85. Когда наступает отчаяние, спасти всё может лишь вера.
20 июля 2014 г., 18:51
Атмосфера ожидания на стадионе накалялась. Начало боя затягивалось, причём последнего и самого интересного. Проблема была в том, что команда «Кукольный театр» всё ещё не покинула пределов своей зоны, где они то ли что-то замышляли, то ли готовились к битве.
Гул трибун и сплетни дня – вот, что было в этот день, встреченный всеми с головной болью после вчерашней вечеринки, которую устроил, пожалуй, самый популярный парень, сумевший набрать известность всего лишь за день.
Генрих Шварц – это имя звучало, если не на каждом углу, то через два метра точно. Все говорили, какой он элегантный, загадочный, а самое главное – красивый, хотя последнее обсуждали, разумеется, девушки. И, конечно же, тема его жены и того, что мир не справедлив, отобрав у всех такого красавца и передав в единоличное пользование, плавно вытекала из обсуждений.
Некоторым она казалась красивой и чем-то даже знакомой, некоторым слишком напыщенной и стервозной, но так или иначе были люди, которым Анна Шварц была, как заноза, яд и вообще самое ужасное наказание из всех возможных.
– Кейли, постой! – догоняя светловолосую подругу, проносившуюся гневным шагом вдоль арены, кричала ей вслед обеспокоенная её рассерженным настроением девушка, которая имела серебристый цвет своих коротко-стриженных волос.
Что-то было странное в этой особе, которая как фурия проносилась мимо и, лишь услышав неумолимые попытки подруги, остановилась, не замечая располагавшуюся несколькими ступеньками выше компанию, в которой собралась практически вся известная элита шаманов – Умемия, Юсуи и, конечно же, Асакура. Все трое парней стояли в компании одной-единственной среди них девушки с золотыми, как лучи солнца, волосами и светлыми глазами.
– Кейли, послушай, – встала девушка перед остановившейся и пыхтящей от злости подругой, чтобы она больше не убегала от неё. – Я понимаю, тебе больно, но ты должна смириться, ведь она теперь его жена, а значит...
– А это значит, Линда, – с невероятной злостью продолжала распаляться девушка, привлекая к себе много чужого внимания, в том числе и Асакуры, – что я не склонюсь перед этой маленькой сучкой, которая околдовала моего Генриха за какой-то там год! – услышав имя того, кто теперь был в жизни Йо самым ненавистным человеком, и понимая то, что речь идёт ни о ком ином, как Анне, вся компания в секунду перевела на двух девушек взгляд, но в тот же миг почему-то застыли в испуганном ожидании, как, в принципе, и сама девушка по имени Линда, ставшая бледнее смерти.
Её пугали не слова, которые были равносильны смерти, её пугало то, кто медленно, своей вольготной походкой, подошёл со спины разъярённой подруги, имея на лице опасную до дрожи ухмылку.
– Твоего Генриха? – сладостно, но отнюдь не с хорошим расположением духа, растянула в усмешке Шварц, за спиной которой волочился длинный шлейф из блестящей и кружевной органзы, коей было обшито всё чёрное платье, облегающее её стройную фигуру.
Казалось, что в том месте, где схлестнулось два огня, образовалась мёртвая зона тишины, которая заставляла всех усилить своё внимание, чтобы ни один фактор не помешал невольным зрителям увидеть, что же будет дальше. Ведь судя по тому, как беснующая девушка резко развернулась, желая разорвать Анну в клочья, а её подруга сжалась от страха и ужаса, сейчас произойдёт что-то поистине интересное.
Главным и, пожалуй, самым внимательным зрителем был Йо, который лишь косо наблюдал за происходящим внизу, около борта арены, куда ему скоро придётся выйти, а вот его друзья без малейшей конспирации наблюдали во все глаза за тем, что происходит между девушками, одна из которой была им знакома и не знакома одновременно.
Анна изменилась. Это было видно в её надменных и где-то даже тщеславных глазах. Хоть она и пыталась подражать эмоциям мужа, который прятался за маской спокойствия, у неё это не получалось. Анна достигала величия посредством злости и ужаса, которые она излучала всей своей гордой и непоколебимой аурой.
