Лучшие друзья

      – Я же сказал, что не хочу идти на стадион, – сначала втянув в легкие побольше воздуха, тем самым как будто говоря самому себе, что надо успокоиться, а потом процедив эти слова через зубы, раздалось едва слышное шипение из уст Тао, закрывшего глаза, и левая бровь которого то и дело дёргалась.       – Не хотел, – была произведена корректировка слов китайца с упором на прошедшее время. – Ты уже на нём, – казалось, самодовольству и ехидству северянина не было предела, а после его слов Тао как будто проснулся после долгого сна и ощутил всю масштабность произошедшей катастрофы.       Действительно, это утро, плавно перебирающееся к полудню, верные друзья решили провести на стадионе, чтобы не только насладиться зрелищем, но и понаблюдать за своими противниками, с которыми им, возможно, придётся встретиться. Как и сказала Вэй, Лайсерг и Йо решили остаться в турнире, несмотря на то, что у них не было цели, да и команды в третьем этапе распадаются, однако на вопросы о мотивах такого решения оба уклончиво улыбались и говорили, что у Рио и Трея нет повода для беспокойства, и они выйдут из турнира, если вдруг встретятся на арене с одним из них. Но, разумеется, Юсуи лишь издавал безразличное «пф», а потом говорил, что ему всё равно и не нужно делать такие жертвы, потому что победа и так будет за ним.       Что ж, а пока накал между шаманами прогрессировал с невероятной скоростью, во всём теле молодого, красивого и чудовищно подавленного, разумеется, глубоко в душе, парня кипели нешуточные страсти.       Уже не первый раз он сталкивается с ужасной проблемой своего характера. Уже не первый раз не может без усилий выговорить слова, которые сказать было необходимо. Но всё равно, даже зная, понимая и осознавая свою проблему, он не мог ничего с этим поделать.       Со всех сторон слышался шум и гам, говорящие о взволнованности зрителей и болельщиков, однако Рену было глубоко плевать на их приподнятое и возбуждённое настроение. Честно говоря, ему до жути хотелось встать и заорать о том, что у него сейчас проблемы, поэтому нельзя ли им взять и замолчать, чтобы он мог сосредоточиться.       «Сделать предложение. Сделать предложение!» – неустанно крутилась эта мысль в голове шамана, старавшегося заговорить самого себя, чтобы не было так трудно.       – Рен, расслабься, – хлопнул его по спине байкер, сбивая с внушаемой мысли и заставляя открыть глаза, тем самым с протяжным раздражением вынуждая посмотреть на Умемию, который, как и Юсуи, сидел по правую сторону от него. – Тебе нужно отдохнуть, а не корить себя за то, что ты безнадёжен, – хоть Рио и пытался выглядеть отзывчивым и понимающим, но сарказм в последнем слове был явно ощутим и для Тао, и для тут же засмеявшихся парней.       – Интересно, и в чём это заключается? – сидя посреди стаи «друзей», даже и не подумал бурно реагировать на провокацию Тао.       – Ты не способен сделать предложение любимой девушке, а это уже полная безнадёга, – всё с тем же театральным видом, показывающим глубину его «сопереживания» и «грусти», ответил Рио, снова положив руку на плечо друга, который тут же резво скинул её, как строптивый жеребец. Однако, несмотря на то, что Тао решил не реагировать на подобные выкиды, чтобы не давать повода для остальных, обе «стороны» его самой большой ошибки снова согнулись на своих местах пополам от смеха.       – Это не твоего, – он посмотрел суровым и гордым взглядом на Рио, – и не вашего ума дело, – теперь взгляд был адресован Юсуи, сидящему за байкером, и Йо с Лайсергом по другую сторону от него. – Я жду подходящего момента, ясно? – всё же дал краткое пояснение Рен, чтобы парни к нему не цеплялись и не доводили его до бешенства, однако он как будто плохо знал своих друзей.       – Я надеюсь, это произойдёт в этом веке? – с наичистейшим плоским юмором поинтересовался Юсуи, не переставая смеяться над Тао, у которого снова затряслась бровь в предаффектной судороге.       – Прости-прости, Рен, – уже в очередной раз за это утро замахал капитулирующе руками Йо, не боявшийся просить прощения, которое кому-то могло быть неприемлемым. – Иногда мне просто кажется, что ты закопал свою чувствительность где-то глубоко в земле, – Асакура всегда казался Рену странным человеком, обладавший уникальной возможностью – улыбнуться и нагадить в душу одновременно. Однако и обижаться на него он не мог именно из-за этой улыбки полного оптимизма.       – Что ж, парни, берём лопаты и идём откапывать! – не упустил Юсуи возможности схохмить на эту тему, но потом даже не понял, как ему прилетел сильный удар по подзатыльнику, причём явно не от Рио.       – А теперь серьёзно, мой подтаявший друг, – сделал Умемия свой голос намного твёрже, однако сделав плавный переход от насмешек к серьёзности. – Почему ты не можешь сделать Юи предложение?       – Кто вам всем сказал, что я не могу?! – Рен вскочил с места, словно ошпаренный, так как почувствовал жуткое давление с двух сторон, и повернулся с возмущённым и плюющимся яростью лицом к парням.       – Он, – в один голос сказали Трей, Рио и Лайсерг, указав пальцами на Асакуру, который тут же сделал недоумённое лицо и начал театрально оглядываться по сторонам, чтобы понять, про какого-такого Асакуру идёт речь.       – Я же сказал, – одарив друга-трепача осуждающим взглядом, но поняв, что Йо бесполезно сверлить взглядом, на выдохе начал принимать позицию обороны Тао, – это не вашего ума дело. Со своими проблемами я справлюсь сам, – Рену не хватало только стукнуть ногой по бетонному полу яруса, чтобы вбить в парней свою неумолимую позицию.       – Ну, как ты справляешься мы заметили, – расплылся в чеширской улыбке северянин, после чего тут же кивнул парням и все, как один, неожиданно сжали кулаки и показали крайнее напряжение, словно они четверо сидели в туалете.       Неужели настоящие друзья это те, которые не упустят возможности подшутить над тобой? Хм... Как видно, да. И вопреки тому, что Рену хотелось на месте придушить всех четверых, он лишь развернулся и пошёл вниз по лестнице, оставляя позади себя четырёх докучливых парней, которые явно сговорились против него и не могли ничего другого, кроме как высмеивать его бессовестно открытые Асакурой проблемы.       – Выводы? – щёлкнув пальцами, которые замерли в позе пистолетов, наставил Юсуи указательные пальцы на детектива, как только Тао сбежал с поля боя.       – Ну, – задумчиво растянул, но в то же время лёгко пожал плечами Лайсерг, – по крайней мере, он признал, что у него есть проблемы, а это уже показатель движения в нужную сторону.

