127. Разоблачение себя же.
28 марта 2015 г., 01:24
Над деревней Добби, а если быть точнее, то над западными холмами сгустились невидимые тучи напряжения. В такой жаркий день солнце было, как обычно, беспощадно к своим «подданным», но только здесь, где царит таинственность и грациозность, как-то странно веяло холодом и атмосферой чего-то зловещего.
Причиной тому, что красивейшей особняк некого графа Шварца погрузился в пучину тяжёлого «мрака», были скрытые и весьма нерадушные планы, вынашиваемые уже несколько лет и только сейчас ставшие готовыми к осуществлению.
И сейчас там – в царстве готической атмосферы – происходило последнее собрание старого ордена, который был скрыт от мира людей и действовал тайно, а также предельно осторожно. У членов тайного общества не было страхов и сомнений, у них была цель, к которой они обдуманно шли: не на эмоциях, не на вере, а на разуме и расчётах.
Единственной проблемой, которая всегда была препятствием для решительных действий, было доброе сердце нового лидера, способного на сочувствие, несмотря на нешуточные козни и несправедливости судьбы, однако и оно дало трещину, не выдержав подлости людей в этом когда-то светлом мире.
Теперь же перед взором молодого аристократа, сидевшего во главе стола и задумчиво потиравшего пальцами верхнюю губу, не было ничего светлого и вызывающего надежду. Его душа и сердце, которые вместе могли быть огромной силой, уступили в борьбе своему самому злейшему врагу – разуму. Именно поэтому за проигранной битвой начиналась новая страница истории, неминуемо ведущая к непредсказуемому концу.
– Сэр? – «нахально» ворвался грубый голос мужчины в глубокие мысли Шварца, который уже не первый раз медитировал во время собрания с открытыми глазами.
Заморгав медленно своими длинными ресницами, похожими на чёрные веера, Генрих не подал даже вида, что прослушал всё, что ему говорили единомышленники или, если говорить по-старинному, рыцари. Он лишь надел на своё аристократичное лицо маску глубокомыслия, являющуюся одной из тысячи других фальшивых эмоций, после чего открыл рот, чтобы сказать что-то нейтральное, однако сделать ему этого так и не удалось – просто не хватило времени.
Около десятка пар глаз, ещё секунду назад обращённых к нему, теперь очень резко были перенаправлены на дверь, которая стала источником шума и открылась благодаря физическому воздействию светловолосой девушки, застывшей на пороге и испытывающей страх маленького животного среди стаи волков.
О чём она думала, бежав со всех ног в эту обитель зла? Что собиралась делать? Вопросы всегда преследуют и настигают нас тогда, когда мы упираемся в тупик разума, до недавнего времени окутанного туманом эмоций. Однако сейчас молодая девушка, сумевшая разглядеть добрую душу человека, когда-то казавшегося ей чудовищем, могла с лёгкостью ответить на эти оба вопроса: она думала о Генрихе, и она не знала, как именно будет это делать, но Анна собиралась сорвать лживую маску со змеи, уютно расположившейся за плечом Шварца.
Все члены ордена прекрасно знали, кто перед ними, поэтому, преодолев неожиданность в полторы секунды, ту же встали со своих мест, приветствуя жену их лидера.
Уже второй раз Анна врывалась в зал заседаний во время собраний. Уже второй раз в её глазах было то, что заставляло сердце аристократа колотиться о рёбра всё чаще. Уже второй раз он медленно встаёт со всей своей грациозностью в движениях, однако беспокойством во взгляде.
– Анна, в чём дело? – как можно спокойнее, чтобы не уронить лицо, спросил Генрих, смотря на осматривающуюся по сторонам жену, искавшую в лицах членов ордена нужное.
Её взгляд быстро нашёл нужного человека, который действительно был словно тень Шварца, преследовавшая его, куда бы он ни пошёл.
– Выйдите, – властным голосом, в котором была подавлена дрожь, отдала девушка приказ всем присутствующим, рывком головы указав на дверь.
Это была её первая ошибка. Стало сразу понятно, что не произошло ничего серьёзного: будь-то потоп, пожар или нападение. Очевидный факт того, что она прервала бесцеремонно и без уважительной причины собрание, да ещё и начала раздавать команды налево и направо, заставил многих так и застыть по стойке смирно, лишь сумев посмотреть на Шварца, глаза которого были опущены вниз.
