Лучшие друзья

      Сколько же стоит человеческая жизнь? Каждый из нас ответит абсолютно по-своему. Кто-то задастся вопросом относительно того, чья эта жизнь, а кто-то, не задумываясь, ответит, что жизнь бесценна, и никто не в праве её отбирать, а тем более делать предметом заработка. Да, все люди разные, у каждого свои мотивы и жизненные принципы. Но нет на свете сильнее мотива к убийству, чем жажда мести.       По каменным ступенькам, что ведут глубоко в какой-то тёмный и сырой подвал, спускался человек, чьи шаги разносились эхом дальше вниз к месту, где тут же стихли голоса присутствующих там людей. Воздух здесь пропах плесенью и злостью, рождённой из ущемлённого самолюбия, сорванных планов и простого коварства души.       Ступив на последнюю ступеньку, тем самым показав свои чёрные отполированные до блеска сапоги, высокий мужчина нагнулся, чтобы не врезаться лбом в низкий проход, и в следующую секунду его тёмным с фиолетовым отливом глазам предстала картина униженных и оскорблённых.       Особого интерьера в этом маленьком подвале не было: голые обшарпанные стены, старая мебель с торчавшими пружинами, грязная посуда из которой ели не по одному разу и зловонный запах не только пота, но и крови.       Не обратив внимания на людей, так сказать, живущих здесь, только что зашедший сюда мужчина лет тридцати пяти, похожий на большую тень, сразу же устремил взгляд на правый угол за его спиной, в котором оказался источник этой зловонности.       – Начали убивать друг друга? – с кривой усмешкой спросил Вольф, смотрящий на окоченевший труп какого-то мужчины, который был весь в крови и лежал спиной кверху.       – Он сильно раздражал, – отозвался мужчина в странной маске, который являлся уже знакомым персонажем этой истории.       Его звали, а точнее величали, Кукольник, именно он хотел вступить в орден «Чёрная Роза», решив доказать свою преданность через убийство Лайсерга Дитела. Переведя взгляд в другой угол, Вальдемар увидел ещё одного небезызвестного персонажа, который, как и предыдущий, пал и был унижен Дителом. У него были тонкие и длинные пальцы, как у паука, бледная кожа, а лицо было закрыто капюшоном плаща цвета тёмной крови. Имя этого недочеловека тоже было стёрто во времени, поэтому его все знали, как Повелителя Ночи.       Не успел Вольф и рта открыть, чтобы что-то сказать или, наоборот, спросить, как вдруг за своей спиной он услышал скрип железной двери, в которую он сам только что зашёл с улицы, а после раздался быстрый бег вниз по лестнице. Развернувшись ко входу лицом, чтобы встретить очередного гостя, Вальдемар и остальные увидели парня, чьё лицо было самым противным на свете. Они ненавидели эти малахитовые глаза, этот благородный вид детектива, и, по сути, всех их объединяло одно: месть Дителу.       – Убери эту мерзкую рожу с моих глаз, Хамелеон, – обратившись к парню с лицом Лайсерга Дитела, поморщился Вальдемар, который был не намерен смотреть в лицо врага и терпеть его присутствие.       От ложного детектива начал исходить едкий зелёный дым, окутавший его с ног до головы, но уже в следующую минуту эта дымовая завеса исчезла в воздухе, как будто её и не было. Однако никакого сходства между даузером и этим появившимся ящероподобным шаманом-хамелеоном не было.       – Вольф, – даже кончик языка у этого шамана был раздвоённым, будто он на самом деле был рождён из яйца какого-то пресмыкающегося, – мне надоело ждать, выполняя за тебя грязную работу! – мужчина говорил не криком, но с явным пренебрежением и манерой превосходства, видимо, ненавидя пресмыкаться, что было парадоксально его внешности. – Ты говорил, что я смогу отомстить Тао, но он жив и здоров после твоего, как ты сам сказал, неизлечимого яда, – говоря всё это с такой злостью и ненавистью к главе семьи Тао, человек-ящер, который был таким из-за единения со своим духом, даже не замечал в порывах затуманившей его мести, как Вальдемар медленным и размеренным шагом подходит к нему всё ближе. – А вместо обещанного я играю в твоём театре, инсценируя покушение Дитела на Шварца, так... – но вот договорить свои претензии и недовольства подчинением человеку, который обещал сладкую месть всем, но вместо этого тянет время, Хамелеону не удалось.       На его горле резко и неожиданно сомкнулась крепкая и очень сильная мужская кисть Вольфа, тут же без особого труда поднявшего «ящера» вверх так, что тот лишь сумел схватиться руками за его цепкую хватку, но не мог и усилия приложить для освобождения. Из передавленного с невероятной силой горла вырывались хриплые стоны, говорящие о том, что воздух в лёгких скоро кончится, а шаман умрёт, однако никто из присутствующих мстителей, а именно так их можно описать одним словом, даже не дёрнулся на помощь этому бедолаге.       – Ты уже стал плохо воспринимать родную речь, ничтожество? – абсолютно ровным голосом спросил Вальдемар, в глазах которого горел огонь злости и недовольства. Он с каждой секундой ещё сильнее сжимал горло висящего над полом и «пригвожденного» к каменной стене подвала шамана, поступившего не так, как ему было велено. – Я сказал тебе целиться в девчонку, а не в Шварца, да если б... – Вольф на секунду ослабил хватку, но лишь для того, чтобы в следующий миг опять вцепиться ещё сильнее в его зеленоватого цвета горло и стукнуть этого забывавшего родную речь ящера затылком о стену, – если бы с ним хоть что-нибудь случилось, – снова Вальдемар ударил парня головой о стену так, что у того потекла кровь, но договаривать он не стал, так как было абсолютно понятно то, что было бы, если б Хамелеон, притворявшийся Дителом, ранил или убил Генриха.       