Драмиона по-когтеврански

— Как ты планируешь провести свои каникулы? — Драко перевёл взгляд от окна на лицо Гермионы. — Надеюсь, что ты не продолжишь гнуть эту свою линию с изоляцией от других людей. Подобное твоё поведение вызывает у меня немало волнений. Мне кажется, что твоё поведение не является правильным. У Драко на этот счёт было своё мнение, но он оставил его при себе. Ему не хотелось сейчас ввязываться в очередной долгий, а самое главное бессмысленный спор. Каждый из них всё равно останется при своём, а настроение будет безнадёжно испорчено. Он ещё помнил прошлый год, и повторять его ему не хотелось. — Я обязательно обдумаю твои слова, — Гермиона закатила глаза, фыркнув, — но пока что я планирую писать тебе каждый день. Ну или хотя бы через день. Всё-таки до этого нам толком и не удавалось общаться на каникулах… — Может всё-таки уменьшить частоту до, хотя бы, раза в неделю. — Она заметила его возмущение, а потому поспешила пояснить: — Я имею в виду, что за это время в твоей жизни произойдёт гораздо больше событий и у тебя будет время на их осмысление. Всё-таки написанное в пылу чувств письмо будет полностью основываться на твоём настроении в момент написания. Оно не будет объективным, это может привести к тому, что я неправильно пойму ситуацию и сделаю неверные выводы. — на её лице появилась лёгкая улыбка. — К тому же, Альфонсу, очевидно понадобится время на долгие перелёты и отдых после них. Всё-таки до Франции путь не близкий. Последняя фраза застала Драко врасплох, так что он смог выдавить из себя лишь: — Франция? — Я что не говорила? — Она нахмурилась, кажется, пытаясь найти в своей памяти упоминания о теме их разговора. Но, по-видимому, ей ничего не удалось найти, так как, приложив ладони к лицу, она воскликнула: — Ой, извини! Со всей этой историей с Тайной Комнатой это у меня совсем из головы вылетело! Мы с семьёй во второй половине июля собираемся поехать во Францию и пробудем там до конца августа. Думаю, вернёмся где-то за неделю до начала учёбы. — Её взгляд погрустнел. — Если честно, я бы и сама забыла бы об этом, если бы из одного из моих учебников случайно не выпало письмо родителей, в котором они говорят об этом. У меня не было сомнений, что тебе всё известно. Поверить не могу, что что-то подобное произошло со мной… — Тебе когда-нибудь говорили, что когда ты волнуешься, то начинаешь говорить больше и быстрее? — Её щёки налились краской от этого замечания. — Я считаю это довольно забавным, поэтому решил поделиться своим наблюдением. — Зато ты всегда спокоен и невозмутим, — Гермиона говорила в едва заметной издёвкой, — особенно, когда дело касается гриффиндорцев. Драко закусил губу, дабы скрыть улыбку. Он всё ещё помнил то, как сильно жаловался ей на Поттера и Уизли вечером после её выписки. Ему не хотелось больше работать с ними, ведь эти два упрямца всегда стремились сделать всё по своему, толком даже не объясняя причин своих поступков. В отличии от той же Гермионы, которая пусть и не всегда соглашалась с ним, но хотя бы разъясняла свою позицию. И, наверное, в тот вечер Драко сказал ей об этом не один десяток раз. Она же примерно столько же раз сказала ему о том, что он просто не умеет общаться с людьми. Кажется, тогда они чуть ли не всю ночь провели за разговорами. Точнее, говорил в основном именно Драко. Гермиона внимала всему, почти не задавая вопросов. Она была прекрасным слушателем, не то что он сам со своим вечным желанием перебить и вставить свой комментарий. Они были полными противоположностями. Дверь их купе открылась, и в проходе показалась рыжая макушка. Это была Джинни Уизли. Испытывая явное смущение, она никак не решалась открыть дверь пошире. Подобное поведение вызвало у Драко недовольство. — Долго ты ещё собираешься там стоять? Либо говори, что хотела, либо уходи. Она открыла дверь шире и зашла внутрь. Её движения всё ещё были осторожными. Уизли оглядела Драко с ног до головы, после чего произнесла: — Тебя явно ничто не изменит, Малфой. — Она повернулась к Гермионе. От Драко не укрылся появившийся на её щеках румянец. — Гарри и Рон рассказали мне о том, что именно ты догадалась о том, какое чудовище