Лучшие друзья

      Как всегда это бывает, после большой и великой битвы, когда всё зло истреблено, остаётся только усталость, желание расслабиться и редчайшая форма пофигизма. Именно в таком мире абсолютного абстракта от людского мира провели целый день герои, которые смогли преодолеть пока что все вылившиеся на их голову сложности, горести и несчастья.       Семейство Юсуи, боль которых нельзя было сравнивать ни с чьими горестями, потому что на их фоне всё казалось мелкими неприятностями, решило отдохнуть в обществе только друг друга. По возвращению в общежитие они просто огородились от друзей, закрыв дверь своего номера, и ни с кем не разговаривали. Но к такому решению абсолютно все их друзья отнеслись не просто с пониманием, но и с явным одобрением, зная, что сейчас Сели и Трею нужно побыть только вдвоём, чтобы решить не только свои проблемы и расставить все точки над «i», но и восстановить отношения, которые были подорваны общим горем.       Что бы Юсуи сейчас ни пообещал жене, какие бы клятвы он ей ни давал, златовласка всё равно не могла так быстро отпустить мысль о том, что она потеряла самое желанное и драгоценное, которое только начало зарождаться у неё под сердцем. Именно поэтому сейчас ей было просто необходимо побыть только с мужем и даже оплакать то, что уже не вернуть.       Абстрагировался от друзей и Асакура, который по возвращении пропал куда-то, никому ничего не сказав. Однако и в этом случае никто не стал его окрикивать и искать с поисковыми собаками. У него тоже было над чем подумать, было то, на что он не мог отдать время размышлений за прошедшие несколько дней.       Лайсерг снова куда-то испарился, похоже, даже свернув где-то по дороге, но это уже, честно, никого не колышело. Йо рассказал всем то, что он вместе с Патчами патрулирует деревню, чтобы прихвостни Хао ничего не предпринимали, и эта новость была хоть и встречена удивлением, но принята как данность, сославшаяся на то, что Дител всё-таки ни капли не поменялся.       Не волновало то, что её парня нет сейчас с ней, и Юи, которая всю дорогу до дома растирала руками сразу всю семейку Юсуи в своих объятиях, чтобы они не замёрзли. Хотя её поддержка и то, как она отчитывала златовласку со слезами на глазах, грело сердце и душу больше, чем её процедуры. Однако стоило ей ступить в свою комнату, закрыв за собой дверь, как её греющую всем сердца улыбку в тот же миг сдуло. Она сползла спиной по двери, взявшись двумя руками за голову, потому что и её личные проблемы настигли её, грозясь развернуть фееричным (в плохом смысле слова) вечером.       Рен придёт сегодня, чтобы... уложить её спать. Да, как бы это ни звучало по-детски смешно, но это было так, и уж сегодня-то она не сможет делать вид, что всё хорошо, ведь в её ушах до сих пор отчётливо звучал его голос и слова, которые она когда-то мечтала от него услышать. Однако... не теперь.       Радостное тявканье заставило шатенку вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на свой футон, где, виляя хвостом, дарил ей свой радостный и приветливый взгляд щенок, который до сих пор не имел имени. Но один лишь взгляд в эти чёрные глаза, которые так явно не совпадали с настроением прелестнейшего существа, и Юи как будто засосало в пучину догадливости и прозрения, ведь она поняла... поняла, как назвать его.       Тот человек, чьего прихода так боялась шатенка, весь день тоже провалялся на своём футоне, устремив свой взгляд вольного ястреба вверх, а потом в книгу, суть которой он так и не понял из-за постоянных мыслей не о том. Рен тоже понимал то, что вечер наступит в любом случае, ведь время скоротечно, и ему придётся идти к той, с которой у него до предела натянутые отношения. Они могли сойти на нет, могли перерасти в ненависть, но единственное, чего эти отношения не могли, это стать другими – взаимными.       