Вместо слов Вольф лишь сузил глаза, борясь с жутким желанием задушить этого бестолкового шамана, но, понимая, что он ещё может ему пригодиться, резко отпустил его горло, из-за чего тот, как мешок картошки, упал на пол и начал не просто кашлять, а давиться кровью. Вальдемар же, игнорируя его чуть ли не предсмертные хрипы, лишь с отвращением вытер чёрным платком свою руку, которой брался за горло недоящера, и выкинул негодную теперь вещь в сторону.       – Странный Вы человек, Вальдемар, – едва Вольф развернулся, чтобы уйти и ни секунды больше не оставаться в этом месте жалких и тухлых отбросов, донесся до слуха мужчины голос Повелителя Ночи, который, как всегда, был в своём амплуа мрака. – Вы же всё равно хотели, чтобы они оба остались живы. Так какая Вам разница, в кого он целился? – было понятно, что речь идёт о бедном валявшемся на полу шамане, который никак не мог прийти в себя от уже практически увиденного света в конце его жизненного пути. Однако Повелителю Ночи, бывшему дисциплинатору лагеря «Дорэи», которого бросили в этой деревне с ранами его же «товарищи», было абсолютно всё равно на Хамелеона и то, как ему сейчас плохо, его просто интересовали мотивы Вольфа, который и собрал их всех вместе в ожидании своего часа для расплаты.       – Я просто терпеть не могу, когда не исполняются мои приказы, – не поворачиваясь лицом к собеседнику, ответил Вальдемар, всей своей холодной интонацией голоса угрожая и предостерегая от подобных ошибок остальных мстителей, которые, как уже и было сказано, лишь ждали своего часа.

***

      В последнее время новостей о турнире и его скором завершении стало так много, что трепетавшие то от испуга, то от восторга ответные стуки сердец уже стали вполне привычными для всех шаманов и посетителей скрытой шаманской деревушки под названием Добби Виладж. Действительно, что ни день, так очередная новость: кто-то с кем-то подрался, кого-то дисквалифицировали и даже, как ни странно, обсуждалось, кто какую цель преследует.       Посетители деревни и шаманы, оставшиеся до сих пор в турнире, стали, как одно единое целое – как маленькая планета, в которой практически все знали друг о друге всё... даже если не были при этом знакомы. Да, в этом-то и заключается парадокс, однако это вполне нормально: знать о своих соперниках и соседях всё, что нужно, и быть начеку.       Но ни одна тема о жизни в деревне во времена турнира не сравнится с той, что начиналась с радостных вздохов девушек, полных ярких эмоций, и фразы: «А вы знаете...?!». Дальнейшее содержание девчачьих сплетней (а именно так это называлось) было весьма и весьма разнообразным, однако всегда в главных ролях были мужчина и женщина, которые в той или иной степени как-то входили в контакт друг с другом.       Как раз не так давно пролетела очередная информация, имевшая доказательства, да и не сказать что секретная, а звучала она именно так: «А вы знаете, что Тао Рен теперь встречается со своей подругой?!».       Ох... Чего только не было пущено в ответ на такую громкую сенсацию. Кто-то округлил глаза, не веря в подобное, кто-то разрыдался в голос, и вы удивитесь, но среди депрессивно подавленных были даже парни, ну а кто-то просто не подал вида, а лишь прохладно пожелал им удачи.       Асакура и компания, названная так со времён прерванного турнира, всегда испытывала на себе повышенный интерес шаманов, шаманок и простых зрителей – герои деревни как-никак! Турнирная жизнь стала с каждым днём плавно утрачивать свою доминирующую суть и становилась похожа на гонку, кто быстрее заграбастает себе сильного, красивого и хорошо бы состоятельного шамана. Именно поэтому не было ничего удивительного в том, что новость о «потере» красавца Тао из ряда завидных женихов распространилась со скоростью звука, как только Рен и Юи взялись за руки. Вы только представьте: они ещё сами ничего не успели осознать, а про них уже всё и все знают.       Однако, похоже, сегодняшняя новость, написанная на лице шатенки, вошедшей вместе со своим парнем в кафе, сотрясёт всех и вся и окончательно разрушит надежды многих девушек.       В самом дальнем углу кафе «Лоскут» сидела та самая асакуровская компания, с которой, как признаются сами друзья, каждый день происходит какая-нибудь история, выходящая им боком, либо проверяющая их чувства. Парни спокойно ели, наслаждаясь своими обедами, учитывающими национальность и предпочтительность в еде, а одна единственная среди них девушка с золотыми, как лучики солнца, волосами постоянно что-то рассказывала, выглядя чрезмерно радостной, будто предчувствуя хорошие новости.       Случайно заметив вошедшую парочку «голубков», Сели прервала свою бурную и эмоциональную историю, от которой парни то и дело смеялись, давясь супом в самый неподходящий момент, после чего златовласка поджала губы, борясь с умилительно-стеснительным смехом, и с полными счастья глазами начала наблюдать за тем, как же ведут по отношению друг к другу эти двое, давно влюблённых человека.       