находилось в Тайной Комнате. И я… Я хотела бы поблагодарить тебя за это. — Джинни замялась. — Возможно, мы могли бы попробовать сначала. Я действительно жалею о тех словах, которые сказала тебе в библиотеке… Удивление на лице Гермионы сменилось улыбкой. От Драко не укрылось любопытство, с которым она смотрела на свою новую знакомую. Он замечал подобный взгляд у неё и раньше, вот только на все его вопросы об этом Гермиона всегда лишь загадочно улыбалась. — Интересно, все гриффиндорцы ужасны в извинениях или только вы с Поттером? — Драко хотелось как можно быстрее избавиться от незваной гостьи. Но даже так от него не укрылось фырканье Гермионы. — Вы не только становитесь в этот момент настоящими мямлями, так ещё и извиняетесь тогда, когда это уже никому не нужно. А в твоём случае так и вовсе непонятно, почему ты вдруг решила отказаться от своих слов. — Он заметил то, что она занервничала. — Из того, что ты сказала, понятно лишь, что ты благодарна Гермионе… — Может следовало просто дать мне договорить? Драко казалась странной столь быстрая смена мнения. Гермиона ничего не сделала для того, чтобы наладить отношения с Рональдом Уизли. И пусть их, определённо, уже нельзя было назвать врагами, но и друзьями они не были. Просто однокурсники, не больше не меньше. — Я не верю тебе, причём ни на грамм. — А мне и не нужно, чтобы ты верил. Я разговариваю не с тобой, — на её лице появилась ухмылка. Кажется, она чувствовала себя победительницей в этом споре. — Тебя это не касается. — Меня касается всё, что с ней связано. Она — моя подруга, которая слишком сильно верит в других людей. Я считаю это её проблемой, поэтому в свою очередь сделаю всё, чтобы помочь ей. И пусть у меня нет никакого права решать за неё… — его прервал тихий шмыг. Драко перевёл взгляд с Уизли на Гермиону и замер. Её глаза наполнились слезами, которые она тут же поспешила вытереть и попыталась выдавить из себя улыбку. — Что-то случилось? Он приподнялся со своего места и протянул ладонь к её лицу. Она отклонилась назад, опустила голову и едва слышно выдавила из себя: — Я принимаю твои извинения, Джинни. Уверена, мы сможем стать друзьями. В следующее мгновение она скрылась за дверью. Уизли, видимо поняв, что больше никто ей не рад в купе, поспешила выйти следом. Сам же Драко не стал идти за Гермионой, ему казалось, что сейчас ей не нужна его компания. Если бы она была необходима, то для неё не составило бы труда выпроводить из купе гриффиндорку. Гермиона не появлялась долго. В какой-то момент Драко надоело ждать её, и он решил всё же выйти из купе и посмотреть, куда она запропастилась. Но, к его счастью, стоило ему лишь подняться, как дверь открылась, и в проходе показалась Грейнджер. Она всё ещё была бледной, а её улыбка была слабой и какой-то несмелой. Но на её лице больше не было слёз, и этого Драко вполне хватило для того чтобы выдохнуть с облегчением. Он, конечно, не показал виду. Всё-таки не престало ему проявлять в открытую все свои переживания. Она первая прервала их молчание. Зайдя внутрь и сев на сидение, Гермиона сказала нравоучительным тоном: — Тебе стоит перестать быть таким грубым с другими людьми. — Драко на секунду растерялся, явно не ожидая очередной лекции по поведению. — Я не пытаюсь тебя перевоспитывать или что-то вроде этого, если ты так считаешь. Просто, мне кажется, что сейчас ты был слишком уж грубым. — Мне она просто не нравится. В начале года она была не особо-то дружелюбно к тебе настроена, теперь же хочет завести дружбу. Мне кажется это странным. — Ты слишком недоверчивый. Не все люди пытаются обмануть и использовать тебя. — А ты чересчур сильно веришь в других людей. Вон как быстро прощаешь их, даже тогда, когда извинения мямлят. Гермиона лишь усмехнулась. Драко же, будто прочитал её мысли, внезапно воскликнул: — Между прочим, ты тогда сама в ответном письме написала, что даже не обижалась толком. А та ссора в начале первого курса… — Он начал задыхаться от возмущения, не замечая улыбки, появившейся на лице Гермионы. Кажется, у него из головы и вовсе вышла сцена, предшествующая этому разговору. — Не смейся! Грейнджер! Гермиона лишь пожала плечами, криво