Лучшие друзья

      Это утро стало поистине самым ажиотажным за всё время проведения турнира, и причиной тому послужил один из самых долгожданных боёв турнира. Мало того, что это был последний бой второго этапа, так в нём ещё и участвовала команда с громким и уже внушающим восхищённый страх названием.       Команда Асакуры. Ещё пять лет назад о ней даже не все знали, ведь Йо и ребята были лишь одними из тысячи, которые сражались каждый за свою цель или мечту, а теперь имя Йо Асакуры могло бы спокойно стать гарантом успеха или защиты.       Все восхищались им, ведь он сыграл огромную роль в турнире пятилетней давности, однако мало кто знал, что хранит в себе этот всегда для всех неунывающий добрый юноша, для которого слова «дружба» и «любовь» имели огромное значение и ценность.       Многие видели в нём знаменитого шамана, у которого теперь вообще не должно быть проблем, и только единицы, которые и были его верными и лучшими друзьями, знали и главное – видели, как ему тяжело не только душевно, но и физически.       На стадионе, где и проводились все бои, имелось две специальных комнаты ожидания, которые располагались под трибунами и давали шаманам подготовиться перед матчем, например, обсудить план или же просто-напросто переодеться.       Как раз сейчас, пока наверху сходились шаманы и зрители, запасаясь, кто чем: попкорном, терпением или же подбадривающими плакатами, в так называемой раздевалке молодой и побитый жизнью парень, который для всех был примером жизнерадостности и правильности, закрыл шкафчик, куда он сложил свою повседневную одежду и, прикрыв глаза, поморщился от невероятного гула в голове.       – Господин Йо, – то ли из-за страха, который впервые поселился в душе байкера, то ли из-за осторожности, не желая причинять шатену боль, аккуратно и тихо позвал его Умемия, который сидел на небольшом диванчике, – как Вы? – конечно, Рио понимал, что это совершенно глупый вопрос, ведь ответ был налицо, однако наряду с этим его интерес нёс в себе и другую сторону.       Вчера, когда ребятам всё же удалось связаться с Реном, который довольно долго и упрямо не хотел брать трубку телефона, они узнали о том, где находился их друг, в жизни которого снова появилась та девушка, ломающая парня изнутри.       Рио всё прекрасно понимал, что даже сильный человек, а ведь именно таким он и считал своего учителя, наставника и друга, может сорваться из-за такого прекрасного, но ужасно опасного чувства любовь. Он хотел помочь, облегчить муки друга, которым он безмерно дорожил, однако что он мог?       – Всё хорошо, Рио, – открыв глаза, ответил шаман, чувствуя лишь одно: его головная боль - ничто по сравнению с душевной.

***

      На подходе к стадиону, а точнее уже проходя через тоннель, ведущий с улицы на арену, были двое – зеленоглазый парень, который шёл сам себе на уме, и девушка, имеющая пустые, полностью мёртвые в этот день глаза, хотя она и пыталась сделать на своём лице абсолютное спокойствие и безмятежность.       – Будь осторожен, – сказала Юи, остановившись посередине пути, где была дверь, ведущая как раз к комнатам ожидания, которых было не мало, размещаясь под всем стадионом с кучей коридоров.       – Не волнуйся, мы справимся, – встав к ней лицом, ответил на выдохе Лайсерг, тут же сдвинув немного брови, и, немного помедлив, спросил: – С тобой точно всё в порядке? – от самого общежития Юи практически не проронила ни слова, а её глаза постоянно печально опускались, хоть и были тут же подняты самой шатенкой, которая боялась обеспокоить своими явными, но скрытыми проблемами своего парня.       – Всё прекрасно, – выдала неестественную улыбку Вэй, смотря на не сбавляющего своего подозрения парня, – просто я за вас волнуюсь, особенно за Йо, – наверное, в этой причине такого унылого настроения было лишь процентов десять правды, однако и их было достаточно, чтобы даже детектив поверил и всё списал на самотёк.       – Я никому не позволю ему навредить, так что не беспокойся, – с полной решительностью, которая исходила из огромной преданности и дружбы, заявил с неумолимой жёсткостью в глазах Дител, заставляя на лице девушки появиться улыбку умиления.       – Я верю в тебя и во всех вас, – чуть ли не со слезами на глазах, в причине которых можно было бы усомниться, произнесла Вэй, почувствовав, как малахитовый принц прижал к себе её хрупкое тело и над самым ухом тихо прошептал:       – Спасибо.       Не говоря больше ни слова, он прислонил свои губы к её макушке, задержавшись в поцелуе секунд пять, после чего снова улыбнулся ей и скрылся за дверью, которая вела под стадион. Ему нужно было сейчас присоединиться к Рио и Йо, однако встреча с последним заставляла его сердце сжиматься, как сухофрукт, из которого выжато всё. Увидеть то, что он сделал с другом, было равносильно смерти и неважно, что в этом у него была не первая роль.

