Лучшие друзья

      Оглушающая и такая заводная музыка звучала так громко, что находила своё отражение в нескольких метрах от самого особняка, словно маяк, притягивая всё новых и новых любопытных гостей.       За домом творилось что-то поистине грандиозное: длиннющие бары по обе стороны тянулись друг напротив друга по всему забору, тем самым создавая между собой огромную площадку для танцев, посередине которой стоял красивый, мраморный и каскадный фонтан, а прямо в конце вытянутого, как широченный подиум, танцпола стояла небольшая сцена, на которой выступала группа Нобу, заводящая уже давно танцующих и веселящихся здесь шаманов.       – Ух ты, смотрите, – усмехнувшись и пытаясь докричаться до друзей, указал Рио на топтавшихся с другой стороны дома Патчей во главе с Голдвой.       – Похоже, к ним всё-таки никто не пришёл, – тоже не сумел сдержать улыбки Юсуи, представляя то, что могли бы предложить Патчи на своём вечере – чай и баранки, не иначе.       – Отстаньте от них, пойдёмте танцевать! – подскочив к Рену, радовалась веселью Юи, схватив друга за руку и потащив его на танцпол, но внезапно столкнувшись плечом с каким-то блондином. – Ой, извините, – как подобает в таких случаях, поспешила извиниться шатенка, однако блондин, потупив взгляд в пол, прошёл мимо, не сказав ни слова в ответ и тем самым заставив девушку почувствовать себя неловко.       – Пошли, – кинув на затылок беспардонного парня хмурый взгляд, потянул на себя руку подруги Рен, решив оставить это на «совести» парня. – Сначала надо место у бара найти, – утаскивая дальше девушку, говорил Тао, даже не зная, что тот самый блондин посмотрел на эту удаляющуюся весёлую парочку через плечо своим малахитовым и узким взглядом, который они не должны были увидеть.       Найдя с трудом места около бара, ребята заказали себе по коктейлям, Сели, разумеется, взяла себе сок, только перед этим Трей раз тридцать отхлебнул из её бокала напиток, аргументируя это проверкой, вдруг там всё-таки есть алкоголь, после чего Умемия унёсся в страну веселья и попыток найти себе девушку.       – Трей, пойдём потанцуем, – с загоревшимися глазами, потому что началась поистине хорошая композиция, соскочила со стула Сели и потянула мужа за руку, но он состроил такое лицо, словно лимон проглотил.       – Сели, подумай о ребёнке, ему нельзя сотрясаться, – сморозив очередную глупость, лишь бы не идти на танцпол, снова воспользовался беременностью жены северянин, но в этот раз он сам чуть не родил от испуга, когда златовласка топнула ногой и буквально визжала.       – Юсуи! – её доводящий до нервного тика писк был подобен визгу резаного поросёнка. – Я беременна всего лишь три недели! И я не собираюсь брейк-данс танцевать! – Юсуи смотрел на жену так, словно она сказала, что у них будет тройня, ведь она впервые на него так не кричала, а визжала. И подобное вызывало в северянине страх и ужас, толкающий его пятую точку со стула и заставляющий спиной пятиться на танцпол.       – Это что? – смеясь и смотря за удаляющейся супружеской парой, спросила Юи, прикрывая от смеха рот. – Беременность проявляется?       – Скорее, нервы, – переглянувшись между собой, в один голос заявили с улыбками на лице Тао и Асакура. (Музыка: Swedish House Mafia feat. John Martin - Don't you worry child.)       – Ну что? – прервав очередной глоток шатенки, вторгся в её пространство Рен, не сидящий на стуле, а лишь прислонившийся спиной к барной стойке. – Пойдём танцевать? – Юи наспех сделала короткий глоток и, отряхнув непонятно от чего руки, сказала:       – Пойдём, – пока Рен Тао предлагает сам, надо соглашаться, именно этим объяснялась боеготовность шатенки, которая загорелась нетерпением.       – Тем более это наша песня, – смотря куда-то вглубь танцпола задумчивым и каким-то загадочным взглядом, добавил Рен, заставив подругу свести брови и помотав головой развести руки.       – Почему наша? – Юи вслушивалась в музыку, знала эту композицию, но не понимала, что в ней такого особенного.       – Потому что под эту песню я впервые с тобой станцевал, – взглянув на подругу нежным взглядом, объяснил Рен, с каждым словом, с каждой буквой освежая память шатенки и заставляя её немного приоткрыть рот от удивления.       Год назад. Это правда. Год назад на день рожденья Джун, когда вскрылась вся правда о том, кто такая Юи, Рен действительно впервые сам вышел краснеть в танце с Вэй. Не в вальсе, не танго, коим он пытался её безрезультатно научить, а в простом клубном танце, который исходил из души и сердца.       – Т-ты помнишь? – многогранность потрясения была настолько большая, что шатенка терялась в эмоциях, которые испытывала. Ей хотелось и плакать, и смеяться одновременно, словно она, как Сели, стала беременной с непредсказуемыми перепадами настроения. Но только одно оставалось неизменным – счастье. Безграничное счастье от осознания того, что происходит с ней в реальности, а не во снах.       – Я не страдаю кратковременной памятью, – с самодовольной ухмылкой на лице пожал плечами Тао, снова вернув свой святящийся радостью взгляд к толпе людей, – в отличие от некоторых, – всё-таки испортил такой трогательный момент Рен, что отразилось в надувшихся щеках Юи, которая всё равно светилась милой и смущённой улыбкой. – Ну так что? Идём? – косо взглянув на подругу лукавым и озорным взглядом, который заставил в груди девушки что-то со звонким лязгом упасть, снова вернулся к теме шаман, который понимал, что песня уже скоро закончится.       Она смотрела на него, как на нечто совершенно неземное и прекрасное, и подобный взгляд у неё был, когда она впервые увидела его пять лет назад, несколько иначе выглядевшего, но нисколько не уступающего в своём величие сейчас.       Чувство полёта души было настолько гипнотизирующим, что Юи лишь смогла зачарованно кивнуть, улыбаясь во все зубы и последовав за этим мужчиной, который всё-таки сорвал так старательно приклеенный на шрам сердца пластырь запрета.       Они убежали вместе со своим личным миром на танцевальную площадку и даже не заметили, что во время всего их разговора, рядом с ними был никуда не уходивший со своего места Асакура, поражённо мотающий головой и улыбающийся тому, как этот тугодум, именуемый его другом, быстро активизировался и понял, что надо делать.       Рен протянул Юи до самого центра, где на удивление не было так много народу, которые не хотели убегать далеко от своих мест, после чего первым начал дрыгать ногами и руками, именуя подобное танцем, на что шатенка не могла сдержать смеха и тем более не пуститься в пляс за ним.       Он полный дурак, да. Но влюблённый. И это, согласитесь, достойное оправдание его поведения.       Они кружились в безумном и смешном танце, где не было правил и мыслей, а Рен постоянно умолял Юи не выполнять её коронный танец-снупи, который со временем станет легендой. Смех, радость, счастье – всё это летало вокруг них, заставляя забывать обо всех и всём.       И вот снова это чувство. Это неописуемое, заставляющее мир замедляться чувство. Когда Юи так искренне улыбалась, Тао чувствовал, что всё вокруг начинало медленно кружиться и останавливаться, словно воронкой стягивая его сердце. POV Рен.       Терять голову от одного её счастливого взгляда. Жить ради улыбки и смеха, который подобен колокольчику. Ненавидеть тех, кто прольёт её горькие и бесценные слёзы. Оберегать и защищать от всех напастей.       Так это и есть любовь?       