Вальдемар видел, как челюсть аристократа тихо и медленно сжалась, будто сдерживая эмоции, рвущиеся наружу, и это дало понять, что дело плохо – Генриху такое поведение жены абсолютно не понравилось. Однако Шварц был бы не Шварцом, если бы начал кричать и тыкать носом провинившуюся Анну. Вместо этого он лишь сдержанно сделал взмах рукой, тем самым давая своё разрешение на удаление, и оно являлось более авторитетным для членов ордена, чем приказ девушки.
– А ты останься, – не сводя с Вольфа своего пронзительного взгляда, снова властно произнесла девушка, заметив то, что «змея» тоже хочет покинуть зал. Вот произошла и вторая ошибка, ставшая абсолютно аналогичной первой.
Услышав эту сталь в голосе, Вальдемар посмотрел прямым взглядом в глаза медиума, будто спрашивая о том, ему ли предназначался этот приказ, но, увидев всю ту ненависть и силу, исходящую от девушки в его адрес, он понял, что не ошибся. Ему оставалось лишь устало прикрыть на секунду глаза и тяжело выдохнуть, видимо, снова набираясь терпения перед очередными нападками, а то, что они последуют, он был уверен на сто процентов.
И вот дверь зала наконец-то, закрылась, оставляя внутри двух мужчин и одну бесстрашную девушку, которая, похоже, совершенно лишилась контроля и снова стала той, кем она является в действительности.
– Генрих, ты должен мне сейчас поверить, – отдавшись чистой импровизации, так как плана о донесении на Вальдемара у неё не было, начала с вводной части Анна. Она была настолько в себе уверена, что упустила из виду то, чего ей не следовало никогда забывать, – то, кто перед ней.
– Во-первых, – прозвучал голос Шварца с такой внутренней силой, что Анна в тот же миг почувствовала словесную пощёчину, выбившую из неё всю уверенность, – какое право ты имеешь так врываться и отдавать приказы? – его голос не срывался на крик, но был очень жёстким и подавляющим. Он стоял во главе стола, так и не поднимая взгляда от резкой столешницы, и уже после первого упрёка девушка поняла, что перешагнула черту дозволенного и вышла из своей роли. – А во-вторых, – на сей раз голос был намного мягче и спокойнее, из-за чего Анна подняла на мужа осторожный взгляд и увидела то, что он в ту же секунду изменился в лице, – я надеюсь, у тебя уважительная причина, чтобы так поступать? – последовала короткая пауза. – Я слушаю тебя, – было такое ощущение, что Шварц произнёс первый упрёк для того, чтобы показать, кто здесь главный, и чтобы его жена тоже вспомнила об этом. Однако второе замечание носило более реабилитационный характер, тем самым показывая, насколько он её любит, что готов простить ей все вольности.
Необходимо было взять себя в руки и вернуться в роль послушной жены. Нужно было срочно затолкать свои истинные эмоции и выдать всю информацию с предельной аккуратностью. Однако это было очень непросто для такой девушки, как Анна, которая не привыкла склонять голову и идти на поводу чужих желаний.
– Дело касается сегодняшнего нападения на нас якобы Лайсерга... Дитела, – в последний момент не забыв произнести фамилию, начала с главного девушка, параллельно с этим чувствуя, как в ней борются эмоции и разумное мышление, из-за чего всё тело начинало ломать изнутри.
– Якобы? – сначала сдвинув брови на переносице, а потом выгнув одну из них коромыслом, совершенно не понял Генрих значения этого слова.
– Да, якобы, – подтвердила правильность своих слов девушка, ощущавшая, как мрачные стены зала сдавливали её своим холодом, доводившим до озноба. – Это был не он, – сжав кулак, тем самым решившись на очень опасный шаг, с уверенностью выдала эту новость медиум, взглянув прямым взглядом в глаза своего мужа.
Он же, в свою очередь, смог лишь посмотреть на Вальдемара, который в ту же секунду не смог сдержать насмешки над абсолютно абсурдными, на его взгляд, словами.
