Драмиона по-когтеврански

— И о чём же таком важном ты хочешь поговорить со мной, что это не может подождать до утра? — Дождавшись момента, когда гостиная опустеет, он сел в одно из кресел. Всем своим видом Драко хотел показать беззаботность, хотя всего его разве что не трясло от волнения. — Помнишь ты всё удивлялся тому, что я вокруг тебя всё время кручусь? Мне не хотелось отвечать тебе о причинах такого своего поведения, но после вашей стычки с Джинни… и твоих слов я поняла, что ты имеешь право знать. Драко попытался вспомнить, о чём они тогда говорили. Но в голове всплывало лишь воспоминание о её слезах. — Это тогда, когда ты расплакалась? — Она в ответ лишь кивнула, закусив губу. — На самом деле мне тогда просто стало стыдно из-за того, что ты так дорожишь мной, а я…я…я начала общаться с тобой из жалости! Выпалив это, Гермиона постаралась опустить голову как можно ниже, её ладони нервно сжимали край юбки. Драко же пытался осознать услышанное, раз за разом прокручивая в голове её слова и стараясь убедить себя в том, что ему просто послышалось. — Ты же шутишь? — Он заметил, как его голос дрогнул. — Если да, то у тебя отвратительное чувство юмора, Гермиона. Вот только её молчание говорило ему, что она не шутила. — Почему? Драко почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Отвратительное чувство. — Ты тогда был таким подавленным, и не хотел ни с кем общаться. По тебе было видно, что тебе не уютно в окружении других ребят. Я просто подумала, что если начну крутиться рядом с тобой, ты сможешь адаптироваться. — Гермиона резко подняла голову, её потряхивало. — Поверь, я всего лишь хотела помочь тебе. Правда-правда! Драко ничего не ответил. Он молча поднялся на ноги, стараясь не смотреть на Грейнджер, и направился в сторону лестницы. Ему хотелось ещё раз всё обдумать, и понять, что делать дальше. Оказавшись у себя в комнате, он стал раз за разом прокручивать в голове прошедшие два года, всё ещё не веря в признание Гермионы. Она не могла общаться с ним из жалости! Как бы сильно не было её желание помочь всем и каждому, Гермиона Грейнджер просто не могла опуститься до чего-то столь отвратительного. Ведь так? И тут же он получил ответ на свой вопрос: всё совсем не так. Как бы противно ему от этого не было, но жалость казалась Драко подходящим объяснением поведению Грейнджер в начале первого курса. Она всё время была рядом с ним, но при этом не стремилась общаться. У них не было ни одного как такового разговора. Драко вспомнился тот момент, когда Гермиона предложила ему дружбу. Она выглядела тогда такой искренней, настолько, что после своего отказа он ещё несколько дней чувствовал неловкость при каждой встрече. Не могло же всё это быть тоже из жалости. У него голова пухла от всех этих мыслей, хотелось поделиться с кем-нибудь своими проблемами. И, наверное, именно в этот момент Драко впервые пожалел о том, что оградил себя от других когтевранцев. Он осмотрел комнату, все его соседи давно спали. И этот факт заставил Драко почувствовать жгучую зависть. А самое главное, у него появилось желание разбудить одного из них, дабы не страдать в одиночестве. — Корнер! Псс… — Он наклонился ближе, радуясь тому, что их кровати находились близко и тому, что пологи на их кроватях не были задвинуты. Ещё было слишком тепло. — Проснись! Ответом ему было невнятное бурчание. Следующие его попытки имели такой же исход. — Чёрт бы тебя побрал, Корнер! — Драко взял в руки палочку и выпустил жалящее в сторону однокурсника. — Сколько тебя можно звать? Корнер резко поднялся на кровати и принялся оглядываться по сторонам. Он потирал бок, хмурясь. — Что ты творишь, Малфой?! — Кажется, даже змеи могли позавидовать такому шипению. — Мне нужен собеседник. Из всех присутствующих в этой комнате ты — единственный, с кем мне хоть раз доводилось общаться. Это была правда. Им приходилось вместе выполнять задание по травологии, во время которого они волей-неволей, но общались. И пусть то был единичный случай, это всё равно было лучше, чем ничего. Всё-таки с другими ребятами его и вовсе ничего не связывало. — Это в любом случае не повод бросать в меня жалящее. — Он спустил ноги на пол. И пусть в тоне Корнера всё ещё звучало возмущение, в последующих его словах Драко расслышал любопытство: — Что у тебя за дело такое неотложное? Драко уже собрался ответить, как вдруг понял, что не может. Корнер был для него практически чужим человеком, и думать, что ему удастся поделиться с ним своими переживаниями было очень опрометчиво. Кажется, в своём отчаянии он совсем потерял голову. Видимо, все его переживания отразились у него на лице, так как спустя минуту молчания Корнер произнёс: — Знаешь, в чём твоя проблема, Малфой? Ты всё время пытаешься оградиться от всех. — Не так-то просто открыться другим людям, когда тебя с детства учили диаметрально противоположному… — Он взял в руки подушку и сжал её. — Аргх… Ничего! Прости, что разбудил. Но стоило спине Драко коснуться кровати, как в комнате стало светло, послышались возмущения. — Что ты… — Он поспешил прикрыть глаза сгибом локтя. — Заткнись, Малфой. Сейчас мы с ребятами будем учить тебя общаться. — А до утра это всё не могло подождать? — в сонном голосе Терри Бута звучало раздражение. Кажется, всё