Лучшие друзья

      Приветствие молодого мужчины, который лучился изысканностью, величием и благородством, немного ввело в недоумение шаманов и шаманок, не знавших, как на такое реагировать. Поздороваться всем дружно? Но с кем? Ведь никто не знал, кто этот парень, и почему он просто извергает из себя добродушие, когда все в этой деревне друг другу волки, готовые сражаться за корону любыми способами.       Однако, несмотря на то, что пауза в кафе затянулась и должна была заставить парня осознать то, что он поступил как-то слишком опрометчиво, он вопреки всему не зажался, не поддался неловкости, а спокойно и с присущей ему статью зашёл внутрь, шествуя с гордо поднятой головой и осматривая всех взглядом.       Было что-то странное и одновременно пугающее в его пронзительном, как рентген, взгляде. Его можно было описать всего лишь одним словосочетанием: пугающе красивый.       Красота парня и правда была настолько велика, что и заставляла трепетать от страха, и визжать от восторга. Его тень, как длинный королевский шлейф, тянулась за ним, заставляя дыхание в груди застывать, а лёгкие движения ресниц, как взмахи крыльев птицы, окрыляли как одинокие, так и занятые сердца девушек, и это уже не говоря, о плавных поворотах головы и изящности движений.       – Позвольте представиться, – чётко и грамотно поставленным голосом, даже несмотря на едва уловимый акцент, произнёс парень, которого никто не посмел прерывать. – Меня зовут Генрих Шварц, я главный спонсор турнира шаманов.       – А корону тоже Вы будете решать, кому отдавать, – послышался чей-то мужской голос неизвестного шамана из глубины кафе. И эта шутка, в которой были лёгкий сарказм и издёвка, была поддержана смехом многих участников турнира.       И снова всех просто поразило то, что мужчина не сжался от насмешек, а сам поддержал шутку своим звонким, словно колокольчик, смехом, что говорило о его стойкости на такого рода шутки.       – Нет, – шествуя между рядов и заставив свою охрану ждать у входа, ответил парень, – это было бы очень тяжёлым для меня решением, – с тенью своего смеха произнёс Генрих, но так, что после этих слов у всех снова всё сжалось в груди, – вы все достойные войны, и все имеете право на звание короля шаманов, а это, – он обвёл ладонью кафе, да и намекнул на весь город, который был преображён за его счёт, – для меня всего лишь бизнес.       Что же это было за чувство? Почему-то каждый из здесь присутствующих подсознательно понимал, что над этим парнем не подшутишь, что его не так-то просто уронить в грязь лицом. И подобная аура исходила от Шварца подобно приворотному снадобью, что заставляет тебя вопреки страху подбираться всё ближе и ближе.       – Но оставим мои дела, – прихлопнув в ладоши и резко повернувшись к публике за спиной, чтобы и их одарить своим щедрым вниманием, перевёл Генрих разговор в нужное ему русло. – Я только что прибыл в деревню, чтобы завтра вместе со всеми лицезреть открытие третьего этапа турнира шаманов и впоследствии присутствовать на коронации нового короля, – дал объяснения своим действиям парень, чьи синие, как омут, глаза завораживали. – Ну, а пока, – снова ушёл от темы Шварц, – я бы хотел всех вас, – он раскинул руки, демонстрируя гостеприимство, – пригласить ко мне в особняк на закрытие второго этапа турнира.       В ту же секунду отношение к мужчине поменялось и у мужчин, которые одобряющими гулами возрадовались такому предложению, создав в кафе небывалую оживлённость и гул.       – А, простите, – усмехаясь из-за такой оживлённости, решил всё-таки довести дело до конца Генрих, хоть большая половина кафе его уже и не слушала, бурно обсуждая то, как они сегодня оттянуться в сласть, – а где я могу найти Йо Асакуру?       – Это я, – услышал Шварц прямо позади себя, что, в свою очередь, заставило время вокруг него замедлиться. Улыбка медленно расползлась по его лицу, а вот взгляд довольно сузился, то скрываясь за веками, то снова являя взор небесных глаз.       Все наши герои от самого появления неожиданного гостя следили за его движениями и речами вплоть до того, как он остановился около их столика, словно магнитом приведённый. Сели и Юи, услышав то, что Генриху понадобился Йо, переглянулись между собой взглядами, в которых читалось недопонимание, а парни напрягли каждую клеточку своего тела, потянувшись к оружию. И если вы их спросите, в чём причина их настороженности, то ответ будет совершенно определённый – не знаем. Просто осторожность никогда не помешает.       Йо стоял во главе стола прямо напротив Генриха, который всё ещё не удосужился повернуться, хотя и слышал ответ Асакуры. Почему-то шаман именно в этот момент, когда Шварц поинтересовался им, почувствовал, что мир сузился до пространственной полосы, которая проходила вдоль стола от него до спонсора, выбрасывая за пределы внимания друзей.       Не дрогнув ни телом, ни взглядом Йо так и остался стоять непоколебимым, когда, наконец-то, лицо Генриха всё же дёрнулось в сторону, направляя и своё тело, которое, словно в замедленной съёмке или каком-то ужастике, явило парня лицом к своему собеседнику.       И вот, подобно небу дня и ночи, их взгляды сошлись по одной прямой, которая так и связывала этих незнакомых друг другу людей, которые были совершенно разными. Один был мужественен, грациозен и самоуверен в себе, другой – прост и посредственен, словно дворовый мальчишка. Однако напряжение между ними было такое, как будто две важные и тайно воюющие персоны встретились на одном пути жизни, где нет места им двоим.       – Вы? – приподняв одну бровь, не удивился, а лишь уточнил Генрих.       – Да, – ответил Йо спокойно, не отводя взгляда, после чего Шварц в мгновение ока снова стал радушным и располагающим к себе, как будто сняв этот купол страха вокруг себя, что строила его аура.       – О, прекрасно, – возликовал своей находке мужчина, распрямив спину, так словно плечи тянули его вниз. – Я хотел сделать Вам личное приглашение, – немного склонил голову в знак уважения Генрих, – я очень многое о Вас слышал, Вы ведь герой деревни.       – Не стоит завышать мои заслуги, я сражался не один, – от холода, который был не только в голосе, но и взгляде Асакуры, были шокированы не только ребята, но и он сам, не зная, что заставляет его строить подобную стену. Однако... Генриху это было совершенно незаметно, потому что он остался также саркастичен, самоуверен и отнёсся к словам шамана с юмором.       – Да-да, конечно, – посмеявшись неизвестно над чем, сказал Шварц, – Ваших друзей я тоже приглашаю, – теперь уже обведя глазами ребят, исправился Генрих, – и ваших милых спутниц, разумеется, тоже буду счастлив видеть, – улыбнувшись Сели и Юи, которые засмущались от такого пристального внимания прекрасного мужчины, снова немного склонил голову перед красотой девушек мужчина, заставляя кулаки Трея сжаться под столом.       – Ой, мы с удовольствием придём, – не смогла больше смолчать Юи, – да, ребят? – поддержку она решила искать в глазах своих друзей, среди которых она увидела парочку недовольных.       Трей и Рен, которые ещё несколько минут назад были готовы глаза друг другу выцарапать, сейчас сидели в небывалом раньше надутом и гордом тандеме. Они задавились одним единственным вопросом: почему девчонки становятся такими глупыми, когда на горизонте показывается прекрасный принц?       – Да, мы с удовольствием, – беззаботно пожав плечами и не видя препятствий, сказал Рио, однако его согласие не было интересно Генриху, который пропускал все эти комментария мимо ушей и выжидал ответ лишь одного из здесь присутствующих.       – Да, – поймав себя на мысли, что он просто на пустом месте ощетинился на спонсора, скинул с себя напряжение Асакура, выдохнув и кивнув, – разумеется, мы придём.       – Чудненько, – радостно ответил Шварц, выгнув две брови, как коромысло. – Буду очень рад всем вам, а теперь, извините, мне нужно идти, – снова это галантное поведение заставило девчонок взлететь на небеса счастья, а Трея и Рена мысленно фыркнуть.       – Как будто мы его здесь держали, – недовольно пробурчал Юсуи, как только Генрих поспешил удалиться обратно к своим людям-инкубаторам, что ждали его у входа.       – О, духи, какой красивый, – замечтавшись и держа своё лицо в ладошках, раскрытых тюльпанчиком, произнесла с придыханием Сели, даже не обращая на вытянувшееся от возмущения лицо мужа, которое так и говорило: «Ничего, что я здесь дышу?».       – Господин Йо, что с Вами? – спросил Рио, видя, что его учитель не садится обратно за стол, а всё таким же пристальным взглядом смотрит на дверь кафе, через которую удалился неожиданный гость. Но Асакура не ответил, он лишь медленно перевёл взгляд с парадной двери на запасной выход, который ещё именуется чёрным, после чего медленно сел на свой стул с задумчивым лицом, испытывая на себе всё тот же обеспокоенный взгляд байкера.       – Так я и не понял, – послышался беззаботный голос северянина, пока Йо терроризировал свою тарелку взглядом, – а Лайсерг-то куда ушёл?       «Не ты один, Трей, – мысленно ответил с волнением в сердце Асакура, прослеживая, ох, как много совпадений и легко вытекающих выводов, – не ты один».

***

      Резво спустившись с нескольких ступенек, которыми было богато кафе, и вдохнув в лёгкие чистого утреннего воздуха, с лица светло-русого парня медленно спала маска радушия, уступая другой. У этого человека нельзя было определить настоящее лицо, потому что любая эмоция хранила под собой кучу недомолвок и тайн.       Но сейчас... Сейчас его лицо выражало спокойствие, в отличие от глаз, которые приобрели совершенно другой окрас, как цветовой, сделавшись более тёмным, так и эмоциональный, оттеняясь теперь совершенно не вяжущейся с его красотой хладнокровностью и жёсткостью.       С виду могло показаться, что он абсолютно расслаблен, однако внутри этого парня прямо бурлил котёл эмоций.       – Сэр, – раздался позади Генриха голос подручного, который был чем-то озадачен. Шварц лишь на несколько градусов повернул голову, даже взглядом не видя обратившегося к нему приближённого. – Зачем Вы пригласили Асакуру?       – Хм... оказывается, я держу при себе тугодумов, – с пугающим спокойствием решил сначала осветить этот вопрос Генрих, заставляя мужчину, который задался столь глупым вопросом, поёжиться. Но Шварц, слыша в ответ молчание, лишь обречённо выдохнул, повесив голову и удивляясь тому, как ему хватает сил терпеть при себе таких недалёких людей. – Пускай лучше Асакура будет у меня на виду, чтобы я не волновался, пока... – недоговорив всего лишь несколько слов, мужчина боковым зрением заметил, что к нему быстрым шагом, иногда переходя на бег, направляется человек. – Почему здесь так много шаманов? – не дав высокому и ничем не выделяющемуся от остальных приспешников мужчине и рта открыть, Генрих без приветствий перешёл сразу к делу.       – Патчи уговорили практически все проигравшие команды остаться, – коротко оповестил о своих расследованиях курносый мужчина с большой залысиной у висков.       – Это осложняет дело, – снова донеслось сзади негодование приближённых, пока Шварц задумчиво смотрел куда-то вперёд. – Мы ведь не ожидали, что здесь их будет столько.       – Предполагалось, что большая часть отсеется, – начались тихие, но напряжённые разговоры за спиной.       – И что же теперь делать? – прозвучал такой глупый, на взгляд Генриха, вопрос, заставивший его усмехнуться и тем самым прервать чуть ли ни истерическую дискуссию.       – Я думал вам понятно, зачем мы здесь, – в голосе Шварца было столько пугающего спокойствия, что окружающие его доверенные люди непроизвольно замялись.       – Но, сэр, шаманы ведь...       – Да пусть их хоть миллион будет, – очень резко разразившись бурей, сузил взгляд Генрих, направившись по дороге вверх, которая вела к его отдельному роскошному особняку, – мне они не помеха, – если он так уверенно говорил, то и его люди чувствовали полное спокойствие и заметно расслаблялись. – Патчи думают, что раз их будет больше, то они смогут мне помешать, но, увы, – он сделал наигранно опечаленное лицо, – они лишь немного отсрочили то, что неизбежно.       – Но согласитесь, сэр, – снова вмешался самый смелый и, похоже, самый глупый из приближённых, – такое большое количество шаманов, да ещё и Асакура могут вызвать огромные трудности.       – Хм... возможно, – засунув руки в карманы и не поддавшись какому-то там глупому волнению, произнёс Шварц. – Но дабы не допустить паники, они ничего не рассказали Асакуре, тем более шаманам. А это уже значит, что пока что в деревне всё спокойно и тихо, – голосом мудреца, который своими речами успокаивает и вселяет храбрости, дополнил парень. – Давайте постараемся сохранить такое же спокойствие.       – А как же наша цель? – недоумённый голос всё того же недалёкого приспешника всё больше и больше приближал его к концу, потому что в этот раз Генрих снова выдохнул, но уже как-то раздражённо.       – Я же сказал, мы ничего не меняем, просто будем вести себя намного тише, – дабы не гневить своего господина, подчинённые решили смолкнуть и просто спокойно следовать за спокойным и величественным хозяином. Однако Шварц даже и не думал о прекращении разговора, имея в запасе ещё несколько вопросов, которые ему должен был поведать человек, прибежавший к нему с докладом об обстановке в деревне. – Есть ещё, что мне нужно знать?       – Да, сэр, – поравнявшись с парнем, заявил смиренно курносые мужчина, – судя по всему, Рекка Ямамото и подосланный нами шпион мертвы, – едва мужчина успел договорить, как вдруг он не увидел рядом шествующего господина, который остановился на месте, сразу же окружённый любопытными взглядами.       Однако вопреки всем действиям он остался невозмутимым и спокойным, имея изменения лишь во взгляде, который стал немного задумчивый и узкий.       – Что ж, жаль, – полностью противореча своим сказанным эмоциям, произнёс безразличным голосом парень, после чего снова продолжил путь, идя легко и наслаждаясь своей прогулкой. – Честно сказать, я удивлён, не думал, что Патчи будут марать руки.       – После потери их главной силы в лице Дитела, – осмелился на замечание идущий рядом мужчина, – они, наверное, поняли, что им придётся справляться собственными силами.       – И, как говорят все герои: они опустились до нашего уровня, – вставил свои пять копеек ещё один подчинённый, идущий по левую сторону от Генриха, вызвав своей шуткой смех у приятелей и лишь лёгкую усмешку у задумчивого господина.       – А что со спонсорами? – пока все смеялись, спросил Шварц у своего подчинённого справа. – Я слышал, помимо меня ещё двое объявились.       – О да, сэр, – с превеликим удовольствием, которое так и кричало о потрясающей новости, растянул довольно мужчина, вызвав такую сложную для осуществления эмоцию на лице Генриха как любопытство. – Первый спонсор организовал здесь несколько развлекательных центров, магазинов, он также поставщик продуктов, и его имя Мурат Джилани.       – Араб? – влез в разговор мужчина слева, которого тоже зацепила тема спонсоров.       – Не просто араб, а арабский шейх одной из правящей династии, поэтому не факт, что мы его здесь увидим, – продолжил рассказ курносый мужчина. – Но если он и приедет, то буквально на пару дней.       – А второй кто? – вмешался Шварц в разговор, который своевольно вёлся через него и главное – без него.       – Уверен, Вас это потрясёт, – снова с самодовольством растянул курносый. – Это Сара Вайтвуд.       Потрясение было отнюдь не тем состоянием, которое испытал в ту же секунду снова резко остановившийся Генрих. В его глазах мелькнуло недовольство, хоть лицо и осталось по-прежнему спокойным.       – То есть, как? – с претензиями и гневом, который могли понять только его приближённые, знающие о малейшем изменении в хозяине, спросил Шварц. – Что она здесь делает?       – Не волнуйтесь, сэр, – заверяя так, что чуть руку на сердце не кладя, произнёс главную фразу мужчина, испытывая на себе требовательный взгляд господина. – Она ничего не знает о настоящей причине смерти своего отца, так что...       – Тогда что она здесь делает, м? – не двигаясь с места уже порядочно долгое время, что, в свою очередь, означало его крайнюю обеспокоенность этим вопросом, тыкнул на довольно странное совпадение Генрих.       – Не знаю, сэр, – виновато опустил голову мужчина, видя, как в глазах господина пробежала целая череда решений этой проблемы. – Её убрать? – решил внести и своё предложение курносый, но мгновенно получив в ответ резкий и убийственный взгляд.       – Я вам только что говорил, что нужно вести себя потише, а вы...       – Простите, господин, – немного склонив голову, отступился от этой идеи подчинённый, слыша, как Генрих задумчиво выдохнул.       – Возможно, это и правда совпадение, – спустя недолгое молчание произнёс Шварц, который пришёл в состояние изначального спокойствия и невозмутимости. – Нужно познакомиться с дочерью Себастьяна, – улыбнувшись короткой и удовлетворённой улыбкой, сказал парень, снова засунув руки в карманы и продолжив своё шествие в гору к новой цели. За ним смиренно пошли его приспешники, и совершенно не воспринял эту идею с энтузиазмом тот, кто следовал за всей этой шайкой, словно тень, скрываясь от глаз и стукнув по стене переулка рукой, выругавшись на чисто английском языке.

***

      Небольшой по размерам особняк, но достаточно богатый по сравнению с тем, где жили все остальные шаманы, возвышался на северной части холма и представлял собой простой английского стиля коттедж со всеми удобствами, которых нельзя было найти в общежитие.       В нескольких метрах от него располагался ещё один «дворец» чуть богаче, в силу того, что на его постройку было выделено намного больше времени. В нём было то, чего не найти в архитектуре других. Он имел куполообразную крышу, резные и высокие арки, а также полумесяц на шпиле, что в совокупности ясно давало понять о вере человека.       Ну а самым последним, но отнюдь не по размерам и значимости был красивый, раскинутый на много метров земли особняк в европейском стиле, имеющий в своём арсенале два этажа, правые и левые крылья домом были закруглены, и вся постройка сверху напоминала букву «С». Это было поистине самым большим и самым величественным домом не только среди двух других, но и вообще из всех построек деревни, что раскинулась внизу холма.       Как раз именно сейчас около особняка главного спонсора царило небывалое оживление людей, которые выгружали вещи, привезённые с собой. У второго дома, который впитал в себя веру ислама, было тише воды, ниже травы по той причине, что там никого не было.       А вот третий дом-коттедж сочетал в себе свойства двух первых. В нём были люди, но наряду с этим там было очень тихо, ведь у хозяйки этого дома вот уже несколько месяцев не было повода для веселья. Она, как и сейчас, просто лежала на своей кровати, пустым взглядом смотря, куда придётся, а на её щеках уже давно высохли слёзы, о которых говорило лишь немного опухшее лицо и покрасневший нос.       Со вчерашнего вечера ей снова стало так больно и так невыносимо тяжело, что сил для исполнения своих обязанностей у неё просто не осталось. Сара просто лежала на животе, обняв подушку руками, и мечтала лишь об одном – раствориться в этом мире, полном боли и безответной любви.       