– Госпожа Анна, трём людям не может показаться одно и тоже, – разведя руки в сторону, Вальдемар сделал к ней шаг навстречу. – И вы, и я, и господин Шварц видели именно его, разве не так? – заряженный противостоянием вокруг воздух стал ещё более холодным, несмотря на то, что обстановка накалялась, а Генрих уже начал потихоньку выпадать из этой «беседы» вечных соперников. Ни Анна, ни Вальдемар уже не замечали Шварца, так и стоявшего позади них, потому как Вольф прекрасно понимал, для чего девушка попросила его остаться.
– Ты забываешь одну вещь, – самоуверенно смотря на оппонента, дёрнула бровями блондинка, тем самым будто заявляя о своей опасности для него. – Мы находимся не в мире людей. Среди нас одни шаманы, – в то время, как на лице девушки начинала проступать кривая и самонадеянная ухмылка, глаза Вольфа стали темнеть от злости, так прекрасно контролируемой им.
– К чему Вы клоните, госпожа Анна? – его выдержка с каждой секундой всё больше и больше приводила в бешенство, кричавшее о том, чтобы он не строил из себя дурака.
– К тому, что неплохо дуришь голову простому человеку, неспособному отличить духа-хамелеона от настоящего шамана, так? – очень открыто намекнула Анна на козни Вольфа в отношении Шварца, однако вот, что удивительно: во всём облике и выражении лица Вальдемара всё равно не произошло ни малейшего изменения. Ни злости, ни растерянности – ничего.
– Это было бы неплохо и с шаманами, вот только был бы такой дух в действительности, – ни раздумывая и не ища себе оправданий, тут же усмехнулся Вольф, сбивая своей надменностью и контратакой девушку с её уверенного настроя. Хоть причастность Вольфа и стала для девушки очевидным фактом, Вальдемар вёл себя так уверенно и стойко, что она невольно начинала сомневаться в себе, особенно после такого прямого взгляда мужчины, говорящего: «Лучше отступись, иначе хуже будет».
– Он есть, и ты об этом прекрасно знаешь, – снова сжав кулаки, тем самым одёрнув себя, подняла гордо подбородок Анна, подбираясь к сути. – Ведь это именно ты подослал духа-хамелеона в облике Лайсерга Дитела, чтобы он...
– Чтобы он, что? – неожиданно резко перебил её своим грубым голосом Вольф, однако в его глазах уже плясали озорные огоньки. Эти беспочвенные нападки лишь забавляли его, потому как он прекрасно знал, что выйдет из этой войны победителем. – Осторожнее, госпожа, Вы можете оказаться в очень неловкой ситуации, обвинив человека в том, чего он не совершал и тем более предотвратил, – гора никогда не склонится перед ветром, вот так и Вольф не склонялся перед буйствами Анны, и даже, наоборот, «по-дружески» старался намекнуть ей на то, чтобы она вела себя аккуратно, тем самым вселяя в девушку неуверенность.
– Ты сделал это специально, я уверена, – решив пропустить мимо ушей его едва ощутимые угрозы, произнесла с некой робостью блондинка, вызвавшая ещё один сдержанный смешок Вальдемара, прикрывшего рот кулаком.
– Вы даже неуверенно произносите слово «уверена», госпожа Анна, – специально воспользовавшись такой игрой слов, с сарказмом подметил Вальдемар, окончательно дошедший своей медленной походкой к медиуму, стоявшему в конце длинного стола. – Позвольте спросить, раз Вы так уверены? – этот вопрос был по большей части риторический, потому что Вольф не стал ждать разрешения. – А у Вас есть доказательства Ваших обвинений?
Ну вот мужчина и использовал самое главное оружие в своей обороне. Он прекрасно знал, что у Анны нет ничего, что бы доказало её теории и обвинения, и теперь, видя её опустившиеся к полу глаза, полные отчаянных поисков и попыток выпутаться из паучьей сети, которую она сама же и сотворила, Вальдемар с нетерпением ждал, что же она ответит.
– У меня есть неоспоримый факт, – наконец-то, найдя выход из ситуации, подняла голову девушка, желающая вцепиться в абсолютно равнодушное и чересчур насмехающееся над ней лицо мужчины. – Нападение произошло тогда, когда Генрих стал сомневаться в своих планах.
– Это обычное явление, госпожа, – замотал головой Вальдемар, на лице которого было разочарование от того, что девушка не смогла придумать ничего более убедительного. – Мы все каждый день сомневаемся.