улыбаясь. — Я не хотела об этом говорить, ты сам это придумал. — В этот момент дверь их купе вновь открылась. На пороге стояла Паркинсон. Она недовольно искривила губы, в зелёных глазах были надменность и презрение. Когда же её взгляд перешёл на Драко, Пэнси фыркнула, после чего снова вернула своё внимание к Гермионе. — Какая жалость, что ты и другие грязнокровки отделались лишь оцепенением. Без вас… — Она не успела договорить. Гермиона потянулась к двери и захлопнула её, вопреки собственным словам о грубом поведении. В ответ раздался вскрик. Вот только Паркинсон не стала молча терпеть подобного отношения к своей персоне. А потому в следующую секунду дверь вновь распахнулась. — Мерзкая грязнокровка! Как ты посмела! Да ты! Да я! — Паркинсон буквально задыхалась от возмущения. Она повернулась к нему, и Драко заметил сильное покраснение на её щеках. — Как ты только мог опуститься до общения с кем-то вроде неё?! Пэнси причитала, то и дело упоминая его отца, факультет и грязнокровок. Драко не понимал смысла всей этой тирады. Он лишь прикрывал уши руками, так как с каждым словом голос Паркинсон становился всё более визгливым. Гермиона делала тоже самое. — Мерлина ради, Паркинсон, замолчи… — Слизеринка тяжело задышала, после чего резко развернулась и выбежала из купе. Дверь вновь захлопнулась. — Она всегда была такой истеричной? — Её голос звучал неуверенно. Казалось, она боится, что та вновь вернётся и продолжит истерику. Драко в ответ лишь пробурчал «не купе, а проходной двор». Вернуть своему разговору былую лёгкость они смогли лишь спустя время. И, к радости Драко, к ним в купе больше никто не заходил. Поэтому остаток поездки прошёл в приятной атмосфере, а об инциденте с Паркинсон вспомнили лишь, стоя в очереди к выходу из поезда. — Нет, она, конечно, всегда была склонна к истерикам, но чтобы настолько… — Только ты не начинай причитать, прошу тебя, — прохныкала Гермиона, толкнув его в плечо. Она полностью пришла в себя, на её лице остались лишь небольшие покраснения вокруг глаз — признак былых слёз. — Мне на сегодня хватило и Паркинсон. Драко повернул к ней голову, готовый съязвить, как вдруг его взгляд зацепился за светлые волосы, которые так сильно выделяют их обладателя на фоне остальных людей. Люциус Малфой стоял в одном из первых рядов, но даже так он мог чувствовать всю ту надменность, что исходила от него. Драко нервно сглотнул. — Драко? — Ладонь Гермионы легка ему на предплечье. Она проследила за его взглядом и выдохнула: — О, понятно… К этому моменту подошла их очередь. Выйдя из вагона, Драко протянул руку Гермионе и помог спустить чемодан. — Ты как хочешь, а я летом просто завалю тебя письмами с жалобами на всех и вся. — Он отвёл её в сторону. — Уже представляю себе то, как провожу каникулы так же, как и прошлые… — Драко! Он отошёл на пару шагов в сторону. От него не укрылось то, что Гермиона сделала тоже самое. Она, очевидно, помнила то, какой была её прошлая встреча с Люциусом Малфоем. Тот, подойдя, лишь скривил губы в презрительной улыбке. — Ну, я пойду. — Она то и дело косилась на Люциуса. — Хороших каникул, Драко. Ему ничего не оставалось кроме как ответить ей тем же, а после наблюдать за тем, как её силуэт скрывается в толпе. Кажется, перед этим к ней подошли Поттер и семейство Уизли. Они завели с ней какой-то разговор. — Идём, Драко. — Люциус положил руку ему на плечо и повёл в противоположную сторону, предварительно не забыв уменьшить его чемодан. Теперь тот без труда умещался в кармане мантии. — Отец, почему мама не пришла? Драко интересовал этот вопрос с того самого момента, как он увидел на платформе отца. Он думал, что ему удастся таким образом отдалить встречу с отцом да и просто поделиться с ней рассказом обо всём произошедшем за год. Всё-таки во время рождественских каникул у них не было времени спокойно поговорить. — Она сейчас гостит во Франции у твоей бабушки. Драко не понадобилось много времени, чтобы понять о ком говорит отец. Пусть он и видел Друэллу Блэк в последний раз только в раннем детстве, память о ней была всё ещё свежа в нём. И стоило признать, уже тогда она вызывала у него желание укрыться от в