Так что лучше? Снова смириться с позицией друга или же долбить и кричать о своей любви до того, чтобы Вэй возненавидела его, ведь иного она не сможет испытать? Вопросы, на которые так трудно найти ответы.       Однако тем человеком, чьи вопросы были намного глубже, намного философичнее и, честно сказать, намного серьёзнее, был никто иной, как Рио. Казалось бы, что такого может случиться у такого светлого персонажа, как Умемия. Он всегда был образцом стойкости, верности и вечного оптимизма, однако на его лице сейчас была такая гладь серьёзности, а в его глазах, которые были обращены на улицу, видневшуюся через окно своего номера, была такая глубокая мысль, что смело можно было бы забеспокоиться и напрячься.       Его слух, его память, его зрение – всё это запомнило тот момент, который теперь терзал его душу.       «Я выиграю турнир, и всё верну, – такие пусть и слабые от физического состояния, но всё равно очень сильные в моральном плане слова клятвы звучали в памяти у байкера, который, можно сказать, с каким-то сожалением смотрел в пустоту перед собой. – Я выиграю его... несмотря ни на что», – но дополнение к этой клятве было ещё хуже, ведь именно оно заставляло сердце Умемии сжиматься в тугой ком, сразу же вырывая из памяти момент, который положил начало его пути.       «Я верю, победишь его искусно и станешь ты шаманом-королём».       Эти слова Клеопатры, которая стала для него за какие-то минуты их нестандартного общения самым важным, самым желанным в жизни, указали ему путь к тому, что он должен любой ценой сделать. Он должен был стать шаманом королём и вернуть Клео к жизни. Он никогда не смирится с тем, что она всего лишь кукла, как многие безразлично говорили, она живая – теперь именно она его обитель.       Но что теперь? Теперь и у Трея есть не менее важная и равная по силе чувств цель, которая достойна уважения и того, чтобы все уступили ему дорогу. Если задуматься, хоть Юи всегда и отмахивается от этой темы, но у неё тоже есть за что сражаться в турнире, и, зная эту девушку, Рио мог точно сказать, что это не пустяк.       Поэтому и именно поэтому у Умемии раньше всех и, сказать по-честному, правильнее всех стало ребром два самых главных вопроса, которые скоро грозились аукнуться новыми печалями, горестями и болью.       Кто достоин короны короля шаманов, чтобы осуществить свою мечту или цель? Но что ещё не менее важное... Смогут ли друзья драться друг с другом за то, что им дорого, зная, что в случае своей победы они лишат каждого своего друга чего-то очень нужного, важного и заветного?

***

      Казалось бы, что тут такого – сделать шаг. Однако этим вечером, который плавно уже окунался в «раннюю» ночь, этот шаг давался парню с китайскими корнями слишком тяжело. Вольный ястреб с непреодолимой любовью топтался на пороге комнаты номер тринадцать, которая находилась на первом этаже и снова своей несчастливой цифрой будто насмехалась над ним.       Поднимая и взгляд, и кулак, чтобы постучаться в дверь, Рен делал такие безрезультатные попытки каждые десять секунд, каждый раз одёргивая руку и мысленно продумывая то, что сказать девушке, которая была по ту сторону от двери. Однако его мысли были непостоянны, как ветер. Ему казалось, что вроде бы он хорошо всё продумал, но в следующую же секунду понимал, что всё это сущий бред.       Но вдруг вся его нерешительность так несвойственная и даже противная ему самому испарилась, не оставляя и следа, кроме новых эмоций ярости и злобы.       – Прекрати, – раздался смех шатенки из комнаты, которая, похоже, прибывала в прекрасном расположении духа. – Ты хоть понимаешь, как мне неудобно стоять в такой позе, – сердце шамана от таких слов сжалось так мощно и быстро, что казалось, Тао сейчас умрёт на месте, ведь в его голову закрались самые логичные выводы из услышанного. – Да выходи ты поскорее, я уже устала.       