Лучшие друзья

      В особняке на западных холмах Добби Виладж, а точнее в обеденном зале, этим ранним утром, когда нормальные люди только начинают завтракать, было как-то уж очень шумно, причём виной тому были не столовые приборы, а разговоры или, даже лучше сказать, споры на повышенных тонах людей, которых с лёгкостью можно было принять за членов похоронного бюро – ни одного светлого тона в их одежде не присутствовало.       Однако не всё то золото, что блестит, а эти люди, собравшиеся за овальным столом, по которому то и дело стучали разъярённые кулаки, были куда глубже, чем казалось – членами тайного ордена, который брал свои истоки ещё издревле.       Шести членам общества соответствовало шесть частей света, которые и представляли эти люди. Седьмым человеком, сидящим через угол от главы стола, был высокорослый мужчина чернее ночи и похожий своим взглядом на волка, который лишь до определённого момента может оставаться спокойным и молчаливым. А последним, но отнюдь не по значимости, был молодой парень с ясно-голубыми глазами и русыми волосами, который смотрел в окно по правую сторону от него и не особо акцентировал внимание на перебранке своих единомышленников.       – Кому-то из нас всё равно придётся рискнуть! – хоть и доносились, но не воспринимались выкрики людей до Генриха, который то и дело испытывал на себе косой взгляд Вальдемара, непонимающего, почему глава ордена сегодня такой безучастный.       – О каком риске ты говоришь?! – продолжались споры мужчин между собой, не замечая ушедшего в раздумья Шварца. – Мы не можем вот так запросто развязать войну с Патчам! Шаманов слишком много, и с каждым днём становится всё больше!       – Но наше оружие сильнее их! – «мирный» диспут начал превращаться в самый настоящий балаган, потому что каждый лез со своим предложением и безупречным, по их мнению, планом, однако Генрих даже и не думал вмешиваться во всё это. В его глазах было глубокомыслие и сомнение, что ещё сильнее озадачивало Вольфа, обеспокоившегося поведением лидера ещё с этой странной ночи.       – Людское оружие может и сильнее шаманов, но они тоже не дураки, чтобы лезть под пули! – а вот и чётвёртое мнение вмешалось в этот сумбур. – Если Дител возглавит их, то они будут не только в численном, но в стратегическом преимуществе!       – Но времени осталось совсем мало! Мы ведь знаем, где они хранят сферу, а значит...       – Замолчите все! – не криком, но очень холодным, громким и басистым голосом в один миг прервал все эти споры Вальдемар, перед этим выдохнув, словно от бессилия, когда понял, что от Шварца сейчас толку мало. – И так понятно, что времени у нас остаётся слишком мало не только, чтобы захватить сферу, но и добраться до места, – уже более размеренным и рассудительным голосом продолжил говорить в полной тишине и повышенном внимании Вальдемар. – Я считаю, что единственно правильным решением будет избавиться от шаманов одним разом, по крайней мере, от большинства, – в глазах этого «волка» все присутствующие видели какой-то план, подтверждающий его громкие и уверенные слова, даже Генрих, наконец-то, сняв купол безучастности с себя и услышав эти слова, покосился на Вольфа и, тяжело выдохнув, сказал:       – Выйдете все, – его голос звучал так слабо, что немногие поняли, что происходит с их лидером, который в последнее время действует весьма и весьма медленно, однако спорить никто не стал, из-за чего уже через минуту зал опустел, сделав исключение только для самого Шварца и его «правой руки», который знал, что как раз ему-то и нужно остаться.       – Сэр, простите мою навязчивость, – нарушив молчание первым, сказал Вальдемар, не вставая со своего места и лишь взглядом сопровождая лидера, который поднялся с кресла и подошёл к окну, сцепив руки за спиной и вглядываясь в пейзажи за окном, – но с Вами всё в порядке?       – Зачем мы это делаем, Вальдемар? – ответив вопросом на вопрос, ошарашил Генрих даже такого невозмутимого человека, как Вольф, который хоть и понял, о чём идёт речь, но растерялся, не зная, что ответить. Коротко посмотрев через плечо на своего верного друга, не находящего ответа, Шварц снова вернулся взглядом к пейзажу и через выдох продолжил: – Через десятки лет все мы неминуемо умрём. Не всё ли равно тогда, что будет с миром, который мы так стараемся изменить?       – Наша душа будет жить вечно, господин Генрих, – в очень редких случаях Вальдемар позволял себе сменить уважительное отношение на обычное общение, да и сам Шварц никогда не возражал против этого, потому что Вольф был на десять лет старше его самого. – Не знаю, как Вам, – всё же на «ты» он не мог перейти, – а мне будет тогда тяжело смотреть на весь этот прогнивший от земли до неба мир, который я при жизни не сумел спасти.       – Спасти? – усмехнулся Шварц, но не повернулся лицом к мужчине. – Получается, мы своего рода герои? – в его голосе была какая-то странная ирония, и Вальдемар прекрасно понимал, что скрывалось за ней.       – Герой – это не просто тот, кто спасает, а тот, кто готов убить одного ради спасения другого, – разговор двух людей потихоньку начал переходить в лекцию по философии жизни, но Генриху сейчас было крайне необходимо разобраться во всём этом. – Геройство невозможно без жертв и неважно с какой стороны: светлой или тёмной. Главное то, кто одержит победу и переделает мир под себя. В нём-то победитель и будет героем.       – А что, если мир не так ужасен? – тут же задал другой вопрос Генрих. – Что будет, если он изначально не нуждался в переделке, а мы совершим ошибку?       – Сэр, я Вас немного не понимаю, – вернувшись к официозу, так как мысли аристократа всё больше и больше стали его напрягать, встал из-за стола Вольф и подошёл к лидеру, чтобы видеть его задумчивое лицо. – Вы передумали?       – Нет... то есть... – по всей палитре сомнений и терзаний Вольф мог с уверенностью сказать, что Шварц и сам ещё толком не знает о том, что с ним происходит. – Вчера Анна раскрыла мне глаза на одно моё заблуждение, – Вальдемар продолжал внимательно слушать, комментируя и задавая вопросы лишь про себя. – Я не могу взять и смириться с тем, что вся моя семья стала жертвой жестокости и подлости людей, но и утверждать то, что все люди такие, какими мне казались раньше, я теперь тоже не могу, – опять молчание тянулось вслед за объяснениями Шварца, а его собеседник лишь отвёл в сторону взгляд. – Да, я ненавижу то, что олицетворяет собой Дител. Он словно тень моего прошлого, однако... – слова довались с каждым разом всё тяжелее и тяжелее, а, подойдя к своим выводам, и вовсе застряли в горле, – он сам не сделал мне ничего того, чтобы могло породить именно такую ненависть к нему. Хм... наоборот, – сказав самое сложное, аристократ смог улыбнуться, – я даже где-то в глубине души восхищаюсь им.       – Я даже и не знаю, что сказать, сэр, – задумчиво ответил Вольф, когда Генриху надоело говорить с самим собой, и он одарил собеседника требующим ответа взглядом. – Я от части с Вами согласен, – теперь пришла очередь Шварца внимательно слушать мнение Вальдемара. – Лайсерг Дител – это человек, который не отступится от своих убеждений. Но кто сказал, что он человек, который не способен на подлость?       – Разве его поступки не доказывают обратного? Он защищает своих друзей и даже того, кого бы сам мечтал уничтожить, – привёл Генрих новый аргумент в защиту Дитела, и ещё бы пару дней назад он бы посмеялся над такими действиями, сочтя себя безумцем.       – Никто из его друзей так и не умер, однако посудите сами: он даже не мстит нам за покушения, хотя прекрасно знает, что это наших рук дело, – видя, как взгляд аристократа сузился от понимания, к чему ведётся этот разговор, Вальдемар продолжил более уверенно. – Значит, ему абсолютно наплевать на них, раз даже выпады в их сторону не вызывают в нём бурю эмоций, как у нормального человека. Одним больше, одним меньше – он даже и не заметит.       – Думаешь? – усомнился Генрих в этих уверенных заявлениях.       – Чужая душа – потёмки, мы можем строить лишь предположения, – как странно, но эти слова стали абсолютной противоположностью предыдущим утверждениям, из-за чего Генрих почувствовал некую запутанность своих мыслей. – Сэр, Вам нужно определиться. Времени осталось не так много, чтобы сомневаться.       – Я знаю, – вытянув гордо шею, снова вернулся Генрих в свой изначальный образ величия. – Такой шанс выдаётся раз в две тысячи лет, но ведь не всегда самый лёгкий путь – самый правильный.       – Однако в нашем случае тяжёлый путь – это риск, – тут же вставил свой комментарий Вальдемар, окончательно убеждая Шварца в том, что ему следует за сегодняшний день как следует подумать и всё взвесить.