– Но только не ты, – в очередной раз ощутив прилив уверенности, перебила его девушка, понимающая, как действовать дальше. – Ты-то твёрдо идёшь к своей цели, и я даже не удивлюсь, если выяснится, что... – на секунду Анна застыла от осознания пришедшей в её голову мысли. Она так всё чётко поняла и осознала, что глаза сами начали расширяться от догадки, а рот то и дело пытался ухватить побольше воздуха для очередных громких слов. – Это ты, – глазами всё ещё сопоставляя звенья одной цепочки, не могла поверить в такую жестокость этого мужчины медиум. – Это ты убил...
– Госпожа, осторожнее, – снова предупредил её насчёт неаккуратно подобранных слов Вальдемар, помнивший об одном очень важном и существенном факторе.
– К чёрту твою осторожность! – с ужасом и одновременно ненавистью огрызнулась Анна, увидевшая полную картину происходящего. – Это ты убил Розу и родителей Генриха! – своевольно совершила последнюю ошибку девушка, вздрогнувшая от неожиданного крика.
– Хватит! – ладонь Шварца ударила о крышку стола с такой силой, что, если бы не злость, опутавшая его с ног до головы, он бы почувствовал всю «прелесть» удара.
Вот он – главный и важный фактор, о котором до последней секунды выигранной им войны помнил Вольф, и абсолютно забыла Анна. Вздрогнув всем телом от неожиданности, девушка в ту же секунду вспомнила о присутствии Генриха в комнате, а, взглянув на него, поняла, что потеряла контроль над собой.
Её обвинения не имели доказательств, но это Шварц, стоявший позади и пользовавшийся тем, что его не замечают, ещё мог вытерпеть, чтобы до конца понять происходящее. Однако, когда Анна обвинила Вольфа во всех смертных грехах, которые он не совершал, и аристократ ни секунды в этом не сомневался, то тут уж нервы Генриха не выдержали.
Он не понимал свою жену: из тихой и любящей жены, которая всегда поддерживала его, она стала превращаться во властную женщину, способную на беспочвенные обвинения, равные абсурду.
Голубые омуты стали чернее ночи: в них явно были такие чувства, как разочарование и раздражение. И всё это было направленно не на двух, а на одного человека, который с каждой секундой получал всё более мощные посылы, призывающий остановиться.
Часто дыша из-за трудно контролируемых внутри эмоций, Анна только после этого поняла значение слов Вольфа, который предупреждал её об опасном пути. Для чего он это делал, было непонятно. Однако то, что он знал о таком исходе, было ясно, как дождь в пасмурный день.
– Хватит, Анна, – взяв пару секунд для того, чтобы успокоиться, уже более спокойно, но не менее разочарованно произнёс Генрих, прикрыв глаза, в которых присутствовало много боли, причинённой ему медиумом.
Девушка смотрела на замолчавшего мужа с таким взглядом, будто спрашивала: а верит ли он ей? Однако его молчание и попытки удержания контроля над своими эмоциями говорили лишь об одном – нет, он не верит ей.
В молчании было скрыто много слов и вопросов, но всё сходилось на том, что дело было вовсе не в доверии, а в отсутствии доказательств. Анна слишком самонадеянно говорила слова, которые не имели под собой ничего существенного, это было так на неё непохоже. А Генрих не мог просто взять и поверить ощущениям и предчувствиям, тем более направленным против человека, которому лично он безоговорочно верил.
– Ты не веришь мне, да? – спустя пару минут молчаливого общения решила Анна всё же прояснить ощущаемое. Она смотрела на задумчиво опущенные глаза аристократа и видела, что её вопрос не нуждается в ответе.
– Возвращайся к себе в комнату, Анна, – повернувшись к жене спиной, тяжело выдохнул Шварц, тем самым подтверждая её подозрения и, более того, показывая ей всю глубину своей боли.
– Но ты должен мне поверить! – в отчаянии повысила Анна голос до незначительной, но очень настойчивой ноты, однако и этот призыв получил в сердце Генриха отворот-поворот.
– Я сказал: вернись к себе! Сейчас же! – не сумев повернуться к ней лицом, снова крикнул Шварц, сжав крепко спинку своего стула, но в этот раз в голосе было уже открытое предупреждение об огнеопасности его гнева и ни капли... ни капли любви. Её сейчас просто не было, так как и не было веры громким и необоснованным словам. Вальдемару он верил больше, несмотря на глубокую любовь к девушке, которая сейчас сильно его разочаровывала.
