Лучшие друзья

      Пустота – это весьма странное состояние. Её можно испытать, но вот описать, что она собой представляет, оказывается порой очень трудно. И дело не в том, что нет на свете слов для передачи этого чувства, а в том, что такого рода забвение, в которое падает человек настолько сильно, что великий дар речи пропадает, заставляет рот стать всего лишь безмолвно открывающимся.       Состояние полной пустоты как раз сейчас испытывала шатенка, которая стояла перед разрушенным, не оставленным и камня на камне домом, ещё недавно считавшимся её единственным местом проживания.       Облака пыли, возникшие при снесении этого недостроенного в свои года здания, ещё летали в воздухе, говоря девушке, что она опоздала совсем чуть-чуть, чтобы предотвратить это разрушение, которое лишило её крова.       В глазах стоял невыносимый ужас, который содрогал всё тело девушки, едва державшейся на ногах, а слёзы, незаметно как появившиеся, уже успели увлажнить щёки, теперь щипавшие от соли.       «Не верю» – то были единственные слова, которые вырывались из души Юи тихим и едва живым писком, после чего тело в последний раз содрогнулось, уступив отчаянию и повалившись на колени, которые тут же покрылись мелкими ранками от стесания кожи с разбитым вдребезги асфальтом. Но эта боль не могла даже рядом стоять, чтобы описать то, что творилось в самой девушке, так душераздирающе плачущей и уткнувшейся в ладони своих трясущихся рук.       Всё. Теперь точно конец.       Сколько раз она обыгрывала свою судьбу, которая предвещала ей смерть на улице и в одиночестве? Сколько раз она находила в себе силы, чтобы жить дальше и бороться за место в этом мире? Этого всего и не сосчитать.       Однако теперь всё. Всё кончено. У Юи больше не было сил бороться и обманывать свой предначертанный путь, исходя из которого ей не место в этом мире.       Но совершенно иной точки зрения придерживался парень, который сейчас уже под вечер, тихо ложащийся на улицы, сидел в красивой квартире в центре города. Он смотрел в окно, а в мыслях была лишь кареглазая шатенка с коротким и простым именем – Юи Вэй.       Рен никогда в жизни не молился, потому что не видел в этом необходимости. По его мнению, нужно не сидеть в ожидании и не уповать на снисхождение чуда, а сделать всё возможное. Однако сейчас, в этот самый день его жизни, он впервые неустанно молил, но не Бога, не Великого Духа, а всего лишь здравый рассудок шатенки, которая не просто должна, а обязана была появиться в его доме.       – Господин, – вторгся в мысли Рена чёткий голос мужчины, что зашёл в комнату, которой была гостиная, – не пора бы? – осторожно спросил Ионгруи, увидев чуть-чуть отданное ему внимание от Тао.       Но Рен ничего не говорил, он понимал, что Юи, наверное, уже пришла «домой» и теперь поняла, что ей больше негде жить. Но наряду с этим Тао также понимал, что, как бы он ни хотел, Вэй ни за что на свете не позвонит ему, не попросит помощи, поэтому придётся делать всё самому.       Он не остался там рядом с ней, чтобы не вызвать у неё подозрения, ведь неизвестно, что может произойти, если она узнает правду о том, кто разрушил её убежище.       Возможно, был и другой выход, но, увы, Рену сейчас было не до долгих раздумий. Сейчас его единственным желанием было как можно скорее разбить, снести к чёрту всё прошлое подруги и заставить её жить новой, полной счастья, жизнью.       Тяжелый и измученный выдох говорил о том, что это легче сказать, чем сделать. Юи слишком упрямая, слишком хочет быть независимой, хотя её и нельзя в этом обвинять, и доказательство тому то, что она до сих пор не позвонила Тао, не попросила о помощи, которая теперь, несомненно, возникла.       Но вдруг, словно молния просветления ворвалась в запутанные мысли, Рен резко поднял голову, напугав своим состоянием даже такого матёрого «воина» как Ионгруи.       – Господин? – осторожно поинтересовался мужчина у своего хозяина, который, кажется, проклинал себя за такого рода беспечность и забывчивость.       – Она же не умеет пользоваться телефоном, – резко встав с подоконника, на котором он сидел, сказал самому себе Тао, наспех доставая свой второй телефон из кармана и набирая номер.       Как он мог забыть такую важную вещь, Рен и сам не понимал, лишь неустанно продолжал молиться теперь же о том, чтобы Юи взяла трубку. Но гудки были длинными, взывающими к абоненту, который, увы, не давал ответа.       – Почему она не берёт трубку? – одарил Тао стоявшего перед ним мужчину обеспокоенным взглядом, который в Рене мог выражаться только через злость.       Ионгруи даже не понимал, отвечать ли ему на этот вопрос, на который он, разумеется, не знал ответа, или же просто промолчать.       Чёрт! Рен просто не мог понять, что происходит, но мог почувствовать, что что-то очень нехорошее.       – Поехали, – коротко скомандовал Тао, обходя мужчину и схватывая по пути с тумбочки ключи от машины, которая, как всегда, ждала его верно и в полной боеготовности на улице.       – Господин, вы уезжаете? – чуть не налетев в прихожей на молодого и такого нервного парня, изумилась его пылу женщина лет тридцати пяти, у которой в руках было кухонное полотенце, о которое она вытирала мокрые руки. На ней был надет фартук, а в глазах было столько доброты и заботы, что, казалось, Рен её сын, который уходит, не сказав ей куда.       – Субару, я с господином поеду, а ты пока ужин приготовь, – ответил Ионгруи вместо Рена, который действительно пронёсся мимо женщины, словно на пожар, не удостоив её ответом.       – А наша гостья сегодня приедет? – невинно хлопала глазами женщина с причёской, как божий одуванчик, при этом ничего не понимая, ведь ещё пару часов назад её господин дал распоряжение подготовить комнату для гостьи, которая должна была появиться в этом доме.       – Как раз за ней и едем, – наспех кинул эти слова мужчина в чёрном костюме, скрывшись за дверью и поспешив за Реном, который мог и без него уехать под воздействием своего вспыльчивого характера.       Так и получилось. Ионгруи под последний момент успел залезть в машину, за рулём которой был до ужаса злой и равносильно этому обеспокоенный Тао, помчавшийся вперёд на всех парусах, срезая там, где нельзя этого было делать, но думая лишь о том, чтобы быстрее добраться до места.       Нужно было хоть где-нибудь поблизости остаться, но Рен этого не предусмотрел. Он был уверен, что Вэй ему позвонит, хотя бы по той причине, что она называла его другом. Пусть не жалуется, и так понятно, что она этого не сделает. Но просто позвонить, а не игнорировать звонки, можно?       Ох, как же в Рене кипел гнев, заставляющий его вдавливать на педаль чуть ли не до упора и ругаться при каждом препятствии на его пути. Но, так или иначе, через минут десять он уже был на месте и, бросив машину с ключами внутри, быстро побежал к разрушенному зданию около которого не нашёл ничего, а точнее никого, кроме груды обломков.       Дыша так, словно он пробежал вокруг Земли, не останавливаясь ни на секунду, Тао вертел головой из стороны в сторону в надежде, что он заметит свою абсолютно потрясающую (в плохом смысле этого слова) шатенку.       Попытка – не пытка. Рен снова достал из кармана мобильный и набрал на нём номер, став ожидать ответа, который прозвучал мгновенно, но, увы, не в той форме, в которой хотелось бы.       Вибрационное жужжание телефона раздалось совсем близко за спиной Тао, который, развернувшись и уставившись вниз взглядом, заметил свой собственный, данный вчера Вэй телефон, лежащим на асфальте, где его и оставила шатенка.       Вот теперь-то было не до злости. В глазах Рена появилось такое редкое явление, которое он уже не испытывал со времён былого турнира, а именно – страх.       – Господин, вы можете предположить, куда она могла бы пойти? – даже не спрашивая, в чём дело (потому что это и так было понятно), а лишь молча наблюдая за тем, как Тао медленно поднял с земли телефон и теперь даже не знает, что делать, спросил Ионгруи, своим вопросом заставляя и самого Рена вернуться к более или менее спокойствию.       Мечась задумчивым взглядом из стороны в сторону, шаман отчаянно пытался понять, куда Юи могла пойти. Но с каждой новой секундой он убеждался в том, что он просто ужасный друг, который не знает про подругу совершенно ничего.       Ему всегда было удобно, что она притворялась его девушкой в нужный момент перед родственниками, но он никогда даже не думал узнать её получше, зная о ней лишь поверхностную базу. И от осознания этого на душе становилось так паршиво, что хотелось самолично стукнуть себя.       Стоп!       Тао резко прекратил себя самоуничтожать, потому что в голове проскользнула одна мысль, заставившая его резко обернуться и уставиться в сторону частного квартала, за которым располагался городской парк. Именно в нём они всегда встречались, и теперь стало понятным, почему Юи всегда назначала место встречи там.       Это было помимо того, что самым близким от её «дома» общественным местом, так ещё и её любимым, потому что, по её словам, в нём можно было спокойно дышать и трезво мыслить.       – Я, кажется, понял, где она, – сощурив взгляд и ещё немного сомневаясь, ведь никогда не знаешь, что в голове у этой девушки, сказал Рен, после чего резко развернулся. – Сделаем так, – всё же выкинуть из головы остальные десять процентов своих сомнений Тао не мог, – поезжай на вокзал, и проверь там, а я сам проверю свои предположения.       – Хорошо, тогда позвоните, если найдёте её, я вас заберу.       А ведь точно, машина-то одна, а раз Рен сказал мужчине ехать на вокзал, значит, сам он пойдёт пешком.       – Не надо, – коротко ответил Тао, убирая второй телефон в карман. – Если я её найду, мы сами доберёмся.

***

      Небо начал озарять яркий закат солнца, которое решило уйти на покой и уступить своё место нерушимому тандему ночи и луны. Всё небо было окрашено в ало-золотой цвет, от красоты которого не так-то просто отвести взгляд.       В этом месте, где сама природа может исполнить свою успокаивающую песню, под большим и мощным деревом сидела абсолютно расслабленная шатенка, которая прятала взгляд своих пустых и уже успевших умереть глаз от этого мира.       Но вот парадокс, постоянно преследовавший её в жизни, всё же до сих пор присутствовал на её губах, отображаясь в улыбке, будто насмехаясь над своей судьбой, которая пыталась её добить, злясь от её уже рефлексного оптимизма.       Кто она теперь? Что она будет делать?       Спрашивать эти вопросы, которыми обычно должен задаться каждый, и, как следствие, найти ответ, она не собиралась, потому что Вэй даже и не осознавала того, что встала и куда-то идёт, что уж говорить о мыслях.       В ней умерло всё. В ней не осталось ничего. Так зачем теперь существовать?

Тринадцать лет назад.

      – Мама! Мамочка! – кричала маленькая девочка, крепко сжимавшая в руках красивую куклу и бежавшая навстречу к своей матери, уже показавшейся на другой стороне моста, который пролегал через бурную реку этого парка.       – Юи, смотри не упади! – прокричал ей мягким и заботливым голосом отец, шествовавший позади несущейся на всех порах дочери, которая была рада увидеть свою маму после долгой разлуки. Ведь для детей на целый день лишиться любви родителей, разъехавшихся по своим работам и оставивших их на попечительство детского сада, это самая ужасная мука.       Но слова отца оказались пророческими, так как не слышавшая ничего девчушка споткнулась буквально на ровном месте и закричала что есть мочи, когда увидела, как её бесценная подруга, ещё недавно покоящаяся у неё в руке, полетела вниз с моста в пучину воды и пены, что унесла её в ту же секунду далеко-далеко.       – ЛИР! ЛИР! – кричала и одновременно рыдала шатенка, чуть ли не кинувшись с моста вниз за куклой.       – ЮИ! – до смерти перепугавшись, подоспели мать и отец, перехватив дочку, которая могла упасть с моста и, в отличие от куклы, умереть.       – Нет! Лир! Лир! – вырываясь из рук, плакала девочка, желая, во что бы то ни стало спасти подругу. Однако всё было тщетно.       – Юи, успокойся, – пытаясь привести дочку в чувство рассудка, вторил отец. – Это всего лишь кукла, мы купим тебе другую.       – Нет! Лир моя подруга, я не могу её бросить! – не сдавалась девочка, даже чувствуя, что здесь ей против отца не выиграть. Но внезапно, словно касание ангела, ей на плечо опустилась нежная и тёплая рука матери, которая сожалеющее улыбнулась вмиг прекратившей истерику дочери. – Мама… – пыталась хоть в ней найти поддержку девочка, всё ещё хлюпая носом и икая от нескончаемых слёз.       – Конечно, она твоя подруга, Юи, – мягким и таким всё понимающим голосом сказала тёмноволосая женщина, у которой были такие же, как и у девочки, большие и выразительные глаза, – но, милая… – сменила мать своё выражение лица на сожаление и печаль, – каждый когда-нибудь уйдёт из этого мира, и мы не можем этому противиться.       – Тогда я хочу уйти вместе с Лир! – сжав свои маленькие кулачки и ещё в силу своего возраста не понимая, что мама говорит ей о смерти, которая ждёт абсолютно всех, выкрикнула шатенка, которая не желала терять подругу.       – Юи… – с тоном призывающим к благоразумию буквально начал одёргивать дочь отец, но быстро поднятый взгляд жены заставил его остановиться и дать всё это на разрешении матери девочки.       – Послушай меня, Юи, – мягким, но твёрдым голосом начала говорить женщина слова, которые остались в сердце девчушки на всю её оставшуюся жизнь. – Нельзя уходить, – девочка ещё раз икнула, но внимательно слушала маму, – никогда нельзя уходить самой, Юи, – голос матери стал ещё сильнее, словно она пыталась выбить эти слова на сознании дочери, – потому что, – и снова появилась мягкая улыбка, – в этом мире у тебя всегда будут люди, которым ты дорога.       – Но ведь ты сказала, что когда-нибудь мы все уйдём, – ужасаясь этой мысли, пропищала девочка, чувствуя, как мать смахнула с её щёк слезы.       – Да, – не отреклась от своих слов женщина, мягко и плавно кивнув, – но до этого момента ты должна бороться из последних своих сил.       Закат в тот вечер был прекрасен, хоть и имел цвет крови, а слова матери, не совсем понятные, лишь с возрастом осознанные, но впечатались в сердце маленькой девочки, которая решила, во что бы то ни стало выполнить наказ своей любимой матери.

***

      Вздрогнув всем телом, повзрослевшая и испытавшая на себе все горечи и тягости этого мира шатенка будто пробудилась от сильного сна, смотря сейчас на бурную реку, что текла в этот вечер намного быстрее и агрессивнее.       Как было драматично оказаться на том же мосте, где происходили все события той сгинувшей во временном потоке давности. Даже закат, который достигнул апогея своей красоты, был в точности таким, как тогда. Наверное, поэтому Юи подсознательно вспомнила тот момент из жизни.       – Мама… – с покатившимися по щекам слезами произнесла шатенка, повесив голову и содрогаясь всем телом. – У меня больше нет… нет сил бороться, – чувствуя слабость во всём теле, словно в бреду, говорила девушка, не обращая внимания на то, что ей слепит в бок яркое заходящее солнце. – У меня больше нет… – дыша через раз и смотря вниз на реку, которая так и манила к себе, бормотала Юи. – Я хочу к тебе, мама… – зарыдав ещё сильнее, встала на самый край девушка, в последний раз вдыхая чистый воздух, который она больше никогда не почувствует. – Я иду… – наклон всем телом вперёд и чувство небывалой лёгкости души, – к тебе… – последние слова, и вот она уже падает вперёд навстречу ледяной воде этого осеннего дня.       – Юи… – неожиданно, словно ударом по вискам, послышался такой нежный и родной голос матери, будто она находилась совсем рядом с шатенкой, которая сразу же вздрогнула и пришла в себя, а также почувствовала, что её кто-то схватил за шиворот.       