окончательно вышло из-под контроля. — Нет, не могло. — Корнер был непреклонен. — К тому моменту этот идиот снова закроется в себе. Да и не хочу я быть разбуженным просто так. — Я не… — Драко тяжело выдохнул, убирая руку с лица. — Что ты хочешь, Корнер? Последующие пару часов Корнер и Бут участвовали в беседе, Голдштейн, которого они так же втянули в разговор, изредка вносил свою лепту. Драко же молчал, не зная, о чём говорить с этими людьми. Он ничего о них не знал, да и не пытался никогда узнать. Это заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке. — А ты как провёл свои каникулы, Малфой? — Мы с семьёй гостили у бабушки со стороны матери. — Драко отвернулся, делая вид, что заинтересован стеной. — Всё лето слушал россказни о том, какие маглорождённые ужасные и отвратительные… Вам правда хочется узнать об этом? Даже мне, человеку, который одиннадцать лет жил с искренней верой в эту чепуху, подобное неприятно. У него не было никакого желания обсуждать с этими людьми свою семью. — Ты наш товарищ, Малфой, так что желание больше узнать о тебе является для нас естественным. Для Драко стало полной неожиданностью то, что эти слова сказал именно Бут. Всё-таки он думал, что из всей троицы именно ему меньше всего нравится сложившаяся ситуация. Хотя, он не мог поручиться за Голдштейна, ведь тот без необходимости старался не говорить. — Так что можешь спокойно рассказывать нам о своих каникулах, — поддержал друга Корнер. Голдштейн же лишь молча кивнул — О, правда? — Драко захотелось проучить их за любопытство, и он продолжил пугающим голосом: — Даже если это будет рассказ о жизни в мрачном древнем особняке с многовековой историей? Не испугаетесь, если я вам скажу, что в этом замке есть темницы из которых каждую ночь доносится протяжный вой. И издают его отнюдь не привидения. А что, если… Он не успел договорить, остановленный подушкой, которая попала прямиком ему в лицо, тем самым повалив его на постель. Драко не сдержал удивлённого вскрика. Раньше никто не позволял себе так обходится с ним. Смех же, последовавший за этим, ввёл его в ещё больший шок. Он был таким искренним, лишённым какой-либо насмешки. Когда ему в последний раз приходилось слышать нечто подобное? Видимо его задумчивость была неправильно интерпретирована, так как ребята поспешили перевести разговор в другое русло. — Ты пойдёшь в этом году на отборочные, Малфой? Помнится в том году ты неплохо показал себя. — Квиддич. Эта тема нравилась Драко гораздо больше предыдущей, особенно если учесть, что с Гермионой он о нём практически не разговаривал. — Удивлён, что Дэвис не взял тебя в команду. — Он сказал, что я слишком мелкий и хилый, добавив к этому, что меня первый же бладжер снесёт с метлы, — в его голосе звучала обида. — Но в этом году место охотника обязательно станет моим… Драко заметно оживился, что не укрылось от его соседей. — Мне одному кажется, или мы выпустили какого-то живущего в Малфое демона? — в голосе Бута звучала усмешка. — Раньше он был не разговорчивее Энтони. — О, Терри, я думаю, нам предстоит ещё много нового узнать о нём, — ответил Корнер, после чего обратился к Драко: — Диггори не настолько джентельмен, чтобы так просто отдать победу Чанг! Я вообще считаю, что она не является лучшей кандидатурой на роль ловца. Так что не вижу смысла в твоих словах. — Естественно, не видишь! — Драко и не заметил, как поднялся на ноги. Кровать жалобно скрипнула. — Кто-то со столь пессимистичным настроем просто не может его увидеть! Вот лично я считаю, что если мы все хорошо натренируемся, то, по крайней мере, Слизерин и Пуффендуй точно обыграем. — Он принялся активно жестикулировать. — Да, признаю, Чанг явно летает довольно посредственно, но и Нотт с Диггори, я уверен, не лучше. К тому же, они — парни, в то время как Чжоу — девушка, она априори будет более юркой. А значит, вполне вероятно, что ей удастся поймать снитч раньше этих оболтусов. Так что… — Не устал говорить? — на лице Бута появилась ухмылка, после чего он перевёл взгляд на соседнюю кровать. — Никогда не перестану удивляться способности Энтони засыпать при любых обстоятельствах. Он просто неподражаем! — Видимо страстная речь Малфоя показалась ему скучной. Его не очень интересует Квиддич. Драко почувствовал себя оскорблённым, хотя ухмылки сдержать не смог. — Возможно, говори ты сейчас о чём-то связанном с учёбой, он даже вступил бы с тобой в полемику. Энтони ещё с первого дня хотел с тобой подружиться, Малфой. Драко вспомнил свой первый день на факультете. Он тогда не особо разбирался, кому грубил. Не исключено, что ему тогда довелось сказать гадость и Голдштейну. В любом случае, в свете сложившихся обстоятельств тема дружбы и доверия была для него больной. — Надеюсь, не из жалости? — Он сел на кровать, скрестив ноги. — Конечно, нет! — вступился за друга Корнер. — Он думал, что вы похожи в своей нелюдимости. Как вообще можно хотеть подружиться с кем-то из жалости? Мне было бы жутко неприятно, если бы я узнал, что кто-то начал общаться со мной только из-за этого. Драко ничего не ответил. Он не желал обсуждать это, поэтому попробовал перевести разговор в более безопасное русло. В итоге поспать же он смог от силы только два часа. Но как оказалось, не только у него была бессонная