Анне не нашлось, что ответить, потому как она поняла одну вещь: как бы сильно он её ни любил, как бы твёрдо ни клялся в своей преданности ей, он всё ещё Генрих Шварц – человек, умеющий не смешивать свои личные дела и, так скажем, «работу».
Опустив глаза, в которых неустанно совершался поиск выхода из ситуации, девушка с трудом могла принять такой расклад, хотя с точки зрения разума понимала, что подобное происшествие вполне логично и обоснованно, ведь Вальдемар провёл с ним гораздо больше времени, за которое многое было доказано, включая верность.
Сделав шаг назад, медиум все ещё пыталась найти себе оправдание, однако его не было, как ни крути, что вынуждало лишь с жёскостью посмотреть на абсолютно спокойного Вольфа и сквозь зубы прошипеть:
– Я знаю, что это твоих рук дело, и поверь, – она ещё больше окрасила свой шёпот в оттенок яркой ненависти, – я этого просто так не оставлю, – после чего Анне всё же пришлось удалиться с поля проигранного боя, оставив в комнате врага и друга, прикрывшего глаза, как только дверь за его спиной хлопнула, отображая всю обиду и злость девушки.
***
Пока над западными холмами сгущались напряжённые тучи, над общежитием шаманов, на востоке деревни, светило яркое солнце, которое служило хорошим продолжением удачного дня. Удачным этот день был потому, что нет ничего лучше, когда ты плотно поел на завтрак, на обед, и сейчас готов насладиться целой тарелкой послеобеденных бутербродов. Да-да, у кого-то обычный режим питания включает в себя трёхразовый приём пищи, но шаман северных краёв Японии строил свой рацион, исходя из принципа «поел – закрепил результат». Вот и сейчас, потирая руки и сидя в позе лотоса перед небольшим журнальным столиком посреди комнаты, северянин смотрел на свою добычу взглядом хищника, готового кинуться и растерзать жертву. – О духи, – выйдя из ванной комнаты, при этом делая себе высокий хвост на голове, закатила глаза златовласка, когда увидела, что её муж практически вёл беседу со своими бутербродами, которым угрожал нешуточной расправой. Подойдя к зеркалу, чтобы увидеть труды своих стараний, девушка услышала смачное чавканье и счастливые завывания за спиной, что говорило о совершении её мужем «казни». – Иногда мне кажется, что я живу со свиньёй, – очень тихим и унылым голосом сказала Сели эти слова самой себе, ропща на судьбу её хоть и счастливого, но сложного брака. – Ты фто-то сказала? – продолжая жевать, спросил с набитым ртом северянин, который действительно слышал лишь бормотания жены. – Кушай, не обляпайся, – усмехнулась златовласка, произнеся это с такой интонацией, будто она смирилась со своим уделом и сказала: «Но я всё равно тебя люблю». Северянин на эти слова отвёл лишь секунду для раздумий, не приведших его к какому-то выводу, после чего просто пожал плечами и продолжил поедать свой «Послеобед»! В их отношениях всегда было мало романтики, однако то, что компенсировало её отсутствие, а именно настоящая и искренняя любовь, было гораздо ценнее маленьких моментов восторженности. Стрелы амуров уже не так часто попадали в сердце парня так, как надо, чтобы он в сию же секунду вскакивал и нёсся сломя голову неизвестно куда и неизвестно зачем. Всё чаще и чаще было так, что чувство Любовь с большой буквы «Л» приходило в их «дом» и наводило в нём порядок, который исчезал буквально с первыми же часами её ухода. Однако есть всё же на земле такая вещь, как справедливость. Она редкая, да, но уж если ударит, то по самому больному. – Поздравляем!!! – чрезмерно неожиданно распахнулась дверь комнаты номер восемнадцать без предварительного стука, после чего в семейное гнёздышко забежала шатенка, вся сияющая от счастья и взорвавшая хлопушку с конфетти прямо над взбешённым Треем, который от испуга вскочил с места, ногой зацепив стол и перевернув его вместе с тарелкой бутербродов, теперь уютно располагавшихся на полу. – Поздравляем-поздравляем-поздравляем!!! – не могла никак остановиться радостная девушка, подскочившая сначала к северянину, который на её объятия хотел ответить кулаком по голове, едва сдерживая