***

      Так как противостоящих сторон на любом этапе турнира будет две, то на другом конце стадиона, тоже под трибунами, находилась вторая комната ожидания со второй командой, которая носила такое интересное название «Кукольный театр». С одной стороны, звучит безобидно, а с другой – нагоняет туману и заставляет напрячь бдительность.       Название любой команды не отражают её сути и, конечно же, силы, поэтому делать выводы, исходя из названия, было бы глупо и опрометчиво.       Готовясь к бою: настраиваясь и подготавливая своё оружие, в комнате, которая не сильно блистала изысками дизайна, находились все трое участников турнира.       Один из них и, пожалуй, самый загадочный был полностью скрыт плащом от глаз даже своих товарищей по команде, но, в отличие от банального чёрного, одеяние имело насыщенно-голубой цвет.       Второй кудрявый и тёмно-русый шаман был на вид самым обычным и посредственным, не считая его странного оружия, которое представляло собой большое количество масок разных зверей.       Ну и, наконец, третьим был тот, кто скрывался за маской самого известного персонажа из фильма ««V» значит Вендетта», которая представляла собой белое лицо с чёрными усами, бровями и бородкой, а также розовыми щёчками, которые вызывали дрожь по телу.       Все их приготовления происходили в полной тишине - видно, не слишком-то они были дружной командой, однако их умиротворённость и затишье прервало неожиданное вторжение в их комнату гостя, облачившегося в чёрный костюм, который был абсолютно закрытым, оставляя неприкрытыми лишь кисти рук и голову. За спиной у светло-русого парня тянулся такого же цвета шлейф, который величественно развивался, стоило только выйти на улицу к ветру, а на груди, на самой одежде, была вышита роза, которая отличалась лишь материалом – бархатом.       Едва заметив гостя, который с гордо поднятой головой и силой в глазах зашёл к команде с определённой целью, человек в маске тут же вскочил с места, лишь своими резкими действиями давая понять, что послужило тому причиной.       Он, не медля ни секунды, упал на одно колено и склонил голову, поражая своих товарищей по команде.       – Господин Шварц, для меня честь лицезреть Вас, – приглушённым голосом из-за маски заверил с покорностью мужчина, а Генрих на такое заявление лишь слегка улыбнулся и прошёл внутрь, чтобы не вести разговор при открытой двери.       – Так ты и есть Кукольник, – осматривая обстановку, как будто его она волновала в главную очередь, произнёс Шварц, не давая разрешения или хотя бы просьбы на то, чтобы мужчина поднялся с колена. – Я слышал, что ты давно просишься в орден. Как ты узнал о нём?       – Моя семья издревле восхищалась великой целью ордена «Ordo ab chao», – с небольшим волнением, которое питало себя из восхищения, ответил мужчина.       – Теперь этот орден носит название «Черной розы», – поправил его парень, немного вздёрнув бровь и, наконец-то, посмотрев на мужчину, а точнее на его маску.       – Да, я знаю, господин, – не поднимая головы, ответил мужчина, – но суть ведь не изменилась, – не вопросительно, а утвердительно продолжил Кукольник. – Вы наша единственная надежда, господин Генрих, – в голосе не было лести, лишь преданность и решимость, – надежда на то, что мир станет другим.       – Хм... – коротко улыбнувшись от таких речей, всё-таки подметил Шварц безграничную веру мужчины, – и на что ты готов ради того, чтобы стать членом нашего ордена? – в голосе парня прослеживался интерес, смешанный с небольшой усмешкой, словно эти пламенные речи были для него лишь детским лепетом.       – На всё, мой господин. Я отдам жизнь за Вас, – не колеблясь ни в одном вопросе, отвечал решительно мужчина, заставив своим нынешним ответом брови Генриха в небольшом и скоротечном удивлении приподняться, а самого Шварца на доли минуты замолчать.       – Что ж... – наконец-то, после томительного ожидания донесся голос того, кого Кукольник уважал и почитал, как Бога, – у тебя есть шансы на то, чтобы вступить в наш орден, – хоть под маской и не было видно лица мужчины, однако его дыхание участилось в ту же секунду, испытав такое волнение, словно он стоял перед гильотиной, которая может отрубить ему голову. – Встань, – соизволил всё же приказать ему спокойным голосом Генрих, снова осматриваясь взглядом по сторонам.       Он не видел смысла смотреть на того, кто намеренно прячет от него своё лицо, а Кукольник, в свою очередь, просто не мог поверить в услышанное. Все его мечты на место под солнцем могли осуществиться здесь и сейчас, однако на пути к мечте всегда будет последнее самое главное испытание.       – Но ты должен кое-что будешь сделать, – с радушным и абсолютно расслабленным видом произнёс Шварц.       – Всё, что угодно, – в ту же секунду приготовился к приказу Кукольник, заставляя Генриха довольно прищурить глаза.       – Сейчас у тебя будет бой с командой Асакуры, – растянуто и неспешно говорил величественный парень с таким узким и до опасности расслабленным взглядом, – и я хочу, чтобы это был поистине интересный и красочный бой, – Кукольник слушал внимательно и не перебивал, полностью забыв про своих товарищей, которые то и дело переглядывались, но боялись и слово вымолвить. – Ну, а если вдруг, скажем так, – Генрих ещё больше расплылся в своей хитрой и опасной улыбке, – ты случайно, а, может, и неслучайно, но смертельно ранишь Лайсерга Дитела, то я не сильно расстроюсь, – сквозь улыбку было понятно всё, что потребовал Шварц в замен от мужчины, и тот, понимая, что именно ему предстоит, задал лишь один последний вопрос:       – А как быть с остальными? – под «остальными» Кукольник имел в виду Йо и Рио, про которых велась беседа. Услышав этот вопрос, Шварц поджал в незнании губы и на долю секунды задумался.       – В принципе, и из-за них я не буду долго убиваться, максимум секунды две, – выдохнув полной грудью, закончил парень, не намереваясь больше находиться здесь.       Он развернулся, взмахнув при повороте своим шлейфом, устремился к выходу и лишь на самом последнем моменте ухода сказал, остановившись и не поворачивая голову назад, лишь немного повернув её:       – Я рассчитываю на тебя, – немедленно чёрный принц, который имел под своей кольчугой души много тайн, испарился из комнаты, закрыв за собой дверь. При выходе ему показалось, что он видел кого-то боковым зрением, однако, идя дальше по серому невзрачному коридору к выходу, ему никто не встретился, поэтому Генрих списал свою настороженность на излишнюю мнительность.

***

      Сегодняшний день принёс с первыми лучами солнца абсолютно всем отвратное настроение, которое черпалось ещё со вчерашнего вечера.       Как только малахитовый принц скрылся с глаз шатенки, которая в ту же секунду повесила голову и могла больше не сдерживать своей печали и разбитости, Юи двинулась вперёд по туннелю, чтобы присоединиться к Трею, Сели и...       И вот оно снова вспыхнуло. Это щемящее в груди чувство возникало, стоило лишь ей подумать о Рене, с которым у неё вчера всё вышло из-под контроля.       Чувства, которые она хоронила так долго и многочисленно, вырвались с небывалой силой, словно волна цунами, которую невозможно успокоить или остановить, пока она не совершит своё задуманное. Она попала в плен своих былых иллюзий и не смогла остановиться, ведь всё это было, как во сне.       