Лучшие друзья

      Эта ночь в деревне Добби была поистине тёмной. На небе не было ни одной маленькой, дающей надежду звёздочки, которую так старательно пытался разглядеть молодой шаман, сидящий на крыше общежития и не поддающийся гневу ветра. Его разочарованный выдох и опускание головы означали только одно – даже звёзды не хотят проливать свой свет в его душу, чтобы помочь справиться с тем, что так тяготило и разрушало изнутри юношу. Наверное, даже великим и влиятельным людям, у которых, казалось бы, не может быть проблем ни в чём, бывают периоды неудач и разочарования в своей неправильно построенной жизни.       Богатство, власть, красота и весь этот шик, который излучал одной своей аурой Рен, сейчас были так презренны и отвратительны сердцу Тао, понявшему одну вещь, что любовь – это, пожалуй, одна из единственных вещей в мире, что не продаётся и нельзя подчинить своей воле. И как же это было бы прискорбно осознавать, если бы не было так смешно уверовать в то, что даже он, человек с большой буквы, не властен над чувствами других.       Смотря вниз на пролегающую дорогу, Рен так хотел сейчас встать и шагнуть навстречу вечному облегчению, чтобы не чувствовать больше терзаний и боли в области сердца. Однако если бы он так поступил, то не был бы тогда Реном Тао, хотя… какая сейчас разница, кто он и как его зовут, ведь перед шутками судьбы, которая вдоволь потешалась над ним, все равны, и никто не может сыскать у неё снисхождения.       Мрачные и до боли не свойственные ему мысли прервались, едва парень увидел, что рядом с ним на парапет присел шатен с глазами, как ночь, и доброй улыбкой, как само утро. Рен не услышал того, как Йо к нему подошёл, наверное, думы съели его бдительность окончательно, однако стоило увидеть то, как он старательно делает вид, что просто сидит и дышит воздухом, чисто случайно придя на это место их постоянных откровений, Тао просто не мог сдержать счастливой усмешки, которая так и сквозила признанием того, что он рад иметь такого друга, как Асакура.       Шатен, в свою же очередь, просто беззаботно вглядывался вдаль, не смотря на сидящего по левую руку, такого удручённого Тао, и просто чувствовал, что ему нужно быть здесь и сейчас с Реном, который не говорил ни слова, следуя примеру друга по изучению просторов дали.       Пускай ничего не говорит, однако Йо считал, что лучше просто дать понять ему своим присутствием, что ему есть на кого опереться и с кем поделиться своими проблемами, разумеется, если он этого захочет.       Молчание растянулось надолго, прошла не одна минута вот таких мысленных разговоров, которые парни понимали без труда. Оба обожглись в плане любви, возможно, они столкнулись с разными ситуациями, но понять боль друг друга могли без проблем.       – Знаешь… – Асакура даже сначала не понял, серьёзно ли молчаливая пауза, длившаяся уже неизвестно какую минуту, прервалась голосом его друга, взглянув на которого он увидел задумчивый взгляд, устремлённый вниз. Не говоря ни слова, Йо лишь ждал, пока он продолжит то, что всё-таки решил сказать ему. – Говорят, что если по-настоящему любишь человека, то надо уметь его отпускать, – на это шатену просто не нашлось, что ответить, ведь в какой-то степени это выражение имело под собой основу, однако эти слова всегда были, есть и будут концом борьбы, которую Рен, по мнению Йо, просто решил прекратить. Но внезапно раздавшийся нервный и такой усталый смешок не на шутку обеспокоил Асакуру, заставляя его резко посмотреть на источник его происхождения. – Но судя по этой поговорке, – Тао снова усмехнулся этой иронии, – я совершенно не люблю Вэй, – шатен слегка нахмурил брови, пытаясь проследить обратную логику ранее высказанного выражения, – потому что я не хочу её отпускать, – Рен смеялся сам над собой, мотая поражённо головой из стороны в сторону, однако в его глазах было столько мучений, что, казалось, он распят сейчас над обрывом, как Прометей, и мучительно умирает под лучами солнца и мощным клювом орла.       – Так сделай что-нибудь, – серьёзным, но в то же время немного умоляющим голосом произнёс Асакура эти заклинающие слова другу, почувствовав, как между ними пронёсся мощный поток тёплого ветра, что было очень парадоксально в эту холодную ночь.       – Не хочу… – помолчав несколько секунд, словно представляя всё, что может случиться, коротко ответил Тао, не поворачивая взгляда на Йо, который осел от такого ответа, ломающего все законы логики, однако смысл был куда глубже, – я не хочу её потерять.       – Ты думаешь, что она не примет твоих чувств? – откровенно не понимал Йо, почему Рен так боится ей признаться.       – Не примет, – попробовав это рассмешившее его слово на вкус, повторил Тао, мотая головой из стороны в сторону и, казалось, сходя с ума. – Она их похоронит вместе со мной, – на выдохе пояснил Рен, потерев пальцами уголки глаз.       – Юи не такая жестокая, Рен, – попытался пресечь его Асакура, чувствуя, что Тао, и правда, уже сходит с ума от этих мук, которые разъедают его, скорее всего, уже не первый год.       – Ты не знаешь, какая она! – резко одёрнул его Рен, заставляя друга застыть с потрясённым видом, который ничего не понимал в отношениях его друзей. – Никто… – уже спокойно, снова погружаясь в свои мысли, произнёс Тао, – никто из вас не знает, какая она на самом деле.       – На самом деле? – повторил слова друга Йо, ища разгадку того, что хотел шаман этим сказать. – Хочешь сказать, что Юи, которую мы знаем, на самом деле не такая добрая, весёлая и жизнерадостная?       – Она такая, какой вы хотите её видеть, – туманно ответил Рен, создавая ещё большую неясность. – Но стоит ей остаться одной, как она становится той, кто живёт внутри неё.       – И кем же? – предчувствуя ответ, потому что и сам неоднократно догадывался об этом, всё же решил удостовериться в своей правоте Йо.       – Никем, – от одной этой мысли об ужасно заниженной самооценке подруги Рен приходил в ярость к людям, которые сделали её такой.       – Дорэи… – устало выдохнув и повесив голову, понял что к чему Асакура, потерев устало глаза и пытаясь понять, причём тут это и страх Рена относительно признания.       – Они её так сломали, что она себя уже и за человека-то не считает, – сжимая кулаки и прищуривая ненавистный взгляд, говорил Рен, уничтожая впереди лежащую пустоту.       – Я всегда думал, откуда у неё столько жизни после такого прошлого? – печально опустив глаза и понимая, что Тао был прав, когда сказал, что они ничего не знают о Юи, сказал Асакура, поджимая губы.       – Её жизнь заключается в других, ведь её так выдрессировали, что она теперь не может не заботиться о ком-то, – произнося это с ужасным отвращением, Рен ненавидел предводителей лагеря «Дорэи» всеми фибрами своей души, – ей это нужно для жизни, а о себе… – он снова иронично усмехнулся, – о себе она никогда и не подумает.       – Рен, я всё это понимаю, но ты ведь тот, кто может поменять её жизнь, дав ей любовь, которой у неё никогда не было, – пытался мягко, но в то же время напористо втолковать это другу Йо, – так почему нет?       – Она не подпустит меня к себе, – снова мотая головой из стороны в сторону, говорил Рен, сжимая зубы от признания собой же этого факта.       – Почему?! – устал вытягивать Асакура слова из друга клешами и не получать внятного ответа.       – Потому что она сочтёт мою любовь за жалость, – ответил с болью в глазах Тао, закрывая веки и предаваясь воспоминаниям того, от чего всё началось.

Начало Flashback.

Около года назад.

