аналогично, – ответив крепким рукопожатием, согласился с ним Браун. – Вернёмся к этому вопросу через месяц, – но увидев лёгкое недопонимание Тао, он пояснил: – У Вас же будет медовый месяц. Не хочу его обременять заботами и мыслями о делах. В конце концов, это же всего лишь работа.       Рену и ответить на это было нечего. Несмотря на ещё довольно-таки небольшой жизненный опыт, мужчина был довольно умным и мудрым человеком, а помимо этого ещё и отличным вариантом партнёра по бизнесу. Всё складывалось уж слишком как-то нереально и просто, однако ещё более удивительным было то, что даже после этих мыслей не срабатывал закон подлости и не рушил счастливые минуты шамана. Видимо, и правда всё, что могло случиться плохого, уже случилось, и хуже уже не будет. По крайней мере, Рен и Юи в это искренне верили и надеялись.       – Ну что ж, не буду больше мешать вашему торжеству, – почувствовав небольшую, затянувшуюся паузу, произнёс Браун, на что задумавшийся Тао резко вынырнул из пучины своих мыслей и спешно произнёс:       – Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. Вы нам ни сколько не помешаете.       – Да. Мы будем только рады, – подтвердила вслед за мужем Юи, немного смущённая и застыженная тем, что она сразу же сделала поспешные и неправильные выводы об этом мужчине, который оказался не таким уж и плохим.       – Спасибо, но я и правда должен ехать. Я наделся всего лишь на деловой разговор, после которого у меня ещё одна встреча, так что сами понимаете, – выразил Уильям своё сожаление тем, что он не может остаться, на что Тао понимающе кивнул и сказал:       – Что ж, тогда до встречи через месяц.       – Да, до встречи. И желаю вам двоим счастья, – улыбнулся бизнесмен.       – Спасибо, – прозвучал ответ супругов в один голос, что заставило и их, и Брауна улыбнуться и умилиться такой синхронности.       Рен и Юи неотрывно следили за тем, как молодой американец садится в машину, через открытое окно в последний раз кивая головой на прощанье новой семье Тао, на что они отвечали ему тем же, после чего черная машина тронулась с места и покатилась медленно к воротам.       – Сколько ты, говоришь, с ним поговорила? – не отрывая взгляда от удаляющейся машины своего нового партнёра, неожиданно спросил Рен спокойным голосом свою супругу, но именно эта сдержанность, а ещё и не прикованное к ней внимание заставили её поёжиться от волнения, подскочившего до самого горла.       – Рен, ну что ты, как Трей, себя ведёшь? – увидев в нём несуществующую ревность, но твёрдо уверенная в том, что его вопрос родился именно из неё, затопталась на месте Юи, мусоля в руках оборку своего и без того помятого и запачканного платья. – Я поговорила-то с ним пять минут, и то я ведь не знала, кто он, и...       Юи ещё много приводила аргументов в защиту своей верности, даже не подозревая, что Рен и без этого ни в чём её не обвинял. Он практически не слышал её, так как в мыслях крутился лишь один поражающий его на повал факт, не дающий абсолютно никакого покоя.       «Пять минут... Она решила мои проблемы за пять минут», – крутилось в голове Тао только это.       Вот уже несколько месяцев с того момента, как закончился турнир, Рен живёт обычной жизнью, стараясь подстроиться под темп людской жизни. Это давалось ему очень тяжело, потому что до того, как он возглавил компанию, Тао привык, что все, наоборот, – должны подстраиваться под него, да и вообще его власть нечто не обсуждаемое и почётное. На деле же всё оказалось не так.       В мире людей с их жестокими, практически животными законами Рену пришлось осознать, что для того, чтобы не только быть, но и остаться влиятельным авторитетом, нужно уметь разбираться в людях, играть по правилам бизнеса без малейшего промаха и, разумеется, строить свою политику в нужном русле, опираясь на надёжных людей. Одному в этой суровой сфере человеческой жизни делать было нечего, однако Рен до сего момента и не подозревал, что ещё никогда не был один...       Юи спасла его от потери компании, она постоянно поддерживала и делала всё, что было необходимо ему, даже если ей самой это не приносило никакого удовольствия. И вот, в конце концов, она всего лишь за какие-то пять минут, не шедшие в сравнение с его месяцами постоянной работы и переговоров, покорила сердце богатого американца. Рен даже и не надеялся, а поэтому и не предпринимал попыток завязать какие-то партнёрские отношения с ним, а она, как будто беззаботно пожав плечами, без особых усилий сделала всё за него. Ну и кто теперь из них ещё настоящий Тао?       – И вообще, Рен, я не должна оправдываться за то, чего не было, – привела Юи свой последний аргумент из полусотни доказательств своей невиновности в несуществующем флирте, заметив, что её муж прикрыл лицо широкой ладонью и то ли смеётся, то ли плачет, судя по дёргающимся плечам. И то, и то казалось невозможным. – Рен, ты что? – настороженно постаралась взглянуть на него Юи. – Смеёшься? – всё же это явление имело больше шансов проявиться в Тао, чем слёзы.

(Музыка: Justin Timberlake – Can’t stop the feeling!)

      – Нет, – так очевидно соврал Рен, убрав с лица ладонь и не сумев скрыть улыбку, как послевкусие смеха. – Просто поражаюсь.       – Эм... а чему? – действительно не понимала шатенка лукавого и, кажется, даже счастливого взгляда своего супруга, чему он, а точнее его возмущённая гордыня, была даже рада, ведь Тао позволял себя совсем не свойственное ему поведение.       – Тому, как меня угораздило на тебе жениться, – исправился и вернулся к своему обычному амплуа Тао, заметив сразу же возмутившийся его словам взгляд карих глаза.       – Чтооо?! – шлёпнула его плечу шатенка, обиженно поджав губы и ещё больше опешив от того, что Рен так и продолжил ехидно улыбаться, думая очевидно об одном, а говоря совершенно другое.       – Эй, молодожёны! – донёсся голос с верхней ступеньки перед входом в дом. Они тут же обернулись, замечая улыбавшегося и счастливого Асакуру, который был гонцом и вестником очень важной новости. – Если не хотите, чтобы мы с Треем съели все креветки, поспешите.       – А ну стойте! Я тоже хочу их попробывать! – словно маленькое дитя повелась на эту шутку Юи, тут же забывшая о муже и побежавшая за Йо, который что-то кричал о том, что устриц уже не осталось, не переставая при этом смеяться.       Рен недолго оставался в одиночестве, которое он так ненавидел с самого раннего детства. Однако именно оно сейчас ему было необходимо как никогда, чтобы, не скрывая своих чувств, улыбнуться этому миру, всё же сделавшему его счастливым.       Оставалось лишь одно: присоединиться к верным и преданным друзьям, а также к любящей его семье. Он знал, что его характер – не подарок, но то, чувство, что его всё равно любят и ценят, что принимают таким, какой он есть, окрыляло настолько, что всё казалось лёгкой игрой, с которой он не как Тао, а как всеми любимый Рен справится. Главное – не останавливать свои чувства.