Рен воспламенился чёрным пламенем ненависти к тому, кто, судя по смеху девушки, прекрасно проводил с ней время и, сжав зубы до такого скрежета, будто ногтём провели по стеклу, он просто не мог поверить в то, что Вэй так быстро позволила Дителу притронуться к ней, при учёте того, что они встречаются без году неделю.       У шамана появилось дикое желание: ворваться и удушить даузера своими же руками, сжечь его в своём чёрном пламени ненависти и развеять его прах над лондонским мостом. И так как желания Тао – это своего рода закон перед его личным эго, то он, не медля, решил так и сделать, вне зависимости от того, как бы ему ни было больно от увиденного.       Но только вот едва он распахнул дверь, чтобы воочию увидеть непристойности и наглость англичанина, как тут же застыл на месте, словно его, как свечку, резко задули.       – Рен. Рен, выходи, – твердила всё с тем же смехом Юи, которая вела себя очень странно, ведь она была наполовину под кроватью, где раньше спал сам Тао, когда оберегал её, и что самое странное: разговаривала она не с ворвавшимся и, кстати, так и оставшимся незамеченным Тао, а с кем-то под этой самой кроватью.       Да. Это был логичный вопрос, который возник и у Рена тоже. Сошла ли Юи с ума?       Опасаясь подруги, как огня, парень аккуратно начал подходить ближе, постоянно не сводя с неё (ну, если честно, то с единственной её гордо выпяченной пятой точки) отстранённого и немного пришибленного взгляда. А девушка всё звала его же по имени, но только ища его под кроватью.       Чувствуя то, что он и сам потихоньку сходит с ума, Тао медленно опустился на колени и принял точно такое же положение, как и его подруга, засунув голову под кровать и тут же задав прямолинейный и интересующий его вопрос:       – Вэй, ты с ума сошла?       Не ожидав появления друга, шатенка воскликнула от испуга, рефлекторно вскочив, однако на её пути возникло препятствия в виде днища кровати, о которое она с размаху стукнулась головой.       – Тц... что ж ты такая недоделанная-то, а? – помогая девушке выбраться из-под кровати, чтобы она не растеряла свои глаза, которые чуть не вылетели вместе с искрами из орбит, Рен усадил шатенку на пол и сразу же наклонил её голову, чтобы посмотреть, не пробила ли она голову.       – Рен, зачем так пугать-то? – скуля от боли, которая была похожа на прохождение по всему телу электрического тока, пыталась поднять голову Вэй, чтобы взглянуть на друга. Однако Тао снова резко наклонил её голову, чтобы рассмотреть макушку.       – Смотрите-ка, какие мы пугливые стали, – не без тени сарказма, основывающегося больше на юморе, чем на злорадстве, сказал с тенью усмешки на своих губах Тао, слыша шипения Вэй от ноющей боли. – Если кто и должен пугаться, так это я, – отпустив её голову и встретившись с карими глазами, которые заставили его внутри содрогнуться, но всё же сумев остаться невозмутим, продекламировал своё опасение Рен. – Ты с кем разговаривала?       Едва Юи открыла рот, чтобы всё объяснить, объяснение выдало само себя с поличным, при этом громко и радостно тявкнув и фыркнув. Из-под кровати выбежал тот самый подаренный им самим щенок, который тут же запрыгнул к своему первому хозяину на колени, будто специально вызывая в шатенке ревность.       – Ну и как это называется? – с надувшимися губками от такого предательства, спросила шатенка то ли Рена, то ли щенка, на которого и был послан этот вопросительный взгляд.       – Это называется «верность», – ответил за питомца парень, который гладил суетившегося в игре щенка, покусывающего знакомую руку «милосердия». – Погоди, – тут же сообразил что к чему Тао, однако пребывая в таком шоке, будто он не был совсем уверен в своей догадке. – Ты что, назвала его моим именем?       – Ну, во-первых, – с видом профессора подняла девушка указательный палец вверх, – у тебя нет монополии на это имя, – шаман сложил руки на груди от такого неубедительного довода и приподнял одну бровь, тем самым требуя истинных мотивов. – Ну, а, во-вторых, – Юи потупила смущённо взгляд и закусила губу, – ты сам был против имени Адмирал.       – И это месть мне что ли? – не мог понять Рен веселящей его логики подруги.       – Нет, просто... – шаманка и вовсе стала похожа на свёклу с таким оттенком жуткого смущения, ведь она сейчас должна назвать настоящую причину своего выбора. – Просто я решила его назвать тем именем, на кого он больше похож.       «Похож?» – этот вопрос явно проскользнул в глазах китайца, едва он услышал объяснения подруги, в ту же секунду удостоверившись в том, что она и правда сошла с ума.       Взяв на руки щенка и осмотрев его пристальным взглядом со всех сторон, Тао всё же решился на вопрос, ответ на который он боялся узнать.       – И каким местом он на меня похож? – хоть в его выражении лица и присутствовало игривое раздражение, которое было лишь для поддержания собственного холодного имиджа, это не спугнуло девушку, которой не потребовалось и секунды на обдумывание.       – Глазами, – названый секундой ранее орган зрения шамана тут же наполнился ошеломлением и ещё большим непониманием от слов подруги, которая, увидев его заторможенность, с нежной улыбкой добавила последних пояснений: – Они у него такие же добрые, как у тебя.       Вопреки всем краскам смущения, которые по логике вещей должны были появиться на щеках шамана, лицо парня почему-то стало таким сдержанным и безразличным, будто эти слова и эта милая улыбка задела самую больную тему для Тао. И это отчасти было так.       Аккуратно переместив щенка с колен на кровать, Рен встал на ноги под сопровождающее его недоумение подруги, которая почувствовала себя испуганной и виновной в его состоянии, после чего, сложив руки на груди, словно огораживаясь от чего-то, он отвернулся от Юи, чтобы не встречаться с ней взглядом.       – Рен, я... что-то не так сказала? – практически писком спросила Вэй, боясь вызвать гнев друга, который, кажется, на неё обиделся.       – Нет, всё в порядке, – на разочарованном выдохе, как услышала это девушка, ответил, не поворачиваясь, Тао, причины изменения которого были намного проще.       Увидев её доброту, нежность, адресованную именно ему, и такой маленький, но очень значимый комплимент, Рен едва смог сдержаться себя, чтобы не заключить Юи в объятия. Он был готов завязать себе руки узлом, чтобы не сделать роковой ошибки, однако вот сердце, которое начало стучать в ритме быстрого степа, оставалось проблемой, ведь его не так-то просто было угомонить.       – Прости, мне, наверное, не нужно было этого говорить, – хоть парень и отмахнулся от объяснений, но Вэй всё трактовала по-своему, считая то, что она неосознанно причинила парню боль, ведь его чувства...       О, духи, его чувства к ней. От одного этого словосочетания девушку бросало в жар, ведь она до сих пор не могла спокойно принять эти слова, сказанные с такой серьёзностью и с такой надеждой.       – Ты о чём? – нахмуренно поинтересовался юноша, которому осталось не совсем понятно данное высказывание подруги.       – Ты, наверное, счёл, что я смеюсь над твоими чувствами, – не поднимая стыдливых глаз, заявила ещё более ошеломляющую гипотезу девушка, которая вызвала в парне внутреннее возмущение.       Хотя, если подумать, то её теория имела под собой какую-то твёрдую основу, ведь знать о чувствах парня, на которые ты не можешь ответить взаимностью, и отвечать в подобном роде, тем самым давая какие-то надежды, было слишком жестоко. Однако Рен даже и не подумал об этом, ведь он был уверен, что Юи не тот человек, что способен причинить боль или посмеяться над чувствами умышленно.       – Нет, – развеял парень одним ёмким словом все её самоуничижительные кары, происходящие у неё в душе. – Я просто подумал, что... – он был готов сказать то, что давалось ему с таким с трудом даже мысленно, однако в ту же минуту его память останавливала его, вызывая из времён ту картину, как девушка резко закрывает ему рот руками, чтобы он не сказал главных слов. – Неважно, – мотнул головой парень, так и не повернувшись к шатенке лицом.       – Ты мне теперь вообще ничего не будешь рассказывать, да? – с опущенными глазами от тяжёлой боли, что падала ей на веки, спросила Вэй спустя несколько тяжёлых секунд молчания, чувствуя то, что их отношения теперь никогда не будут прежними. Видимо, она потеряла его ещё и как друга, которого она ценила больше всего на свете. Но...       – А смысл мне говорить то, чего ты не хочешь слышать? – их разговор становился всё тяжелее и тяжелее, а давление в теле увеличивалось из-за постоянного волнения и неопределённости.       Осознание того, что Рен хотел ей сказать о том, что любит её, заставило шатенку сжаться комочком в своей душевной тюрьме, из которой она просто не могла дать волю эмоциям и сказать о своих истинных чувствах. Юи прислонила ладонь к губам и медленно сжала её, захватывая в кулак и губы, чтобы те не сболтнули лишнего.       Такая тишина, которая воцарилась за его спиной, заставляла Тао сделать выводы, которые чётко давали понять о том, что всё-таки у него нет надежд, и его подруге вообще даже неприятно говорить на эту тему. Но снова, раз за разом, он ни на секунду не винил её в том, что они не могут быть вместе, во всём был виноват только он, потому что Тао даже сам не захотел бы с собой встречаться, если бы он был на месте Вэй.       Раньше холодный, потом распутный – его образ жизни менялся под сложившимися ситуациями, даже не давая Рену представления о том, что девушка может видеть в нём ветреного и непостоянного парня. А такому, как он, можно ли верить?       – А ты уверен? – внезапно вырвал шамана из его размышлений голос девушки, который был полон осторожности и твёрдости. – Ты уверен, что лю... любишь меня? – мало того, что сам вопрос звучал дико, абсурдно и до ужаса обидно, так ещё и этот опасливая запинка на самом главном слове вызвали у Тао такую злость, что он спокойно мог сейчас перекусить металлический провод зубами с первого раза.       – Ты издеваешься? – буквально прорычал эти слова парень, который даже взглядом не хотел сейчас встречаться с девушкой.       Неужели она не понимает, как ему было тяжело сначала признаться себе, потом особенно ей? А что теперь? Она заставляет его снова произносить те слова, от которых всё равно не будет пользы.       – Прости, я не это имела в виду, – с испугом раздался голос девушки позади, которая даже сделала несколько шагов к парню, чтобы докоснуть до него – объяснить, что она действительно не хотела его ранить, но, слава духам, она вовремя опомнилась и остановилась. – Я просто хотела сказать, что возможно... ну... – она не знала, как корректнее сказать это, чтобы снова не обидеть друга, но, набрав в лёгкие побольше воздуха, она всё же выдала свою мысль, как есть. – Не считаешь ли ты свою любовь всего лишь привязанностью?       – Привязанностью? – опробовал это слово на своём языке Рен, который свёл брови на переносице от недопонимания того, что шатенка хочет ему объяснить.       – Возможно, ты просто привык ко мне за три года, а теперь тебе лишь кажется, что ты любишь меня и...       – Вэй, – резко прервал парень своим холодным голосом девушку, которая говорила всё это с тоном знающего все тонкости психолога. Однако эта небрежность в словах, это натянутое спокойствие и явное желание убедить в этом Рена, заставило парня окончательно убедиться в одной вещи, – помнишь, ты однажды сказала, что знаешь меня как свои пять пальцев? – Юи ничего не ответила, она так и продолжала стоять на месте, всматриваясь в затылок другу, который всё время их разговора не переставал вести диалог с ней, но смотря в стену. – Так вот скажи, – воздух вокруг стал таким холодным, будто комната за секунду покрылась льдом и снегом, – я бы мог сказать подобное, всего лишь потому, что мне так показалось?       