      Улица этого вполне приличного квартала Токио была тёмной, как и ночь, которая уже давно легла на её просторы, и наряду с этим ни один фонарь не работал и даже не подавал тусклого свечения, чтобы пролить свет на дорогу, по которой, словно дикая кошка после бега, подкрадывалась аккуратно чёрная машина.       В ней находилось двое пассажиров, которые не проронили за всю дорогу своей поездки до дома девушки ни слова. У парня все мысли до сих пор витали в услышанной чуть больше часа назад истории о былой жизни шатенки, которая и сама-то открылась ему с новой стороны.       Да, эта ночь была той, когда Рен Тао побывал со своей подругой и фиктивной невестой Юи на дне рожденья сестры Джун, потом обнаружил труп некого Шинджо Фа в мотеле «Империал», ну и, как следствие, узнал от самой «виновницы» этого до жути насыщенного дня всю правду о том, что она является дорэи, то есть рабыней, заточённой в неволю с раннего детства.       Чтобы переварить эту информацию, Рену нужно было гораздо больше времени, чем какие-то пару минут, поэтому для начала он решил, невзирая на отбрыкивания шатенки, отвезти Вэй к ней домой и, кстати, увидеть, что представляет собой её жилище.       Юи не существовало в мире, так как все её данные были уничтожены, а она уже лет одиннадцать как считалась мёртвой, она работала неофициально и на сомнительных работах, где и медицинской помощи не окажут, если вдруг что-нибудь случится, и это всё не давало Рену спокойно дышать и трезво мыслить. Он не мог допустить, чтобы его подруга и дальше занималась неизвестно чем и боролась за существование в этом мире, однако об этом он будет думать однозначно утром, потому что в данный момент голова просто раскалывалась напополам от избытка мыслей.       Сейчас ему нужно было убедиться только в одном, что она живёт в нормальном доме, в котором есть самые примитивные удобства.       О чём же думала поникшая и не поднимающая головы Юи, никто не знал. Казалось, она боится гневного взгляда друга, который черпал ненависть из своего беспокойства. И её мысли, которые были так глубоки и молчаливы, прервались только после полной остановки автомобиля, который припарковался около одного десятиэтажного дома.       – Это здесь? – холодным голосом, спросил парень, вглядываясь через лобовое стекло в дом, возвышавшийся у них над головой, в котором не горело ни одного огонька, видно все жильцы уже спокойно спят в своих уютных постелях. И, правда, что ещё можно делать в третьем часу ночи?       Съёжившись ещё больше, а также не смея поднять на друга взгляда, Вэй пару раз коротко кивнула, говоря, что это именно то место, где она проживает.       Краем глаза шатенка видела, как её друг тщательно и до пугающего состояния рассматривает дом, словно сомневаясь в правдивости слов подруги.       – Вагоны, значит, разгружала, – снова сжал до скрежета зубы Тао, понимая, что Юи, и правда, могла спасти только такая работа, чтобы она сумела оплатить даже такую мало комфортную квартиру.       – Рен… – поджав губы, снова почувствовала себя виноватой Вэй, зная, что её другу очень неприятно осознавать то, что за время их двухлетнего знакомства, она никогда ему ничего не рассказывала.       – Неважно, – перебил её Тао, открыв быстро глаза и втянув глубоко воздух через нос, – я не хочу об этом говорить, по крайней мере, сейчас.       – Ладно, – её голос был подобен писку мышки, забившейся в угол и трясущейся от страха, только вот с единственной разницей. Юи боялась не смерти от клыков дикой кошки, а того, что он развернётся и бросит её навсегда. – Я тогда пойду, – не встречаясь с Реном взглядом, потянулась к замку шатенка, однако тут же услышала щелчок, который автоматически блокировал все двери машины, заставляя в ту же секунду испугаться и взглянуть на откинувшегося и почему-то смеющегося беззвучным смехом парня. – Рен? – она не знала, что творится с её другом, однако выглядел он очень страшно из-за резко меняющегося настроения.       – Ну, ты мне и лапши на уши навесила, – сотрясаясь всем телом и прикрывая глаза, поражался собственной глупости Тао. – Ты против мобильных телефонов, потому что они выделяют губительное радиоизлучение, – просто ума приложить не мог к этому вранью Рен, вспоминая то, как Юи впервые отказалась давать ему свой номер телефона, а потом впарила то, что она – человек с экологическими взглядами на мир. – Да уж… – в данной ситуации парень уже просто снимал шляпу перед тем, как шатенка его обвела вокруг пальца и дурила голову целых два года.       – Мне не по карману телефон, Рен, – опустив печально глаза и вспоминая, как это важно было указать место следующей встречи, чтобы не потерять друг друга в этом большом мегаполисе, промямлила смущённо Вэй. – Если бы я тебе сказала правду, ты бы начал выпытывать всё у меня.       – Если бы я был умнее, я бы сразу понял, что здесь что-то нечисто, – упрекнув себя этим сарказмом, снова стал рассерженным Тао, после чего устало выдохнул, на секунду закрыв глаза. – Ладно, – снова отмахнулся Рен от темы, о которой он сможет подумать только утром, одновременно с этим засунув руку во внутренний карман пиджака. – Вот, – протянув Юи мобильный телефон, от которого она отшатнулась, как от бомбы, врезавшись затылком в закрытую дверь, выдохнул парень, просто не понимая, почему в этой девушке столько гордости в её-то положении. – Да, чёрт возьми, просто возьми его, а при следующей встрече отдашь! – не на шутку разъярился Рен, тем самым пугая девушку ещё сильнее. – Вэй… – попытался взять себя в руки Тао, выдохнув и смотря вперёд на дорогу, которая скоро ему предстоит, – я просто завтра буду занят, так что не знаю, когда освобожусь, но связаться мне с тобой как-то ведь надо.       – Но это твой телефон, а если тебе будут звонить? – дрожавшей рукой приняв мобильный, заметила очень неосмотрительный шаг со стороны друга Юи.       – На этот телефон мне может позвонить только Джун, – пожав плечами и не видя ничего сверхъестественного в том, чтобы иметь несколько телефонов, пояснил Рен. – А она, поверь, будет только рада тебя услышать, просто скажешь, что я занят, – кратко обрисовал план действий Тао, даже не подозревая, что ждёт его через секунду, когда он взглянет на каменное и ужасно сосредоточенное лицо девушки, которая смотрит на агрегат для связи, как на НЛО. – Что за лицо?! – опешил от такой реакции парень.       – Рен… – становясь всё сосредоточенней и сосредоточенней, вгоняла Юи своим видом Тао в ужас, – а как этим пользоваться-то?       Казалось, что небо рухнуло на голову парня, не сокрушая, а просто раздавливая и уничтожая его привычный мир, в котором все были грамотными людьми и знающими, как пользоваться тем же миксером.       Эта ситуация даже могла бы быть смешной, если бы не стала такой поистине печальной, что даже сил у Рена находиться в машине, которая сковывала его, просто не осталось.       Выйдя быстро на улицу, оставляя в автомобиле ошарашенную его поведением шатенку, шаман просто не знал, что ему сейчас сломать, чтобы выпустить всю злость, хранившуюся у него с того момента, как он узнал о делишках «Дорэи».       Они лишили её всего, семьи, друзей, которые, скорее всего, были у неё, и обычной жизни нормального ребёнка, который познаёт этот мир в основном с поступлением в школу.       – Рен? – медленно выйдя из салона машины, посмотрела на стоящего к ней спиной друга Вэй, снова испытывая чувство неловкости и считая, что зря она у него это спросила.       – Зелёная кнопка ответ, красная – сброс, – снова выдохнув, словно заставляя себя поверить в то, что это всё не сон, произнёс Тао, после чего сжал и разжал губы, повернувшись и обойдя машину. – Я сам тебе позвоню, идёт? – видимо ярость всё же сумела отступиться от молодого шамана, раз он смог немного приподнять уголки губ, тем самым, заверяя подругу в своей заботе и беспокойстве за неё.       И она чувствовала. Чувствовала это тепло, исходившее от него, несмотря на то, что он постоянно впадал в буйства своей вспыльчивой натуры, и на это Юи просто не смогла сдержать счастливой, но сдержанной улыбки, которая больше похожа была на смущение.       Казалось, что между ними стоит какой-то большой и сильный магнит, который не даёт им спокойно и быстро разойтись по своим направлениям - ни он, ни она не хотели уходить с этого тротуара, который был чертой, разделявшей их после такого насыщенного событиями дня.       – Ладно, иди, – кивнув в сторону подъезда, решил закончить на этом прощания Тао, однако в ту же секунду заметил маленький, едва заметный испуг шатенки, которая коротко взглянула на железную дверь. – В чём дело? – сузив глаза, сразу же заподозрил неладное парень, которому теперь в каждом слове и взгляде девушки будет казаться что-то нечистое.       – Нет-нет, ни в чём, – неожиданно затараторила Юи, заулыбавшись так наигранно и натянуто, что Тао услышал внутри себя уже выработанный датчик лжи. – Просто… – понурилась Вэй, давая понять другу, что она о чём-то просто сильно задумалась, – ты уверен, что хочешь и дальше со мной…       – Замолчи! – резко одёрнул её глупые, но такие ожидаемые слова Рен. Он не мог винить её за такие мысли, прекрасно зная, как к ней относились и за кого считали раньше, однако слышать то, что его, пусть и ненамеренно, но причисляют к меркантилистам, Тао не желал. – Я дружил с тобой до правды, и буду – после. Тебе ясно? – уже более мягким тоном, снова попытаясь взять свои эмоции под контроль шаман, посмотрев немного испуганной, а после его слов замявшейся девушке в глаза, которые она тут же попыталась от него скрыть.       – Прости, – единственное, что смогла сказать Вэй, испытывая при этом ужасное, просто сжигающее её изнутри чувство стыда за свои слова. Она стала слишком мнительной, хоть эта мнительность и была оправданной, однако перед ней было два года доказательства того, что Тао на самом деле её друг, которой примет её и такой.       – Так, всё, иди, – устало качая головой и давая понять, что ему уже хочется спать, снова кивнул на дверь Рен, увидев снова острожный покос шатенки на дом, который она почему-то казалось, что боялась.       – Спокойной ночи, – кивнув головой, произнесла мягко, словно пропищав, шатенка, после чего под провожающий её пристальный взгляд парня зашла в подъезд, оставив на улице лишь атмосферу полного недоверия.       Рен чувствовал, как колотится его сердце, кричавшее ему сигналы бедствия, однако понять их он был не в силах, из-за чего просто устало сжал и разжал глаза и быстро вернулся в машину, которая уже была готова ринуться вперёд навстречу своей любимой автопарковке под домом своего хозяина. Но Тао не трогался с места, держа одну руку на руле, а второй вставив ключ зажигания, который он был, казалось, не в силах повернуть.       Откинувшись на спинку сиденья и при этом задумчиво хмыкнув, парень снова посмотрел сначала на подъезд, потом осмотрел часть дома, которую мог увидеть из машины.       Наверное, у него просто паранойя, раз ему везде кажется обман со стороны Юи, и с этим может справиться только хороший и крепкий сон, приводящий его разум в рабочее состояние. Да, наверное, так оно и есть.       Смирившись с тем, что он лишь сам усугубляет всё, Рен всё же завёл машину, которой уже не терпелось ринуться в путь. Она даже успела проехать пару метров вперёд, счастливая и обнадёженная тем, что скоро будет мирно отдыхать, однако резкий приказ, словно получив розгами по двигателю, заставил автомобиль резко повернуть в один из встретившихся на пути проулков, который вобрал в свою тьму и машину, и её владельца, плотно сжимавшего руль и прожигавшего взглядом лобовое стекло.       – Только не в этот раз, Вэй, – проговорил эти слова в пустоту Тао, понимая, что теперь он обязан послушать своё сердце, которое неустанно, уже до истерики кричало ему остановиться и не верить тому, во что он хотел верить.       Рен, словно уговаривая себя в правильности своих дальнейших действий, выдохнул, прикрыв усталые и требующие покоя глаза, однако вопреки желаниям своего тела, которое взывало к уютной кровати, он неожиданно вышел из машины снова на холодный, осенний воздух ночи.       Казалось, даже темнота, скрывавшая его от сравнительно светлой улицы, по которой он ещё пару секунд назад ехал, замерла на месте и с вожделением ждёт его решительных действий, о которых знал только сам Тао.       Постояв с минуту вместе со своим молчаливым собеседником, то есть тишиной, Рен быстро подошёл к углу стены, за которой, если смотреть по диагонали, прекрасно был виден подъезд Юи.       Что заставляло его так поступать, что заставляло его скрыть в тени, он не знал, но прекрасно чувствовал обман и сердцебиение своего сердца, которое теперь просто не теряло возможности упрекнуть его в невнимательности к тому, кого он называл другом.       Возможно, это всё глупости и ему лишь кажется, но он должен был убедить в своей неправоте, которую, несомненно, желал принять, и оказаться впервые побеждённым.       Он стоял неподвижно, не спуская взгляда с железной двери, видневшейся чуть дальше на другой стороне улицы, однако ничего не происходило, что, безусловно, радовало и с каждой новой секундой безответного ожидания заставляло тело парня расслабляться.       Да уж, наверное, он, и правда, сегодня сильно переутомился, а значит, пора бы уже заканчивать эти шпионские игры и вернуться домой, однако в ту холодную, октябрьскую ночь жизнь обоих друзей поменялась до неузнаваемости, делая их теми, кто по-настоящему имеет право носить статус лучших друзей.       Не успев ступить и шагу к машине, Рен услышал, как что-то вдалеке скрипнуло из-за нехватки смазки в уже проржавевших петлях железной двери, после чего, с трудом заставив себя повернуть голову обратно к подъезду, он увидел, как из него вышла, оглядываясь осторожным взглядом по сторонам, его шатенка, перепуганная до смерти тем, что она может наткнуться на него.       