какой-нибудь дальней комнате. А если точнее от её объятий, которые были уж слишком крепкими. — О, надеюсь, мама в скором времени вернётся. — Ему не хотелось даже думать о новой встрече с бабушкой, которая в гневе была ещё страшнее, чем в милости. Он не сомневался в том, что ей известно о том, что его распределили на Когтевран, равно как и в том, что это известие её не на шутку разозлит. Драко заметил вдали карету, на дверце которой красовался фамильный герб, а потому не удержался от вопроса: — Почему мы идём к карете? Я думал, что до поместья мы доберёмся… — Мы отправляемся во Францию, к твоей матери, чтобы провести там всё лето. Эта новость вызвала у Драко смешанные чувства. С одной стороны ему меньше всего хотелось провести все каникулы, слушая возмущения бабушки тем, что он не оправдал никаких ожиданий семьи. Но с другой — это была отличная возможность переписываться с Гермионой, не боясь получить в ответ огромную тираду о том, что его отношение к Альфонсу просто возмутительно. Кажется, её тяга защитить всех и каждого неискоренима. — Как прошёл год? — Драко пошатнулся и чуть не упал с подножки кареты, его ладонь сжала её стенку. Он не ожидал услышать подобный вопрос от отца. — Тебе удалось обойти грязнокровку? Ты получил место в команде? Я слышал, что Тео удалось получить место в сборной Слизерина. Теперь всё стало на свои места, и Драко не смог сдержать горькой усмешки. Для Люциуса Малфоя представляло важность лишь знание о том, что его сын лучше других. Какого же будет его разочарование, когда он узнает, что ни то, ни другое ему не удалось. — У нас отменили экзамены, так что мне трудно сказать, смог я обойти Гермиону или нет. Но можешь быть уверен, что я сделал всё для того, чтобы повысить свою успеваемость. Мне уже намного лучше удаются трансфигурационные заклинания. — Драко предпочёл умолчать, благодаря кому ему удалось добиться этих успехов. — Что же касается сборной, то мне сказали прийти на отбор в следующем году… Ему всё ещё было неприятно вспоминать о своём провале. Хотя это было лучше, чем купленное место в команде, которое было у Тео. Он был уверен, что так оно и есть, так как тот играл просто отвратно. — Ничтожество. Ничего не можешь добиться. — Люциус скривил губы в презрительной усмешке. Драко что было силы сжал зубы и опустил голову. Он знал, что их разговор приведёт к чему-то подобному, равно как и то, что ничего так и не сможет ответить отцу. Ни о своих мыслях касательно успехов Тео, ни о причинах своих провалов. Люциус не стал бы слушать его, посчитав всё сказанное им не более чем оправданием. — Я докажу тебе, что ты ошибаешься, отец. Обязательно докажу. Разговор они так и не возобновили, в молчании доехав до поместья Друэллы. Как только карета остановилась, Драко поспешил вылезти из неё. Его встретил сад, краше которого ему видеть не приходилось. Кажется, даже тот, что был в их поместье, и за которым Нарцисса ухаживала лично, проигрывал в красоте этому. — Эльфы Друэллы явно хорошо выполняют свою работу. — Это объяснило Драко причину, по которой сад имел холодную красоту. Он слишком идеальный. — Нарцисса отказалась доверять заботу о саде домовикам, что, конечно же, сказывается на его внешнем виде. — Зато в мамином саду приятно находиться. На этот же хочется только смотреть — не более. — Он фыркнул и ускорил шаг, оставляя отца далеко позади. Ему было обидно за Нарциссу, старания которой были так легко обесценены. Сам особняк ничем не отличался от сада. Такой же идеальный и лишённый какого-нибудь тепла. По сравнению с ним даже их поместье выглядело уютнее, несмотря на всю свою мрачность, с которой его матери никак не удаётся совладать. — Где находится Нарцисса Малфой? — Отец с привычной ему надменностью обратился к появившемуся перед ними эльфу. Тот был одет в белоснежную наволочку, которая висела на нём мешком. — Госпожа находится с хозяйкой в Главной гостиной. Милки проводит вас… Люциус проигнорировал эльфа и направился к двери справа от них. Драко поспешил за ним, напоследок бросив взгляд на место, на котором несколько секунд назад стоял эльф. Почему-то в этот момент ему вспомнился Добби, взбалмошный домовик, который