– Ты... ведьма, – не желая пожимать трусливо хвост, сквозь плотно сжатые зубы прошипела девушка по имени Кейли, ненавидя стоящую перед ней блондинку, которая в очередной раз сузила взгляд, имея на губах самодовольную ухмылку.
– Мисс Анна, не слушайте её, – с нервным смехом вмешалась Линда, встав перед безрассудной подругой, которая, похоже, забыла на кого она так говорит. – Она просто... просто...
– Уйди прочь, Линда! – отшвырнула пытающуюся защитить подругу назад девушка, которая закипала от такого самодовольства противницы. – Я больше не буду молчать и любезничать с этой...
– Ну-ну, – подняла ладонь Шварц, говоря таким тоном, будто её вообще не волновали нападки девушки, – без излишних эмоций, – такое спокойствие ещё больше разозлило Кейли, заставляя её затрястись от злости и сжать кулаки.
– Ненавижу тебя, ты испортила мне жизнь с Генрихом! – вырывалась девушка из хватки серебристоволосой подруги, до такой степени оправдывая свои слова эмоциями, что невольно заставляло многих окружающих тоже дрогнуть.
– Хм... я тоже не испытываю к тебе особой радости, – саркастично и медленно растянула эти слова Анна, двинувшись размеренными шагами навстречу девушке, которая хотела выцарапать ей глаза. – И у тебя есть право меня ненавидеть, – маленькая пауза. – Однако... – со спокойствием сказала блондинка, выгнув одну свою чётко очерченную бровь и остановившись напротив противницы, которая, сама не зная почему, остановила свои порывы злости и почувствовала, как в её груди всё сжалось, – теперь оказанное вслух неуважение ко мне – это неуважение к моему мужу, – взгляд был настолько жёсткий и беспощадный, что следующее действие было лишь вопросом времени. Резко и очень сильно ударив девушку по щеке, Анна гордо подняла голову, смотря только вперёд и не обращая внимания, как девушка сильно ударилась головой о борт и, кажется, потеряла сознание. – Пускай произошедшее послужит тебе уроком, – то ли к отключившейся девушке, то ли к её подруге, которая с ужасом подбежала к пострадавшей и теперь с трясущимися от страха руками прощупывала пульс, произнесла, не поворачивая головы, Анна. – Вы можете ненавидеть меня, но не смейте не проявлять ко мне должного уважения.
Голос подобен льду из самого сердца Антарктики, манеры и стать, достойные королевы, а взгляд опаснее, чем у наёмного убийцы без чести и жалости – вот они, главные составляющие новой Анны, которую никто теперь не мог узнать.
Да, она была похожа на ту самую Анну Киояму, но даже она не была такой жестокой, такой опасной и такой высокомерной. Анна Шварц – это абсолютно иной человек, которого ни Трей, ни Рио, ни тем более потрясённый до глубины оставшихся осколков души Йо не могли узнать.
Она шла вдоль арены на другой конец, чтобы подняться на специально отведённые ей, Генриху и его подручным трибуны, которые так символично располагались напротив тех мест, где сидел Голдва и окружавшие его Патчи.
Анна не шла, не шествовала, а буквально плыла подобно чёрному лебедю, и встречавшиеся ей по пути люди, которые являлись личным приближением Генриха, склоняли в уважении голову перед ней, что чётко давало представление о том, какие порядки в семействе Шварц. Это что-то было из ряда вон королевское, где есть строгая субординация, за несоблюдение которой следует очень жёсткое наказание, вплоть до смерти, в назидание другим.
– Мисс Анна, – в один голос произнесли несколько мужчин, окружавшие Генриха и тоже склонившие в уважении голову перед девушкой, которая подошла к своему месту в пятнадцатом ряду и села подле мужа, даже не одарив его взглядом, но боковым зрением видя его усмешку.
– Буянишь? – таким тоном, словно он гордится ей, произнёс Шварц, который был просто неотъемлемой частью блондинки, облачившейся, как и он, в чёрное роскошное платье.
– Она меня выбесила, – уже без холода, но всё равно равнодушно, ответила блондинка, поняв, что её муж видел всё, что только что произошло от начала до конца. Ему было неважно, что сделала та поплатившаяся девушка, ему было просто интересно, как прокомментирует свои действия его любимая блондинка, которая своим нравом и вспыльчивым характером всегда поражала до глубины его чёрствой души.