Юи выждала достаточно времени, после прощания с Тао, и теперь, не видя ни его, ни машины она облегчённо, но в то же время печально выдохнула, опустив подбородок вниз, и пошла по тротуару назад, откуда и приехала.       – Чёрт! – прошипев сквозь зубы и треснув по каменной стене сжатым кулаком, выругался Рен, понимавший лишь одно – предчувствие его не подвело и не было ошибочным.       Но что теперь делать? Поймать на месте и устроить форменный допрос – было бы слишком опасным шагом, ведь, зная Юи, Рен понимал, что она может просто от него сбежать и оборвать на этом все их отношения. Но тогда остаётся лишь одно, и Тао, понимая, что иного пути нет, осторожно, чтобы она его не заметила, стал следовать за ней, скрываясь в тёмных улицах и желая отчаянно узнать, что же от него скрывает шатенка.       Краем своего сознания он знал, да и надо было быть совсем глупцом, чтобы не понять, что Юи в очередной раз обманула его, не сказав правды о том, где она на самом деле живёт. Но в этот раз Рен понимал, почему девушка так поступила.       В его голове до сих пор ясно звучала та фраза, отпечатавшаяся у него теперь на всю жизнь: «Моя совесть никогда не позволит мне жить за чужой счёт. Даже за счёт друга»; и эти слова были единственным камнем преткновения, который заставлял Тао поступать именно так, скрываясь и узнавая против её воли то, что она сама считала просто унизительным рассказывать ему.       Вэй прошла несколько метров по дороге назад, потом повернула налево, потом направо и, наконец, оказалась перед старым, давно забытым людьми, недостроенным домом. Скорее всего, у предпринимателя кончились деньги, чтобы достроить это здание, которое имело на данный момент три этажа, поэтому он бросил эту затею.       Дом представлял собой лишь стены с пустыми окнами, в которых, разумеется, даже не было рам, поэтому неудивительно, что в этих развалинах, а ведь третий этаж был только на половину построен, постоянно гулял ветер. Но вот подвал, который был основой фундамента и имел только несколько узеньких и маленьких окошек, был, к счастью, скрыт от буйств природы и хоть немного защищал от холода. Скорее всего, по первоначальной задумке там должно было быть хранилище и котлы с отоплением для всего дома, однако, как уже и было сказано, задумка-то провалилась, а незавершённые дела остались.       Но не дом в плачевном состоянии сейчас волновал сердце молодого шамана, стоящего, как громом поражённый, с немного трясущейся нижней губой и до слёз пропитанными болью и страхом глазами. Лишь она. Она – та, которая в очередной раз смогла потрясти, да что там потрясти, просто разбить всё его привычные представления о жизни, снова сжимала сердце парня, заставляя обливаться кровью. И причиной такой боли было то, что Рен без её непосредственных слов, лишь своими поступками, заставила его почувствовать себя самым отвратительным в мире, даже не человеком, а слепым монстром, который никогда не обращал на девушку внимания и того, какая она на самом деле.       Сильная духом, никогда не сдающаяся, что, несомненно, поражало до глубины души, и в то же время скромно одета, немного худощава, но всегда, абсолютно всегда при встрече с ним опрятна так, что Тао никогда бы и не подумал, что она, как бы ему не хотелось произносить это слово, но бомж.       Возможно, в этом подвале, куда только что нырнула шатенка, есть что-то, на что бы Рен даже и не подумал. Возможно, она снова сможет его удивить своей абсолютно потрясающей способностью к выживанию, но узнать это ему сейчас не удастся, а значит, на этом пора остановиться, как бы ему ни было тяжело сейчас просто смириться с её пребыванием в этом месте, и как бы ему больно ни было уходить отсюда одному.

***

      – Господин Тао, ещё у Вас сегодня встреча в два часа, – стоя по правую сторону от стола директора, говорила секретарь лет тридцати своим тоненьким и сладким голоском, с обожанием смотря на такого беспристрастного и с самого утра чем-то озадаченного Рена.       Любым, она обожала своего начальника абсолютно любым, и спокойным, и холодным, и даже злым. А сегодня это немного не выспавшееся лицо, которое неустанно не отпускало одной мысли, просто сводило с ума своей красотой и притягательностью.       – Господин Тао? – осторожно позвала девушка Рена, который ни слова не сказал на её зачитывание сегодняшнего плана.       – Да, Мизуки, спасибо, – сначала тяжело и устало выдохнув, чем немного напугав девушку, что она его раздражает, но потом кивнув головой, сказал парень, осмотрев лежащие на столе бумаги, с которыми у него не было абсолютно никакого желания работать.       