***

      – Простите, – уклон в одну сторону, – извините, – пытаясь обойти змейкой всех прохожих, раздаривала девушка извинения направо и налево, когда задевала плечом того или иного человека. – Фух, ну и толпа, – вырвавшись из основной массы людей, при этом сохранив невредимыми напитки, которые она несла в небольшой коробке, оглядывалась по сторонам шатенка, увидев, как её подруга пробралась вслед за ней.       – Сейчас идут последние бои второго этапа – понятное дело, что все хотят это увидеть, – просияла златовласка, когда догнала шатенку, и они вместе, бок о бок, зашагали дальше к парням, которые ждали их возвращения с прохладительными напитками больше, чем грядущего боя; снова в Добби Виладж погода была сухой и жаркой. – Кстати, Юи, – немного засомневавшись в своих словах, но уже произнеся это вслух, продолжила Сели, – что творится с Реном? Он какой-то странный сегодня.       – Ах, ты про это, – раздался лёгкий и ненавязчивый смех от девушки, которая, по всей видимости её румянца на щеках, смутилась. – Да он просто пытается сделать мне предложение, – отмахнулась Юи от такого смелого утверждения, как от пустяка, но при этом заставив златовласку пустить корни в землю и застыть от изумления.       – П-предложение? – запинаясь и не веря услышанному, расплывалась на лице заторможенной девушки улыбка. – Как ты узнала?! Да и откуда?! – моментально взяла себя в руки и выплеснула Сели всю радость на подругу, едва воздержавшись от объятий, чтобы не расплескать купленные на всех напитки.       – У него же на лице это написано, – подкрутив невидимый ус на губой, причём едва удержав коробку, состроила из себя детектива Вэй. Однако Сели, знающая то, как её подруга долго соображает что к чему, особенно по части любви, сделала насмешливое лицо и приподняла брови, требуя правду. – Ладно, – с неохотой признала Юи, но всё равно сохраняя смущённую и волнительную улыбку, – я кольцо видела, когда в номере у него и Йо убиралась.       – Ты копалась в его вещах? – тут же нахмурила брови девушка, не понимая, что ей делать: радоваться за грядущее событие или разочароваться в подруге, которая, с точки зрения негласных правил, поступила не правильно.       – Нет! – тут же возмутилась Юи, оглядываясь по сторонам, чтобы поблизости вдруг не оказались ребята или, того хуже, Рена. – Просто вчера, когда я работала, я решила сложить его вещи поаккуратнее. Открываю комод, чтобы положить их туда, а там была коробочка с кольцом, – но вдруг настроение восторженности у девушки сменилось недовольством и возмущением. – Чёрт, он оторвал этикетку, ведь прекрасно знает, что я не приму от него дорогой подарок. Вот ведь хитрец! – такая резкая смена настроения и разговоры как бы с самой собой уже давно были привычны Сели, поэтому приходилось только улыбаться в ответ, видя, что её подруга тоже очень волнуется.       – Юи, – протянула имя подруги с умилением златовласка, – я так рада, что ты и Рен, наконец-то, разобрались в своих чувствах, и вам теперь ничего не помешает быть вместе.       Скорее всего, кто-то сверху, кто вершит наши судьбы, посчитал эту сцену слишком приторной и слащавой для таких условий беспощадной конкуренции, поэтому наотмашь решил добавить перчика в этот незавершённый до конца хэппи энд. Однако вершить судьбы – это одно, а вот понять, что при этом чувствует сам «подопытный» – совершенно иное.       Если бы этот «кто-то» мог испытать на себе чувства шатенки в следующий миг развенчанной радости, он бы почувствовал перекрывающее дыхание ощущение стремительного падения с обрыва и резкий вход в воду, которая ударила не только по телу, но и сдавила все органы. Увидев эти глаза цвета злого, колдовского зелья, Юи удостоверилась в том, что злой рок ещё не допел для неё, и вот вновь одно испытание выпадет на её долю.       – Юи, в чём дело? – от радости златовласки за грядущее счастье подруги тоже не осталось и следа. Сели никак не могла понять, почему шатенка остановилась на месте, как будто ей связали и ноги, и уронившие напитки на землю руки.       «Почему именно сейчас?» – смотря на огненно-рыжие и идеально ухоженные волосы, которые были похожи на волнующееся из-за дуновения ветра пламя, с отчаянием задавалась этим вопросом Юи, неотрывно смотря на своё «испытание».       В принципе, «испытание» в лице до безумия красивой девушки и само заметило встретившуюся ей на пути шатенку, от вида которой начинало трясти черствую душу и воротить так, как от чего-то дурно-пахнувшего.       Идеально гладкая кожа, которая была такой не от природы, а за счёт дорогой и качественной косметики, розовые, как у куклы Барби, губки и плавные движения надменности её натуры были главными составляющими девушки по имени Мэгуми Котонава. Как именно она попала в деревню Добби – несложно догадаться, ведь и так понятно, что прилетела на самолёте, но вот зачем – остаётся вопросом.       Аристократка была в окружении не только своих двух подруг, но и пяти охранников, что уже говорило не только о её богатстве и знатности, но и об огромном самолюбии. Как будто кому-то нужна была её жизнь. Смех, да и только. Однако Юи, которая случайно встретилась с ней в самый неподходящий момент своей вроде бы налаживающейся жизни, было совершенно не до смеха.       Рыжеволосая девушка, как только зашла через арку на стадион, начала оглядываться по сторонам, явно ища кого-то, но в тот-то момент она и обнаружила совершенно неожиданную для неё Вэй. На лице читалось едва сдерживаемое раздражение, а когда обе девушки перестали сверлить друг друга взглядами, то направились вперёд, держа на лицах маску добродушия.       – Кого я вижу, – растянула с ядовитой радостью Мэгуми, приближаясь к шатенке в гордом одиночестве, потому что попросила своих подруг и охрану не вмешиваться. Юи же, которая решила ни в коем случае не вестись на её провокации, лишь молчаливо и натянуто улыбнулась, видя, как у Котонавы в глазах вспыхнул огонь злости тем, что её совершенно не воспринимает всерьёз такое, по её мнению, отрепье.       – Здравствуй, Мэгуми, – только услышав имя этой девушки из уст подруги, взгляд златовласки метнулся к аристократке в очередной раз, но только теперь, чтобы осознанно и нацелено осмотреть ту, про которую она столько слышала от Юи, тем временем продолжившую свою приветственную речь: – Что привело тебя сюда? – в присутствии этой особы Вэй менялась до неузнаваемости: взгляд становился сдержанней и жёстче, манера общения холоднее и растянутей – будто она тоже была из того же слоя общества, что и Котонава. Это-то и раздражало Мэгуми, видевшую, как нищебродка строит из себя аристократку.       – Мне нужен Рен, – решив не любезничать с ненавистной девчонкой, перешла сразу к делу рыжеволосая аристократка, которая вложила в эти слова отнюдь не одно значение. – У меня для него есть одна новость, – пояснила Мэгуми, в душе самодовольно ухмыляясь о того, что Вэй едва услышав её слова опустила глаза, что могло означать только одно – она запаниковала.       – Может ты скажешь нам, а мы передадим ему, – тоже заметив, что её подруга хоть и старалась не выдавать волнения, но всё равно очень забеспокоилась, утвердительно порекомендовала так поступить Сели, которая становилась более жёсткой в случае, если обижали её друзей.       Ну уж нет, Юсуи не могла допустить того, чтобы сейчас всё между Реном и Юи разрушилось какой-то профурсеткой из высшего общества, которая к тому же посмотрела на неё, как на назойливую муху. Мэгуми как будто только заметила присутствии златовласки, составляющей компанию шатенке, и, честно сказать, такая наглость и её более твёрдый внутренний стержень совершенно не порадовал аристократку, закатившую глаза и сделавшую вид, что она этого не слышала.       – Ну так что, Вэй? Будешь так добра и проводишь меня? – театрально выдохнув, будто ей надоело ждать в огромной очереди, буквально приказала Котонава, всё выше и выше становясь над сгибаемой под её высокомерием Юи.