– Знаешь, – почесав бровь указательным пальцем, усмехнулся в голос Шварц, – иногда я сам тебя боюсь.
– Боишься, значит уважаешь. Уважаешь, значит любишь, – построила чёткую, логическую цепочку блондинка, почувствовав в ту же секунду, как её ладонь, покоившуюся на ручке стула, накрыла тёплая ладонь парня, который смотрел лишь вниз, ожидая выхода команды «Кукольный театр».
– Больше жизни, – ответил парень, словно в пустоту, но принося в логику жены чуть больше конкретики, которая заставила её ответно сжать его ладонь и тоже с укорами совести направить свой взгляд вперёд.
***
– Мда, уж... – косым взглядом одаривая Анну, в которой он до конца разочаровался, произнёс северянин, стоявший в компании друзей, не говорящей пока ни слова и лишь тупивший взгляд вниз. – Она была другой? – поинтересовалась златовласка, аккуратно смотря то на мужа, то на Рио, и как будто специально обходя взглядом Йо, на которого ей было больно взглянуть. Даже несмотря на то, что Асакура резко закрылся и не проявлял ни одной эмоции, лишь смотря задумчивым взглядом на арену, всем было понятно, что ему сейчас тяжело не только душевно, но и физически, ведь после вчерашнего срыва ему нужно больше времени, чтобы его организм, так сказать, оклемался. – Совершенно иной, – подавленным голосом ответил Умемия, желая найти и уничтожить причину, по которой Анна стала совершенно другой. – Я не узнаю госпожу, – печаль в его глазах была настолько сильная, да и вообще вся атмосфера, коей наградила Шварц после своего ухода, что казалось, будто кто-то умер. Хотя почему «казалось»? Наверное, это на самом деле так: раз в блондинке больше не осталось ничего прежнего, значит, её прежняя душа умерла. Даже если кто-то скажет, что Анна и раньше не была радужной девушкой, все посмеются вслед и скажут одно: «Но и такой она не была». Однако, несмотря на все размышления, на все отношения к новой блондинке, решение о том, похоронить её в своём сердце или нет, можно было принять только одному человеку, который, похоже, не хотел больше слышать о сожалении друзей, которое ничего не вернёт. – Хватит, Рио, нам пора на арену, – взяв свой меч, который покорно был прижат к его ноге, Йо направился вниз, видя, что к арене с другой стороны стадиона под бурные овации вышла команда «Кукольный театр». – Подождите, а где Лайсерг? – осмотревшись по сторонам, поинтересовался немного обеспокоенным голосом Умемия. – У меня встречный вопрос, – развела руки в стороны златовласка, выглядя не менее озадаченной и взволнованной, – а где Юи? – Как ни странно, но я, получается, единственный помню, что в нашей копании есть ещё Рен, который тоже отсутствует, – спускаясь вниз вслед за друзьями и женой, сам пришёл в шок от своих слов Трей, подметив одну очень важную вещь. – Если этого треугольника нет – жди беды. – Какого треугольника? – раздался сбоку голос одного из потерявшихся звеньев, который тут же попал под взгляды обеспокоенных друзей. – Так, один найден, – почему-то предчувствуя, что появление Дитела, причём одного, не к добру, произнёс северянин, сразу же начав дальше оглядываться по сторонам. – Лайсерг, а где Юи? – заставила златовласка своим взволнованным вопросом даузера остановиться и сразу же перенять от неё озадаченность и приоритетность данного вопроса, не обращая внимания на то, что судья уже позвал участников на арену. – Я думал, она с вами, – нервно сглотнув и почувствовав, как холодок пробежал у него по спине, с трудом смог сказать это Дител, в голове которого пронеслось тысяча причин, куда делась его шатенка, хотя из этой тысячи почему-то не было варианта, что она с Реном. Получив в ответ напуганное и напрягшееся до предела мотание головой от Рио, Трея и Сели одновременно, Лайсерг быстро повернул голову в сторону и посмотрел на Асакуру в поисках ответа. Однако Йо было, грубо говоря, плевать на это, как и на всё остальное. Он лишь смотрел на арену взглядом, в котором так нелогично сочеталось задумчивость и пустота, и ему было абсолютно всё равно на то, кто потерялся, куда делся и что с кем будет. – Юи! – воскликнула неожиданно, как гром среди