ночь. Когда Драко спустился в гостиную, он наткнулся на Грейнджер. Она сидела в одном из кресел и, по-видимому, кого-то ждала. Её внешний вид был гораздо хуже, чем обычно: буйные кудри были собраны в пучок, который, Драко мог поклясться, держался на честном слове, лицо было странно бледным, на нём были хорошо видны следы недосыпа. В подтверждение этому она зевнула, прикрывшись ладонью. — Как долго ты общалась со мной из жалости? — Драко подошёл ближе. Ему не хотелось, чтобы об их разговоре к обеду стало известно всей школе. — Мне важно это знать. Грейнджер оторвалась от разглядывания своих коленей и посмотрела на него. Её брови были нахмурены, кажется, она что-то обдумывала, так как только спустя минуту выдавила из себя: — Не могу точно сказать, наверное, только в первые несколько дней. Однако, дружбу я предлагала тебе искренне, за это я ручаюсь. — Она поднялась со своего места, пряча глаза от стыда. Драко понимал, что ей хотелось просто помочь ему. Вот только легче от этого не становилось. — Я пойду лучше, мне нужно поторопить Падму. Она пронеслась мимо него и в следующую секунду скрылась за поворотом. — Вы с Грейнджер что поссорились? На вас обоих лица нет. — Бут в компании Корнера подошёл к нему. Голдштейн уже давно ушёл в Большой зал. — Вчера же, вроде, нормально общались. — Мы просто повздорили ... Не хочу об этом разговаривать. Драко поправил ремень сумки и поспешил к выходу из башни. Но спустя мгновение почувствовал на своём плече крепкую ладонь, которая, как оказалось, принадлежала Буту. Корнер же хорошенько взъерошил ему волосы. Это было настолько неожиданно ощущать себя в обстановке, так сильно похожей на дружескую, что его реакция на действия сокурсника была немного запоздалой. — Корнер! То что ты любишь ходить с растрёпанными волосами — не значит, что все так любят. — Драко попытался хоть как-то пригладить светлые пряди. — Почему вы вообще ведёте себя со мной так, будто мы друзья? Мы ведь друг друга совсем не знаем. — Ты уже не выглядишь в наших глазах как какой-то чопорный аристократ, который считает общение с такими как мы чем-то ниже своего достоинства. С тобой действительно интересно общаться. — Бут похлопал его по плечу и сделал пару шагов в сторону. — Лично я раньше даже в вашу с Грейнджер дружбу не верил, уж слишком разные вы. Но сейчас могу сказать, что ошибался. Даже как-то обидно, что понял всё так поздно. — Знаете, прозвучит странно, но мне нравятся волосы Малфоя. Особенно сейчас, когда они не зализаны. — Майкл! Ты же сейчас спугнёшь его! — Я вам не зверёк какой-то, чтобы пугаться. — Драко немного ускорил шаг, стараясь скрыть от них невольно появившуюся на лице улыбку, и в притворном возмущении добавил: — Мерлин, как Голдштейн вас двоих только терпит? Его удивляло то, что три настолько разных человека смогли найти общий язык. Нелюдимый Голдштейн, прямолинейный Бут и весельчак Корнер — уму непостижимо. — А нас всегда удивляло то, что Грейнджер несмотря на всю твою нелюдимость, Малфой, всё равно продолжала с тобой общаться… — Ага, общалась из жалости, просто великий подвиг. — Он осознал сказанное только тогда, когда слова уже вылетели из его рта. — Точнее, она начинала со мной общаться по этой причине. Если верить её словам, позже у неё действительно появилось желание дружить со мной. Почему-то Драко не чувствовал ожидаемого облегчения. Возможно, это было из-за того, что у него на самом деле не было желания посвящать во всю эту ситуацию третьи лица. А может печаль от очередного воспоминания об этом затмила все другие чувства. — В общем на данный момент мы не общаемся, что же будет дальше я не знаю… — Он обернулся к ребятам и поразился, увидев пожимающих друг другу руки Корнера и Бута. На их лицах были ухмылки. — Вы что, идиоты, спорить на это вздумали?! — Я не виноват в том, что Терри настолько сильно верит в восстановление вашей дружбы, что считает, что не пройдёт и пары недель, как вы вновь станете не разлей вода. — Корнер покачал головой и сильнее сжал руку друга. — Поверить не могу, что он может быть таким наивным. — Я реалист, а не пессимист, как ты, Майкл. — Бут повторил его движение. — Как ты только можешь совмещать в себе неугомонного весельчака и конченного пессимиста? Они продолжали спорить, а Драко продолжал смотреть на них, понимая, что абсолютно бессилен. Он не знал ничего об этих своенравных ребятах, ему нечем было надавить на них, а потому и влияния у него никакого не было. Это было так непривычно. — Не обращай внимания на них. — Он не заметил подошедшего сзади Голдштейна. — Они заключают подобного рода пари чуть ли не с первого дня учёбы. Можешь быть уверен, что к концу дня ни один из них даже не вспомнит об этом споре. — Удивительно, что ты так спокойно на всё это реагируешь. Мне кажется, я бы их на второй же день знакомства попытался с башни сбросить. — Драко решил переключить своё внимание на самого спокойного члена этой компании и продолжить свой путь в Большой зал. — Я просто абстрагируюсь от них в тот момент, когда они начинают заниматься подобными глупостями. — Голдштейн выглядел настолько спокойным, что Драко невольно задумался о том, что этот человек постоянно находится в подобном состоянии. — А вообще, эти двое не так уж плохи. Думаю, ты и сам уже это