слёзы от испорченного «послеобеда», а затем Вэй кинулась на шею подруги, которая тоже не могла понять, в чём дело и что произошло такого грандиозного. Вслед за ликующей и поздравляющей незнамо с чем девушкой в дверном проёме показался Рен, который облокотился плечом об арку двери и не мог поверить в то, что вот ЭТО скачущее и взбудораженное от такого прозаического повода нечто его девушка. – Юи, а тебя не учили стучаться?! – не выдержал Трей этих глупых танцев подруги на прахе уничтоженных бутербродов. – Не учили! – радостно подпрыгнула, сделав полный оборот вокруг себя, и пропустила этот упрёк мимо ушей Юи, давая теперь и Трею осознание того, что вот ЭТО является девушкой Рена Тао. – Не дуйся, я просто хотела поздравить тебя! – улыбаясь во все свои тридцать два зуба, хлопнула Вэй по плечу северянина, чтобы тот перестал быть ворчливым дедом. – С чем поздравить-то? – не в силах сдержать ответной улыбки от заразительного настроения шатенки, спросила Сели, переведя взгляд с Юи на Рена, который лишь тихонечко стоял и не вмешивался в эти ликования своей невесты, с которой у него был заключён очень серьёзный спор на желание. – Как? – удивилась Вэй, видя, что златовласка действительно не в курсе дел, а Юсуи вообще присел над упавшими бутербродами, будто оценивая их состояние пригодности. – Вы что, действительно не слышали? – не могла угомониться своё потрясение шатенка, тем самым доводя присутствующих до томительного ожидания. – Сегодня вечером закрытие третьего этапа! Юху! – девушка тут же завертела кистью руки так, будто у неё в руке был флажок, а в ответ получила счастливую улыбку от подруги и короткую паузу от друга. Трей лишь на секунду застыл взглядом на неизвестной другим точке пола, после чего продолжил собирать еду с пола на тарелку, с таким лицом, будто его совершенно это не обрадовало. – Трей, в чём дело? – тоже не поняла реакции мужа златовласка. – Я думала, ты обрадуешься, – оттопырив нижнюю губу от разочарования, произнесла с непониманием Юи, даже не подозревая, что могло послужить такой безучастности и прохладности со стороны северянина. – А зачем мне радоваться? – начал тоже с обиженных нот Трей, вгоняя девушек в ступор. – Ты с такими же воплями и Йо с Рио, и Лайсерга поздравила, – на самом деле там, где обе девушки испытали шок, Тао испытал приступ смеха, который он едва смог поймать на выходе. – У него ревность – это хроническое и на всех распространяющееся заболевание? – указав на северянина указательным пальцем, но при этом посмотрев с круглыми от удивления глазами на подругу, которая тоже стала посмеиваться, отойдя от шока, спросила шатенка. – Ха-ха, – недовольно напомнил о своём существовании Юсуи, поставивший тарелку на стол. – Ну, в своё оправдание могу сказать, что ты первый, кого я пока поздравила, – решила Вэй сыграть на всё том же собственническом характере северянина, у которого от такой новости дёрнулась бровь, что означало появление контакта с этим своенравным шаманом. – Серьёзно? – прищурив глаза, с недоверием, но всё же начал смягчаться Юсуи, вытягивая нос от осознания того, что он ПЕРВЫЙ. – Напрасно не радуйся, – не упустил Рен момента вставить свой колкий комментарий. – Ты просто был самым близким к её комнате. И после этих слов в комнате произошло такое количество выброса энергии друг в друга, словно две звезды в космосе взорвались в один миг, причём наполнены они были не газом, а большим количеством возмущения и раздражения. Трей одарил Юи очередной порцией обиды, а она в свою очередь обнажила стиснутые от сдержанного визга зубы, когда метнулась взглядом к Тао, которого в этот момент абсолютно «не любила». – Не слушай его! – топнула ногой шатенка, видя, как северянин снова надулся, взяв в руки свой мобильный оракул, и, завалившись на кровать с наигранным безразличием, начал играть в игры. – Я всё равно поздравила бы тебя первым. – Вэй, хватит унижаться перед ним, пошли к Асакуре, – потерев шею, устало протянул Тао, получив в ответ лишь недовольное цыканье от своей девушки. – Я ещё вот что хотела сказать, – осознав то, что