Поцелуи страсти, прикосновения нежности – всё это сделало её безвольной перед ним, и именно за это она себя ненавидела, и мало того – презирала. (Музыка: Aytekin Ataş – Gülbeşeker)       Как теперь смотреть ему в глаза? Как убедить его в том, что она ничего не требует от него, и требовать не имеет права?       Не успев задать ещё кучу самых разнообразных вопросов, Юи внезапно услышала быстрый бег, который доносился сзади, однако не успела она развернуться, как её руку кто-то схватил, и её затащили в служебное помещение, которое находилось буквально на выходе из арки.       Её глаза встретились в ту же секунду не с предметами и средствами для уборки, которые были неотъемлемым атрибутом данной комнаты, а с тем парнем, который ещё вчера заставил её сойти с ума и забыть про всё, во что она пыталась заставить себя поверить.       Нижняя губа предательски затряслась. Возможно, она хотела произнести имя парня. Однако дар её речи просто испарился, и ей оставалось лишь смотреть с ужасом, страхом и дрожью на то, как Рен закрыл дверь, так и застыв на месте, не отпуская ручку двери и не поворачиваясь к девушке.       – Нам надо поговорить, – низким голосом, в котором не было ни малейшего места для несерьёзности, произнёс Тао, не поворачиваясь пока лицом к шатенке.       Он прекрасно знал, что она напугана, а также знал, что это, наверное, его последний шанс на то, чтобы исправить все ошибки не только вчерашнего вечера, но и последнего года.       – Я... – начал произносить Рен, имея на лице такую сильную муку, словно его заставляли говорить эти слова. Ему было страшно. До дрожи в теле страшно. И не из-за слов, которые он раньше не говорил, а из-за того, что эти самые слова, подобно лезвию ножа, разрежут всё столь хрупкое и ценное. – Вэй, я тебя... – сцепив зубы, уверенно начал говорить Тао то, что он больше не хотел скрывать.       Однако то, что произошло дальше, не могло и в страшном сне присниться, ведь такой мощной силы в дрожащих руках, которые со скоростью звука закрыли ему рот, предостерегая его от последнего слова, Рен ещё никогда не ощущал в шатенке. Она уткнулась лбом ему в спину, а её руки закрыли ему рот, даже не намереваясь ослаблять защиту. Тело дрожало, как осиновый лист на порывистом ветру, а слёзы текли по щёкам с громким плачем, практически истерикой, выходя наружу.       Всё его тело от головы до самых кончиков пальцев похолодело и парализовалось, не давая Рену и вздохнуть без боли. В глазах была точно такая же дрожь, как в теле шатенки, а мыслях образовалась пустота: бездонная и тёмная.       – Не надо, – с мольбой и слезами прошептала девушка по причине отсутствия сил. – Умоляю, – дрожь голоса усилилась, а боль во всём теле, которое было носителем её души, неимоверно возросла, – остановись, – писк боли вырвался вместе с этим последним словом, ведь в ту же секунду Юи почувствовала, как её руки накрыла похолодевшая ладонь парня, который, убирая её руку, поцеловал каждый пальчик, скатывающийся по его губам, от чего девушка ещё сильнее заплакала.       – Я люблю тебя, и никогда не возьму свои слова обратно, – чувствуя, как через него проходит холодный ветер, ведь в нём образовалась не просто дыра, а осталась лишь его оболочка, произнёс Тао, полностью наплевав на то, что он раньше боялся, ведь ответ он уже получил досрочно.       Он почувствовал, как она сжала его рубашку на груди, впиваясь через неё ногтями себе в ладони, а также невероятную дрожь в голове, которая всё ещё упиралась ему в спину.       Она хотела кричать от боли, но из открытого рта не вылетало ни звука, хотела лишиться чувств, но из глаз текли рекой слёзы, а ногти так сильно впивались в кожу, что казалось, она сейчас лопнет и окрасит кровью рубашку парня.       