И правда, такая картина просто не могла не вызвать смущения и немного нервного умиления. Со стороны Рена было очень и очень мало изменений: он, как всегда, вёл себя гордо, держа осанку и не выдавая своих истинных чувств, однако в глазах всё же была видна мягкость и желание быть вместе с этой прелестной девушкой-помидоркой.       Да, Юи была тем человеком, про которого можно уверенно сказать: «Изменилась до неузнаваемости». Кто бы мог подумать, что из дорэи, немного грубой и полной сомнений по поводу своего существования, она превратится в простую девушку, которая краснеет, когда её парень просто смотрит на неё, и становится всё более неуклюжей от постоянной нервозности.       – О духи! – протянула Сели, закусив от белой зависти сгиб указательного пальца. – Какие же они милые! – златовласку дёргало от умиления так, будто она подглядывала за парочкой через замочную скважину.       – По мне, как он был ледышкой, так и остался, – кинув короткий взгляд на так и стоящих у входа Рена и Юи, договаривающихся о чём-то, пожал плечами Трей, после чего начал разрушать атмосферу романтизма в душе жены своим чавканьем.       – Ну, – подавился смехом Дител, который провёл явную параллель между его словами и действительностью, – при учёте того, что ты любишь холод, можно сделать вывод...       – ...что ты сейчас будешь с выбитой челюстью, – сразу поняв, к чему клонит ухмыляющийся детектив, пригрозил ему Юсуи, снова кинув взгляд на парочку.       – Я думаю, что ты неправ, Трей, – тоже радуясь за друзей, улыбнулся Рио, не сводя глаз с пары. – Рен сильно изменился, и он постоянно отводит взгляд, – увидев, как Юи засмеялась, а Тао сразу же посмотрел в другую сторону, ещё больше засиял Умемия, – а это значит, что он смущается.       – А смущается, значит любит! – постучав кулачками друг о друга, снова воспарила над реальностью Сели. – Рио, ты так хорошо разбираешься в чувствах! – всегда поражалась златовласка настоящему и искреннему сердцу байкеру, однако...       – Рио! Ты так хорошо разбираешься в чувствах! – писклявым голосом передразнил жену Трей, сложив руки на груди и захлопав наигранно ресницами, когда почувствовал большой и тяжёлый камень, прилетевший к нему в огород.       – Тихо! – стукнула его ладонью Сели, когда заметила, что Рен и Юи, наконец-то, начали расходиться. Шатенка, вся светящаяся от счастья и даже припрыгивающая от любви, нашла взглядом друзей и пружинистым шагом пошла к ним, а Рен направился к прилавку с кондитерскими изделиями. – И что означает твоё счастливое лицо? – с улыбкой до ушей и елозя на своём стуле, лукаво спросила златовласка, как только напротив неё приземлилась невероятно влюблённая подруга. – Я безумно влюблена, или я нашла новую причину для расставания? – но Юи на такой дружеский укор прошлого лишь ещё сильнее заулыбалась, закусив губу и опустив глаза от смущения, пылавшего у неё на щеках. – Оооо, я так понимаю, первый вариант, да? – без малейших слов понимала Сели свою подругу, которая, кажется, намеревалась что-то ещё рассказать, судя по постоянно взлетавшему на неё взгляду. – Тааак, – став немного серьёзнее, но всё же не сняв улыбки с лица, протянула с догадкой златовласка, – и что же случилось?       Поколебавшись ещё пару секунд, за которые Юи стала полноценным членом семьи красных помидоров, она сжала крепко зубы и резко выдернула руку из-под стола, являя взглядам друзей свои худенькие пальчики, на которых красовалось подаренное Реном обручальное кольцо.       – О ДУХ... – взорвались в златовласке все эмоции радости от того, что было очевидным и понятным без лишних объяснений, однако её радость тут же была прервана подругой, которая перекинулась через весь стол и зажала ей рот руками, при этом тут же посмотрев в сторону витрины, где Рен стоял и делал заказ. – Прости-прости, – писком извинилась за свою эмоциональность златовласка, понимая, что не стоит привлекать излишнее внимание, но всё равно радости было столько, что Сели не могла даже писком этого не сказать. – О духи-духи, он сделал тебе предложение! – шёпотом говорила златовласка то, что хотела прокричать, но вместо этого теперь выражала через тихие постукивания кулачками о столешницу.       Однако бедной крышке стола досталось ещё сильнее, когда вслед за частым и счастливым кивание головы Юи последовал громкий стук и вибрация от удара по столу.       Повернув резко головы, златовласка и шатенка увидели, как трое парней, повалились на столы, зарывшись лицом в свои лежащие на столешнице локти, и тихо сотрясались от беззвучного смеха, который был совершенно неуместен в данной ситуации, по мнению ничего не понимающих девушек. От каждого из них доносилось какое-то бормотание, но из-за смеха оно было похоже на хрипы умирающих людей. Хотя фразы «он сделал это», «неудачник» и «я должен был это видеть» были вполне различимы, что дало Сели понять о простом ребячестве с их стороны.       – Не обращай внимания, – махнула на парней златовласка, снова приковав к себе счастливый взгляд подруги. – Лучше скажи: как он тебе его сделал? – но не успела Юи открыть рта, как Юсуи сама себя перебила. – Хотя нет-нет, сначала скажи, как ты ответила? – у девушки было слишком много вопросов, и они заставляли её сбиваться в своих желаниях. – Да, – она изобразила мечтательность и сказала с придыханием, – или «Я так счастлива! Конечно»? – изобразив неимоверную радость, дала Сели два варианта на выбор.       – Нет-нет, – снова оглянувшись назад, чтобы посмотреть, как там дела у Рена, заотрицала Юи. – Я сказала, что подумаю над его предложением, – улыбаясь и прибывая в полном восторге от своих слов, ответила шёпотом Вэй, однако получив в ответ совершенно неожиданную реакцию друзей.       Атмосфера всеобщей радости заживалась и прервалась так же, как кинопленка в неисправном проигрывателе. Резко перестав смеяться над собственными предположениями о том, как Рен всё же сделал предложение, парни подняли головы с округлёнными глазами, лишь на секунду посмотрев сначала на Юи, а потом на Сели, от которой-то и подул этот холодный и не предвещающий ничего хорошего ветер.       – Что? – на лице златовласки ещё не успела сползти улыбка, которая теперь была больше похожа на признаки нервного тика, а в глазах была обезумившая пустота потрясения.       – Ну, я ему сказала, что, как и каждая приличная девушка, я должна сначала подумать, прежде чем дать ответ, – не понимая, почему у всех такая чопорная реакция, пожав плечами уверенно объяснила Юи, полагая, что она всё сделал правильно.       Сложенные губы трубочкой у Трея вызвали у шатенки меньше удивления, чем когда северянин аккуратно взял из-под руки жены нож и передал его Асакуре, который тут же передал его Умемии, а тот – Лайсергу, заметавшемуся от непонимания, куда ему деть острый предмет, из-за чего он решил просто выкинуть его себе за спину.       – Ч-что? – теперь у Юи на лице была нервная улыбочка, а её взгляд бегал от друга к другу, которые даже не пытались ей объяснить то, почему Сели сейчас медленно сглотнула и хрустнула костяшками пальцев на руках.       Одновременно с этими событиями, через несколько метров от их стола, происходило самое настоящее творчество мыслей. Рен стоял около стеклянной, полукруглой витрины с кондитерскими изделиями и смотрел пустым взглядом на белый лист своих мыслей. На самом же деле он, разумеется, смотрел на какой-то красивый кусочек торта, который намеревался купить, однако с ним в последние два дня такое бывало частенько: он просто стоял, не фокусируя взгляд ни на что, и начинал вырисовывать красивым почерком все свои чувства и эмоции на белом листе.       Осознание того, что он и Юи, наконец-то, стали парой до сих пор никак не укладывалось у него в голове лишь по той причине, что ему казалось это всё нереальным. Он постоянно думал о том, что не может быть в жизни так: раз, и всё хорошо; но, с другой стороны, Рен понимал, что когда-то должен быть предел несправедливости и неудачам. Однако сегодняшний день добавил в копилку неосознанного ещё и тот факт, что он всё же сумел сделать предложение той, которую он действительно любит.       Очень неожиданно затрясся головой, словно с решительностью зачёркивая слово «точнее», Тао твёрдо уверял себя в том, что именно он его сделал Юи, а не она ему, хотя где-то на краюшке пергамента его мыслей, несмотря на все зачёркивания, всё же оставалась надпись, напоминающая о постыдном моменте.       – Извините, – ворвался в мысли парня невинно милый голосок девушки, стоящей по ту сторону прилавка и уже не первый раз пытающейся достучаться до задумавшегося клиента. Рен быстро проморгал ресницами, оценивая обстановку и делая выводы, что пора заканчивать с такими полётами в другую реальность. – Что будете заказывать? – спросила девушка в униформе, увидев, что клиент, наконец-то, вернулся с небес на землю.       – Да, – мотнул головой Тао, пытаясь побыстрее определиться с заказом, так как он слишком много времени простоял столбом, глядя на витрину. – Мне, пожалуйста... – начал определяться с выбором Рен, бегая взглядом, однако тут же все его мысли нарушили знакомый визг девушки и громкий шум парней, басивших как медведи.       Резко обернувшись, Тао чуть не сбила с ног картина, не поддающаяся его пониманию, да и вообще никогда даже в голову не приходившая. Такого просто не могло быть, однако шокированный парень видел то, как едва успевшая вырвать из хватки златовласки Юи спряталась за спиной Асакуры, являющегося для неё щитом, а Лайсерг и Рио пытались угомонить Сели, рвущуюся в бой с, казалось бы, подругой. Лишь северянин был ни к чему не причастен, и с удовольствием смотрел на «кошачьи» бои, как будто с лучших мест трибун стадиона.       Кто бы мог подумать, что златовласка такая сильная и изворотливая! Вырвавшись из слабых силков парней, ведь они боялись сделать ей больно, Сели наскочила на Йо, который едва мог сдерживать её, а она, даже не замечая этого, пыталась руками, пальцами, да хоть ногтём мизинца, но достать до подруги, которая тут же попятилась назад от испуга.       Почувствовав резкий удар под затылок, как будто его действительно кто-то ударил, Рен сорвался с места, забыв про заказ и в считанные секунды подлетел к своим друзьям, которые оттягивали златовласку от шатенки.       – Это же уму непостижимо! – Сели действительно злилась, судя по таким резким словам, адресованным заминающейся от неловкости Юи, которая тут же испугалась, увидев подбежавшего к ней Тао.       – В чём дело? – сначала взглянув на свою девушку, потом на парней, а следом на златовласку, которая была очень «рада» его видеть, постарался разобраться в ситуации Рен.       – Знаешь, Рен, – оттолкнув от себя Асакуру, который и сам убрал от неё руки, видимо, ощутив неприятный холодок ревности и предупреждения от Трея, так и не вставшего со своего места, сказала с импульсивностью Юсуи, – ты можешь со спокойной душой её убить, – как будто дав разрешение, сказала Сели, постоянно меча в подругу недовольный взгляд.       – Уверяю, тебя оправдают, когда узнают, сколько нервов она тебе истрепала. А уж показания я дам, не волнуйся!       – Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – пытаясь, как можно незаметнее шевелить губами, через шок начал Тао требовать объяснений у парней, но те лишь расселись по своим местам, так как златовласка и сама надувшись на подругу села на своё место.       – Ауч! – едва сев вместе с Реном за стол, воскликнула Юи, схватившись за ногу, когда она почувствовала, как сидящая напротив неё девушка сильно пнула её от злости.       – Больно?! – ругалась Сели, как недовольная мамаша. – А ему, думаешь, не больно?! – кивнув на так и не понимающего, что к чему, Рена, отчитывала непутёвую подругу Юсуи, из-за чего шатенка под вопросительным взглядом своего недожениха опустила стыдливо взгляд. – Он столько мучился, добивался тебя, – вот это уже Рену не понравилось – слышать жалость и сострадание по непонятным ему причинам, – а в ответ получил: «Я подумаю»! – закончила девушка своё обращение к всевышним, чтобы они оценили бессовестность шатенки, но в тот же момент, теперь абсолютно точно осознав тему раздора, Тао стукнул себя ладонью по лбу и закатил глаза к потолку.       – О духи! Вэй! Ты совершенно не умеешь держать рот на замке, да?! – совершенно не ожидал такого Рен.       – Ты же не сказал, что это секрет! – тут же возмутилась Юи, завязывая их первую добрачную ссору.       – Это не секрет, но нечего сотрясать воздух, когда ты сама не можешь определиться! – в этот момент, когда повышенные тона стали слишком натуральными и искренними, когда оба взгляда метали друг в друга молнии, златовласка ушла со своими возмущениями на задний план, теперь немного подумав о том, а правильно ли она поступила, закатив этот мини-скандальчик подруге.       – Знаешь что, Тао! – всего за пару секунд дело набрало нешуточный оборот, раз Юи перешла на фамилии. Даже Трей сидел с круглыми глазами, вжавшись в спинку стула, и не собирался ни каким образом подтрунивать над друзьями. – Будешь на меня так кричать, я тебе вообще «нет» скажу! – Юсуи аж за голову схватился от такого заявления, а обеспокоенный Рио начал махать руками, как бы одёргивая их и не давая воспламеняться Рену, однако ветер – это и есть источник огня.       – Вэй, ты что, мне грозишь?! – рассмеялся ей в лицо Тао, выставляя угрозы девушки как плохую шутку.       – Воу-воу-воу, ребят, ну всё хватит! – оббежав стол и разняв слишком близко находящихся друг к другу «петухов», в этот раз взял на себя роль парламентёра Лайсерг, которого Рен хоть и не сильно, но оттолкнул: то ли от того, что он мешался, то ли от того, что он дотронулся до его девушки.       – Ты считаешь, что я этого не сделаю? – хоть ссора и перестала быть такой агрессивно-настроенной, в большей части из-за сбившего настрой Дитела, но вместо этого в их противостояние вошёл принцип «слабó?».       – Вэй, я тебя умоляю, – положив руку на грудь, провокационно засмеялся Тао. – Ты теперь и пяти минут не можешь прожить без слов «я люблю тебя» в мой адрес, а тут вдруг решишься на отказ, – хоть и утрировал, но всё же говорил очевидный факт Рен.       – Вылезь оттуда! – стукнув северянина по макушке, видневшейся из-под стола, шикнул Умемия на Трея, который не мог сдержать смех от увиденного выражения лица шатенки, когда она услышала такое.       – Ах значит и пяти минут не проживу, да? – сузила глаза Юи, похоже, действительно поведясь на уловку Тао. Ребята, услышав это, прикрыли глаза рукой, так как этого уже было не остановить. – Да я пять дней могу...       – Неделю, – резко перебил её настрой Рен, прекрасно осознав, что сейчас будет заключено пари, которое может в какой-то степени повеселить его.       – Разумеется, – с натянутым оптимизмом приняла его условия Вэй. – Я неделю не буду тебе этого ни говорить, ни показывать, – может по Рену этого было и не заметно, но последнее условие его напрягло. – Не будет ни поцелуев, никаких объятий, причём как с моей стороны, так и с твоей.       – Ребят, да ладно вам, – попыталась обеспокоенная Сели образумить их, но они даже взгляда друг с друга не свели.       – Пф... Вэй, да мне такое условие, как дышать, – пошло откровенное таовское враньё.       – Ну так вот и проверим это, – подёргав плечами, словно передразнивая его самомнение, надула губы Юи. – Никаких ласковых слов, никаких жестов – всё будет, как в старые добрые времена нашей дружбы.       – А оно вам надо? – встрял измученный этим цирком Йо, однако и его эти двое проигнорировали.       – Идёт, – согласился Тао, который не мог сказать иначе из-за своей таовской натуры. И почему все считали его отношения с Дителом странными? Он даже со своей девушкой в борьбу не прочь вступить – упрямый баран.       – Но! – подняв указательный палец вверх, сделала акцент Юи. – Если ты проиграешь, то... то...       – Можешь не утруждаться, потому что я согласен на любые твои условия, – распрямив спину, снова вошёл Тао в образ самонадеянного наглеца. – Я не проиграю, – дёрнув бровями, пригрозил ей парень. – Однако если я выиграю...       – Знаю-знаю, – замахала руками шатенка, потеряв аппетит и взглянув на время, которое уже говорило ей о том, что пора на работу, – я выйду за тебя замуж без всяких «но» и...       – Ну уж нет! – снова рассмеявшись таким смехом, который делал из девушки полную дуру, заявил Тао. – Это ты мне пообещала именно тогда, когда сказала: «Ответь на мои два вопроса честно, и тогда я клянусь...», – начал изображать всю драматичность той сцены Рен, но вдруг почувствовал, как Вэй закрыла ему рот ладонями, увидев, как брови парней и златовласки поползли удивленно вверх от таких подробностей.       – Так-так-так, с этого места поподробнее, – с улыбкой, будто он замыслил что-то нехорошее, дёрнул бровями Трей.       – Так вот, моё желание, – вернулся Тао к теме пари, тоже проигнорировав северянина. – Если ты проиграешь, что в принципе и будет, – от такого комментария Юи сложила руки и лишь издала звук «пф», – то ты... – ожидание условия было настолько томительным, что уже все не могли усидеть на месте, чтобы узнать, что же случится в случае проигрыша Вэй. Однако Рен и сам считал, что не стоит и дальше делать их отношения достоянием друзей, поэтому в следующую секунду наклонился к своей девушке и прошептал ей на ухо какие-то слова.       Лицо Юи в тот момент, когда условие проигрыша нашёптывалось ей на ухо, можно было сравнить с термометром. Снизу вверх она начинала краснеть от кончиков пальцев до корней волос, после чего из её ушей повалил пар, как будто из труб паровоза.       – Ни за что! – вскочив с места, из-за чего стул упал на пол, психанула Юи.       – Значит, признаёшь, что не сможешь продержаться неделю, да? – подобные манипуляции с основополагающим принципом «слабó?» хоть и были очевидными, но действовали всё равно безотказно, чему свидетельствовало то, что Вэй пометалась из стороны в сторону и, пристукнув ногой, гордо вздёрнула нос, после чего развернулась и пошла на выход, так и не поев перед работой.       Тяжело выдохнув и поняв, что именно она стала тем топором, на котором заварилась вся каша, Сели тут же вышла из-за стола и побежала за подругой, которую нагнала буквально через пару минут от кафе. Юи шла гордо и на её лице было написано упрямство, а от такой картины златовласку одолевал смех, который так и говорил: «Видимо, в семье Тао все должными быть такими упёртыми».       – Юи! – окликнула златовласка подругу. – Юи, подожди! – только добежав до шатенки, Юсуи смогла её остановить. – Ты извини меня за то, что я всё это заварила, – стыдливо опустила глаза девушка, чувствуя вину за это пусть и совершенно не серьёзное, но всё же происшествие, однако Вэй лишь махнула в ответ рукой, чтобы она не брала в голову, и пошла дальше. – Мне просто действительно непонятно, почему ты сразу ему не сказала ответ, – продолжая идти за подругой, всё же не могла всё оставить, как есть, северянка.       – Я не хочу его мучить, Сели, – резко остановившись, замялась Юи, не зная, как объяснить это подруге, чтобы она поняла. – Просто я не хотела, чтобы это выглядело так, как будто я только этого и ждала.       – Немного не поняла тебя, – на секунду задумавшись, но всё же пропустив эти попытки, сразу попросила объяснений златовласка.       – Пускай во мне и нет ничего от высшего общества, но я всё ещё имею достоинство, чтобы не стать жертвой сплетен, – чем больше Юи объясняла, тем сильнее у Сели выгибалась бровь, а в голове рождался вопрос: «Почему у Юи всё так сложно?». – Пойми, если я сейчас соглашусь, то все подумают, что это я добивалась Рена, а то и хуже... – оглянувшись по сторонам на малолюдной улице, старалась Вэй говорить как можно тише. – А если я немного подумаю, то все сочтут, что это он меня добивался, и наша любовь чистая и искренняя.       – О духи, – положив ладонь себе на лоб, засмеялась златовласка над всей этой драмой.       – Знаю, это глупо, – сама заулыбалась Вэй, – но мне от этого хоть немножко, но станет легче.       – Но ты всё равно скажешь ему «да», так ведь? – решила всё же уточнить златовласка, поняв ответ даже по счастливо улыбнувшемуся лицу шатенки.       – Разумеется, да, я ведь люблю его, – но даже секунды не прошло после этих слов, как Юи с ужасом заткнула себе рот, что и синхронно с ней повторила от переизбытка чувств Юсуи. В глазах шатенки было столько страха и ужаса, сердце начало биться сильнее, а глаза тут же заметались по сторонам, чтобы удостовериться, что Рена нет поблизости. – Сели, умоляю, не говори ему, что я проболталась! – вцепившись в плечи подруги, старалась Юи вернуть смеющуюся подругу обратно в реальность. – Сели!       – О духи... ты, – смех подобный колокольчику не мог не привлекать внимание проходящих мимо шаманов, – ты и правда и пяти минут не можешь продержаться, – в последние несколько часов златовласка так много смеялась, что щёки начинали болеть от постоянного напряжения.       – Сели! – дёргая не успокаивающуюся подругу, продолжала до неё достукиваться Вэй, жалобно смотря то на неё, то на видневшееся неподалёку кафе, из которого мог выйти Рен и ребята.       – Ладно, не скажу, – едва сумев заставить себя более сдержанно посмеиваться и помахивая руками себе на глаза, успокоила Юсуи свою подругу, чрезмерно любившую своего парня. – Надо же спасти твоё достоинство, – и снова златовласка не смогла не согнуть от смеха, который так напоминал сейчас смех северянина. Правильно говорят: «Муж и жена – одна сатана».