делал всё наперекосяк. Он постоянно получал какие-либо наказания, отчего его внешний вид оставлял желать лучшего. Наверное, среди всех их эльфов ему удалось стать худшим. Порой Драко даже удивлялся тому, что отец просто не избавился от него, ведь у него не было причин держать кого-то столь бесполезного. — Добби не помешало бы поучиться у этого эльфа. Может тогда он смог бы выполнять свою работу лучше. — Драко сказал это лишь ради того, чтобы расположить к себе отца. Он не хотел отдаляться от него. — Добби больше не служит у нас, он освободился благодаря мальчишке Поттеру. — Голос Люциуса звучал так, будто сам Драко освободил его. — Этот поганец обманом заставил меня подарить этому проклятому эльфу носок. Драко невольно проникся уважением к гриффиндорцу. Кажется, это был первый раз на его памяти, когда тот воспользовался своими мозгами, а не удачей. И стоило признать, что получилось очень даже неплохо. Двери Главной гостиной раскрылись и на них уставились две пары глаз. На лице Нарциссы при виде Драко появилась нежная улыбка, а вот Друэлла поджала губы. Её маленькие тёмные глазки смотрели на него с укором, и он невольно опустил голову вниз. Люциус же, видимо, не придав большого значения всему происходящему, прошествовал к диванам и сел на один из них. Его взгляд не выражал ничего. — Драко, иди сюда, не бойся… — Нарцисса приподнялась со своего места и протянула ему ладонь. — Расскажи нам, как ты провёл этот год. Нам всем интересно узнать это. Драко с большим удовольствием рассказал бы обо всём, что произошло с ним за год. Вот только недовольство в лицах отца и бабушки никак не способствовали этому. Но у него не было выбора, так что, подойдя к диванам и сев рядом с матерью, он смог лишь выдавить из себя: — В этом году ничего, кроме открытия Тайной Комнаты, интересного не было. Так что не думаю, что могу много рассказать. — Он поджал губы, опустил взгляд в пол и принялся рассматривать лежащий под их ногами ковёр. Такой мягкий и приятный. — Люциус рассказывал мне об этом. Какая жалость, что ни одно из этих магловских отродий серьёзно так и не пострадало, — в голосе Друэллы звучало искреннее сожаление. — Ты согласен со мной, Драко? Её тон стал странно мягким. Она явно ждала от него согласия, чтобы удостовериться в том, что с ним ещё не всё потеряно. Беглый взгляд, которым обменялись родители, лишь подтверждал его догадки. Он был удивлён, поняв, что бабушке не известно о его дружбе с Гермионой. И это лишь всё осложняло. — Да, согласен. — Он старался звучать уверенно, но небольшая дрожь всё равно была заметна в его голосе. Перед глазами же у него появилась Гермиона, подвергшаяся оцепенению. Нарцисса едва заметно сжала его плечо, после чего поспешила перевести тему, заводя разговор о какой-то книге. Драко мысленно поблагодарил её и начал готовиться к очередным вопросам от Друэллы. Он знал, что она попытается разузнать как можно больше о его учёбе в Хогвартсе. И не ошибся. Последующие пару недель Драко чуть ли не постоянно был в компании Друэллы. Она гуляла с ним по поместью, рассказывая историю той или иной причудливой вещицы, сидела с ним в Главной гостиной и пару раз наблюдала за ним, когда он делал домашнее задание в библиотеке. Нарцисса по возможности старалась составлять им компанию, пытаясь в нужный момент перетягивать всё внимание на себя, за что Драко был благодарен ей. Люциус же большую часть времени проводил в прогулках по саду, порой возвращаясь в поместье лишь на трапезу. Из-за постоянной компании Друэллы ему так и не удалось в полной мере воплотить свои планы в жизнь. За всё то время, что он провёл в поместье, ему удалось написать Гермионе лишь одно единственное письмо, ответ на которое пришёл лишь спустя несколько дней. Письмо, которое чуть не стало концом всего. — Тебе следует на время прекратить свои попытки связаться с мисс Грейнджер. — Нарцисса протянула ему конверт кремового цвета и села на край кровати. Она всегда приходила к нему перед сном для разговоров по душам. Всё-таки среди дня у них было не так много возможностей для этого. — Думаю, будет не очень хорошо, если твоя бабушка узнает о ней. — Мама, почему ты так спокойно