Рен стоял, не говоря больше ни слова, он лишь чувствовал, ощущал, испытывал то, что происходило за его спиной. Всё разрушилось, не оставляя камня на камне. И в этот момент было всё и одновременно ничего.       – Ты не можешь... – услышал не голос боли, а саму боль души Рен, который уже не чувствовал абсолютно никакого страха, ведь всё, чего он боялся, свершилось. Он по-прежнему не делал ни единого движения, зная, что он не сможет посмотреть в её глаза, полные не слёз, а крови. Ведь слёзы – это и есть кровь души. Однако услышав то, что произнесла девушка, Тао сдвинул брови и приоткрыл рот прежде, чем его посетила мысль о том, что же сказать.       – Что? – непроизвольно и шёпотом, словно самому себе, произнёс Рен.       – Ты не можешь меня любить, – мотала головой Вэй, всё ещё упираясь в спину парня, в котором вмиг вспыхнуло всё, что возможно и невозможно.       Ураган чувств. Ураган эмоций. Резкий порыв злости заставил парня резко развернуться и жёстко вцепиться в губы девушки своим жарким, агрессивным поцелуем, который был настолько жёсткий и настойчивый, что Юи единственное, что смогла сделать, так это пискнуть и расширить полные слёз глаза от страха.       Всё происходило так быстро, жёстко и порывисто, зачастую сшибая всё на пути, что казалось, что сейчас произойдёт самая большая ошибка в жизни Рена, который будто обезумел, желая доказать и показать, какие чувства давно томились в его сердце, которое ещё никогда и ни для кого не билось так, как для неё.       Но всё же, спустя несколько минут такой страсти, питавшейся не из любви, а гнева и ярости, Тао медленно сбавил обороты и, удерживая шатенку в своём плену, перестал насиловать её уже покрасневшие губы.       – Что мне ещё сделать, чтобы ты мне поверила? – отчаяние. Он был готов молить её о том, чтобы она сейчас придала все свои мысли и просто поверила ему.       Юи так и была прижата к стене, ощущая весь жар воспламенившегося парня, но не решаясь открыть глаз.       Верила. Она верила ему, но дело было не в этом. Абсолютно не в этом. То, что было причиной, которая не давала ей нажать на зелёную кнопку, удерживая постоянно палец на красной, она не могла сказать. Он бы счёл это глупостью, абсолютным абсурдом, но для неё эта причина, которую она усвоила, как урок, была непоколебимым отказом.       Осознавать то, что любимый человек, любит тебя взаимно и правдиво, но знать, что ты должен от него отказаться, это, пожалуй, одна из самых страшных казней души.       – Почему ты молчишь? – сжимая зубы до скрежета и пальцы, покоящиеся на её плечах, терял терпение Тао, не желая выносить этой пытки.       Но что она могла сказать? Только... ложь.       – Я... – не открывая глаз, из-под которых опять потекли слёзы, начала говорить шатенка, – тебя, – она открыла медленно глаза, встретившись с его, которые от услышанного замер в волнительном ожидании, – не люблю.       Кому было больнее, сказать очень трудно. Рену, который ощутил, что его мир раскрошился и распался на атомы? Или же Юи, которая солгала и тем самым причинила боль не только дорогому и любимому человеку, но и самой себе?       – Для меня... – проглотив неприятный ком в горле, продолжила через силу Вэй, чувствуя, как Тао ослабил медленно хватку, и видя, как он начал отворачиваться от неё, смотря в пустоту своих мыслей мёртвым, растоптанным взглядом, – ты всегда останешься только другом, потому что...       – Хватит, – холодным, но не грозным голосом, прервал её Рен, прикрыв глаза. Он не хотел и не желал этого больше слушать, а посему уйти от реальности было, пожалуй, самым правильным решением, нежели наделать много глупостей.       Он ушёл, не говоря ни слова. Она плакала, не издавая ни звука.