понял. Они уже входили в Большой зал, как за спиной раздался весёлый голос Корнера: — Я же говорил, что эти двое быстро поладят. — Он растолкал их локтями и встал между. — Что обсуждаете? — Это же очевидно! — Драко попытался придать своему голосу как можно больше высокомерия. — Мы обсуждаем двух идиотов, с которыми нам выпало несчастье делить спальню. Знаете таких? Они направились к своему столу, Драко же всё никак не мог отделаться от странного ощущения пустоты. Ему не хватало Гермионы. Сейчас бы она, наверняка, с интересом изучала расписание, сетуя на то, что ей так и не удалось выбрать для изучения все предметы, и с огнём в глазах обсуждала бы предстоящую учёбу. Он слишком привык к её компании. Вот только Грейнджер в тот день в Большом зале так и не появилась. На занятиях же она вела себя отстранённо, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания, и лишь изредка перешёптывалась о чём-то с Падмой Патил. И, наверное, впервые за всё время их учёбы Грейнджер сидела не рядом с ним, предпочитая компанию других ребят. Тоже самое продолжалось и следующие несколько дней, до тех пор пока у Драко не лопнуло терпение. — Если ты решила заморить себя голодом, то у тебя ничего не выйдет, ведь всегда найдётся такой глупец как я, который придёт тебя накормить. — Он сел на пол Астрономической башни и опёрся локтями о колени. — Ты сейчас должен обижаться на меня. — Определённо. — А не сидеть рядом со мной и пытаться накормить. — Конечно. — Так почему ты теперь здесь? — Сам бы хотел знать. — Драко повертел в руке булочку, после чего протянул ту ей. Она несмело взяла её и надкусила. — Не понимаю, как могу после всего произошедшего всё ещё оставаться привязанным к тебе. Ведь знаешь, когда правда вскрылась, я чувствовал себя оскорблённым и немного преданным. И, возможно, ты мне не поверишь, но где-то на третий день нашей ссоры я уже был полон решимости поговорить с тобой. Обо всём. Вот только никак не мог найти повода завести этот разговор. Всё-таки пострадавшая сторона здесь я, так что приходить к тебе просто так с прошением мировой было бы глупо. По крайней мере, мне так казалось. — Ну, получилось, вроде, неплохо. — Гермиона слабо улыбнулась. — Хотя, мне казалось, что ты будешь дольше дуться. Драко вспомнил то, как в начале первого курса она сама ходила обиженной на него, и не смог сдержать смешка. — Я не ты, Грейнджер, чтобы полтора месяца вести себя отстранённо с человеком, а потом ни с того, ни с сего заговорить с ним. — В ответ она лишь фыркнула и толкнула в плечо. — Но-но-но, я ведь могу и обратно все свои слова забрать. И будешь тогда сидеть тут и думать, как же со мной помириться. — А как же ваш малфоевский кодекс чести, не позволяющий забирать свои слова назад? — В нашей семье нет ничего и близко похожего, не выдумывай. — Драко поднялся с пола и отряхнул брюки. — А вообще, можешь считать, что мы квиты. Всё-таки я не раз тебя обижал, пусть и по мелочам. Он протянул ей руку, которую она несмело приняла, и помог подняться. — То есть мы снова становимся друзьями? — Да, но при одном условии. Больше никакой жалости. — Он был предельно серьёзен. — И даже если тебе когда-нибудь захочется прекратить нашу дружбу, ты открыто скажешь мне об этом. Надеюсь, я понятно всё объяснил? — Предельно. В этот момент раздался звон колокола, оповещающего студентов о начале комендантского часа. Драко увидел то, как побледнело лицо Гермионы. Кажется, ей ни разу не приходилось возвращаться в башню после отбоя. Именно поэтому он решил взять ситуацию в свои руки и, подхватив её под локоть, потянул в сторону выхода с башни. К его счастью, Гермиона послушно шла за ним, стараясь не отставать. Лишь на одном из поворотов она решилась заговорить. — Ты явно не первый раз оказываешься в подобной ситуации. — Приходилось пару раз. На дальней стене Драко увидел перемещающийся из стороны в сторону круг света, который заставил его начать в панике оглядываться по сторонам, пока Гермиона не потянула его куда-то вправо в сторону какого-то гобелена. — Идём, я знаю этот проход. — Он уже собрался ехидно отметить, что для человека никогда не нарушающего правила она неплохо разбирается в секретных ходах, как Гермиона добавила: — Я пару раз опаздывала на занятия, и этот путь сослужил мне хорошую службу. — Ты порой бываешь такой скучной в этой своей правильности. Гермиона лишь фыркнула и ускорила шаг. Когда же через несколько десятков ступенек она остановилась, не ожидавший этого Драко налетел на неё, выталкивая в общий коридор. — Бежим обратно! — Гермиона толкнула его обратно в проход. — Там старосты. Драко оставалось только надеяться, что с той стороны их не поджидал Филч или кто-то из профессоров. Но оказалось, что старый смотритель или преподаватели были не самым страшным, с чем им предстояло столкнуться. — Гуляете после отбоя? — В этот момент они, выглядывая из-за гобелена, изучали коридор, когда где-то над ними прозвучал елейный голос Пивза. Драко почувствовал пробежавшие по спине мурашки, волосы на его голове встали дыбом. — Студенты гуляют после отбоя! Студенты гуляют после отбоя! Драко схватил Гермиону за руку и потянул прочь из этого треклятого коридора. Следующие несколько минут беготни по школьным коридорам пролетели незаметно, и, лишь когда