Наверное, услышав его отчаянный зов того, что он хотел уйти с работы и побыстрее из этого хоть и просторного, но душного кабинета, в дверь кто-то постучался, услышав незамедлительный и быстрый ответ, который был полон ожидания именно этого момента.       – Войдите, – голос Рена был очень напряжённым, словно он стоял на отметке старта и был готов ринуться вперёд в любую секунду, и, кажется, сейчас он увидел именно этот возведённый в небо пистолет. Судя по тому, как его лицо изменилось, он ждал именно этого появившегося, коренастого мужчину, который ещё вчера вечером помог ему пролить свет истины на то, кто такая Юи Вэй.       Этого человека звали Ионгруи, что с китайского означало «всегда удачливый». Он явно оправдывал своё имя, работая на Рена и всегда качественно выполняя поручения, которые ему давались. Вот и сейчас, получив приказ с самого утра, он быстро поспешил вернуться к молодому господину, сказав так, что только Тао мог его понять.       – Объект покинул место, господин, – его серьёзный, но спокойный голос, которым только рапорты сдавать, заставил парня в ту же секунду встать с большого кресла и, накидывая пиджак, сказать:       – Все встречи отменяются, Мизуки, меня до завтра не будет в офисе, – быстро протараторил Тао, направившись к выходу вместе с Ионгруи и оставляя позади себя опешившую его рвением к чему-то неизвестному секретаршу.       – Она ушла в сторону парка, – пролетая вместе с господином по коридорам офиса и быстро спускаясь с ним по лестнице, ведь времени на ожидание лифта у Рена не было, быстро отчитывался мужчина за передвижения девушки, за которой ему и его помощникам было велено сегодня незаметно следить и дать знать, как только она покинет свой… км… «дом».       – Хорошо, – коротко ответил Тао, не теряя ни секунды, даже на разговоры, а лишь быстро продолжая спускаться, после этого сел в машину вместе с Ионгруи и направился уже в известное ему место, которое он просто обязан был увидеть своими глазами.       Он гнал машину так быстро, как позволял ему это движок и загруженность улиц Токио, благо в обед нет такой давки и пробок. И вот преодолев все перекрёстки, даже пугая своей решительностью светофоры, которые показывали зелёный, едва завидев его, Рен, проскользив шинами по асфальту, остановил автомобиль около того самого недостроенного дома, который ему пришлось ночью оставить без присмотра.       Сейчас же около него крутилось около трёх мужчин, которые пытались своим повседневным видом подражать простым прохожим, однако их настороженность и цепкий взгляд, улавливающий любое вторжение в их пространство, выдавали их с ног до головы, говоря, что они не обычные люди, а чья-то охрана.       – Господин Тао, – сразу же подошли к своему начальнику мужчины, как только Рен встал в нерешительности перед дверью, которая должна была привести его к цели, а именно в подвал.       – Давно она ушла? – слыша, как стук сердце отдаётся сильными импульсами в голову, спросил шаман, смотря при этом на ручку двери, словно на заклятого врага.       – Двадцать минут назад, – отчитался один из мужчин, на которого Рен даже взгляда не поднял, так как он его мало волновал. – Господин Тао, давайте сначала мы, – предложил всё тот же парень свои услуги, чтобы сначала они проверили то, что скрывалось за этой дверью.       – Нет, оставайтесь здесь, и никому не заходить, – грозным голосом быстро пресёк их попытки шаман, зная то, что внизу его может ожидать лишь один враг, который сможет ударить по его душе и сердцу, но в этот момент он не хочет, чтобы его кто-то видел, ведь всё же он – Тао.       Отступив назад, охрана тут же замолчала, немного потупив взгляды вниз, но всё же не понимая, что задумал их господин, который стоит, не двигаясь, и решается на то, чтобы войти внутрь.       Для Рена это, и правда, было тяжело. Тяжело переступить в мир, в котором живёт его подруга вот уже два года. Но всё же он приехал сюда, он обязан узнать, а значит, пора бы уже прекратить… бояться.       О духи, он даже никогда бы и не подумал, что испытает такой ужасающей силы страх, который проходил по каждой клеточки тела и заставлял его кровь стыть в жилах.       Взявшись похолодевшей рукой железную длинную руку двери и слыша в своей душе раскаты грома, Тао выдохнул и открыл дверь, немного не ожидав того, что эта дверь будет не единственным препятствием. Сразу же вниз, узким проходом, вела лестница на сей раз к пустому проёму, который уже сверху немного показывал насыпной пол подвала.       Решив не медлить, Рен резво спустился с лестницы, слыша стук своих каблуков, и буквально за секунду почувствовал, как он, словно в ад, спустился и очутился совершенно в ином мире, которого никогда раньше не знал.       