относишься к нашему общению? Мне всегда было интересно это, но никак не мог подобрать момента для вопроса. — Драко сжал в ладонях конверт, немного сминая его. — Да и к тому, что меня распределили на Когтевран отнеслась спокойно. — Думаю, я слишком сильно люблю тебя, чтобы злиться из-за подобной мелочи. - Положив ладонь ему на щёку, Нарцисса лёгким движением погладила её и улыбнулась. — Что же касается нечистокровных, то после поступления в Хогвартс я пришла к тому, что многое из того, о чём мне рассказывали в детстве — полнейшая чушь. Да, вне всяких сомнений, они другие, со своим взглядом на некоторые вещи, но всё равно не такие уж и ужасные. Среди них есть немало достойных волшебников. Я считаю, что они хороши в качестве друзей, но совершенно неприемлемы как супруги, как минимум не для таких как мы с тобой. Всё-таки идея превосходства чистой крови ещё слишком крепко сидит в умах многих волшебников, отчего смешение волшебной и магловской кровей может принести проблемы. — Глупости всё это, они ничем не хуже нас. Некоторые из них могут даже фору дать нам. — Драко взглянул на конверт в руках. — Даже если и так, наше общество пока не готово отойти от своих многовековых устоев, какими бы глупыми они не были. Именно поэтому тебе, Драко, когда-нибудь придётся связать свою жизнь с чистокровной девушкой, которую подберёт тебе твой отец. — Нарцисса перевела взгляд на конверт, её улыбка немного померкла. — Так что, до того момента, пока ваши с мисс Грейнджер отношения носят исключительно дружеский характер, я не имею ничего против вашего общения. — Она наклонилась к нему и, убрав со лба светлые пряди, поцеловала в лоб. — Я не хочу, чтобы потом ты страдал. Нарцисса поднялась с кровати, приглаживая при этом несуществующие складки на подоле платья. — Мы с Гермионой только друзья, и всегда ими будем. Так что можешь не переживать, мама. — Хорошо, если это так. — Она направилась к двери. — Не сиди слишком долго, нам всем завтра рано вставать. — Спокойной ночи. — Он без труда вскрыл конверт и уже принялся доставать письмо. — Тебе тоже, Драко. Дверь за Нарциссой закрылась, а он ещё некоторое время смотрел на неё, после чего вернул всё своё внимание к конверту. Знакомый мелкий почерк вызвал у него улыбку. Здравствуй, Драко,

Я была так удивлена, узнав, что ты тоже проведёшь лето во Франции. Мы только пару дней назад приехали сюда, но я уже восхищена тем, насколько богата история магии в этой стране. Это поразительно! Причём настолько, что я решила дополнить своё сочинение по истории магии. Надеюсь, профессор не рассердится, если оно получится на добрую пару-тройку свитков длиннее, чем он просил.

Кстати, ты слышал, что Уизли выиграли путёвку в Египет? Я так завидую им, ведь там тоже просто удивительная история магии, причём она является одной из богатейших. Вообще, они на платформе подходили ко мне, приглашали в гости. Я тогда отказалась, так как ещё и на каникулах видеть лицо Рональда Уизли мне хочется меньше всего. Хотя, не отрицаю, что таким образом я упустила возможность побольше поговорить с Джинни. Всё-таки в поезде наш разговор вышел немного не таким, каким мне хотелось бы его видеть.

Что же касается твоего пребывания в доме бабушки, то, если честно, я даже не была удивлена всему тому, что ты рассказал мне. Кажется, я постепенно начинаю привыкать к странным обычаям чистокровных семей. Мне остаётся лишь надеяться, что всё и дальше будет хорошо. Даже если для этого нужно будет ужасно отзываться о маглорождённых. Думаю, это необходимо.

Кстати, мне на днях пришло письмо из Хогвартса. И, знаешь, оно просто ужасно! Мне сказано уменьшить количество дополнительных предметов, так как они все накладываются друг на друга и я не смогу посещать их все. Я убрала прорицания и магловедение. Благо у нас был разговор на эту тему, иначе не знаю, что делала бы. Хотя, это всё равно не уменьшает моей досады по этому поводу.

Но я всё равно жду не дождусь первого сентября, мне не терпится вновь вернутся в ту атмосферу волшебства и чуда. Мне кажется, она есть только в Хогвартсе. Да и с тобой хочется увидеться. Я просто жутко соскучилась. Надеюсь, что и ты тоже!

Гермиона.