дверь гостиной закрылась за ними, им удалось почувствовать хоть какое-то подобие спокойствия. — Мне кажется, или я умираю? — обессилено упав на колени, простонала Гермиона. — Как же тяжело… Никогда больше не буду… И как ты только можешь спокойно стоять? У тебя что ноги не болят? — Просто я гораздо выносливее тебя. — Ха! Как же! — Она резко подорвалась вверх. Вот только стоило ей только принять вертикальное положение, её тут же начало тянуть обратно вниз. Драко перехватил её руку чуть выше локтя, придерживая. — Видишь! Я тоже могу! — Я и не догадывался, что ты настолько ревностно относишься к своему первенству во всём. — Он заметил, что Гермиона уже твёрдо стоит на ногах, а потому отпустил её руку. — В таком случае, тебе следует заранее подготовиться к тому, что я потесню тебя на твоём мнимом пьедестале. Можешь быть в этом уверена. Она ехидно улыбнулась. — Откуда вдруг такая скромность? Мне казалось, что мы уже давно его делим. — Гермиона смотрела на кого-то за его спиной, и её улыбка начала медленно сползать. — Привет, Пенни… — Грейнджер и Малфой, — в голосе девушки звучало недовольство. — Вы думаете, что раз являетесь лучшими студентами курса, то можете нарушать школьные правила? Если так, то спешу разочаровать вас. Правила едины для всех. И следует признать, вам невероятно повезло, ведь поймай вас тот же Филч — просто так не отделались бы. — Драко отвёл глаза в сторону. Им действительно чертовски сильно повезло. — В качестве предупреждения я снимаю с каждого из вас по десять баллов и надеюсь, что подобное больше не повторится. А теперь немедленно идите по кроватям. Драко и Гермиона не решились ещё больше злить старосту и поспешили разойтись по спальням. Им и так удалось отделаться слишком легко. За последующие несколько дней Драко понял, что, если бы на первом курсе кто-то сказал ему то, что на Когтевране он познакомится с по-настоящему интересными людьми, которые помогут скрасить порой невероятно скучные школьные будни, то, наверное, счёл бы этого человека сумасшедшим. И стоило признать, что происходящее его пугало. Всё поменялось слишком быстро: ещё вчера с ним общалась одна лишь Гермиона, а теперь его окружало множество людей. Тихие вечера сменились шумными посиделками. — О чём ты думаешь? Во время одного из таких вечеров Гермиона подсела к нему, попутно продолжая наблюдать за разгорающимся между Корнером и Бутом спором, но на её лице не осталось и следа прежнего веселья. Странно, но она всегда умела распознавать его настоящие чувства за всевозможными масками. Поразительная проницательность. — Ничего такого, о чём стоило бы переживать. — Конечно, а остальным и мне в частности просто показалось, что на тебе лица нет. — Драко заметно напрягся, узнав о том, что его чувства были настолько заметны. — Я знаю, что после произошедшего в сентябре наша дружба уже не может быть такой крепкой, как раньше… — А я то думал, что являюсь мастером в накручивании себя. — Он наигранно вздохнул. — Есть ли хоть что-то, в чём мы не будем с тобой идти нос к носу. — Не пытайся уходить от разговора, Драко. Я, знаешь ли, могу быть очень настойчивой, если нужно. Ему это было хорошо известно. Если Гермиона Грейнджер действительно хотела что-то узнать, то её ничто не могло остановить. И в данном случае, конечно, проще было бы дать ей то, что она хочет. Вот только он не хотел так просто сдаваться, а потому сказал: — Моя жизнь сильно изменилась. Дальше думай сама. — Драко поднялся с места, намереваясь пойти к остальным. Вот только у Гермионы, очевидно, были другие планы. Она схватила его за руку и потянула назад. — Ай! Больно вообще-то! — Потерпишь. — Она была непреклонна. — Итак, ты говоришь, что твоя жизнь сильно изменилась, и при этом сидишь здесь мрачный и задумчивый. Значит тебя это волнует. Так? — ей явно не требовался ответ, так как Гермиона сразу же продолжила: — Твоё состояние сейчас немного похоже на то, которое у тебя было вначале первого курса. Тогда твоё окружение сильно изменилось. Из этого можно сделать вывод, что сейчас причина такая же. Ты, видимо, взволнован тем, что твоё окружение вновь меняется. Я ведь права? Драко опустил голову ниже, улыбнувшись. Она так быстро разобралась во всём, что в его голову невольно прокралась мысль о том, что он недооценил её. Либо же просто переоценил себя. — Мне просто кажется, что всё происходит слишком быстро… — Он говорил неохотно. — Ещё вчера со мной общалась только ты, а теперь я всё время окружён людьми. Мне за каких-то пару дней удалось стать частью факультета. Два года отделял себя от него, а теперь нате. — Я уверена, что когда-нибудь ты сможешь свыкнуться с происходящим. Тебе просто нужно время. Наверное, это был последний спокойный вечер в этом году, ведь уже на следующий день он, наконец, смог получить место в сборной факультета. И, как оказалось, быть игроком — это не так просто, как казалось раньше. Изматывающие тренировки почти не оставляли сил на что-либо ещё и по окончании лишь вызывали желание поскорее лечь в постель и забыться сном. Чего, к слову, ещё ни разу не случилось. Квиддич отнимал у него не только силы, но и время. Именно поэтому Драко был несказанно рад их с Гермионой традиции — пропускать праздничный пир по случаю Хэллоуина. Эти пару часов