***

      Постоянность и определённость – это, конечно, хорошо, но есть моменты в жизни не совсем обычных людей, когда каждый день – это испытание, требующее нового этапа в развитии. В отношениях таких личностей не стоит вести политику застоя, так как она неминуемо ведёт к упадку межличностного контакта, причём очень резкому.       Но если ваши отношения похожи на пороховую бочку, которая может взорваться от малейшей искры, то это ещё полбеды. Хуже бывает, когда в «бочку» намеренно подсыпают побольше горючих веществ, чтобы повысить риск. Именно поэтому и только поэтому жизнь молодого шамана по имени Тао Рен и была сравнима с неожиданным цунами с одной стороны и, как бы грубо это ни звучало, назойливыми мухами с другой. Однако то и другое сейчас объединяло одно решение, а точнее катастрофическая для его гордости проблема, которая уютненько умещалась у него в ладони.       Обыденно проводя утро, то есть сидя за обеденным столом в кафе и ожидая своих друзей, Рен держал в правой руке маленькую коробочку, обтянутую красным бархатом, в центре которой было красивое кольцо с белым и чёрным жемчугом, словно символизируя «Инь и Ян». Однако всё это великолепие украшения не вызывало на лице парня довольной или восхищённой улыбки, наоборот – он был темнее тучи, то и дело смотря сосредоточенно на кольцо, а потом чуть ли не падая на стол от обречённости.       Тяжело выдохнув, молодой шаман, глава древнего и богатого клана, решил, что стоит поскорее убрать это маленькую, но трепавшую его нервы вещицу подальше (т.е. в карман), пока её не увидели нежелательные лица. Однако едва Рен успел захлопнуть крышку коробочки и спрятать её, как вдруг на своём плече он ощутил чью-то ладонь, подкравшуюся так незаметно, как змея, от которой он даже дышать перестал, после чего над ухом послышалось:       – А я всё видел, – услышать эту ехидную интонацию голоса Рену было достаточно, чтобы понять, кто нарушил его планы по секретности и теперь не упустит возможности поиздеваться.       – Отвали, Юсуи, – дернув плечами так, будто его прошиб озноб, Тао сразу же облачился в свои доспехи неприступности и сложил руки на груди, стараясь не реагировать на эти не сулящие ничего хорошего улыбочки пришедших парней.       – Колись, Тао, зачем тебе это кольцо? – плюхнувшись напротив Рена и тут же закатив рукава, чтобы они не угодили в тарелку с едой, спросил Трей, на что китайцу даже и не дали слова вставить.       – Это и так понятно, мой ледяной друг, – глаза Тао закатились, когда к ехидству Трея присоединился и Рио – вместе они были страшной силой.       – А не слишком ли рано, Рен? Вы ведь только начали встречаться, – теперь и Асакура полез на таовский огород со своими камнями. В такие моменты Рен не понимал: как он мог испытывать неприязнь к Лайсергу, который сейчас тихо и мирно сидит, ни во что не лезет и соблюдает хорошую и очень мудрую пословицу: «Когда я ем, я глух и нем».       – Йо, – шлёпнув себя по груди, взмолился Юсуи, – они уже три года по-зверски тупят, тут в пору говорить: «А ещё не поздно ли?», – на такую отпущенную в сторону Рена шутку у Лайсерга всё же выскользнул бесшумный, внутренний смех, говорящий о себе через небольшую улыбку на лице, но, увы, этого не заценил сам Тао, приобретающий хронический нервный тик, когда понимал, что разговор о нём ведётся уже без него. Вот такая ирония.       – Это тот редкий случай, господин Йо, когда я согласен с нашим северным другом, – сказал рассудительно Умемия. – Юи у нас – девушка очень необычная, и зачастую её мысли могут скакать из крайности в крайность.       – В общем, – подытожив жестом рук то, что так деликатно пытался объяснить Рио, перевёл Трей на простой и понятный Асакуре язык, – бери товар, пока дают, иначе убежит, причём товар, а не продавец.       – Как же приятно, – намеренно повысил голос Тао, не давая Асакуре ещё что-то сказать, но при этом сладостном голоске сохранялась мимика раздражения и желания всех окунуть головой в унитаз, – иметь таких прекрасных друзей, которые ставят твои интересы в центр внимания, но оставляют тебя самого за его пределами, – ловко и очень замудрённо завёрнутый в сарказм укор был понятен всем, немедлённо потупившим взгляд в свои тарелки, но только не Юсуи, который понял одно выражение: «Как же приятно иметь таких прекрасных друзей».       – Ну, мы тоже тебя любим, дружище, – пожав плечами, всё ещё пытался Трей распутать клубок мыслей друга, который просто оторопел от такой наглости.       – У меня есть вопрос, если позволишь, – пока Тао пытался просверлить в Юсуи дырку своим острым и убийственным взглядом, а тот всего лишь спокойно ел, осматриваясь по сторонам, неожиданно вклинился Лайсерг, аккуратно подступившись к Рену, с которым у него так до сих пор и не было нормального и полноценного контакта.       – Да хуже уже не будет, я так подозреваю, – сделал шаг навстречу Рен, но замаскировав это под безучастность и равнодушие.       – Разве, став парой, вы не автоматически заявили о том, что поженитесь? – Дител действительно был единственным разумным и логически мыслящий человеком, который смотрел в корень вещей.       У Рена в семье была традиция: новоиспечённый глава семьи должен был жениться и завести наследника, причём чем скорее, тем лучше. Представив три года назад Юи, как свою девушку, он фактически заявил о том, что она и станет его невестой. А теперь, когда их отношения стали не фиктивными, а реальными, преград для отсрочки свадьбы не было, по крайней мере, так сказала Джун, когда вчера вечером узнала от самого Рена по телефону, что у них с Юи всё встало на свои места. Именно поэтому Тао сегодня и понимал, что пора бы сделать Юи предложение, скорость которого обусловлена всеми факторами риска, указанными ребятами.       – Кстати! – чуть не поперхнувшись едой от светлой идеи даузера, всполошился Трей, указав на Лайсерга пальцем, но смотря при этом на Рена своим взбудораженным взглядом. – Что ты так напрягаешься?       – Да потому что ты живой пример того, как делать нельзя! – выпалил как на духу Тао, услышав в ответ звон упавшей в тарелку вилки и увидев отвисшую от такого неожиданного контрудара челюсть северянина. А ведь и правда Юсуи до сих пор аукаются его прегрешения, даже после того как он всё же сделал нормально предложение своей любимой, но чересчур дотошной жене.       – Вау! – оценил совершенно другой подтекст Рио, пока его «сэнсэй» и протеже беззвучно смеялись, закрыв ладонями глаза. – Значит, ты хочешь сделать ей настоящее предложение? – риторический вопрос, сразу же был пропущен далее. – Одобряю.       – Просто не хочу мучиться всю жизнь, как вот этот, – можно сказать, согласился Рен, указав подбородком на северянина, а Йо больше не смог сдерживаться и ударился лбом о столешницу, громко засмеявшись, потому что лицо Трея резко изменилось на не самое радужное выражение.       – Ну спасибо, – сквозь зубы процедил Трей, сузив взгляд и теперь перейдя в фазу презрения, как и Рен несколько секунд назад.       – Ладно-ладно, – замахал рукой Йо, останавливая не только свой смех, но и то, что грозило разразиться громом. – И как ты это сделать собираешься?       – Конечно же, романтично, иначе и быть не может, – ответил с энтузиазмом Умемия вместо Тао, который и сам-то не горел желанием обсуждать очень большую тему, из-за чего Рен просто отвёл глаза в сторону, но боковым зрением увидел, как Юсуи начинает глумиться над его проблемой преодоления собственной гордыни.       – Рен и романтика – несовместимые понятия, да Тао? – вот оно – злорадство Юсуи во всей своей красе. Он не упустил возможности тонко намекнуть на вчерашнее свидание Рена и Юи, которому в немалой степени помог сам северянин.       – Да, Юсуи, – передразнил его с лёгкой, но ощутимой агрессией Тао, из-за чего Трей откинулся на спинку стула и довольно потянулся, словно вальяжный котяра.       – Нестрашно! – оптимистично пожал плечами Рио. – Мы тебе поможем!       – Лучше не надо, – немного округлив глаза от незавидной перспективы, попытался остановить байкера Рен, однако тот этого даже не заметил.       – Например, – отодвинул Умемия своей широкой ладонью невидимые шторы, за которыми хранилось его безудержное воображение, на что Тао и вовсе зарылся носом чуть ли не к себе в грудь, – ты можешь придти к ней вечером с букетом цветов...       – Банально, – пробухтел из своего «укрытия» в ответ Тао, уже поняв к чему ведёт эта идея с преклонением колена. Хоть он и не хотел обсуждать с друзьями эту тему, но всё равно мотал на побритый утром ус каждое предложение, так как своих идей у него было немного... вообще не было.       – Так ладно, – даже не расстроился Рио, а лишь отмёл не подошёдшую идею в сторону, нацелившись на новую. – Тогда ты должен пригласить её на свидание, например, на тот красивый мост у реки, помнишь? И пусть в небе начнётся салют, а ты...       – Геморрой, – прислонив руку к виску, помотал головой Тао, выпучив глаза и удивляясь тому, каким образом Умемии приходят в голову такие бредовые идеи.       – Сам ты геморрой! – не выдержал и психанул Рио, которому не слишком-то понравилось такое наглое разрушение его фантазий.       – Сделай предложение здесь в кафе, – разведя руки в сторону, предложил абсолютно неожиданно Дител, преподнеся свою идею, как нечто совершенно очевидное.       – Почему здесь? – совершенно не уловил Рен замысла или какого-то подвоха, забыв про сохранение беспристрастного лица.       – Точно! – поддержал Рио своего протеже. – Такой жест преодоления самого себя тронет сердце Юи! – трактовка стала для Тао своего рода чем-то дурно пахнущим, однако Лайсерг и сам был немного удивлён.       – Э, да нет, – выгнул удивлённо брови детектив. – Просто тогда бы нам не пришлось узнавать окольными путями, как это выглядит в твоём исполнении.       Четверо парней, включая самого шутника-англичанина, громко засмеялись, профессионально играя на струнах таовских нервов. Рен тут же забыл про то, что Дител самый сносный из друзей – видимо, даузер почувствовал крутую гору с вершины вражды. Однако безудержной насмешке над Реном и его проблемой пришёл своевременный конец, иначе ещё чуть-чуть и Тао бы взорвался.       – В честь чего смеётесь? – лёгкой, пружинистой походкой подошла к столу златовласка, которая вместе со своей подругой задержалась в общежитие по «уважительной» и трудоёмкой причине: макияж.       Юи, появившаяся следом и собиравшаяся тоже что-то спросить или сказать, не успела и рта открыть, как в ту же секунду перед ней выросла большая «гора», очень неожиданно решившая для себя, что пора действовать.       Хоть Рен и был воинственно настроен на преодоление себя, он всё равно больше руководствовался принципом «вопреки», ведь парни действительно не верили в то, что он способен запросто сделать Юи предложение.       – Вэй, будь... – едва Юи отшатнулась от резкости Тао, уверенно начал говорить Рен, сначала не смотря на шатенку, но потом просто провалившись в дремучую бездну, где он позабыл японскую речь. Слова застряли в горле, а у парней даже глаза на лоб полезли от неожиданности – они ведь не думали, что их друг и правда последует совету даузера, у которого аж рот раскрылся от изумления, а желание крикнуть «я пошутил» стало едва удержимым. – Будь... – постоянно сглатывал от напряжения Рен, пугая своим поведением Юи, которая покосилась сразу же на златовласку, больше разбирающуюся в отношениях между мужчиной и женщиной, а также их последствиях. Но Сели лишь растерянно помотала головой, не зная, чем объяснить то, что у Тао аж капилляры в глазах полопались от усердия по выдавливанию из себя слов. И тут Рен сделал резкий вздох, из-за чего все окаменели от грядущего, и вот... – Вэй, будь более пунктуальнее! Ждать тебя хуже смерти, – и, сказав это, он быстро и впервые так позорно удалился за соком, оставив позади себя ошеломлённую больше других девушку, чьи глаза цвета спелой вишни несколько раз прохлопали ресницами, а губы неуверенно пробормотали:       – Ладно.       Неизвестно, что сдержало Трея от очередного комментария в адрес Рена, когда они, позавтракав вместе с девчонками, вышли из кафе. То ли у него сочувствие проснулось, то ли мысленно уничтожающий и грозящий своими габаритами Рио способствовал этому, но всё равно северянину до жути хотелось сказать одно слово – неудачник.       Именно поэтому, не желая испытывать на себе всю дорогу ехидную улыбочку Юсуи, Рен, не объясняя причин, просто потащил свою девушку за руку, куда глаза глядят – лишь бы подальше от друзей, которых он даже мысленно слышал с их сто процентными советами успеха.       – Км... Рен, – идя уже минут десять в молчаливой атмосфере, попыталась подступиться к парню Юи, прекрасно понимая, что с ним что-то не так, – тебя что-то беспокоит?       – Нет, всё в порядке, – практически рявкнул Тао, загоняя шатенку в бескрайнее непонимание. Он не хотел так резко отвечать, просто нервы немного сдали, когда он во время этого вопроса сжимал в руке маленькую бархатную коробочку, лежащую в кармане брюк.       Ему нужно было это сделать. Не ради семейных устоев – нет, а потому что Трей и Рио, как не прискорбно, были правы насчёт того, что нужно ковать железо, пока оно горячо. У Вэй было слишком непредсказуемое поведение, а логика и того хуже, именно поэтому, если бы она завтра или даже сегодня нашла причину для разрыва, Рен бы ни капельки не удивился.       – Юи, – в этот раз он вспомнил о том, что у неё есть имя, а не фамилия – в конце концов, не станет же он собственную жену называть по фамилии, причём своей же или ещё хлеще – по девичьей.       – Да, Рен? – тут же отреагировала с энтузиазмом девушка, жаждущая понять, что происходит, и почему её парень такой странный с самого утра.       – Не перебивай, – опять одёрнул её Тао, удивляясь самому себе не меньше, чем шатенка. – Юи, – попытка номер два, – я хочу, чтобы ты стала... – Рен даже не додумался остановиться, чтобы посмотреть в глаза той, кому он собирался сделать предложение, напротив – он будто специально ускорял шаг, так что Вэй не поспевала за ним, и смотрел, куда угодно, только не на Юи, – стала... – снова слова застряли, как большой кусок гранита в горле. Шатенке же казалось, что парень ещё чуть-чуть и либо взорвётся на части, либо родит, судя по частоте закатывания глаз к небу, в котором и она старалась вслед за ним что-то разглядеть. – Чтобы ты стала под это дерево, – на разочарованном выдохе сдался Рен своей гордости в плен в очередной раз. – Солнце голову напечь может, – наотмашь ответил удручённый Тао, когда увидел непонимающий взгляд своей девушки, смотревшей то на него, то на находящееся через пару шагов по дороге дерево.       – Ты заботишься обо мне, – смущённо опустила глаза и улыбнулась Юи. – Это так мило.       «Это так тупо», – абсолютно не слушая Юи, мысленно вынес себе вердикт Рен, который впервые разочаровался в себе до такой степени, что всю оставшуюся дорогу до общежития, которая была длиннее благодаря его желанию улизнуть от друзей, он не проронил ни слова, слыша на заднем фоне своего внимания голос увлечённо что-то рассказывающей шатенки, но неустанно думая о том, как сделать ей предложение.       О романтике он уже и думать забыл. Проблема была хлеще: он не мог даже сказать этих простых, на первый взгляд, слов. Пройдя огонь, то есть жуткую ревность, воду, то есть признание свои чувств, и медные, а точнее проржавевшие трубы, в виде переубеждения низкой самооценки Вэй, он не мог сказать каких-то четырёх слов или трёх – всё зависит от выбора. Это раздражало гораздо сильнее, чем колкие шуточки северянина, но и одновременно било по ещё одной очень важной и нерушимой особенности Рена – по его потрясающему упорству. Проиграть самому себе было гораздо тяжелее нежели врагу, именно по этой причине, уже подойдя к подъезду, Тао твёрдо решил покончить с этим раз и навсегда.       – Знаешь, я думаю, раз Лайсерг и Йо остаются в турнире, то у Трея и Рио больше шансов на победу, – на тот момент говорила о своём Юи, даже не подозревая о намерениях шамана, который лишь искал подходящего момента. – В принципе, любой из них достоин победы, но я...       – Юи, – прервал её Тао, как только девушка поднялась по ступенькам подъезда и стала чуть выше самого парня.       – А? – обернувшись, растерянно начала метаться взглядом Вэй, будто не понимая, кто её позвал и главное – откуда.       – Юи, выходи... – снова твёрдо, но снова обрывисто прозвучало начало парня, который тут же растерял всю уверенность, приобретённую секундами ранее. Да, упорство очень сильная вещь, но кто сказал, что гордость, причём хладнокровная, слабее? – Выходи на обед чуть раньше, – снова прозвучала придуманная, нелепая фраза, которая прозвучала так обречённо, будто парень был глубоко разочарован в девушке.       – А разве ты за мной не зайдёшь? – немного не поняла Юи, к чему эта просьба.       – Да, зайду, – снова сдержанность на лице парня перекрывала бессилие.       – Ну тогда это тебе нужно выходить пораньше, – пожала плечами Вэй, после чего быстренько забежала в подъезд, заставляя парня плестись за собой и мысленно облегчать северянину задачу.       «Неудачник».       Каким образом он добрался до своей комнаты, шаман не помнил. Кажется, он распрощался с шатенкой у дверей комнаты Юсуи, коих она собиралась посетить, а потом просто дошёл на «автоматическом управлении» до своей комнаты.       Открывшаяся дверь встретила своего «героя» обычной обстановкой комнаты и обычным, с точки зрения поведения, Асакурой, который переодевался в более лёгкую одежду, потому как день сегодня был и в прям очень жарким.       – Ну? И как всё прошло? – не без улыбки спросил Йо, когда Тао вошёл в комнату с абсолютно непроницаемым лицом. Выгнув брови коромыслом, шатен перестал перебирать вещи в комоде и стал следить за тем, как Рен накинул на плечи белое полотенце, лежащее у него на подушке, после чего, не говоря ни слова, зашёл в ванную комнату, из которой спустя пару секунд послышались жуткий грохот и вдребезги разбившееся предметы. – Понятно, – понял ответ на свой вопрос Асакура, растянув губы и понимая: случайность это или нет – но это уже показатель, что всё пошло не так, как хотелось. – Рен, мы с ребятами на стадион идём. Ты с нами? – повысил Йо голос, чтобы Тао услышал его, даже через звуки во всю льющейся из крана воды. Но в ту же секунду опять послышался грохот и, судя по звуку, это была разбитая о стену мыльница. – Ну нет, так нет, – продолжил разговор с самим собой Асакура, впервые задумавшись над тем: а много ли целых вещей у Рена дома, учитывая то, что он целый год не мог объясниться с Юи в своих чувствах.