Все упорные старания Юи, которая так хотела наставить друга на путь истинный, убедив его в том, что ему лишь кажутся его чувства настоящими, провалились едва этот вопрос был задан с такой твёрдостью и парадоксальной утвердительностью.       У неё больше не было сил бороться за то, чтобы переубедить Рена, однако она просто не понимала, чего он от неё хочет. Она ведь сказала ему «нет», а он так выжидающее её преследует, будто знает, что всё это неправда, и шатенка врёт ему.       – Рен... я... я хочу... – девушка дёргала мочку своего правого уха и тем самым буквально выдавливала из себя слова, предназначение которых она не понимала. Она не знала, что хочет сказать ему для того, чтобы сохранить то, что их связывало последний год – дружбу.       – Ладно, не напрягайся, – резко оттаяв от своего места, к которому он был будто бы приморожен, Рен резко разрушил своей непринуждённостью и лёгкостью всю накаливающуюся атмосферу и, подойдя к футону подруги, завалился на него, томно и устало закрыв глаза. – Друзья, значит друзья. Пусть пока всё так и останется, – он не хотел рушить фундамент, который был у них заложен в отношениях в качестве дружбы, ведь это было единственное, что позволяло им общаться, именно поэтому Тао решил пока отступиться от этой темы, переведя весь разговор к завершающей точке.       – Пока? – аккуратно сев на другой край своего футона, посмотрела на его закрытые глаза Вэй, медленно ложась рядом и остерегаясь этого повторённого ею же слова, ведь он чётко говорило о продолжении борьбы парня.       – Пока, – Рен не стал ничего объяснять, он лишь нащупал руку подруги, которую он будет держать, пока она не уснёт, и на этом поставил точку во всех недоговорённостях между ними.       Пускай пока они останутся друзьями. Они также будут обзываться, драться и подкалывать друг друга. Но он будет рядом с ней, и, возможно, она всё-таки изменит своё решение, если увидит его совершенно другим – настоящим, тем более что он в глубине своей души почему-то сомневался в том, что подруге он абсолютно безразличен.

***

      Для начала такого волнительного, суматошного и важного дня не хватало лишь призывного гудка или звука горна. Сегодня в двенадцать часов по полудню состоится открытие третьего, уже всеми заждавшегося этапа турнира шаманов, где действуют новые правила игры, которые заключались в изменении количества человек в команде. Теперь сражения будут проходить двое на двое по одному бою, так как количество участников резко сократилось из-за второго этапа.       Однако, несмотря на то животрепещущее чувство, коим были переполнены все шаманы и даже зрители с самого утра, кое у кого было до ужаса нервное состояние и большие проблемы, которые нужно было решить в ближайшие часы.       Приезд Генриха, потеря Сели ребёнка – всё это выбило наших героев настолько из основной жизни, в которой они участвовали в турнире, что на утро решающего дня все проснулись с безумными глазами и осознанием того, что они до сих пор не определились с командами.       Вот именно поэтому эти быстрые и торопливые шаги англичанина, который резво спустился с лестницы второго этажа на первый, выдавали его решительность и быстроту в урегулировании вопроса.       Почему выбор Лайсерга пал на владелицу комнаты номер тринадцать, он и сам не знал. Если покопаться в мотивах такого решения, то можно было бы увидеть то, что она: во-первых, его девушка; во-вторых, как ни странно, она отличный стратег; ну и, в-третьих, и это сыграло, пожалуй, самую большую роль, он хотел не дать Тао объединиться с Юи для ещё большего укрепления их отношений.       Подойдя к комнате шатенки ранним утром, чтобы его не смог никто опередить, Лайсерг тихонько постучал, чтобы соблюсти правила приличия, ведь, возможно, девушка уже не спала, хотя это было маловероятным в семь-то часов утра. Не услышав ответа на свои знаки присутствия, Дител аккуратно приоткрыл дверь, заглянув в комнату осторожным взглядом, после чего вошёл внутрь, удостоверившись в том, что Вэй и правда её нежится в своей кровати.       