ясного неба, златовласка, разрушая науськивающуюся атмосферу паники и нетрезвомыслия. Развернувшись, Дител увидел, что Вэй и правда идёт к ним, однако даже в трясущейся и неустойчивой походке было заметно её не просто подавленное, а разрушенное изнутри состояние. Это было заметно не только ему, но и всем присутствующим, ведь сдержать эмоции или, вернее сказать, хлеставшую через края боль, как она всегда это делала, Юи не могла, слишком уж сильна была рана, которую теперь вряд ли заклеит хоть какой-нибудь пластырь. – Юи? – сглотнув ком страха за подругу, тихо произнесла Сели, когда шатенка медленно подошла к друзьям, которые уже заведомо догадались в ком проблема её страданий. В том, кого сейчас нет. Конечно, что именно произошло, они понять не могли, однако, судя по тому, что Вэй еле на ногах держалась, было понятно, что что-то очень болезненное. Скорее всего, она опять поссорилась с Реном из-за Лайсерга, по крайней мере, Дител видел в этом единственную причину. – Шаманы, внимание! – скомандовал во второй раз Патч, который уже несколько минут ожидал команду Асакуры. Вот как здесь разорваться? С одной стороны, Лайсерг был обязан идти на бой, а с другой – к Юи, которая пресекла малейшую попытку Рио что-нибудь у неё спросить. – Удачи вам, – сказала Вэй, не поднимая глаз, чтобы не пугать их кровавым цветом, который образовался от огромного количества выплаканных слёз. – Мы с тобой ещё поговорим об этом, – обречённо выдохнув, сказал Лайсерг не угрожающим, а мягким и сожалеющим голосом, видя, что Йо и Рио перепрыгнули через борт и оказались на арене. – Постарайся не пользоваться тем, о чём мы говорили утром, – быстро кивнув и всё же решив, что через силу, на последнем издыхании своей души, нужно взять себя в руки, ответила Юи, заставляя Сели и Трея сдвинуть брови, не понимая, о чём идёт речь и о каком-таком утре. – Я постараюсь, – на выдохе ответил детектив, после чего ещё раз окинул охладевшую и пустую шатенку взглядом сожаления из-за того, что он не может ей помочь, и перепрыгнул через борт, направившись вслед за друзьями. – О чём шла речь? – с прищуром спросил Юсуи, видя весьма странное в том, что шатенка что-то рассказала или же даже дала Лайсергу для этого боя. – Неважно, – с таким безразличием, словно Трей был надоедливой мошкой, произнесла коротко, но ясно Юи, обрезая дальнейшие расспросы. – Юи, ты такая бледная, – догнав подругу, которая стала пониматься по ступенькам к своему месту на трибунах, приобняла её по-дружески златовласка. – Что случилось? – Я не хочу об этом говорить, Сели, – с той же интонацией ответила шатенка, но, последними отголосками разума поняв, что она безжалостно и несправедливо ранит ни в чём неповинную подругу, одумалась и решила исправиться. – Извини, Сели, но я правда пока не хочу об этом говорить, – почувствовав в ответ лишь тепло и заботу, которые проявлялись в немного сжавшемся кулачке златовласки, поддерживающей подругу со спины, Юи посмотрела на неё и увидела такое безграничное количество доброты, которое лишь одним своим присутствием заставляло её жить дальше, хоть на немного отвлечься от своих проблем и устремить взор к тем, кто действительно сейчас был не в простой ситуации.***
– Напоминаю правила, – начал говорить молодой Патч, когда две команды, наконец-то, подошли к нему и приготовились к бою. Не обращая внимания на уже выученные на зубок и надоевшие правила о том, что бой будет закончен только, когда фурьёку полностью кончится у всех трёх членов одной команды, Йо так сильно абстрагировался в своих мыслях, в которые нельзя было никому проникнуть, что не слышал никаких наставлений Патча. Его подбородок направлял голову вниз, заставляя лицо обратиться к земле, смешанной с песком, однако его глаза вопреки всему возводились вверх, как бы из засады смотря на тех, кто сидел на противоположных ему трибунах. Вокруг Генриха сидели его приближённые – мужчины лет тридцати или сорока. Они о чём-то говорили и шутили, сильно запрокидывая голову и смеясь, а Йо со свойственной ему теперь обречённостью и паранойей казалось, что все эти насмешки были над