***

      Слетев с ярусов трибун к подножью, Рен думал, что сейчас ударит первого же прохожего, чтобы выплеснуть на него свою злость. Причиной её появления и стремительного развития были отнюдь не друзья, а его собственное упорство, которое билось на смерть с его гордой натурой, не привыкшей ко всем этим розовым сопелькам, как выражался сам Тао.       Посмотрев в одну сторону, но решив что туда ему не хочется идти, шаман посмотрел в другую и приоткрыл рот не столько от увиденного им человека, сколько от его окружения.       – Добрый день, Рен, – даже ещё не дойдя до Тао, издали поздоровалась милым голоском Мэгуми, на которую был обращён взгляд янтарных и обескураженных глаз. Ещё секунду назад в Рене бушевала целая симфония разрушающих его изнутри эмоций, а сейчас, когда такой неожиданный удар судьбы был нанесён ему исподтишка под дых, он испытал чувство паники и желание быстрее запереть все двери души у Вэй, на которую тут же был обращён взгляд.       Его мнительная и имеющая низкую самооценку шатенка шла рядом с самым опасным, на его взгляд, врагом, который мог лишь одним словом снести всю недавнюю убеждённость Юи. На её лице было абсолютное спокойствие, даже чрезмерное, а глаза ни на секунду не поднимались к его лицу, что заставило Тао мысленно цыкнуть и сжать зубы, чтобы Котонава не стала тем самым человеком, которого он хотел треснуть, да посильнее.       – Здравствуй, Мэгуми, – посмотрев куда-то в сторону, тем самым выказывая свою скрытую неприязнь, выдавил из себя эти приветственные слова Рен, но подав их не просто со льдом, а с айсбергом, причём никогда не тающим.       – Что ж, – тихонько сказала Юи, не поднимая взгляда и словно стараясь говорить так, чтобы её присутствие так и осталось незаметным, – не буду вам мешать, – Рен уже намеревался что-то сказать, ведь он понимал, что что-то уже произошло, из-за чего шатенка ведёт себя сдержанно и вежливо, однако рыжеволосая аристократка его опередила.       – Да, спасибо, что проводила, – в присутствии Тао Мэгуми менялась до неузнаваемости, представая перед парнем в роли вежливой и обходительной особы. Юи лишь натянуто улыбнулась и кивнула, медленным шагом зашагав вместе с Сели по ступеням вверх. – Что ж, ты, как всегда, хорош собой, Рен, и... – начала с дифирамб Котонава, однако она не ожидала того, что наткнётся так глухую стену.       – Что ты ей сказала? – понимая, что такое поведение его ушедшей девушки неспроста, тут же потребовал объяснений Тао, видя, как аристократка захлопала невинно глазами.       – О чём ты? Я не понимаю, – без тени страха перед ужасно твёрдым в своих словах парнем пожала плечами Мэгуми, которая совершенно не умела прятать свои эмоции в глазах, выдающих её. В них искрились самодовольство и стервозность, которые играли роль катализаторов во всех реакциях Рена. – Я здесь, чтобы поговорить с тобой, Рен.       – Какие у тебя могут быть ко мне разговоры? – усмехнувшись тому абсурдному явлению, что сейчас происходит, изумился Тао.       – Ну, скорее, не разговор, а новость, – как будто сдавшись под напором этих прямолинейных и беспощадно холодных глаз, произнесла сдавленно Мэгуми, на что Рен лишь с недоверием выгнул свою левую бровь. – Ты знаешь, что сейчас происходит в твоей семье? – заведомо понимая, что Тао не мог этого никак знать, спросила Котонава, видя, как вечный лёд в янтарных глазах тронулся.