Трей неумолим и на ближайшие несколько часов недоступен для неё, махнула на него рукой шатенка, развернувшись лицом к подруге, которая лёгкими движениями пушистой кисточки припудривала свой носик. – Сегодня вечером на стадионе будет организованна огромная вечеринка по этому поводу, – на этой новости Вэй даже подвигала плечами, словно уже находясь на планируемом Патчами мероприятии. – Может быть, мы сходим туда? Так сказать, отпразднуем счастливое окончание третьего этапа, – даже Тао слышал об этом предложении впервые, поэтому тоже погрузился в раздумья. – А у тебя есть, в чём туда пойти? – тонко намекнула на незаурядность вечера Сели, своей улыбкой заражая и подругу на игривые намёки. – Ну, я готова ради такого случая чуть-чуть потратиться, – едва услышав это и отреагировав резким поднятием глаз, полных осознания ситуации, Трей уже за версту почувствовал опасность, которая махала ему рукой от тонких намёков девушек. Они обе собирались перед вечеринкой пройтись по магазинам, а это в свою очередь могло означать то одно, что приводит каждого парня к вратам персонального ада. – Так, Рен, ты вроде к Йо собирался, – резко соскочив с кровати, пересёк всю комнату за пару шагов северянин, с силой развернув по направлению к двери друга, который ещё не просёк фишки грядущей семейной жизни. – А ну стоять! – поймала спешным голосом своего мужа Сели, услышав в ответ, как Трей тихо чертыхнулся. – А как насчёт помочь? – бессовестно захлопала ресничками златовласка, сделав милое личико. – А вы пару пакетов сами не донесёте? – в надежде спросил северянин, толкая Тао в спину, однако тот упорно не хотел уходить, видимо, не до конца понимая всю тяжесть грядущих событий. – А кто тебе сказал, что их будет пара? – начала Сели демонстрацию того, как должна вести себя жена со своим «безотказным» мужем. – В общем, через десять минут будь готов, – вот так и решаются вопросы между супругами, однако Тао открыто не замечал такой опасности по отношению к себе, из-за чего ему оставалось лишь поперхнуться смехом, тем самым ускорив свою учесть. – А что ты смеёшься? – в точности как и подруга, наигранно похлопала ресницами Юи, набираясь опыта в такого рода отношениях. – Ты тоже пойдёшь с нами. – Пф... сейчас, только макияж освежу, – показал Рен через этот пример несовместимость данного явления по отношению к нему. Он был уверен в том, что семейная жизнь не сделает из него второго Трея, только вот негласные законы домашнего очага сами решают, кто и какую роль будет занимать в этой системе взаимоотношений. – То есть тебе нестрашно отпустить меня одну? – решила Юи сыграть на чисто мужских качествах Рена. – Вдруг на меня и Сели маньяк нападёт, м? Прикинуться беззащитной овечкой – было весьма хитроумным планом, и Вэй видела, как Тао среагировал на провокацию, застыв на месте от этих слов, когда намеревался покинуть комнату, теперь уже лично уводя из-под удара более подверженного влиянию жены северянина. Она даже успела обрадоваться тому, что её хитрость дала ожидаемый результат, однако... Однако всё было не так, и всё было не то, а вместо смирения шатенка получила прямую и нескрываемую насмешку со стороны своего парня, который смачно хлопнул себя рукой по груди, тем самым показывая всю глубину своих слов. – Вэй, – с драматизмом повернулся Рен, – я клянусь, что искренне буду за него молиться, – у шатенки аж рот открылся от такой бессовестности и бестактности, а северянин просто не смог устоять на ногах, ринувшись к стене с одолевшим его смехом. – Мне вот только интересно, сколько он мне заплатит за то, чтобы я забрал тебя, – Тао сегодня был явно в ударе на подобного рода «комплименты», только вот его остроумность и безостановочный смех Юсуи не разряжали атмосфера грозящей бури, которая явно читалась во взглядах двух девушек, обменявшихся молчаливым, но понятным даже без слов планом расплаты.***