Успев разве что глаза расширить, Юи почувствовала в ту же секунду, как её резко выдернули, откинув назад и заставив проехаться пару сантиметров спиной по шершавому асфальту.       Шипя от неприятных ощущений, Вэй едва смогла открыть глаза из-за ослепляющего солнца, которое било прямо в глаза, однако её волнению не было границ, ведь она только что слышала голос матери. Но ведь это невозможно. Она умерла.       Поднимая взгляд по человеку, купавшегося в лучах заходящего солнца и стоявшего к ней боком, Юи вздрогнула и почувствовала, как рот сам непроизвольно ухватил огромную порцию воздуха, которого так внезапно стало не хватать шатенке.       «Потому что в этом мире у тебя всегда будут люди, которым ты дорога», – снова отдалённый и призрачный голос матери прозвучал в голове шатенки, которая со слезами на глазах смотрела на парня, чьи зубы буквально крошились от силы, с которой они давили друг на друга.       – Рен… – сотрясаясь не только душой, но и телом от неописуемого и не каждому понятного чувства, у которого нет названия, с текущими по щекам слезами произнесла Юи, видя, что Тао стоит и смотрит вперёд с такой злостью, что казалось, мост сейчас разлетится на тысячи кусков от силы его эмоций.       Однако не успела она придти в себя, как резкий взгляд янтарный глаз, кинутый на неё через плечо, в ту же секунду сковал её тело, обрушив всего лишь одно слово.       – Идиотка, – то был не крик, не ярость, а лишь шипение, которое выражало страх. Страх того, что он мог не успеть, и вмиг лишить очень важного в его жизни человека.       – Рен, я… – понемногу приходя в себя, понимала Юи, из-за чего злится её друг.       – У тебя вообще мозги есть? – задался вопросом Тао всё тем же шипением, но теперь снова смотря вперёд, словно боясь реакции гнева, который, несомненно, вспыхнет от одного взгляда на шатенку. – Ты обо мне подумала?! – всё же вырвавшийся крик заставил девушку сжаться и стыдливо опустить глаза.       Отвечать или же просто промолчать? Юи сейчас просто не знала, что ей делать, и впервые в жизни она хотела всего лишь плакать без остановки в надежде, что вместе со слезами выйдет и её боль.       – Вчера ты сказала, что я твой друг, – с сарказмом усмехнувшись такой фальшивости, продолжил говорить Рен, всё так же не поворачиваясь лицом к подруге. – Так почему ты посмела за меня решать, как будет лучше? – Тао пытался втолковать девушке то, что она решила сама свою судьбу, посчитав, что в этом мире её ничто и никто не держит, да и она никому не нужна, но в ответ парень снова слышал лишь молчание. – Ответь мне, Вэй!       – Я… – поджимая губы и сотрясаясь всем телом, невнятно бормотала Юи, видя, что Рен развернулся к ней лицом, но она боялась поднять на него взгляд, – я… не знаю, что тебе сказать… – на выдохе ответив то, что у неё на сердце, шмыгнула носом шатенка, видя, что колени парня согнулись, а значит, он присел перед ней.       Неожиданно и немного резко Рен поднял лицо девушки за подбородок, заставляя её посмотреть ему в глаза и увидеть в них неописуемую злость, которая, как и уже было сказано, являлась всего лишь на всего проявлением беспокойства.       – Может быть, скажешь для начала, почему ты меня вчера опять обманула? – сказав это с таким проницательным взглядом, ставившим в тупик, и заставляя её испугаться, «подсказал» Рен, что нужно его подруге объяснить в первую очередь. – Да, Вэй, – видя её испуг, перерастающий в догадку, решил Тао подтвердить и всё же рассказать то, о чём он желал раньше умолчать, – я сразу понял, что ты обманула меня насчёт дома, и… – теперь уж он не смог ей смотреть в глаза, отведя их взгляд в сторону, – это я разрушил твой… км… дом.       Говорить и сознаваться в этом – было тяжело, однако когда Рен отдавал приказ, он и понятия не имел о том, что шатенка решит покончить жизнь самоубийством.       