действительно были нужны ему для того, чтобы окончательно расправиться со всеми накопившимися долгами. А их было достаточно, пусть он и прикладывал все силы к тому что бы не допускать их появления. Драко дописывал эссе по заклинаниям, когда по замку пронёсся мощный и громкий голос директора, требующий всех студентов спуститься в Большой зал. Встревоженно переглянувшись с Гермионой, он поднялся со своего места. Грейнджер сделала тоже самое. — Надеюсь, нам сейчас не скажут, что в замке опять появилось какое-то чудовище, нападающее на студентов. — От Драко не укрылось то, как её передёрнуло. Он знал, что она вспомнила прошлый год. — Надейся. — Они завернули за уголок и побежали по ступенькам. — Думаю, волшебному миру достаточно и Сириуса Блэка. На лице Гермионы появилось изумление. Порой Драко даже забывал о том, что она маглорождённая и мало знает о происходящем в волшебном мире. — Тебе следует начать выписывать «Ежедневный Пророк». — Он вздохнул. — Сириус Блэк — преступник, сбежавший из Азкабана. Собственно, именно его здесь и пытаются выискать дементоры. — А что он совершил? Её голос дрогнул, очевидно, одно известие о том, что Блэк является преступником уже наводило на неё ужас. Драко, не глядя, нашёл ладонь Гермионы и сжал. Он знал, что следующие его слова повергнут её в ужас: — Он выдал родителей Поттера Тому-Кого-Нельзя-Называть, что привело к тому, что наш Избранный теперь круглая сирота со шрамом на лбу. А потом отправился в мир маглов и устроил там кровавую бойню. В общем, Сириус Блэк - гнусный предатель и убийца. — Тихий вздох со стороны Гермионы заставил его сжать её ладонь сильнее. — И предупреждая вопросы, скажу, что Блэк не имеет никакого отношения ко мне. Мама рассказывала, что его изгнали из рода много лет назад. Мы с ней не считаем этого преступника родственником. Они увидели огромную толпу возле Большого зала, стоя ещё на самой вершине лестницы. Все студенты начинали медленно заходить внутрь, и Драко с Гермионой поспешили найти в толпе когтевранцев и прибиться к ним. — Мы тщательно обыщем весь замок, — объявил Дамблдор, а МакГонагалл и Флитвик тем временем запирали все входы в Большой зал. — Боюсь, всем вам эту ночь безопасности ради придется провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — отделения девочек и отделения мальчиков. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне. С донесениями посылайте привидений. — Дамблдор немного подумал и добавил: — Да, вам еще вот что нужно. Он легонько взмахнул волшебной палочкой, длинные столы, взлетев, выстроились у стен, взмахнул снова, и весь пол устлали пухлые фиолетовые спальные мешки. — Спокойной ночи, — пожелал профессор, закрывая за собой дверь. Зал загалдел: гриффиндорцы возбужденно объясняли, что стряслось с Полной Дамой. — Быстро все по спальным мешкам! — крикнул Перси Уизли. — Никаких разговоров. Через десять минут гашу свет. Драко повёл Гермиону в сторону их однокурсников. Обернувшись, он видел, что лицо Грейнджер побледнело. Кажется, всё рассказанное им произвело на неё огромное впечатление. — Сириус Блэк отвратительный человек, надеюсь дементоры скоро поймают его, и он вернётся туда, где ему самое место. — Прошептав это, она опустилась вниз и раскрыла спальный мешок. Такая чистая ненависть в её голосе поразила его. Почему-то Драко всегда казалось, что Гермиона не может ненавидеть кого-то. Она была слишком хорошей, правильной и положительной для подобного. — Гермиона? — Она посмотрела на него, и Драко не нашёлся что сказать. — Ничего… Спокойной ночи. Последующие несколько дней Гермиона то и дело бросала жалостливые взгляды в сторону Поттера, чем неимоверно злила Драко. Он презирал жалость во всех её проявлениях, и ни одному человеку не пожелал бы испытать её на себе. Злость заставляла его тренироваться ещё усерднее. Вот только весь день перед матчем выл ветер и лил дождь. В коридорах и кабинетах добавили факелов и фонарей. Игроки Слизерина ходили довольные собой, ведь из-за травмы одного из их игроков, они не могли участвовать в матче против Гриффиндора. Пусть всем и было известно, что это не более, чем фарс. Но такого ливня давно не было. В день игры вся школа спешила на матч. Бежали через луг, нагнув головы навстречу свирепому ветру, рвавшему из рук зонтики. — Надеюсь, ты приведёшь команду к победе, Драко. Иначе, нам больше никогда не удастся затащить Энтони и Гермиону на матч. — Не несите чепуху! Вы только зря накручиваете его! — Гермиона в компании Падмы Патил подошла ближе и довольно ловко дала Майклу и Терри по подзатыльнику. — Мы будем приходить вне зависимости от исхода матча. А сейчас позвольте мне кое-что сделать. Она подошла к нему и сняла с его головы очки. Трижды стукнув по ним палочкой, произнесла: — Импервиус! — и вернула Драко очки. — Держи. Они теперь водоотталкивающие. — Малфой, твоя подруга просто гениальна! Обернувшись назад, Драко увидел, как другие члены команды стали накладывать водоотталкивающие заклинания на свои очки. Вернув же своё внимание к Гермионе, он не смог сдержать смешка. Она была слишком довольной собой. Когда же пришло время выходить на поле, Драко увидел как на противоположной стороне поля появились ярко-алые гриффиндорцы. Капитаны обменялись рукопожатием. Мадам Трюк поднесла к