P.s. Мы могли бы пойти вместе в Косой Переулок, если ты, конечно, хочешь. Так что, если что, напиши мне, и мы обо всём договоримся. Читая письмо, Драко не мог скрывать улыбки. Гермиона Грейнджер всегда оставалась верной себе. Она стремилась к знаниям, причём делала всё так искренне, что это не могло не восхищать. Ему казалось, что Гермиона сидит рядом с ним и с присущей ей эмоциональностью рассказывает обо всём. Он и не замечал раньше того, насколько сильно привык к её обществу. Драко отложил письмо на тумбочку, сосредоточившись на собственных мыслях. И, стоило признать, что чем больше он углублялся в них, тем больше они пугали его. Ему не хотелось привязываться к ней, ведь опыт с Тео показал, что потом это может привести к боли. Он до сих пор не мог смириться с тем, что они из друзей не разлей вода превратились в соперников, почти врагов. Драко взял с тумбочки письмо и перечитал его, после чего бросил обратно. Он чувствовал, что его глаза начинают слипаться, и ничего не мог с этим поделать и вскоре в смешанных чувствах провалился в сон. В последующие дни Драко то и дело возвращался мыслями к тому письму. Он не написал ей ни одного письма до самого конца каникул, даже тогда, когда они уже вернулись в Лондон. Они так и не договорились о походе в Косой Переулок, так что ему пришлось идти туда одному. Мучимый противоречивыми мыслями он ещё не был готов встретиться с ней. Но даже так ему всё равно удалось увидеть её. Гермиона выходила из магазина «Волшебный зверинец». В руках у неё была переноска, которая время от времени качалась из стороны в сторону. Драко надеялся, что она его не заметила. Когда же они встретились на платформе, он с удивлением заметил, что она тоже испытывает неловкость. Для него не составило труда это заметить. — Это Живоглот! — Она подняла повыше переноску, и Драко удалось увидеть уродливую приплюснутую рыжую морду. Два огромных жёлтых глаза внимательно рассматривали его. — Он полукнизл. Я, конечно, изначально хотела купить сову, чтобы иметь возможность отправлять тебе письма, но когда увидела этого милашку, то не смогла себя удержать. «Милашка» вытянул лапу вперёд, которая пронеслась в миллиметрах от его лица, что Драко считал чистой воды удачей. Гермиона же, нервно хихикнув и покраснев, поставила переноску на чемодан. — Извини его, он всегда так ведёт себя с незнакомцами. Помнится, меня саму в первый раз Глотик царапнул по руке, а на моих родителей первые пару дней всё время шипел. — Гермиона убрала прядь за ухо. — Я уверена, что потом его от тебя будет силой не оторвать. — Поверю тебе на слово. Вскоре Драко направился в сторону вагона, бросая напоследок взгляд на родителей. Нарцисса сдержанно улыбалась, а Люциус кривил губы в ухмылке. Так же, как и в том году. Купе они нашли быстро, и вскоре уже вовсю разговаривали. Если, конечно, то что между ними происходило можно было так назвать. Неловкость, которая витала вокруг них, можно было увидеть невооружённым взглядом. И это настораживало Драко, он никак не мог отделаться от дурного предчувствия и то и дело терял нить разговора. — Драко, что происходит? Ты какой-то слишком рассеянный. — Тоже самое можно спросить и у тебя. Что с тобой… — Поезд стал медленно замедлятся и вскоре дёрнулся, остановившись, свет же в купе выключился, оставив их в кромешной темноте. — Что это значит? Они слышали голоса других студентов, которые выходили из своих купе. Кажется, несколько человек даже заглянуло к ним. Но Драко это не особо волновало, всё его внимание было привлечено появившимся на окне инеем. Тот вырисовывал причудливый узор. — Как холодно. — Гермиона потёрла плечи, по-видимому надеясь согреться, и повернулась в сторону скрипнувшей двери. — Что… Дальше Драко уже не слышал. Повернувшись в сторону двери он увидел существо, что было гораздо выше него. Тёмный балахон развевался из стороны в сторону, а чёрная дыра там, где у человека находится рот, привлекала к себе внимание. Драко почувствовал, как его начинает заполнять печаль. Все воспоминания, которые он старательно прятал в самые глубокие уголки души, внезапно вышли на первый план. Разочарованный голос отца, насмешки слизеринцев и многое другое то и дело проносились перед глазами. Хотелось спрятаться от