По телу проходила мелкая дрожь, вызванная отнюдь не прохладным ветром, а лишь угнетённым и разбитым состоянием, но на сердце было легко и свободно, потому что вопреки всем болям, которые притерпелись, уже не осталось ничего, кроме пустоты.       Казалось, что нет ничего на свете, что могло бы её отвлечь, и даже на противный и такой нежеланный звонок в дверь Вайтвуд совершенно не хотела обращать внимания, решив подняться с кровати только потому, что настырный посетитель не переставал на него жать.       Хлюпнув носом и потрясся головой, чтобы привести себя в пристойное состояние, брюнетка медленно, словно её тащили по паркету волоком, прошла, шаркая ногами, к выходу и открыла дубовую дверь, за которой увидела русоволосого гостя в сопровождении своих «друзей».       – Мисс Вайтвуд? – решил уточнить на всякий случай молодой парень, который выглядел, по сравнению с брюнеткой, очень даже неплохо, по крайней мере, на его лице красовалась едва уловимая улыбка.       – Да, это я, – немного хриплым голосом ответила девушка, откашлявшись и закончив ответную реплику. – А кто вы?       Сара была готова поклясться, что всего лишь на секунду заметила в глазах парня пробежавшее мимолётом облегчение и так гармонично сочетающуюся с этим радость, но в ту же секунду он взял себя под контроль спокойствия и саркастичного радушия, после чего немного склонил голову в приветствии.       – Меня зовут Генрих Шварц, я главный спонсор турнира, – как в рекламе зубной пасты, представился парень. – Живу неподалёку, – со смешком в голосе, указав пальцем на свой дом, решил разбавить всё шуткой светло-русый.       – Очень приятно, – хоть и подавленным голосом, в котором не слышалось абсолютно никакой радости, но держась достойно, произнесла Сара, отойдя в сторону. – Прошу, проходите, – предложила пройти мужчине брюнетка, однако он вместо этого чему-то засмеялся.       – Нет-нет, спасибо, я всего лишь на секунду забежал, чтобы познакомиться с Вами и пригласить на мой званый вечер по поводу закрытия второго этапа, – делая плавные движения рукой, тем самым давая понять, что он наделён не только аристократичными манерами, но и ораторскими навыками, где очень важна правильная жестикуляция, направил Шварц разговор на завершающий этап.       – М, – опустила Вайтвуд взгляд своих серых, как хмурая туча в её сердце, глаз, ища повод для отказа, – извините, господин Шварц...       – О, нет-нет, зовите меня просто Генрих, – перебив брюнетку, решил немного наладить мосты парень, перейдя на более близкое общение.       – М, хорошо, Генрих, – чопорно кивнув и явно растерявшись от такого быстрого перехода на «ты», сказала Сара, – ты извини, но я сегодня как-то неважно себя чувствую, так что, увы, не смогу присутствовать на твоём вечере, – в этой причине была и правда и ложь. Брюнетка могла, конечно, придти в себя, склеить по кусочкам разбитое сердце и жить дальше, как делала это всегда, но сегодня ей серьёзно не хотелось цеплять на себя маску и весь вечер натянуто улыбаться.       – Что с Вами? – всё же Сара не ответила ему ответным предложением о переходе на «ты», поэтому в свой вопрос, который прозвучал с безупречной наигранностью беспокойства, Генрих постарался задать как можно более уважительно. – У меня есть прекрасный врач, если хотите...       – Нет-нет, – замотала головой брюнетка, понимая, что зря она выбрала именно эту отговорку, – не волнуйся, просто голова немного болит, думаю мне нужно немного поспать, и тогда всё пройдёт, – даже попыталась выдать подобие улыбки Сара, заверяя Шварца в том, что ему не о чем так сильно беспокоиться.       – Что ж, – коротко сжав губы, взглянул мужчина на эту ситуацию с легким огорчением, – очень жаль. Тогда желаю Вам поправляться и на этом откланиваюсь, – галантно закончил свой визит Генрих, снова склонив голову в знак прощания, чтобы скрыть узкий и довольный взгляд.       – Спасибо, до свиданья, – коротко попрощалась Сара со своим гостем, который даже на порог не зашёл, после чего закрыла дверь, снова погрузившись в стены своего дома, который давил на неё с небывалой силой, и оставив парня с его не промолвившими ни слова «друзьями» за чертой её «царства уныния».       Генрих не тронулся с места, даже когда перед его носом закрылась дубовая дверь, он всё так же смотрел невозмутимым и наигранно-невинным взглядом на преграду, словно ожидал возвращения брюнетки.       Его приближённые, которые недоумённо переглядывались между собой, немного обеспокоились поведением своего господина, который имел тысячу и одну маску для своего лица, поэтому рискнули сделать к нему первый шаг. Но, словно почувствовав это, Генрих и сам развернулся, задумчиво шмыгнув носом, и, посмотрев в небо, направился по нескольким ступенькам вниз и по дорожке вышел за забор, коим был огорожен коттедж.       – Она ничего не знает, сэр, – едва Шварц пересёк калитку, послышался голос «правой руки», который выступил с совершенно очевидным замечанием.       – Больше того, – щёлкнув наотмашь пальцами, с широченной улыбкой подметил Генрих, – я чертовски рад, что она не в курсе, кто я, – подобная смена настроения, которая бывала у господина не каждый день, вызывала у его приближённых недоумение и заставляла их обмениваться вопросительными взглядами за его спиной, ведь обычно он вёл себя спокойно, намеренно скрывая все эмоции за маской непричастности.       – Сэр? – приподняв одну бровь, решил курносый мужчина всё-таки уточнить, что так порадовало хозяина.       – Было бы жалко лишать этот мир такой красивой девушки, – усмехнувшись своей непредсказуемой улыбкой, пояснил светло-русый парень, искоса взглянув на своих подчинённых, которые увидели в его глазах удовлетворение. – Пойдёмте, пора готовиться к вечеру, – резко вернувшись к своему обычному режиму спокойствия, подытожил и этот разговор Генрих, выдохнув и направившись по аллеи к своему дому.       Его приближённым не оставалось ничего другого, как просто в последний на данный момент раз переглянуться и пойти за ним, оставив позади всё ещё не оставляющую их на всём пути тень, что скрывалась за углом забора и прекрасно слышала весь разговор.       – Губу закатай, Шварц, – прошипел подобно змее сквозь зубы малахитовый принц, выглядывающий из-за угла, во взгляде которого полыхал огонь ненависти.       Прислонившись спиной к ограде бардового цвета и откинув назад голову, устремляя свой взгляд в небо, Лайсерг измученно выдохнул, словно скинул с плеч сотню другую килограмм.       В голове было столько мыслей, что они не просто терроризировали, а раздирали ясный ум парня, не давая ему понять и сконцентрироваться на чём-то одном, путая и нервируя его.       Сползя спиной по забору, чувствуя каждый изгиб ребристой ограды, Дител приземлился на сухую и пыльную землю, запустив в свои волосы пальцы, которые прочертили своеобразные бороздки, и, тяжело выдохнув, прикрыл глаза, чтобы привести свои мысли в порядок и с новыми силами пуститься дальше. Однако единственное, что непроизвольно вырвалось у него из груди, было:       – И я тебя.       Что он только что сказал, Лайсерг не понял, и это было видно в его изумлённом и нахмуренном лице. Он не знал, зачем он произнёс какое-то странное сочетание слов, которое больше походило на ответ, и это незнание заставляло его пугаться, начиная думать, что он сходит с ума и уже бормочет в бреду. Однако малахитовый принц, вставший с земли и направившийся перебежками вниз с холма, даже не представлял, что секундами ранее в тихой комнате, где на кровати снова лежала девушка, уткнувшись лицом в подушку, брюнетка сказала отчаянные и полные слёз слова:       – Я люблю тебя, Лайсерг.