МИФическая романтика

— Зачем тебе этот недоразвитый дракон? — орал Ааз, не смущаясь ни вниманием окружающих, ни наличием у себя за спиной упомянутого дракона. — Зачем ты скормил ему рубашку? Почему ты такой… пентюх? Пентюх, он же новый хозяин Глипа, бледнел, краснел, но стойко выдерживал крики изверга, храня гордое молчание. Впрочем, возможно, у него просто отнялся язык. Надо было исправлять ситуацию. — Глип, — сказал Глип, просовывая голову между спорящими. Это означало: «Не ругайтесь, я хороший».

* * *

— Малыш, — сказал Ааз очень, очень ласково, — если ты еще хоть раз влезешь в какую-нибудь переделку без моего разрешения… — А что такое? — спросил малыш… то есть Скив. Зря он это сделал. Ааз в красках расписал его судьбу по меньшей мере в четырнадцати измерениях, не обойдя вниманием варку в кипящем масле на Инквизитории и сомнительные сексуальные практики его родного измерения, в которых, судя по всему, был большим специалистом. — Ааз! — наконец воззвал к его совести Скив. — Я всего лишь воспользовался И-Скакуном, чтобы сгонять на Пент за свежими булочками! Ааз набрал в грудь воздуха. Глип решил, что пришло его время. — Глип, — сказал он, одним движением языка сметая в рот остывшую сдобу. Это означало: «Было бы из-за чего шум поднимать».

* * *

— Удивлен, — сказал Ааз ровным тоном, которому сильно противоречили вмятины от когтей на кувшине. — Разве ты не собирался с мисс Банни по магазинам? — Мы уже вернулись. — Уже? И пяти часов не прошло. Стоило ли так торопиться? — Стоит ли так сердиться? — Я не сержусь. — Ты проткнул дыру в кувшине. — А ты… вон отсюда! — Глип, — сказал Глип, спеша следом за хозяином. Это означало: «Твой изверг какой-то странный».

* * *

— Ааз, пообещай, что больше никогда не будешь исчезать, не предупредив меня. — Извини, малыш, не могу. Подрастешь, узнаешь слово «форс-мажор». — Никакого форс-мажора у тебя не было. Просто повелся на звон монет. — Как всякий нормальный изверг. — Хорошо, ты можешь поступать, как всякий нормальный изверг. Но, пожалуйста, предупреждай меня. Я не хочу каждый раз перерывать все измерения в поисках тебя. — Ты можешь их не перерывать. — Не могу. — Глип, — сказал Глип, даря порцию липкой слюны каждому по очереди. Это означало: «Я ни черта не понимаю в том, что здесь происходит».

* * *

— Хочешь драться? Давай! — предложил Ааз. Впервые Глип видел изверга, в глазах которого горело не жесткое сияние золота, а самое настоящее, яростное пламя. «Жук» пер на него, а Скив лежал позади. Не то чтобы у Ааза не было выхода — он мог уйти с дороги «жука», как всякий нормальный изверг. Но почему-то не уходил. Глип почесал лапой за ухом и вперевалочку побежал к нему. — Глип, — сказал он, занимая позицию рядом с извергом. Это означало: «Теперь нас двое, и мы точно справимся».

* * *

— Ты был моим учителем. — Вот именно. Был. И научил тебя всему, чему мог. — Значит, уходишь? — Сколько раз ты еще будешь об этом спрашивать? Да, ухожу. — А если я докажу тебе, что мое обучение не закончено? — Что?.. Они замолчали. Глип высунул из-за угла голову — чтобы увидеть, как изверг и его ученик занимаются тем, чем обычно занимались Маша и генерал Плохсекир, когда думали, что их никто не видит. — Глип, — хотел сказать Глип, но передумал и тихонько убрал голову. Это означало, что он повзрослел.