них. Это было похоже на какую-то изощрённую пытку. — Драко? — Всё закончилось так же внезапно, как и началось. — Ты что плачешь? Тихий удивлённый голос Гермионы пробился в его заполненное мрачными мыслями сознание. Он не мог разобрать её слова, равно как и разглядеть лицо. Глаза застилала какая-то пелена. По его щеке скатилось что-то тёплое и влажное. Слёзы. Он плакал. Драко поспешил отвернуться от неё, попутно вытирая рукавом глаза. Кажется, это был первый раз за многие годы, когда он плакал. Тем более перед кем-то. — Забудь, я просто… — Он чувствовал жгучий стыд. — Не смей стесняться этого. — Гермиона села на своё место. Он и не заметил того, что она поднималась. — Это абсолютно нормально. Меня, например, до сих пор трясёт. Она протянула ему руку, и Драко увидел едва заметную дрожь. Кажется, они не испытывали такого страха с того самого дня, когда открыли Тайную Комнату. Дверь купе вновь открылась, и они невольно дёрнулись. Ни одному из них не хотелось встречаться с этими чудовищами ещё раз. На пороге появился Блейз Забини. — Вы видели их? — Им не нужно было пояснять. Его тёмные глаза прошлись по их лицам и остановились на его. — Ты что плакал, Малфой? Драко поспешил вновь вытереть глаза, думая, что слёзы вновь неосознанно потекли из глаз. Но лицо было едва влажным. — Успокойся ты, у тебя просто видно следы от слёз, — в его голосе звучала насмешка. — Это ты его так растрогала, Грейнджер? — Не твоего ума дело. Иди, куда шёл, Забини. — Драко не хотелось быть объектом насмешек. — Если ты, конечно, не должен сказать нам что-то важное, в чём я сильно сомневаюсь. — Мне просто интересно было посмотреть, кто как отреагировал. Вон Поттер в обморок грохнулся. Вы же, видимо, в порядке, так что я пошёл дальше. — Забини закрыл дверь. Спустя секунду они услышали, как он зашёл в соседнее купе. — О чём мы разговаривали? — Драко лишь пожал плечами. — Отлично, тогда предлагаю немного перекусить. Мы, конечно, скоро прибудем в Хогвартс, но всё же. Она не без труда достала из чемодана довольно увесистый пакетик, который сразу привлёк внимание Драко. От него исходил вкусный едва уловимый запах. Гермиона же, покрывшись румянцем, протянула его ему. — Мои родители — стоматологи, и они не разрешают есть мне много сладкого. Я сказала им, что собираюсь поделиться ими с тобой, так как ты никогда прежде не ел магловские сладости. — Он заглянул внутрь пакета, и сладкий запах ударил ему в нос. — Они, скрипя сердцем, разрешили мне. — Думаю, теперь я точно могу называть тебя сладкоежкой, Гермиона. Драко достал маленький пакетик, в котором под пальцами двигалась маленькая конфетка. Он внимательно оглядел её со всех сторон, после чего вскрыл. Ему на ладонь упала конфетка, которая чем-то напоминала драже Берти Боттс. — Её нужно класть в рот и рассасывать. — Гермиона тоже залезла в пакет рукой. — Мне достался шоколад. Хочешь поменяться? — Ну уж нет. Положив конфету в рот, Драко сразу почувствовал вкус яблока. Он распространялся по полости рта, заставляя то и дело сглатывать накопившуюся слюну. И пусть это нельзя было поставить в один ряд с теми сладостями, которые ему приходилось пробовать раньше, этот опыт был определённо приятным. Настолько, что, когда конфетка закончилась, он вновь опустил руку в пакет. Когда же поезд остановился, Драко поспешил вернуть его Гермионе, но она лишь покачала головой, сказав: — Он целиком и полностью твой. Хогвартс был таким же, как и два месяца назад. Единственное, вокруг него теперь летали ужасные существа из поезда, которые, как оказалось, назывались дементорами. Драко от этого лишь поёжился, уже представляя себе то, как снова расплачется при встрече с ними. Гермиона же, кажется, его опасений не разделяла. Со стороны же стола Слизерина то и дело летели насмешки в сторону Поттера, и Драко удивлялся тому, что никто из них не вспомнил о его слезах. Ему казалось, что это должно вызвать не меньше веселье, чем обморок гриффиндорца. — Ты просто придаёшь произошедшему в поезде слишком большое значение. — Гермиона нахмурилась и поднялась из-за стола. — Ничего подобного. — Я не собираюсь с тобой спорить из-за пустяков. — Она на секунду замолкла. — Драко, можешь задержаться в гостиной после отбоя? Мне нужно кое-что тебе рассказать.