Хм... какое необычное и приятное чувство, заставляющее в груди всё ликовать и радоваться, но в то же время страшное, ввергающее в замкнутость и нерешительность меня – опытного и закалённого от душевных мук война.       Почему оно так пугает меня?       Я ведь Тао, чёрт возьми! И уж этому противнику я не проиграю, я завоюю свой приз. Завоюю и никому, никогда не отдам. Конец POV Рен.       Резко вернувшись в реальность и вздрогнув не только телом, но и проснувшейся от долгого сна душой, Рен оторвал от пола любимую девушку, которой удалось пробудить в нём те чувства, которых он боялся никогда не понять, после чего закружил шатенку в воздухе под её же счастливый и радостно-испугавшийся визг.       Кто-то мог подумать, что они сумасшедшие, кто-то, что влюблённые (хотя это, по сути, синонимы), но так или иначе у всех вырисовывались улыбки при виде этой заводной и до одурения счастливой пары.       Смотря неотрывно на своих друзей, сначала на решившегося Рена, потом на измученного Трея, и, конечно же, на Рио, которого, кажется, что-то наклёвывалось на горизонте (главное – чтобы не с повторным фиаско), Йо был счастлив за друзей, которые весело проводили время, радовались жизни и ловили каждый момент с любимыми.       А он... А что он?       Асакуре оставалось только потягивать коктейль, смотря на умелого бармена, который вытворял с шейкерами что-то невообразимое, и внезапно услышать тонкий голос девушки, которая скромно присела на барный стульчик рядом.       – Привет, – до ужаса краснея из-за смущения, пролепетала голубоглазая девушка, имеющая чёрные, как эта ночь, волосы. – Меня зовут Кота, – видно, что девушке было не просто решиться на первый шаг к парню.       – Йо, – коротко ответил Асакура, даже не взглянув на брюнетку, всё так же находясь в своих мыслях и крутя трубочкой в стакане.       Девушка даже растерялась, потому что в глубине души надеялась, что шаман сам сделает следующий шаг, но он почему-то даже не обращал на неё внимания и о чём-то думал.       «Йо, извини меня, если я лезу не в своё дело, но не кажется ли тебе, что пора отпустить её», – по какой причине в голове Асакуры всплыл давно произошедший разговор с Вэй. Йо не знал, наверное, потому что мысли его, его метания и терзания ходили вокруг одной темы и одной девушки, которую он уже должен отпустить, должен смириться. Но как? Как это сделать, когда ты не просто дорожил этим человеком, а любил.       «Год, Йо. Уже год прошёл, а ты всё ещё не можешь освободиться от неё. Поверь, на свете есть очень много разных девушек, которые мечтают быть с тобой, и, возможно, если ты дашь кому-нибудь шанс, этот кто-то сделает тебя счастливым. Ведь ты, Йо, как никто другой заслуживаешь счастья», – и снова те слова, о которых Йо с момента их произнесения шатенкой думал постоянно.       Достоин? Но почему, раз он достоин, он должен искать его в ком-то другом?       Этого им не понять. Не понять того, как это сложно разлюбить человека, который был смыслом в жизни, который пилил, ругал, но всё равно отвечал теми же чувствами тебе. Им не понять... Но, увы, они правы. Нельзя истязать и превращать себя в эмбриональное создание, если красный свет никогда не станет зелёным. Нельзя больше страдать, если ночь неминуемо сменяется днём. Нельзя...       – Эй, – тихо окликнул Йо уже сползающую с высокого стула девушку, которая поняла, что её смелость обернулась глупостью, – ты... – наступая на горло, тем самым чувствуя ком мешающий говорить, медленно и нерешительно взглянул Йо на девушку, которая застыла в лёгком испуге, – ты не хочешь потанцевать? – это вопрос был шоком для брюнетки, которая едва смогла улыбнуться и произнести.       – К-конечно, – засияла глазами девушка, которая была очень даже милой, что заставило Йо усмехнуться, спрыгнуть с этих невероятно высоких стульев и, взяв девушку за руку, повести её в центр танцпола, где уже сошлись в битве на пупках Трей, Рен и разнимающий их Рио. Юи и Сели смеялись безудержно, потому что парни опять поругались из-за какой-то чепухи, заставляющей их упереться друг другу лбами, как баранам. Хотя... почему «как»?       Но едва заметив пробравшихся к ним Йо и Коту, которую ещё никто не знал, златовласка легонько толкнула подругу локтём и кивнула в сторону Асакуры, заразив и Юи выражением неожиданного шока.       – Поберегли бы вы силы для турнира, – поматывая поражённо головой, сказал Асакура, привлекая внимание всех и заставляя их застыть от не мимо проходящей незнакомки.       – Опа, – нахлобучив брови на лоб, отцепился от Рена Юсуи, – а это кто?       – Ребята, знакомьтесь, это Кота, – представил Йо в одну сторону девушку, – Кота, это... – хотел уже пойти по знакомству в другую сторону шаман, но девушка его перебила.       – Я знаю, – пропищала смущённо девушка, ещё более замявшись со следующим замечанием, – вас все знают.       Почему-то после этого в компании повисла короткая и такая неудобная пауза, которая своей тишиной противостояла громкой музыке, однако в следующую секунду Юи и Сели радушно приняли к себе девушку, тем самым стирая неловкость и разряжая атмосферу. Рио и Трей тоже не отставали от девчонок, наблюдая за девушкой, которая вошла в их жизни, не зная надолго ли, но чувствуя, что сейчас не время для расспросов, почему Йо всё же решился на это.       Данное решение все считали правильным, и это явно обобщилось и отразилось в Тао, который не нуждался в словах, чтобы донести их до своего друга, отправившему немного задумчивый, но такой дружественный взгляд поддержки.       Но вдруг, как гром среди ясного неба, музыка резко прекратилась, создавая такой эффект неожиданности, что все шаманы по инерции ещё кричали, общаясь между собой и вздрагивали, когда понимали, что музыка закончилась.       – Э, – проскулила Юи, ведь песня была очень хорошей и заводной, – что происходит? – но едва успев договорить, она увидела то, ради чего была прервана вечеринка.       Взору всех собравшихся здесь участников, да и просто гостей предстала снова сцена, на которой группа Нобу уступила своё место зашедшему на помост и взявшему микрофон Генриху Шварцу – хозяину этой вечеринки.       – Ну что ж, – сказав в микрофон, радужно начал свою речь русоволосый мужчина, который даже извиниться не удосужился, – я думаю, пора сделать то, ради чего мы все здесь собрались.       – Отлично, я проголодался, – хлопнув в ладоши и потерев их с предвкушением чего-нибудь съестного, загорелся Юсуи, мысли которого уже никого не удивляли, лишь заставляли разочарованно выдохнуть и закатить глаза.       – Сегодня утром я уже говорил, – продолжил свою речь Генрих, обладая вниманием всей публики и Патчей, которые так и не прошли к барам, а стояли около дома, смотря на сейчас возвышающегося на сцене парня узкими и прямыми взглядами, – вы все достойные воины, а когда я увидел, сколько прекрасных и хрупких девушек сражаются, то это меня просто потрясло, – продолжал свою пламенную речь Шварц, даже не догадываясь, что за ним следят не только глаза шаманов и Патчей, но малахитовый взор блондина, который перемещался по вечеринке, словно тень. – Будь моя воля, я бы всем даровал корону, – раскинув руки, произнёс мужчина, всё больше и больше льстя публике, которая разделилась на восхищённых его речью и тех, кто с сарказмом хмыкал по каждому поводу. – Но, увы, это невозможно, – с огорчением закончил свою первую мысль Генрих. – Игра есть игра, в ней всегда есть победитель и проигравший, и кто-то уйдёт отсюда в поисках другого смысла жизни, а кто-то достигнет величия, – его речи напоминали утешение для детей детского сада, что-то типа: «Не волнуйтесь, главное не победа, а участие» – девиз для неудачников. – Хочу сейчас сказать тем, кто уже выбыл из турнира – не отчаивайтесь, вы можете не осознавать этого, но, возможно, ваше счастье не в том, чтобы править этим большим миром, – Генрих усмехнулся, – лично у меня голова кругом идёт, когда я думаю, сколько работы навалится на плечи короля шаманов.       – Хм... ну да, конечно, – с сарказмом пробурчал зеленоглазый блондин, которого окружающие-то не слышали, а уж Генрих тем более.       – Лайсерг, спокойнее, – донеслось в ухо блондина через радиопередатчик наставление Голдвы, который стоял на другой стороне толпы, тоже следя за пламенной речью Шварца.       – Уже не до спокойствия, – снова пробурчал парень, который скрывал ото всех свой естественный цвет волос и на всякий случай тупил взгляд в пол. – Молитесь, чтобы они не встретились, – кто были эти «они» было известно только скрывающемуся парню и Патчам, которые, словно тараканы, разбежались по углам.       А тем временем Генрих продолжал удерживать внимание публики, завораживая всех своей манерой говорить: легко, изящно и с присущим ему величием.       – Счастье не в том, чтобы быть кем-то, а в том, чтобы быть самим собой с тем, кого ты любишь, – продолжал раскрывать свою ненастоящую душу парень, вызывая у всех девушек восхищение.       – Вот бред, – сложил на груди недовольно руки Юсуи, видя, что его жена тащится, а по-другому это и не назовёшь, от этого смазливого красавчика с вычурными речами.       – Знаете, пятьсот лет назад моему роду было сделано пророчество, – перейдя на фантастику и взяв на себя роль сказочника, продолжил Шварц, – в нём говорилось, что ровно через пятьсот лет один из потомков семейства Шварц встретит девушку, которая станет либо его счастьем и спасеньем, либо его погибелью. И Вы не поверите, этим потомком оказался я, – усмехаясь такой иронии судьбы, отправился в свои мысли Генрих, которого не волновало то, что он говорит уже не о турнире, а о своём личном счастье. – Я повстречал прекрасную девушку, которая может дать сто очков вперёд любой фурии в аду, и решил, что она будет моим спасеньем, а не погибелью, – казалось, ещё чуть-чуть и девушки разревутся в голос от такой романтики, потому что парень мало того, что был занят, так ещё и влюблён до такой степени, что не боялся говорить об этом на весь мир. – К чему я это всё рассказываю? – сам же задал Шварц вопрос, который волновал многих парней. – Этим я хотел сказать, что мы сами творцы своего счастья, и только нам можно вершить свою судьбу. Выбрать по какому пути пойти, – несмотря на какие-то странные речи, публика, не моргая, следила и внимала каждое слово, каждый жест или интригующую паузу парня. – Итак, дамы и господа, я с гордостью объявляю, что второй, – короткая пауза, пристальные и ожидающие взгляды, – этап, – Рио возмущённо сложил руки, чтобы не поддаться тому, что сейчас произойдёт, – турнира шаманов закрыт!       Ликование и радость заполнили весь огромный особняк. Везде слышались крики «ура», и только избранные воздержались от общей радости.       – Закрытие, как же, а у нас завтра бой, вообще-то, – не мог угомонить своё недовольство Рио, чей последний бой второго этапа вместе с Йо и Лайсергом был назначен на завтрашнее утро.       – Рио, хватит бурчать, веселись! – прыгая вместе с шаманами, радовалась всему Юи, следуя за потоком веселья, как баран за стадом.       – Вэй, больше не наливать, – пытаясь перекричать всех ликовавших шаманов, вставил свои пять копеек Рен, не переставая смеяться, когда даже Юи двинула ему игриво в бок локтём.       – А теперь, друзья, – снова вторгся, можно сказать, даже втиснулся в общее веселье, не сходящий со сцены Генрих, – я бы хотел вам представить ту, которая после утомительных уговоров, – парень изобразил самый измученный в мире вид, что рассмешило девушек, – всё же вчера вечером стала моей женой.       – Твою мать, – с ужасом в расширившихся от неожиданности глазах произнёс блондин с зелёным взором, быстро соскочив со своего стула и направившись через толпу в неизвестном направлении, по пути сдернув с себя парик и становясь тем, кто он есть на самом деле.       – Дител! – заорали одновременно несколько тревожных голосов Патчей в ухо через радиопередатчик. – Он же не...       – Я вас предупреждал, что так будет, – раздражённо говорил малахитовый принц, буквально пролетая между людей, не заботясь о том, что они подумают о его разговорах с самим собой, ведь наушника видно не было. – Теперь мне придётся воскреснуть раньше, – даже в такой катастрофической ситуации Лайсерг не терял своего сарказма, что, в свою очередь, немного успокаивало.       – Отвлеки его, – донёсся полный тревоги, который выражался в холоде, голос Голдвы.       – Само собой, – черпая силы для грандиозного воскрешения из своих запасов, ответил со сталью в голосе Дител, понимая, что вот он – конец спокойной жизни не только для него, но и его друзей.       – Дамы и господа, – нагнав интригу, продолжил Генрих, – представляю вам мою жену, – страх, адреналин и ужасное чувство злости одолевало даузером, который подбирался на всех парах ближе к сцене, – Анна Шварц! – отойдя в сторону и отведя одну руку в сторону, с радостью заявил мужчина, заставивший всех шаманов захлопать в знак радости за счастье спонсора, который и правда светился от переполнявших его эмоций, когда к нему на сцену гордой походкой, как и у него самого, с ровной осанкой поднялась блондинка, чьи длинные светлые волосы были идеально ухожены и переливались в свете софитов.       Она была одета в чёрное коктейльное платье, не достающее до колен нескольких сантиметром и плотно прилегающее к фигуре. Глубокий вырез, подчёркивал красивую линию декольте, который так прекрасно сочетался с роковым взглядом девушки. Она не прыгала от радости и не смущалась от подобного, наоборот, держала себя достойно и строго, лишь немного улыбнувшись мужу, когда взорвались разноцветные фейерверки в небе, и он, поцеловав её легонько в щёчку, сказал, что это всё для неё.       – Браво! – хлопая и безумно прыгая на месте от радости, кричали Юи и Сели, которым безумно нравился салют и романтичность Генриха. – В чём дело? – когда с весёлым настроением и улыбкой на лице Вэй развернулась к Рену, смотрящему неотрывным взглядом на сцену, то увидела на его лице застывшую маску ужаса. Сели тоже, не имея возможности сменить так быстро своё хорошее настроение, заметила, что северянин не просто в ужасе, а в шоке смотрит туда же, куда и Тао, а также Рио.       С парнями случилось что-то немыслимое, будто они увидели приведение, о существование которых никогда не знали. Казалось, что время снова стало останавливаться, и дело здесь не в любви, сводящей с ума. Казалось многое, но тот факта, что они прекрасно знали жену Шварца, не мог казаться, ведь он был действительностью, которая разверзнется громом и молнией.       Едва сумев снова задышать, они, не сговариваясь, переглянулись между собой сбитыми с толку взглядами, полными боли и ужаса, после чего медленно и очень нерешительно посмотрели назад, где был тот, кто никогда так не смеялся, как сейчас.       Ни боли, ни даже ненависти не было в глазах Асакуры, который прятал их за ладонью, а лишь беззвучный смех, сотрясающий всё его тело и переходящий границу безумия.

      «И всё-таки я тебя нашёл... Анна».