ним. Но, пожалуй, самым главным издевательством было то, как Шварц что-то шептал Анне на ухо, крепко сжимая её руку в своей и преподнося её к губам, чтобы выразить всё их безграничное счастье, разрушающее Асакуру до конца. Оставалось лишь опустить глаза и усмехнуться тому, что он принял правильное решение, которое опять же было известно лишь ему. Раздумья закрались в голову не только Асакуры, но и, пожалуй, самого здравомыслящего и прорабатывающего всё от и до Дитела, который, пользуясь болтовнёй Патча, внимательно осматривал своих противников, которые выглядели абсолютно спокойными, нежели некоторые задиры, кричавшие о своём величии. Человек в голубом плаще лишь стоял, опустив голову вниз, чтобы его лица и вовсе не было видно, а единственный открытый кучерявый шаман тоже стоял, будто в смятении, обдумывая какое-то тяжёлое решение. Что же касается самого главного, который находился во главе команды, строго по центру, то его маска не могла меняться и, как изначально было сделано, насмехалась над всеми, на кого бы ни взглянула. Это, разумеется, осложняло разработку тактики, ведь когда не видно эмоций человека, трудно хоть что-нибудь понять о его планах и мыслях. – Всё понятно? – внезапно вырвал Патч даузера из своих мыслей, заставив его посмотреть по очереди на Рио и на Йо, а, переведя взгляд на последнего, увидеть в нём что-то странное, словно он потерял такие чувства, как осязание, слух и зрение. – Йо, – осторожно окликнул Дител своего погружённого в себя друга, который лишь выдохнул и, вытащив меч, пошёл на безопасное для атаки расстояние. Сердце перестало биться, дыхание перехватило, а зрачки сузились до узкой черты, и причиной тому было дежавю, которое испытал малахитовый принц, лишь увидев, почувствовав, ощутив каждой клеточкой своего тела ту атмосферу, которую он уже испытывал ранее. Этот взгляд – погибший и сдавшийся, не желающий бороться или что-либо делать, чтобы изменить свою жизнь. Лайсерг уже видел этот взгляд несколько дней назад у Юи, которая перед боем с дорэи так же потеряла все силы, а главное – желание бороться. – Приготовиться! – прозвучал сигнал Патча, который заставил детектива испугаться и заметаться взглядом, увидев, что все уже приготовились к бою, а Рио ему машет рукой, чтобы он скорее отошёл от центра арены и присоединился к ним. – П-подождите, – заторможено проговорил шёпотом Дител, со страхом смотря на Асакуру, который не поднимал взгляда, лишь делая вид, что он готов к бою. – Бой! – раздался так неожиданно для даузера сигнал, к которому он был абсолютно не готов из-за абсолютно выбившей его из равновесия догадки, которая крылась в молчаливом Асакуре. – Лайсерг! – прокричал ему чем-то испугавшийся Рио, кинувшись со всех ног вперёд и проклиная себя за то, что он не взял своего протеже за руку, когда уходил подальше. – Нет, подождите, – всё никак не мог поверить в происходящее детектив, не отрывая взгляда от человека, в котором он никогда не сомневался, тем самым абсолютно забыв про противников за спиной. Он даже не мог предположить, что Йо способен сдаться и... дать противнику то, чего он хочет. Но было поздно о чём-то думать, ведь прямо перед глазами детектива образовался какой-то барьер, который был похож на голубое стекло. Это препятствие, которое оказалось не просто стеной, а большим кубом, взяло даузера в окружение, не давая ему выйти наружу. – Твою ж мать! – наконец-то, вернувшись в трезвый ум, развернулся в своей тюрьме Лайсерг, видя, что Кукольник, вытащил из-под своего плаща куклу, которая представляла собой обычное человеческое тело, но без лица, и управлялось с помощью нитей, привязанных к разным концам палок, перекрещенных между собой. Не медля больше ни секунды, Дител быстро высвободил свой кулон поиска и направил мощный удар по одной из стен, чтобы разбить эту тюрьму, которая не давала ему пройти к друзьям и, в главную очередь, к Йо, который похоже не собирался драться. – Я бы на твоём месте этого не делал, – раздался самодовольный голос из-под маски Кукольника, которого Лайсерг, разумеется, не слышал, однако его слова нашли своё