***

      Эта погода, которая буквально каждые пять минут меняет настроение, сегодня решила остепениться и остановить свой выбор на угрюмости и серых тучах.       Пожалев о том, что она не взяла зонт, молодая темноволосая девушка, которая имела серые, как и эти тучи, глаза, решила, что не стоит возвращаться в коттедж, в котором она на время турнира проживала, тем более что она уже подходила к стадиону.       Зачем она идёт, было без вопросов понятно. Сегодня пройдёт бой того, кто был и всегда будет ей дороже жизни, даже несмотря на то, что между ними всё кончено, как неоднократно повторял малахитовый парень.       Пускай, не подпускает к себе, но она может и хочет наблюдать за ним издалека, чтобы знать, что у него всё хорошо, и видеть, как он светится от счастья, которое ему доставляет теперь другая.       Мазохизм? Возможно, но с течением времени Сара начала понимать, что лишь один взгляд на него даёт ей силы для жизни дальше, пускай даже этот взгляд будет каждый раз отзываться страданием.       Внутри уже было шумновато, а значит, скоро всё должно было начаться, поэтому, уловив эту мысль, девушка похлопала ресницами и уже хотела побежать вперёд, чтобы поспеть вовремя, однако в ту же секунду почувствовала, как кто-то схватил её сзади и закрыл рот и нос какой-то тряпкой, которая ужасно пахла и мгновенно отправила её в сон грядущий.       – Дител сказал, чтобы мы не применяли силу, – почёсывая щёку указательным пальцем и подойдя к обмякшей девушке на руках товарища-Патча, с опасением взглянул в будущее парень с афрокосичками и в белом плаще, который носили все члены совета.       – Да мне всё равно, – рыкнул на него рыжеволосый парень, взгромоздив Сару себе на плечо, как мешок картошки, который нужно отправить назад, откуда он и пришёл. – Я вообще не обязан с его бабой нянчиться, – ненависть Патча к даузеру была видна невооружённым взглядом, однако даже их непростые отношения не давали повода парню спустить всё на самотёк.       – Кевин, почему ты его так ненавидишь? – идя рядом, задал вопрос его товарищ, который никогда не понимал, в чём причина того, что рыжеволосый юноша так недолюбливает Лайсерга.       – Потому что меня бесят люди, которые не умеют работать в команде и стоят из себя, бог знает что, – снова кинул на собеседника хмурый взгляд Патч. – Он не герой, силёнок не хватит, – с сарказмом хмыкнул парень.       – Однако по его просьбе ты сейчас уберегаешь его девушку от неприятностей, – тонко подметил его напарник, кивнув на уже спящую в стране единорогов брюнетку. – Значит, всё-таки ты ему признателен за всё, что он для нас сделал.       – Я сделаю вид, что не слышал этого, – капризно насупившись, произнёс рыжеволосый Патч, который подкинул девушку на плече, чтобы она не сползала.

***

      Открывшаяся дверь в комнату ожидания, заставила обоих парней с разной степенью скорости посмотреть на посетителя. Едва заметив своего протеже, который зашёл в комнату задумчивее обычного, Рио вскочил с дивана, мысленно подумав о том, что теперь-то они втроём настроятся на нужный лад, и уже было раскрыл рот, чтобы сказать об этом в своей оптимистичной манере, однако холод и лёд, подувшие с севера, заставили его осечься.       – Рио, можешь, пожалуйста, оставить нас с Лайсергом наедине? – не поворачиваясь лицом к даузеру, который видел лишь профиль друга, стоящего всё также перед своим шкафчиком, произнёс вроде бы со спокойствием Асакура, однако напряжение и дрожь брали своё начало из самого предложения.       Внутри даузера всё сжалось, видя то, с какой отрешённостью и гневным разочарованием друг терроризировал дверцу шкафа взглядом.       Неужели он так быстро обо всём догадался? Неужели смог не попасться на ложь Анны и всё понять?       Этого Лайсерг никогда не списывал со счетов, зная, какой его друг проницательный, умный и догадливый. Однако он не ожидал, что всё вскроется так быстро.       Неизвестно по какой причине, но Умемия тоже ощутил это пугающее чувство, однако, переведя обеспокоенный взгляд с Йо на Лайсерга, который буквально держал руками на лице маску спокойствия, он чопорно кивнул.       – Хорошо, я пока найду Сели и Трея, – опасливо обведя друзей ещё раз взглядом, Рио медленным шагом покинул комнату, до последнего смотря в щёлку собственноручно закрываемой двери.       И вот теперь в этой простой комнате, которая больше была похожа на школьную раздевалку, остались двое парней, чьи эмоции были на самом пределе чувствометра – внутреннего прибора для измерения эмоций и чувств.       «Главное – не говорить первым», – это было, пожалуй, единственным слоганом, который постоянно повторял себе паникующий глубоко внутри себя Дител, пытавшийся никоим образом не выдать себя раньше, чем он узнает причину уединения.       – Как думаешь, наши соперники сильные? – задал вопрос Асакура, после несколько секундного молчания, снимая с головы рыжие наушники, на которые он посмотрел с небольшой печалью, после чего кинул их всё в тот же шкафчик так безразлично и окончательно, будто он никогда их больше не наденет.       – Э, н-не знаю, – полностью сбившись с толку из-за неожиданного вопроса, который Лайсерг не ожидал, но принял с облегчённым сердцем, ответил с запинкой Дител. – Я не видел их первого боя, – полностью расслабившись, потому что понял, что он зря паниковал, сказал Лайсерг.       – А про то, что Анна теперь с этим Шварцом ты знал? – в ту же секунду, дав противнику ослабить бдительности и нанести неожиданный удар, холодным и жёстким до дрожи голосом заявил Асакура, нежели спросил.       Рот даузера немного приоткрылся, давая чёткое понятие лишь о том, что он проиграл и допустил ошибку, ослабив бдительность. Его глаза непроизвольно наполнились страхом, видя, как яростно смотрят на него глаза, полные чёрного огня злости.       – Как я узнал? – прочитал Йо с раздражительным сарказмом этот вопрос в глазах Лайсерга. – Ты единственный, кто не спросил меня, почему я приехал в деревню без Анны. Ты постоянно куда-то пропадал, а вчера не пошёл на вечеринку, потому что знал, что она приезжает с ним. Так? – требовательность и жёсткость – вот, что было в голосе шамана, которого никто и никогда ещё таким не видел.       Казалось, что он переродился. Стал абсолютно другим человеком, и эта жёсткость в глазах сейчас так делала его похожим на...       Нет! Даже мысль о том, что Лайсерг снова, как и пять лет назад, их сравнивал, была ужасна, поэтому, активизировав свой мозг на все возможные мощности, Дител понял лишь одно, нужно успокоить своего друга, которого он не мог винить в такой ломке его души.       – Да, я знал, – с тяжёлым сердцем ответил Дител, опустив глаза в пол и говоря всё это прохладным голосом. – Я узнал об этом два месяца назад, но... – он осёкся на слове, продумывая каждый свой следующий шаг. – Я не знал, как тебе об этом сказать, – подняв на друга глаза и поставив против его серьёзности и жёсткости своё сожаление, помотал головой Дител.       Постояв вот так в тишине раздумий и пристальных взглядов секунд пять, Асакура первый отвёл глаза в сторону и тяжело выдохнул, снова став разбитым и пустым.       – Ты с ней говорил? – не поднимая глаз на друга, спросил уже подавленным голосом Йо.       – Когда я её встретил на одном вечере в Лондоне, я спросил её: почему всё так вышло? – горя в аду за каждую произнесённую букву лжи, говорил Дител, совершенно естественно и всё с тем же сожалением. Поднятый взгляд чёрных глаз подстегнул его к продолжению. – Она сказала, чтобы я не лез не в своё дело, и что между вами всё кончено, – первую часть объяснений Дител сказал для того, чтобы Йо узнал в этих словах Анну, а вторая – чётко давала понять, что всё так оно и есть.       – Ясно, – этим словом поставив точку в разговоре, взял Асакура в руки свой меч и, собрав всё, что только осталось от него, двинулся к выходу. Поравнявшись с другом, который не двигался с места, так и стоя около двери, Йо остановился плечом к плечу и задал последний интересующий его вопрос: – Какие у тебя дела с Патчами?       И снова в груди даузера всё затянулось в узел, ведь Асакура нещадно видел его насквозь и замечал любые его изменения, которые было трудно не заметить. Однако сейчас он отнёсся к этому вопросу более спокойно, потому что уже давно заготовил на всякий случай для него ответ.       – У Хао остались приспешники, я просто помогаю Патчам присматривать за ними, потому что за пять лет они не раз пытались отомстить, – получив ответ на свой вопрос Йо в ту же секунду ушёл из комнаты, случайно не удержав дверь, которая грохнула так сильно, словно прокляла даузера за всю ложь, сказанную другу.       Чувствуя сильную пульсацию не только в голове от вчерашнего срыва, но и в сердце от самых ужасных и вернувших его на землю слов, Йо понял, что всё в этой жизни не может иметь свойство бесконечности. Заканчивается дружба, любовь, жизнь, и всё это никто не в силах продлить, даже король духов или же шаманов.       