Шкатулка с пылевыми цветами

егда малый царевич спит, во дворе слышен скрип да рёв; егда малый царевич спит, снит себя он во сне царем, будто вовсе ему не пять, а о трёх ему десятин; егда звезды садятся прясть, снит царевич, как он сидит — костью белой отделан трон, а на кóсти — резной узор. у царевича сжатый рот, неподъемный, как камень, взор — харалуговый ажно нож, этим взором что токмо сечь; спит царевич и видит ложь, видит адскую всюду печь. царь-царевич, боясь, устал, уморился, как вечный жид — видит вражий кругом оскал, что надумал его изжить. он перстами к себе зовет черных всадников — черноту — и собачьих голов дает и дает им еще метлу, чтоб коней ажно ниткой бус украшать; быть всему беде — подметать пресвятую Русь, кровью мыть, что полы в избе. он перстами к себе зовет душегубцев и палачей и ключи от тюрьмы дает и наказывает стеречь: чтоб сий дом не казался пуст, чтоб трудились в нем сто парняг. чтобы правда лилась из уст, как водица из-под корня. он перстами к себе зовет скоморохов — идите ж, ить, — и медвежий манок дает, и наказывает шутить, и вести, как девицу, смерть — вражьей плотью кормить зверей. царь-де любит веселый смех; думы в радости всяк мудрей. он перстами к себе зовет мужичонков, как трудных ос — и топорище им даёт, и велит настругать помост, чтобы виселицы рядки, чтоб в костры был уложен бор. и склоняются мужики, принимают царев топор. вот готовы уже колы, яма ждет своего рожна. вот приходят к царю волхвы, вот приходит к царю жена. вот над плахой сверкает сталь, кипятится пузатый чан… егда малый царевич встал, он давай на весь двор кричать.