подтверждение в том, что произошло дальше. Стены, которые ограничивали свободу даузера, в ту же секунду после удара сжались на несколько сантиметров, давая понять отшатнувшемуся Лайсергу, что это ловушка делается всё теснее, если к ней применять силу. – Лайсерг, держись! – прокричал добежавший до него Умемия, но буквально на последних шагах на байкера напал большой волк, сбивший его с ног и неизвестно откуда взявшийся. – Рио! – долбанул по стене в ярости даузер, желая вырваться и помочь, но, как оказалось, его тюрьма реагировала на любую силу, применённую к ней, поэтому неудивительно, что её стены снова сузились, делая пространство ещё меньше. – Ты умрёшь, Дител, – снова этот самодовольный и ядовито-сладкий голос тихо раздался из-под маски Кукольника, – но прежде посмотришь, как умрут твои друзья, – закончив озвучивание своего плана, который слышал только человек в голубом плаще, стоявший по правую сторону от него, кукловод выкинул куклу вверх, и она, увеличившись до внушительных размеров, пролетела по стадиону и зависла над тюрьмой, удерживаемой с помощью толстых нитей фурьёку. Пролетев несколько метров назад и тормозя носом по земле, Рио не мог понять, откуда взялся этот волк, который был совершенно не похож на духа. Шипя от неприятной боли, которая исходила из очага ссадин и мелких порезов, Умемия всё же нашёл в себе силы встать, тем более что этот волк не нападал, а лишь стоял напротив него и рычал, скаля свои острые зубы. – Рио, забудь обо мне! – видя, что байкер относительно не пострадал, прокричал Лайсерг, пытаясь не прикасаться в ярости к стенам. – Защищай Йо! – для чего, почему и как Лайсерг объяснять не имел возможности, но дать байкеру понять то, что всё плохо и то, что он остался один на поле боя, нужно было как-то. – Что? – немного не понял своего протеже Рио, но, повернув голову, увидел, что Йо не кинулся вместе с ним на помощь Дителу, да и вообще стоял на месте, всё так же опуская голову вниз, и единственное, что делая, так это удерживая контроль над своим духом. – Господин Йо! – прокричал ему Умемия, в глазах которого, как и пару минут назад у Дитела, закрался страх от осознания того, что даже великие могут упасть и разбиться. Возможно, Йо бы и хотел помочь друзьям, ведь он был по сути такой: преданный, надёжный и главное – любящий. Однако дело было в этой самой сути, в его характере и личности, которых больше не было. Всё то, что он держал в себе, не желая показывать, убило всё внутри: и разум, и сердце, а эмоции и чувства были выжжены дотла. Он не был больше человеком, и спокойно мог бы стать ценным приобретением этой команды «Кукольный театр», потому что сам был, как кукла. Почувствовав движение, Рио с трудом оторвал от своего учителя и друга трясущийся и пропитанный болью взгляд и увидел, как этот волк, подобно оборотню, перевоплощается в человека. Того самого кудрявого шамана, которого, кстати, сейчас не было около Кукольника и незнакомца в голубом плаще. Встав на ноги и полностью вернув себе человеческий облик, шаман снял с лица маску волка, делая в голове даузера первые предположения о том, какой силой обладает тёмно-русый шаман. В его связке масок, куда он и вернул использованную, были и другие животные, например, лиса, гепард, медведь, шакал или даже гриф. – Рио, осторожней! – воскликнул снова Дител, лишь на последней секунде успев затормозить, чтобы не ударить кулаком о стенку. – Мне кажется, он может превращаться в зверей с помощью своих масок! – Слишком умный, – раздался недовольный голос из-под маски Кукольника, который тут же покосился на человека в плаще. – Кудесник, займись этим, и помни, если вы не убьёте их, то я вас сам уничтожу, – он кивнул на Рио и дал чёткий приказ, за невыполнение которого уготовано лишь одно – смерть, – Ридъярд, – прокричал многоликому парню мужчина, – займись Асакурой! – Нет! – снова не смог сдержать своего гнева Лайсерг, сильно ударив по барьерной стене, которая похоже заводилась от грубости и всё плотнее желала быть к горячему и необузданному даузеру. Надев на лицо маску гепарда – самого быстрого животного, кудрявый