***

      На западных холмах деревни Добби, как в принципе и в её окрестностях было в этот час полудня очень тихо. На улицах увидеть человека – было большой редкостью. Это и понятно, ведь буквально все сегодня обитали в ареале стадиона, который притягивал к себе с каждым днём всё больше и больше людей. Исключением не стала и молодая женатая пара, которая только что покинула ворота их особняка, построенного здесь, в деревне, за время приостановленного на пять лет турнира.       – Всё равно это странно, – выйдя из-за ворот первой, усмехалась блондинка, обернувшись и посмотрев на мужа, который одарил её непонимающим взглядом. Сегодня в этом молодом и величественном аристократе не было ничего такого, чтобы кричало о его опасности и таинственности, наоборот, нынче он выглядел, как обычный юноша, который смотрел на свою жену с неугасаемым восхищением. – Ты решил пойти на стадион без Вальдемара и охраны, того и глядишь, небо рухнет, – хоть девушка говорила с улыбкой на лице, но в её словах всё равно слышался бескрайний сарказм.       – Анна, тебя послушаешь, так я даже в уборную с Вальдемаром хожу, – ответил той же манерой изложения Генрих, удивившись и возмутившись тому, как девушка изобразила неопределённую реакцию, говорящую о том, что и такое не исключено.       – Сэр! – послышалось торопливое звучание голоса Вальдемара, который выбежал из дома, как только обнаружил то, что Шварц покинул особняк без него, на что Анна подавилась выдавленным из себя смешком – она играла роль жены, и, возможно, при других обстоятельствах она бы кинула фразу полную сарказма.       – Вальдемар, сегодня мы пройдёмся без тебя, – одарив жену суженным взглядом, тем самым предупреждая её, чтобы она не смела даже хохмить на эту тему, сразу же пресёк Генрих все слова Вольфа, когда тот выбежал, как тень, вслед за своим предводителем.       – Сэр, это слишком опасно, я не могу Вас отпустить, – даже и не думал отступать Вальдемар, который умел профессионально раздражать Анну лишь своим присутствием.       – Да не бойся ты, не съем я его, – вставила комментарий с презрением блондинка, на что Генрих устало выдохнул, ведь всё велось к очередной перепалке между его женой и подчинённым.       – Мисс Анна, я и за Вас беспокоюсь, – видимо, Вальдемар интерпретировал слова девушки, как обиду, но та лишь воздухом поперхнулась от возмущения.       – И без твоей заботы обойдусь, – сложив руки на груди, гордо вздёрнула нос Анна, заряжая воздух маленькими электрическими зарядами, которые грозились перетрансформироваться в молнии.       – Так, стоп, – остановил своего подчинённого от очередного комментария Генрих, которому резко испортили настроение эти двое закадычных врагов, причём воюющих из-за глупой причины – него. – Мне уже порядочно надоели ваши препирания, – на это Анна лишь упрямо поджала губы, будто говоря, что она его жена и имеет на него больше прав, а Вальдемар лишь продолжал изображать почтительного слугу, который не ведётся на презрение хозяйки дома. – Вальдемар, – угомонив обоих, выдохнул Генрих, – я не такой слабак, чтобы не суметь защитить себя и тем более свою жену.       – Я знаю это, сэр, но... – настойчиво продолжал Вольф, прервав свою оппозиционную речь только потому, что он увидел маленький красный огонёк, бегающий по груди Шварца. Заметив его нахмуренный и быстро соображающий что к чему взгляд, Генрих тоже озадачился его странным ступором и опустил взгляд к себе на грудь, даже не успев осознать, что произошло дальше. – Ложитесь! – воскликнув от испуга, сопровождённого громким выстрелом, сбил Вольф с ног Шварца и Анну своим мощным телом.       Всё начало происходить слишком быстро для того, чтобы что-то трезво оценить. Казалось, вот только что они стояли и по сравнению со следующими событиями мирно разговаривали, как тут над головой засвистела пуля, предназначенная Генриху и не попавшая в него только благодаря реакции наблюдательного Вальдемара. Дальше Вольф быстро встал со спасённого семейства Шварц и открыл огонь по тому, чьё лицо повергло в шок не столько взбешенного от испуга Генриха, сколько Анну, которая могла поверить во всё, что угодно, кроме предательства человека, стрелявшего с крыши одного из домов, и чьё лицо она не могла спутать ни с чьим другим.       – Анна! В дом! Быстро! – только что и почувствовала девушка резкий и сильный рывок за руку, который уводил её с места, где она лишилась дара речи и растеряла всю свою уверенность в друге, ведь эти малахитовые глаза были явно его – Дитела.       Слыша стук собственного сердца чётче, чем стрельбу прикрывающего их Вальдемара, Генрих был однозначно взбешён до невменяемого состояния. Он всем своим телом прикрывал Анну, которую он просто не мог потерять, а разум кричал о том, что ему самому нужно взяться за пистолет и, наконец, разовраться с этой назойливой мухой, которая развенчала все его сомнения.       Как он мог только усомниться в своих целях? Как мог подумать о том, что Дител, возможно, не такой, каким ему казался? Его гнев питал ещё и тот факт, что пуля могла задеть не только его, но и Анну, смерть которой он бы просто не пережил. Он бы тут же наплевал на осторожность и выступил хоть в одиночку против всех шаманов. И чем больше он об этом думал, тем сильнее ему этот план становился предпочтительным.       Забежав в холл особняка и пытаясь всё осознать, что для одного и другого было весьма трудно, Анна и Генрих восстанавливали дыхание не столько после короткого забега до дома, сколько из-за стучавшего во всём теле адреналина.       – Генрих, я... – начала подбирать слова девушка, даже не понимавшая, что можно сказать в такой ситуации. Она так старалась перенаправить Шварца, так пыталась увести его со стези неверного представления о мире, а Лайсерг просто взял и всё разрушил, причём действовав настолько неосторожно, что он мог задеть и её саму.       Что делать? Что думать? Анна просто не знала, куда бросаться за ответами, однако, судя по тому, как Генрих её остановил поднятием своей руки, у него уже были все ответы, которые он увидел своим серьёзным и презрительным взглядом где-то на стене.       – Анна, иди в комнату, – приказал Шварц своей жене, выслушивать которую ему сейчас абсолютно не хотелось.       – Но... – видя, что дело плохо, попыталась исправить ошибки блондинка, однако было уже поздно, и резко подаренный ей взгляд гнева был знаком того, что всё пошло прахом, и теперь Генриха будет очень проблематично убедить в том, что мир не такой, как он думает.

***

      Вот уже около трёх часов прошло с тех пор, как герои деревни вернулись со стадиона обратно в общежитие. Бои были красочными и непредсказуемыми, но не настолько, как неожиданно появление рыжеволосой девушки, которую все, как один, восприняли с подозрением в скрытых мотивах её приезда. Ситуация усугублялась ещё и тем, что Рен ничего не рассказывал, а с Юи и вовсе не перекинулся даже взглядом.       Он был весь в своих мыслях, в которые никому не было доступа. В принципе Вэй и сама не хотела ни с кем разговаривать, взяв отведённое время тишины для тщательного осознания того, что она услышала от своей заклятой соперницы.       «Ен Тао не доволен тем, что Рен выбыл из турнира, и в этом он винит тебя», – топтавшись перед дверью комнаты Тао, вспоминала Юи этот надменный голос Котонавы, которая была просто счастлива сообщить ей эту новость. Вэй уже около двух минут пыталась постучаться в дверь комнаты своего парня, разумеется, уже узнавшего об этом и, судя по его молчаливости, воспринявшего это близко к сердцу.       Снова что-то становилось между ними, снова что-то доказывало их невозможность быть вместе, однако, когда Вэй, переполненная уверенным решением того, что она сейчас поступит правильно, сжала кулак, чтобы постучать в дверь, вдруг из комнаты начали доноситься ярые возгласы шамана, который уже не одну минуту разговаривал со своим собеседником.       – Я сказал: это тебя не касается! – судя по всему, Тао говорил в комнате по телефону. – Я вышел из турнира по собственной воле! И прекрати её приплетать ко всему, что со мной происходит! – короткая пауза, Вэй ещё сильнее напрягла слух, буквально влипнув ухом в дверь. – Придумал бы что-нибудь пооригинальней! А то версия о том, что она этого и добивалась, уже устарела! – и это шатенка уже слышала от Мэгуми. Ен Тао считал, что Юи специально, так сказать, охмурила Рена и заставила его бросить турнир. Только вот, в отличие от Тао, Вэй считала эту идею не банальной, а наоборот весьма имеющей под собой основу, что и заставляло её угасать. – Да, я ей верю! – резко вырвали эти слова парня из гнетущих мыслей девушку, которая почувствовала резкую дрожь во всём теле и услышала короткий звон внутреннего колокольчика, заставившего все предыдущие, казалось бы, твёрдые решения вылететь из головы.       Она даже не услышала того, как Рен с той же решительностью повесил трубку, сказав своё твёрдое слово главы семьи, после чего дверь в комнату распахнулась, и они оба оказались друг перед другом с абсолютно не удивлёнными и серьёзными лицами. Тао как будто знал, что Вэй стоит за стенкой, а Юи словно ждала, когда Рен откроет дверь.       Постояв в тяжёлой и молчаливой обстановке около минуты, лишь одними взглядами делясь своими переживаниями и мыслями, оба сами и не поняли, как потянулись друг к другу и соприкоснулись в нежном поцелуе не только губами, но и душами. Тао словно говорил ей, чтобы она не брала в голову всю эту ерунду, которая была откровенной ложью, а Вэй прижималась к нему так сильно, чтобы он мог забрать из неё все сомнения и совершенно необоснованные мысли.       Закрыв на ощупь дверь, когда он втащил в комнату лёгкую, как перо, девушку, Рен ни на секунду не оторвался от её губ, которые отвечали ему с той же нежностью и искренней любовью. Он прижал её к закрытой двери, тем самым перекрывая ей пути отступления, и только после этого разорвал поцелуй, который был лишь сыром в его ловушке.       – Что тебе сказала Мэгуми? – задал вопрос Рен, смотря в глаза шатенке, которая была такой непредсказуемой, что могла это и утаить. Тао нужно было знать, насколько всё плохо, и немедленно. В принципе, Юи и сама не хотела от него скрывать правду. Едва не потеряв его несколько дней назад, она не хотела больше от него убегать, а тем более позволять кому-то влиять на её решения, именно поэтому она, с уверенностью, но и одновременно с подавленностью смотря ему в глаза, ответила:       – Ты и сам знаешь, что она сказала, чтобы как можно больнее ударить меня, – её поджимающиеся губы будто кричали о помощи, будто молили Рена о том, чтобы он поскорее переубедил её глупые, но все равно возникающие мысли.       – Вэй, – уронив голову, тяжело выдохнул Тао от усталости обсуждения уже заезженной темы, – не заставляй говорить меня то, чего я не хочу, и то, что ты и так прекрасно знаешь, – снова посмотрев ей в глаза, попросил тихим голосом Рен, так и не отпуская её от себя.       – Тогда можешь ответить мне на два вопроса? – с мольбой попросила Вэй, видя, как брови парня сошлись на переносице, отображая его недопонимание. – И если ты мне на них ответишь честно, клянусь, что никогда больше не оттолкну тебя, пока ты сам меня не прогонишь, – что-то в этой просьбе Рена явно напрягало, он даже стал перебирать все возможные проколы в его жизни и быстро искать себе оправдание, но всё равно перспектива того, что от его слов зависит их будущее без «но» и «если», взяла верх, и он коротко кивнул, чтобы она задала свой первый вопрос. Секунда, две, три – Юи как будто готовилась к чему-то безумному и очень опасному, однако решив, что пора перестать сомневаться, она коротко прикрыла глаза и, выдохнув, спросила: – Ты женишься на мне?       Услышав вопрос, Тао, как ни странно, сразу понял его значение, которое было похоже на сто пудовую гирю, свалившуюся на голову и размозжившую её о пол. Его рот немного приоткрылся в изумлении, а в ушах уже звучал знакомый смех северянина и его фраза о том, что Рен дотянулся до того, что ему самому уже сделали предложение.