***

      Сомнения Рена действительно имели место быть. Мало того, они постоянно подтверждались, доказывая, что в жизни людей не может быть всё прекрасно и гладко. Если у кого-то в один день случается радость и счастье, то у кого-то обязательно пролетит череда несчастий.       Этим кто-то может стать даже друг, которого одолело разочарование именно в счастливых в нынешнюю минуту людях или даже в конкретном лице. И почему-то именно в этот день человеком, ощутившим на сердце тяжёлый и неприятный груз предательства, стала Анна.       Она лежала на кровати уже несколько часов, постоянно смотря куда-то вперёд, и, ни на секунду не бросав попыток, отчаянно искала оправдание всем действия Лайсерга, которого и она, и Генрих чётко видели. Да, он целился в него, однако Анна стояла прямо за ним, и пуля бы неминуемо задела бы её, и вот этого уже не мог не знать сам детектив. Так что же получается? Лайсерг намеревался принести её в жертву ради того, чтобы убить Шварца?       Каждый раз новая попытка оправдать Дитела и его поступки приводила девушку к этому вопросу, который просто не имел других трактовок. Даузер действительно наплевал на неё ради своей цели. Но разве такое возможно, после всех слов и обещаний о том, что он будет ей помогать?       Второй вопрос сбивал первый и снова давал надежду на другой ответ. И вот так маявшись уже несколько часов, Анна просто-напросто сходила с ума от неопределённости. Встретиться с Дителом лицом к лицу сейчас было невозможно по двум причинам: первая – Генрих её сейчас никуда не отпустит, а, если она сбежит, будет только хуже, а вторая причина крылась в сомнениях – вдруг Лайсерг всё же опасен. После произошедшего никто не мог обвинить Анну в её недоверии. Это было бы даже смешным, если бы не было таким печальным: она доверяла теперь Генриху, но опасалась Дитела. Какая ужасная ирония судьбы! Ведь ещё вчера всё было с точностью до наоборот.       – Как ты? – неожиданно донёсся до девушки бархатный голос парня, который бесшумно вошёл в комнату, боясь разбудить лежавшую на боку жену. Однако увидев, что она не спит, Генрих немного обеспокоился её пустым и растворённым в разочаровании взглядом.       – М? – немного вздрогнув от неожиданности, тут же спустила ноги на пол блондинка, видя, что Шварц пришёл в комнату лишь за какими-то бумагами и, будто мимоходом, поинтересовался о её самочувствии. – Хорошо, а что? – не стала тревожить Анна своими терзаниями Генриха, тут же приняв образ скромной и покладистой жены.       – Спустись лучше на кухню, там безопаснее, – коротко взглянув на окно, на счёт которого у парня появилось дикое желание заколотить его, сказал через плечо Шварц, быстро пробегающейся по каким-то записям глазами.       – А ты? – коротко поинтересовалась его планами девушка, чувствуя сердцем, что она спрашивает не из-за своей миссии, а потому что боится, что он совершит какую-нибудь ошибку.       – У меня сейчас собрание, а потом я к тебе приду, – от этих слов глаза Анны обречённо закрылись, понимая лишь одно: Лайсерг закончил своей выходкой холодную войну и развязал настоящую.       Без лишних слов и взглядов, которые постепенно начали казаться девушке привычными со стороны заботливого мужа, Генрих вышел из комнаты, заставляя Анну тяжело выдохнуть от сдержанных внутри неё эмоций. Хотелось крикнуть вслед слова сердца: «Ты не прав! Остановись!»; но в ответ кричал голос разума: «А ты уверена, что он неправ?». Именно поэтому осталась лишь тишина и молчание... молчание и тишина.       Единственное, чего Анна не любила в жизни больше всего, это неопределённость. Да, её приходилось терпеть, но не любить. Поэтому, даже если Лайсерг действительно поступил так с ней, и нет оправдания его поступкам, пускай он скажет ей это сам и лично.       Крепко сжав кулак и сузив взгляд, полный решимости, девушка резко встала с кровати и, подойдя быстрым шагом к двери, открыла её, выглянув из комнаты, чтобы убедиться, что никого нет. Генрих ведёт собрание, значит никто из ордена не навестит её, случайно услышав разговор.       Закрыв плотно дверь, она отошла на середину комнаты и стала лицом к двери, чтобы не допускать всех ошибок жанра, когда из-за спины появляются неожиданные гости. Она взяла со стола свой телефон и наспех набрала номер, который предпочла заучить, а не записывать, чтобы Генрих в один «прекрасный» день, увидев его, неожиданно на него позвонил.       