шаман по имени Ридъярд, как и догадался Лайсерг, принял облик именно этого животного, после чего помчался в сторону Йо. – Не уйдёшь! – погнался вслед за ним Умемия, но буквально через пару шагов врезался в какой-то барьер, который своей силой и мощью откинул его назад. Перед Рио возвышал тот самый таинственный человек в атласном голубом плаще. У него в руках был своего рода прозрачный щит, который формировался посредством фурьёку, а во второй руке были длинные иголки, которые больше напоминали спицы. – Йо! – из последних сил закричал Лайсерг, повысив свой голос до такого предела, чтобы, наконец-то, докричаться до своего забредшего в пустоту и мрак друга. Но было слишком поздно. В момент, когда Асакура всё же вздрогнул и поднял глаза, его взгляд сузился от испуга, так как на него уже прыгнул большой зверь, который был больше своей естественной природы, видимо, сказывалось большое количество фурьёку. Гепард резко схватил своими острыми зубами шамана, который каким-то чудом успел отшатнуться и избежать ранения, поэтому единственное, что пострадало, так это лёгкая майка. Однако и этого было достаточно, чтобы Йо был против силы удержан, а потом резко отправлен в полёт, лишившись и майки, и своего меча, а также получив сильный ушиб, после мощного удара спиной о борт арены. По стадиону пронеслась волна визга и ужаса, который испытали зрители, закрывая глаза руками, чтобы не видеть этого всего. – Господин Йо! – воскликнул Рио, сцепив в злости зубы и побежав вперёд, надеясь прорвать оборону этого незнакомца, однако не тут-то было. Размахнувшись, противник придал ускорения своим длинным иголкам, которые в целенаправленном полёте на байкера увеличились и разорвались в воздухе, принося с собой новые ушибы, ссадины и раны для Умемии, который снова отлетел назад, кувыркаясь через себя. Упав на колени и трясясь взглядом от ужаса и кошмара, который он не раз видел в своих снах и больше всего боялся в жизни, Лайсерг сжал кулак и ударил им о землю, которая была единственным местом без взаимодействия с тюрьмой. Ненависть, злоба и ярость перекрылись отчаянием, ведь даузер не видел ни одного варианта, как можно помочь друзьям, и мог только с трясущейся агонией в глазах посмотреть на того, кто лишь посредственно виноват в этом. Генрих вольготно и расслабленно сидел на своём месте на трибунах и предпочитал уделить своё внимание, как ни странно, Асакуре, который от мощного удара едва мог встать и собрать мысли (если они ещё остались) в кучу. – И это великий Йо Асакура? – задал Шварц растянуто и очень разочарованно риторический вопрос, настолько сильно адресовав своё внимание шаману, что не заметил, как сильно трясётся взгляд его жены, которая испытывала такой же, как и у Лайсерга, ужас и страх. Сдерживать эмоции было всё труднее, и порой казалось, что она сейчас плюнет на свою, так называемую, миссию и раскроет себя, чтобы спасти любимого человека. Однако в блондинке всегда была, есть и будет необузданная сила, которая помогала ей сохранить спокойствие на лице и продолжить играть роль железной леди так же, как и пять лет назад. И эта сила – вера. Вера в то, что Йо справится со всеми трудностями, даже если причина им она сама. – У Дитела тоже дела не очень, – с усмешкой сказал курносый мужчина – правая рука Генриха, который сидел так символично справа. Смотря пристально на то, как Ридъярд в обличие гепарда снова кинулся на Асакуру, который даже не оборонялся и снова попался в ловушку острых зубов, на сей раз получив рану, Генрих увидел то, как Умемия снова кинулся на помощь закричавшему от боли другу, но снова отлетел назад от очередного мощного и разрывного удара, и, наконец, посмотрев на совершенно отчаявшегося Лайсерга, который не вставал с колен и вообще не мог заставить себя поднять взгляда на происходящее, Шварц без усмешки, совершенно серьёзно, сказал: – Дител – не герой этой истории, – его бровь в безразличии дёрнулась, и он дополнил, – он всего лишь живая и одиночная мишень. «Ты прав, он не герой, но он и не один», – мысленно ответила на его высказывание Анна, веря, просто веря в них троих.