Говорят, суицид – это удел слабых, однако в случае с Юи, это всего лишь то, что когда-нибудь должно было с ней случиться, если бы она не знала Рена. Если бы она не сама это сделала, то умирала бы медленно и в мучениях, поэтому винить её в том, что она собиралась сделать со своей жизнью, нельзя.       Молчание затянулось, и это было весьма странным, потому что Тао думал, что Вэй сейчас раскричится, ударит его, обвинит во всех смертных грехах и, как следствие, проклянёт весь его род. Однако с каждым новым часом Рен убеждался в том, что он абсолютно не знает эту необычную, абсолютно потрясающую (на сей раз в хорошем смысле), но такую несчастную девушку.       Осторожно посмотрев на лицо подруги, парень весьма удивился, когда увидел на нём выражение смирения и абсолютное отсутствие злости. Она лишь опустила задумчивые глаза и не говорила ни слова, всё так же сидя на асфальте перед присевшим другом.       – Что ж… – тихо и с долей невесёлой усмешки в голосе произнесла первые слова Юи, заставив Рена застыть в ожидании, – я это заслужила за своё враньё.       Тао так и остался сидеть перед ней с ужасом в глазах и немного приоткрытым ртом, спрашивая себя, не ослышался ли он. Но это была правда. Правда девушки, которую сломали изнутри, заставляя её поверить в то, что она кукла в чужих руках и её жизнью можно распоряжаться, как душе угодно.       – Уж лучше бы ты меня прокляла, – хоть и с нотками тихой злости, но испытывая боль от того, в кого превратили его подругу, произнёс Рен, понимая то, что пусть и несознательно, но Юи воспринимает его не как друга, а как нового хозяина.       Это уже её установка, как компьютерная программа. Она борется с ней, как с вирусом, пытаясь уверить себя в том, что они друзья, однако прошлое берёт своё. Только ей известны те муки и пытки, которые заставили её душу и рассудок меняться и выстраиваться по желанию Дорэи, однако и Рен всё же, наконец-то, смог понять её боль и то, почему она ему врёт.       Она хочет стать свободной, она хочет жить не только ради других, но, увы, пока Тао с ней, она неосознанно воспринимает его как того, чьим приказам она должна повиноваться. До такой уж степени её сломали.       Именно поэтому Рен сказал эти слова, что он бы лучше предпочёл проклятье, нежели быть в глазах подруги её властителем.       Наверное, единственно правильным решением было бы расстаться и дать обоим успокоиться. Она бы пришла в себя, он, наконец-то, начал бы подумывать о настоящей женитьбе.       Но разве такую жизнь возможно забыть? Можно ли с точностью утверждать то, что они смогут спустя время встретиться и стать по-настоящему хорошими друзьями? Разумеется, нет. Время может сберечь дружбу только поистине лучших друзей, а Юи и Рен ими ещё не стали, даже слова «дружба» между ними пока не уместна.       Но что же тогда делать?       Есть только один выход, и Тао уже давно это придумал. Эта затея была, пожалуй, единственной вещью, которая заставила его принять решение о снесении дома, потому что, только отрезав Юи все пути отступления от него, он бы смог построить настоящую, ничем не обязывающую дружбу.       – Идём, – встав на ноги и протянув ей руку, сказал Рен, чему-то улыбаясь и заставляя девушку понять, что он больше ни на что не злится.       Стоит лишь осознать мотивы поступков других людей, принять их и подумать, а как бы вы чувствовали себя на их месте, из сердца сразу же улетучивается вся злость, и появляется лишь умиротворение, дающее силы для шествия по дороге жизни дальше.       – Куда? – не понимая парня, который теперь стоял перед ней, будто ничего и не случилось, но вкладывая свою ладонь в его, медленно поднялась шатенка, чувствую, что при прикосновении она испытала тепло и прилив сил.       – К свету, Вэй. К свету, – выдохнув с усмешкой на губах, драматично сказал Рен, мысленно отвечая совершенно иное, то, что должно было остаться незримым и не услышанным до поры до времени: – «Я вытащу тебя из тьмы, Юи».