Нет, у него в особняке, когда он жил ещё с родственниками, было, конечно, подземелье, но оно было пропитано загадочностью и пугающим страхом обитавших там духов, а это место было совершенно иным.       Просторное, не имевшее ни одной перегородки, пространство было освещено только двумя узенькими окошками под потолком, пол был из земли вперемешку со строительной щебёнкой, а единственными предметами «интерьера» были столбы или ещё можно их назвать опорами, которые держали плиты первого этажа.       Рен просто не мог на это смотреть и непроизвольно не переносить этот ужас на свою подругу, которая жила здесь не один день, даже месяц, даже… год. Он прикрыл глаза, сжимая до боли зубы и кулаки и содрогаясь всем телом от злости снова же к самому себе.       Было больно делать хоть шаг в этот тёмный мир, такой совершенно отличающийся от его звёзд, однако Тао шёл, он шёл, слыша под ногами скрежет щебня и осматривая пространство, что сейчас передавало всю боль шатенки. Однако, чтобы понять это, нужно стать тем, кем является Юи, и Рен это прекрасно понимал.       Но вдруг, завернув за один из столбов, его взгляд расширился, а зрачки вопреки всему сузились, заметив то, что он подсознательно искал в этом забытом людьми месте.       Пепелище, которое осталось после разведённого ещё утром костра, сейчас немного дымилось, не до конца утратив своего тепла. Рядом с ним было самодельное ложе, которое было сделано из веток и накрыто каким-то старым, дряхлым пледом. Небольшая, фанерная дощечка держала на себе ещё не остывший чайник, нагретый на костре, уже давно не новый, а на натянутой от одного столба к другому верёвке висела одежда, которую имела в своём арсенале шатенка.       И это всё…       Всё, что было, и всё, чем жила Юи, сейчас предстало перед глазами парня, который был готов закричать от боли такой ужасной несправедливости к его подруге.       Ноги не держали его, подкашиваясь и заставляя парня просто сползти спиной по столбу, к которому он прислонился, и сжать кисть руки в кулак, захватив с собой землю.       – Чёрт, – сидя на корточках и откинув назад голову, через сжатые зубы прошипел Рен, желая закричать и проклясть весь этот прогнивший и жестокий мир, в котором не нашлось места именно такому доброму и ни в чём не виноватому человеку, как Юи.       Он сидел, не открывая глаз, минут пять принимая всё, как оно есть и, наконец, решившись на то, что должен был сделать ещё ночью. Но в его решениях он слышал целую кучу «но» и «нет», которые рождались из-за осознания того, какая упрямая у него подруга. Тао знал, что, возможно, его затея с фееричным фиаско сорвётся, но оставлять всё так, он не собирался.       Рен метался в терзающих его голову планах, однако открыв медленно глаза и посмотрев вправо от себя на «кровать» Юи, он застыл взглядом на том, что он не увидел сразу. Из-под пледа торчал край фотографии, которую парень медленно вытащил и заметил на ней себя, такого насупившегося, словно его под дулом пистолета заставили фотографироваться, и радостно и счастливо улыбающуюся шатенку, которая лишь одним своим видом заставила его лицо исказиться от бьющих по сердцу мук.       Он хотел, чтобы она всегда так улыбалась, хотел, чтобы она почувствовала, что такое прекрасная жизнь, но она не примет от него такого подарка или, можно даже сказать, спасения, однако решительно поднявшийся взгляд парня объявил этому миру девушки войну, в которой он был не намерен проигрывать.

***

      Желание охраны, которое было рождено из беспокойства за хозяина, разрывало мужчин в сомнениях, стоит ли входить внутрь. С одной стороны, был дан приказ не входить, но с другой – они ведь обязаны защищать своего господина от всех напастей, а, судя по тому, что Тао не выходил из подвала уже больше, чем двадцать минут, с ним что-то явно случилось.       Однако стоило им сделать шаг, как дверь тут же отворилась и, к облегчению охраны, вышел задумчивый, серьёзный и такой решительный Рен, остановившись, едва он переступил порог на улицу. (Музыка: Daisy x Daisy – HOLY SHINE [ED 5])       – Господин? – обеспокоенно поинтересовался Ионгруи, прищурив взгляд и чувствуя, что сейчас будет дано какое-то распоряжение, однако парень всего лишь стоял, держа в руках какую-то фотографию и косившись взглядом назад на здание.       Он глубоко вдохнул и тяжело выдохнул, всё же приняв такое непростое, но необходимое решение, которое переглядывающиеся между собой охранники ожидали с замиранием сердца, боясь упустить этот момент.       – Снесите этот дом, – на выдохе приказал Рен решительным голосом, быстро двинувшись вперёд, чтобы не поддаться страху и вернуться обратно к себе прежнему.