Для чего сражаться, если всё имеет свой конец? Это вопрос, который так чётко накладывается на философию смысла жизни. Для чего иметь чувства, если на каждое из них найдётся средство, которое с корнем вырвет его из вашего сердца? Безграничные вопросы, не имеющие при себе ответов, но оставляющие после себя панику или сомнения.       Идя по коридору к выходу, Йо выбивал из себя всё то, что он хотел сохранить, всё то, во что он хотел верить, однако каждая его попытка забыть о друзьях, не думать о разбитой любви претерпевала неудачу, тем более, если один из желаемых забыть факторов сам напоминал о себе.       Услышав звук открывшейся впереди двери, Йо поднял глаза и в тот же миг застыл на месте, как и его светловолосая оппонентка, которая затаила от неожиданности дыхание.       Разрушив все привычные стереотипы, когда двое смотрят в глаза друг другу и ищут ответы на свои вопросы, Йо быстро отвёл взгляд и пошёл навстречу Анне, которая так и не сделала шага вперёд.       Он приближался, а её сердце уходило всё дальше и дальше в пятки, с дрожанием души ожидая того, что произойдёт, когда он дойдёт своим развалочным шагом до неё.       Одарит ли презрительным взглядом или же скажет грубое слово?       Но все предположения блондинки померкли перед тем, что Асакура просто прошёл мимо, заставляя её глаза в ужасе расшириться, а тело рефлекторно развернуться.       – Йо, – забыв про всё на свете, с испугом за то, что он уйдёт и больше никогда не вернётся, произнесла Анна, увидев, как парень в ту же секунду остановился и, надвинув немного брови, оглядел по сторонам.       – Простите, Вы ко мне обращаетесь? – состроил Йо из себя недоумённого человека, что сразу же дало понять блондинке, за что она расплачивается.       – Извини, мне пришлось вчера так сказать, – потупив взгляд вниз, но не из-за стыда, а из-за того, что ей было всегда тяжело извиняться, произнесла Анна, чувствуя, что Асакура не сводит с неё пристального, но такого безразличного взгляда. – Генрих слишком ревнивый, а эти сплетницы могли раздуть из пустяка сенсацию, – говоря так ловко и чётко заученный текст оправданий, произнесла Анна.       – Ах, пустяк, – с улыбкой, которая не имела ничего общего с весельем, подметил самое главное в её речи Йо, заставляя девушку закатить глаза и раздражённо фыркнуть.       – Я не это имела в виду, – попыталась обозначить Шварц то, что Асакура для неё не пустяк.       – Неважно, – быстро пресёк её объяснения Йо. Когда-то он хотел с ней встретиться, хотел посмотреть в глаза и узнать, почему она от него ушла, оставив после себя лишь записку и иск о расторжении брака, но сейчас... Сейчас впервые, вопреки всем законам логики, по которым он должен был ещё лет пять страдать из-за предательства, Асакура абсолютно хотел плевать на всё, надев на себя улыбку насмешки над этим миром, в котором он, ух как, разочаровался. – Ты хоть счастлива с ним? – как-то небрежно и засунув руки в карманы, спросил Йо блондинку, словно старого и доброго знакомого.       – Д-да, – не понимая, почему Йо в таком приподнятом и абсолютно спокойном настроении, шокировано смотря на него, ответила Анна.       – Это главное, – улыбнувшись не той светлой улыбкой, что была раньше, а какой-то действительной насмешкой, кивнул головой шатен. – Ну что ж, удачи, – короткое пожатие плечами, и вот парень быстро развернулся и вышел, как ни в чём не было, за дверь, лишь там сумев снять маску, которую он с трудом натянул на себя.       Глаза обречённо и с болью сомкнулись, а лёгкие выпустили из себя всю фальшь, которой он задурил голову девушке, не желающей показывать свои настоящие чувства и эмоции.       – Что ты здесь делаешь? – раздался со спины голос парня, который заметил знакомый силуэт блондинки, стоящей лицом к выходу и не двигающейся с места.       Лайсерг нахмурил брови, не понимая, почему Анна ничего не отвечает, после чего направился прямо к ней, желая разобраться, в чём дело. Однако стоило ему подойти к ней на расстояние одного шага, как она холодно и чётко произнесла, тем самым останавливая его ход:       – Против тебя будет сражаться Кукольник, – голос был подобен ножу, что режет безжалостно и резко. – Генрих приказал ему убить тебя, так что будь осторожен, – её забота звучала так, словно она желала ему смерти, но понимая, что сейчас между ней и Йо состоялся, скорее всего, не самый радушный разговор, он лишь с пониманием выдохнул и сказал:       – Спасибо, Анна, – а вот его спасибо больше было похоже на «Прости».