губам свисток, сквозь шум дождя раздался далекий–далекий свист. И четырнадцать игроков взмыли в воздух. Игра шла тяжело. Через пять минут Драко продрог до костей и вымок — нитки сухой нет, товарищей по команде не различишь, даже несмотря на то, что на очки было наложено заклинание. Он носился из стороны в сторону, мимо мелькали красные и голубые пятна. Что происходит, какой счет, непонятно — голос комментатора утонул в вое ветра. Вместо болельщиков — море мантий и истерзанные зонты. Каким-то чудом сумев перехватить мяч, Драко понёсся в сторону ворот и спустя несколько мгновений забросил свой первый кволф. Сколько уже длилась игра? Небо быстро темнело, как будто ночь решила наступить раньше. Пару раз Драко чуть не налетел на кого–то. Свой или чужой? Из-за плотной пелены дождя не разберешь, да и форма на всех намокла, хоть выжимай. При первой вспышке молнии раздался свисток судьи. Наступило время тайм-аута. — Вуд взял тайм–аут! — прокричал Дэвис. — Бежим вон туда! На краю поля торчал огромный зонт. Укрывшись под ним, Драко, наконец-таки, смог выдохнуть с облегчением. Как же приятно было оказаться в сухом месте. — Кто ведет? — Гриффиндорцы оторвались на пятьдесят очков, — ответил Дэвис, после чего обратился к Чанг: — Скорее лови снитч, а то придется играть ночью. Когда пришло время возвращаться на поле, Драко пожелал, чтобы игра закончилась как можно скорее. За эти пару часов он успел устать так сильно, как не уставал ни на одной тренировке. Снова громыхнуло, блеснула раздвоенная молния. Играть становилось опасно. Игра была в самом разгаре, когда вдруг произошло что–то странное. На стадионе воцарилась мертвая тишина, все игроки зависли в воздухе. Ветер дул с той же силой, но беззвучно, словно звук кто–то выключил. Знакомая леденящая волна ужаса захлестнула его и пронзила насквозь: внизу по полю что–то двигалось… Драко медленно опустил голову, догадываясь о том, что увидит. Дементоры. Он почувствовал подступающий к горлу ком. Серые балахоны плыли по полю, всё такие же мрачные и ужасающие, какими он их и запомнил. Внезапно дементоры рванули вверх, в сторону Поттера. Дальнейшее, происходило словно в замедленной съёмке. Вот они приближаются к гриффиндорскому ловцу и начинают высасывать из него что-то, потом со стороны преподавательской трибуны появился яркий шар света, прогоняющий ужасных существ прочь. Как только дементоры улетели, все начали оживляться, но внимание всех и каждого было привлечено к несущемуся вниз Поттеру. Спустя несколько мгновений раздался голос комментатора, оповещающий о победе Когтеврана, за которым последовал далёкий свист. — Драко! Ты такой молодец! Вихрь по имени Гермиона Грейнджер чуть не сбил его с ног, стоило ему только ступить ногами на землю. Её каштановые волосы прилипали к лицу, обрамляя его. И где только её зонт? — Она за тебя так переживала, ты бы знал. — Корнер подошёл ближе, в руках у него был сложенный зонт. — По-моему столько ругани в сторону Квиддича я в жизни не слышал. — Готов поспорить, что ты возмущаешься лишь потому, что выслушивать всё это пришлось именно тебе. — Бут обошёл их и, подойдя к Драко, похлопал его по плечу. — Хорошая игра. Для первого раза очень даже достойно. — И почему это ты тут без зонта расхаживаешь? Заболеть вздумала? — Гермиона лишь отмахнулась от него, так что Драко пришлось самому забирать у Майкла зонт. Кажется, она этого даже не заметила, полностью увлечённая разговором. — А где Энтони и Падма? — Понятия не имею. После окончания матча они как сквозь землю провалились. — Терри пожал плечами. — Эти двое явно неплохо сдружились. А на нас Падма обычно только ругается. Это несправедливо! — Учитывая то, что большую часть времени вы ведёте себя как идиоты, то это неудивительно. Мне самому порой хочется накричать на вас. Около ворот школы они встретили Патил и Голдштейна, разговор стал ещё активнее. — Какая жалость, что из-за погоды мы не сможем пойти в Хогсмид и отпраздновать первую игру Драко. — Первую удачную игру, Гермиона. — Да ладно вам! Чанг просто повезло. Если бы дементоры не прицепились к Поттеру, то не видать нам победы, как собственных ушей. — Драко поудобнее перехватил метлу. — Хотя, я всё равно доволен. Гриффиндорцам полезно хоть раз проиграть, остаться без поддержки Дамблдора. Так что я надеюсь, что Дэвису хватит ума не предлагать переигрывать. Драко наивно полагал, что после этой игры, их капитан хотя бы ненадолго успокоится и даст им несколько дней отдыха. Но произошло всё с точностью, да наоборот. Воодушевлённый победой их команды, Дэвис не упускал ни одной возможности устроить тренировку. И Драко мог поклясться, что их стало в разы больше, чем прежде. Здравствуй, мама,

Этот учебный год, определённо, станет для меня самым запоминающимся. Пусть он и начался с ссоры с Гермионой. Я не стану углубляться в это, так как не считаю, что данное событие чем-то, что заслуживает внимания. Мы с ней помирились, и это главное, пусть даже наше общение и стало немного напряжённее. К слову, именно эта ссора послужила тому, что мой круг общения значительно расширился. Странно, но факт. Признаться, мне до сих пор непривычно осознавать, что я теперь являюсь полноправной частью факультета. Но, если скажу, что мне это не нравится, то, очевидно, солгу.