Только вот она была не одна. По её одеялу, в которое она была закутана, как куколка, бегал маленький щенок, коего Лайсерг был удивлён увидеть. «Малыш» пытался своими маленькими зубками стащить тяжёлое для него покрывало, чтобы, наконец, заставить ленивую хозяйку встать и накормить его, а, увидев нежданного гостя, который тоже хотел поговорить с девушкой, он и вовсе принялся за решительные меры.       Перебежав к девушке на грудь, он начал облизывать ей лицо, чтобы сделать два дела сразу и разбудить, и умыть соню. И это вся милейшая картина была до такой степени смешной, особенно то, как Юи начала морщиться и посмеиваться спросонья, что Лайсерг просто не смог сдержать широченной улыбки и беззвучного смеха, который заставлял его тело трястись, как осенний лист.       – Ну, Рен, прекрати, – не желая открывать глаза, рефлекторно от щекочущего чувства замотала головой на подушке Вэй, посмеиваясь над действиями щенка, однако вопреки её веселью лицо Дитела покинула недавняя улыбка, которая плавно сменилась ошеломлением и нарастающим возмущением.       А в чём вся суть-то? Дител не знал, что щенка тоже зовут Рен.       В ту же секунду воспылав чувством раздражения, Лайсерг подавил в себе все самые яростные позывы возмущения и просто-напросто развернулся, с сарказмом усмехнувшись и оставив причину своей усмешки глубоко в себе, а дальше решил побыстрее покинуть комнату девушки, которая, по его мнению, постоянно думала лишь о Тао.       Задыхаясь и постоянно давясь этими непонятными чувствами, которые имели корни раздражения и возмущения, однако на свет выходили в виде нервного смеха, Лайсерг постоянно мотал головой, удивляясь и поражаясь собственным анализам, мыслям и выводам в голове, поэтому его появление в своей комнате было немного резким и грубым по отношению к двери, которая чуть с петель не слетела. Однако эта несдержанность, которую он мог позволить себе только в одиночестве, из-за простой забывчивости стала осязаема и для байкера, который брал зубную щётку из шкафчика, а теперь смотрел на протеже вопросительным взглядом непонимания.       – Лайсерг? – немного отстранённо поинтересовался Умемия. – В чём дело? У тебя что-то случилось?       Даузер абсолютно забыл то, что в его комнате проживает ещё и байкер, который чувствует любые изменения в настроениях друзей, как барометр. Но эта ситуация, которая произошла в комнате номер тринадцать, так выбила детектива из равновесия, что теперь ему оставалось лишь стыдливо потупить взгляд перед другом, которого он случайно обеспокоил своими проблемами.       – Нет, Рио, извини, всё в порядке, – заставив себя успокоиться и придти в норму, чтобы не срываться на друге, ответил Лайсерг, входя в комнату и надеясь, что байкер сможет простить его необоснованный поток злости.       – Точно? – как и предполагалось, Умемия не мог пропустить эти отмашки малахитового принца, который теперь усердно думал над тем, как ему выпутаться из ситуации, чтобы ничего не объяснять.       – Вообще-то, я хотел... – мечась взглядом по комнате, чтобы найти то, чего он хочет, Лайсерг активизировал свой мозг уже не на сто, а на все двести процентов, и это принесло свои плоды, так как его лампочка догадки загорелась, давая ему нужные слова. – Я хотел спросить, не согласишься ли ты стать моим напарником по команде в третьем этапе?       В последнее время логика часто увиливала от своих обязанностей, заставляя некоторые вещи действовать не так, как надо. Наверное, именно поэтому, услышав подобное предложения, Рио вместо ожидаемых всплесков радости и ликования из-за того, что его протеже выбрал именно его, к удивлению даузера лишь нахмурил серьёзно брови и одарил его таким сильным и проницательным взглядом, что даже броня спокойствия детектива потрескалась по швам.