Кнопка вызова была нажата, и вот началось томительное ожидание. Гудки были медленными и долгими, однако Лайсерг долго не брал трубку. Она всегда знала, что, возможно, сразу ответить не так-то просто, ведь он практически постоянно находится возле друзей, и ему нужно было время, чтобы ускользнуть от них. Так всё и было, и вот, через достаточно долгое ожидание, трубка всё же была поднята и на том конце невидимого провода раздался тихий голос знакомого парня.       – Алло, Анна? Что-то случилось? – тут же задал главный вопрос Лайсерг, понимающий, что медиум не из тех людей и не в той ситуации, чтобы звонить просто так, например, чтобы поинтересоваться его самочувствием.       Однако этот не наигранный, абсолютно естественный голос даузера заставил девушку застыть от удивления, не реагируя даже на повторное её окликивание со стороны детектива.       – Что ты устроил сегодня утром? – практически мёртвым голосом, тихо произнесла Анна, в душе которой зародилось очередное сомнение. Услышав её ответ, Дител даже и не знал, как ему отреагировать на такой вопрос, не имеющий корней и основополагающих событий, по крайней мере, известных для него.       – Ты про что говоришь? – тоже шёпотом спросил с недоумением детектив. Хоть Анна и не видела его, но она прекрасно могла представить, как выглядит сейчас его сбитое с толку и обеспокоенное лицо. – Ты сейчас в особняке? Давай встретимся, и всё обсудим, – сначала задав вопрос, а потом поняв, что это неважно, предложил Лайсерг.       – Чтобы ты меня при встрече застрелил? – хоть в девушки и было уже куча сомнений, но факт оставался фактом: она видела именно его. Или же...       – Застрелил? Ты вообще в своём уме, Анна? – не с вызовом, а с серьёзным беспокойством, спросил её детектив, который понимал, что с девушкой, обвинявшей его ни с того ни с сего, что-то не так. – Подожди, – кинул ей быструю фразу Лайсерг, и, честно говоря, дав эту передышку совершенно своевременно. Только вот зря Анна думала, что у неё найдётся время на раздумье, так как в трубку начал доноситься голос, из-за которого Дителу и пришлось на несколько секунд оборвать разговор.       – Лайс, ты идёшь?       Этот голос. Этот родной и знакомый голос! Анна, услышав его, даже дышать перестала, когда поняла, что Лайсерг, скорее всего, спрятал телефон за спину, увидев, подходящего к нему Йо. Сердце застучало в тысячу раз сильнее, и почему-то именно в этот момент пришло осознание того, ради чего, а точнее кого, Анна сейчас находится в этом особняке, разделённая с самым лучшим мужчиной на свете лишь небольшим расстоянием в десять минут.       – Да, идите, я вас догоню, – слышался голос Дитела, который звучал наигранно радушным и старался быть спокойным. После этих слов прошли какие-то считанные секунды, и вот снова через трубку телефона слышатся обеспокоенность и тревожность детектива. – Алло? Анна? Ты про что говорила?       Но уже не было в ответ ничего. Девушка слышала то, как парень её окликивает, но не говорила ни слова, лишь опуская трубку и прерывая связь от понимания того, что она слишком накрутила себя на почве пережитых эмоций и допустила, пожалуй, самую страшную ошибку в дружбе – спешку.       Лайсерг не мог так поступить, и было слышно, что он действительно не понимает, в чём дело. Тогда, как такое возможно?       Откинув все свои эмоции и вернув холодный разум, Анна начала смотреть на ситуацию под другим углом. Она слишком за эти пять лет отвыкла от шаманской жизни, именно поэтому упустила версию о возможности подмены. Кто-то намеренно мог подставить Дитела, и вот, что странно: случилось это именно тогда, когда медиум была уже уверена в том, что Генрих может переосмыслить свои стремления.       Кому-то явно было необходимо либо избавиться от Шварца, при этом на ум приходили лишь Патчи, либо... Неожиданный призрак догадки, вливавшийся в её разум по крохам совпадений и логических последовательностей, начал осаждать её разум, как непреступную крепость. В голове складывались различные логические цепочки, каждая из которых переплеталась с предыдущей как нельзя лучше.       И вот, наконец, последний пазл мозаики легко соединился со всеми теориями и фактами, прозвучав в её голове голосом самого Шварца:       «Моя тень... Моя тень поглощает меня».       По телу пробежался неприятный холодок, голова начинала поддаваться атакам адреналина, а уверенность в своей аксиоме была непоколебима:       – Вальдемар, – на выдохе произнесла Анна имя того, кто был, по её мнению, виновным во всём, что произошло. На тот момент девушка даже не задумалась над тем, почему Вольф тогда спас им жизнь, да и зачем ему всё это нужно, если он заодно с Генрихом. Она ни о чём о таком не задумалась – она просто кинулась сломя голову из комнаты в самое пекло, которое могло уничтожить её без следа.