В этом году мне, наконец, удалось попасть в команду. Первая игра проходила просто в ужасную погоду. Причём всё это из-за слизеринцев, а точнее из-за того, что один из членов их сборной получил травму. Они не смогли выйти на поле и против Гриффиндора играли мы. Но в любом случае эту игру можно считать удачной. Пусть и по чистой случайности, но нам удалось обыграть гриффиндорцев. Дементоры напали на Поттера, а Чанг не растерялась и поймала снитч. Мне кажется, им полезно иногда проигрывать. Всё-таки не всегда же Дамблдору помогать им.

Кстати, о нём. В этом году ему, наконец, удалось найти пристойного преподавателя по ЗОТИ, что я нахожу просто замечательным. Вот только доверять лесничему учить студентов явно не стоило. И пусть глупо отрицать тот факт, что с животными он умеет обращаться довольно хорошо, преподавание — явно не его.

К слову, из-за тренировок у меня почти не остаётся времени на выполнение домашнего задания, у меня появился не один долг по учёбе. Но не переживай, я делаю всё, чтобы закрывать их в кратчайшие сроки. К счастью, преподаватели прощают мне задержку, ведь всё это окупается безупречным качеством работ. Несмотря на мои многочисленные отказы, Гермиона раз за разом предлагает мне свою помощь с заданиями. А ведь она и так помогает мне разбирать особенно сложные темы по трансфигурации!

К сожалению или к счастью, но в этом году я не вернусь на каникулы. Мне не хочется вновь быть частью спектакля под названием «Рождественский приём». Надеюсь, ты сможешь объяснить всё отцу, и заранее извиняюсь за это.

Жду встречи,

Драко

— Драко, ты пойдёшь в Хогсмид? — Терри сел рядом с ним. — Последний поход перед каникулами всё-таки. — Тем более ты, вроде, собирался на каникулы домой возвращаться, — поддержал его Майкл. — Вообще-то я остаюсь. Написал письмо матери, в котором объяснил всю ситуацию. — Драко потянулся, улыбаясь. — Рождественский приём в прошлом году отбил у меня всякое желание возвращаться на зимние каникулы. — Что же там такого произошло? Ведь судя по всему до прошлого года тебя всё устраивало. — Ты думаешь, что мне хочется ещё раз проводить несколько часов в непосредственной близости с людьми, которые порвали со мной отношения только из-за таких глупостей как другой факультет и окружение с не самой чистой кровью? Это было правдой. Ему действительно хотелось свести к минимуму любой контакты со слизеринцами. Драко уже не лелеял надежду на восстановление их с Тео дружбы, а про возобновление общения с другими ребятами он и думать боялся. У них больше не было ничего общего, им не о чем было разговаривать. В их компании он чувствовал себя чужим. Так к чему же тогда мучиться? — Ладно. А что насчёт тебя, Гермиона? Ты остаёшься в школе? Она оторвалась от книги, что-то промычав. — Ты собираешься возвращаться домой на каникулы или нет? — Энтони поспешил на помощь растерянной Гермионе. — О, понятно… Я возвращаюсь домой. — Она отложила в сторону книгу. — У меня уже есть кое-какие планы на каникулы… — Даже неудивительно! Если бы у тебя не было всё распланировано, то это была бы уже не ты. — Готов поспорить, что эти планы — перечитывание учебников… — Не говори глупостей, даже Гермиона Грейнджер не может столько учится… — Может вы дадите ей хоть слово вставить? — Именно! Чем дальше заходила перепалка, тем грустнее становился взгляд у Гермионы. Вскоре, очевидно, поняв, что дослушивать её никто не намерен, она вернулась к своей книге. — Да замолчите вы уже! У меня скоро голова от ваших криков разболится! — когда же всё внимание стало приковано к Драко, он обратился к Гермионе: — Может всё-таки просветишь их, пока эти идиоты снова спорить не начали? — Мне просто хотелось сказать, что собираюсь попробовать написать картину. У меня давно появилась идея. Я уже сделала несколько набросков и распланировала работу. Это, собственно, и всё. Как только она произнесла последнее слово, в гостиной вновь поднялся шум. Только на этот раз это были не споры, а восторженные вскрики. Очевидно никто из присутствующих, кроме Драко, раньше даже не догадывался об этом хобби Гермионы. Всё-таки она всегда старалась выбирать для рисования как можно более укромные уголки гостиной. Постепенно беседа стала сходить на нет, и спустя каких-то пару часов воцарилась тишина. Каждый из них занялся своим делом. Гермиона продолжила читать свою книгу, Терри и Майкл тихо переговаривались о чём-то, Энтони и Падма играли в волшебные шахматы, а Драко слушал треск камина и наслаждался тем теплом, которое тот дарил им. — А ведь мы так и не пошли в Хогсмид…