Кости были брошены, карты вскрыты, а сроки действия определены. Высокий мужчина лет тридцати пяти направлялся в свою комнату, находящуюся на первом этаже большого особняка, и его целью было сейчас распланировать силы, отдать соответствующие приказы, чтобы всё запланированное осуществилось без малейших оплошностей и проблем. Быстро, тихо и чётко – вот три принципа, необходимых для успеха. Открыв самую дальнюю дверь в правом крыле, мужчина очутился в царстве тёмных цветов интерьера и дурманивших разум запахов, исходивших от тлеющих благовоний. Тяжёлые и бархатные шторы цвета спелой вишни никогда не открывали окон, через которые пробирался противный взгляду свет. Слева горел настоящий камин, напротив двери, ближе к окнам, стоял небольшой стол с резными ножками и кучей бумаг, а на правой стороне господствовала обстановка спокойствия и комфорта. Комната была весьма и весьма богатая, однако из-за постоянной темноты выглядела пугающе опасной. Но мужчине, который являлся постояльцем этой сравнительно маленькой комнатушки, в данный момент было некогда наслаждаться интерьером, потому как его цели были сейчас превыше эстетичного удовлетворения. Его шаги были уверенными и целенаправленными. Он подошёл к рабочему столу и, взяв с него пару или тройку бумаг, начал пробегаться взглядом по написанным строчкам, однако его мысли и задумчивость были прерваны со своеобразным щелчком, который послышался у него за спиной. Как человек военный, он прекрасно понимал, что позади него кто-то зарядил пистолет, а вот, кто именно, было, пожалуй, самым лёгким вопросом сегодняшнего дня, от которого на лице мужчины расползлась самодовольная ухмылка. – А Вы уверены в этом... – напряжение было настолько велико, что рука девушки немного задрожала, в тот ответственный момент, когда она стояла позади Вольфа и уверенно смотрела ему в затылок со злостью, испытываемой от недавнего проигрыша. Однако это чувство беспокойства было ничем по сравнению с той силой удара, которая пронзила не только тело, но и душу, и сердце, и разум медиума, в миг объятой адским пламенем, когда мужчина договорил свой вопрос. – ...госпожа Асакура? Ясное небо разверзлось громом и молниями, огонь в камине затрещал так, будто оттуда начинали слышаться стоны мёртвых душ, попавших в ад. А высокий мужчина без малейшего страха и колебаний медленно повернулся лицом к девушке, у которой ещё секунду назад была уверенность в своих действиях, а теперь... теперь было лишь одно – страх. – Не бойтесь, – коротко и тихо засмеявшись над тем, как блондинка безрезультатно пытается взять себя в руки, чтобы начать всё отрицать и выгородить себя, сразу же поставил первую точку Вальдемар, направившийся с листами бумаги к камину. – Генрих об этом не узнает, – не в состоянии вымолвить и слова, при этом думая лишь о побеге, Анна вдруг почувствовала всю тяжесть этих непонятных слов на своей голове, переполненной адреналином и болью в висках. – Разумеется, если Вы сделаете для меня одно очень важное одолжение, – листки бумаги полетели прямо в камин, сгорая до пепла, который не поддаётся восстановлению, однако до того, как они упали в огонь, Анна чётко видела свой профайл, который мог запросто оказать на руках у Шварца. – Мне нужно перейти на вашу сторону? – сжав крепче пистолет, зажатый в её руке и направленный на Вольфа, выдвинула свою гипотезу Анна, всё же уловив то, что если бы Вальдемар хотел её смерти, то он бы уже давно это сделал. Отпираться и делать вид, что он не прав насчёт неё, было весьма и весьма глупо. Именно поэтому медиум решила не сбегать, а встретить всё, что ей уготовано, с гордо поднятой головой. – Для начала опустите оружие, пожалуйста, – хоть мужчина и пытался изображать из себя галантного мужчину, его облик и голос не могли оставить о нём желаемого впечатления. Он всегда был угрозой во плоти. – Ну, а то, что Вам необходимо сделать – весьма легко и просто, – неизвестно, от чего больше, то ли от благовоний, то ли от нешуточного волнения, доводящего до паники, но голова девушки начала раскалываться на тысячи мелких осколков, которые своей остротой ранили ещё сильнее, едва Вальдемар склонил голову на бок, оценивающе осмотрев девушку, после чего договорил: – Просто продолжайте и дальше играть свою роль любящей жены.
